Конец начала

      Крики и стоны людей затихли навсегда. Хаос прошелся по всем домам и улицам, не оставив после себя ничего. Совсем ничего. Лишь рухнувшие дома и трещины на тротуаре, перепачканные в крови.       Где-то вдали, где расцветает алый закат, разносятся нечеловеческие хрипы.       Последние стоны живых людей, разум которых погружается в непроглядный туман.       К мертвому телу тянется костлявая болезненно-синяя рука, а затем зубастый рот широко раскрывается, поглощая плоть с чавканьем, стараясь умерить дикий аппетит. Горячая кровь струями сочится из гнилого рта, капая на сырую землю, которая лишь недавно впитала кровь других невинных жертв. В воздухе стоит жуткий смрад, давящая атмосфера нагнетает...       Но костлявая рука даже тогда нещадно и глубоко впивается в руку своей жертвы.       Последний хрип. Сгоревший закат. Рёв. Молчание.

***

      Несколько часов назад.       Кадзуха перешагивал через съеденные трупы своих бывших соседей, стараясь сохранять молчание. Однако в голове оставалась паника. Как можно быть спокойным, если под ногами теперь уродливые тела тех, кого ты знал и с кем дружил?       Парень закрыл нос рукой. Запах в коридоре стоял отвратительный. Каэдэхара слышал за соседней стеной, что кто-то ползал, кряхтел и изредка кричал.       Нельзя кричать, иначе в кожу вонзятся сотни острых, будто шипы, зубы.       Обращение в голодную и бездушную тварь неизбежно.       Кадзухе хотелось лишь сесть и забиться в истерике.       Он аккуратно глянул на буханку хлеба, которую случайно нашел в одном старом магазине. Очень повезло, что хлеб не инфицирован, поэтому его можно есть...       Кадзуха нёс пропитание для единственного человека, душа которого ещё в этом мире. Скарамучча.       После вспышки внезапной эпидемии, все не били тревогу. Казалось, будто это — обычное внезапное распространение какой-то заразы. И врачи думали, что справятся, а граждан нельзя беспокоить.       Лишь одно слово способно разразить в их сердцах панику, а затем они бы перебили себя в давке.       Власти молчали тогда, когда появились первые зараженные. Они просто закрыли их в карцере, пристально наблюдая за изменениями. Никто и подумать не мог, что это могут быть зомби. Люди сошли с ума и стали есть других — вот и всё.       Власти молчали даже тогда, когда граждане звали на помощь, пока их жадно поедали зомби. Это больше не их проблемы. «Сумасшедшие люди» вырвались на волю, но никакую армию даже не послали на помощь. Зачем? Ведь всё потеряно.       Однако Скарамучча и Кадзуха сразу догадались, что здесь что-то нечисто. Вот только едой они не запаслись. Как и водой. То были просто предположения, но чтобы это было в реальности? Обычные фантазии... были.       Даже дышать воздухом парни порой боялись. Когда они видели толпы изуродованных медленных зомби, которые подбирались к квартирам других людей, было очень страшно.       Страшно быть в неведении.       А друг и воздух заражен? А вдруг на всей поверхности поселился вирус?       Парни боялись лишиться рассудка, став безжалостными и бесчувственными зомби, у которых в глазах нет никакого живого блеска. Только инстинкты и единственное желание забить свой желудок человеческой плотью.       Кадзуха пробрался к двери, постучав в неё два раза. Так он со Скарамуччей договорился обозначить свой приход.       Дверь немедленно отворилась, а затем высунулось бледное лицо.       — Наконец-то пришел...       Голос Скарамуччи был очень тихим, почти бессильным. Он взглянул в лицо Кадзухи, такое родное и прекрасное, несмотря на всю сложившуюся ситуацию.       Каэдэхара через силу заставил себя улыбнуться.       «Хотя бы для Скарамуччи...» — подумал он.       В ту же секунду по лицу расползлась нежная улыбка, которая так нужна была Скарамучче. Он ведь тоже тяжело переносил это обстоятельство, так как буквально за стеной дышит тварь, которая прислушивается, принюхивается, чтобы найти и съесть тебя...       — Прости, что задержался... — извинился Кадзуха, протягивая руку с буханкой хлеба.       Скарамучче с Кадзухой пришлось научиться понимать друг друга без слов, чтобы больше обезопасить себя.       Парень кивнул и пропустил Каэдэхару в квартиру, заперев за ним дверь.       Кое-как подперев стулом дверь, ведь при атаке зомби она была сильно сломана, Скарамучча пошел за Кадзухой в комнату.       — Хлеб-то я нашел, — начал парень, садясь на ковер в просторной комнате. — Но ты же понимаешь, что нам не хватит лишь его, Скарамучча?       Скарамучча слабо кивнул. Голод совсем не давал здраво мыслить, а в горле застревал раз за разом невидимый комок. На самом деле, он совсем ослабел, а каждое движение вызывало боль. Скарамучча чувствовал, как вина заполняет остатки души.       «Кадзуха так много для меня делает, а я лишь сижу в квартире...» — пронеслось в его голове.       — Скарамучча? — позвал парня Кадзуха. Скарамучча перевел взгляд на Каэдэхару. Последний увидел в глазах парня глубокую печаль, которую невозможно было скрыть.        — Прости... Да, я понимаю, что этим хлебом мы не наедимся. Но давай не думать о таком, ладно? Сейчас он есть. — грустно ответил Скарамучча, вынуждая себя смотреть на это с позитивной точки зрения. Только он пару мгновений назад бился в припадке, лишь сейчас осознав масштабы проблемы. Всюду смерть и настоящий ад.       Кажется, он уже сейчас утопает в бурлящей воде безумия.       Об этом Скарамучча не скажет.       Как и не скажет о том, как только что на этом же месте, где сейчас сидит Кадзуха, хотел уже воткнуть нож в своё сердце, лишь бы больше никогда не видеть эти кошмарные трупы и алый закат из окна.       Но Скарамучча должен жить ради Кадзухи. Он не может его бросить на произвол судьбы. Они должны пройти через это вместе... Но это невыносимо, словно бесконечная мука ради несбыточной цели!       — Но что ты предлагаешь? —      спрашивает он, подходя к Каэдэхаре, садясь рядом и тут же крепко обнимая парня. Цепкие пальцы впились в спину Кадзухи, поэтому он дернулся. Никогда Скарамучча так отчаянно не цеплялся к нему. — Что ты предлагаешь?       Кадзуха почему-то подумал о том, что парень неторопливо сходит с ума, раз повторяет несколько раз одно и то же предложение.       — Поешь хлеб, а то, наверное, оголодал. — старался рассмеяться Кадзуха, отлепив от себя Скарамуччу.       Скарамучча невольно разозлился от такого грубого обращения, но затем посмотрел на вкусную, пышную, ароматную, аппетитную буханку хлеба, так что вся злоба ушла.       — Спасибо! — почти прорычал он, набрасываясь на хлеб, пытаясь тут же пропихнуть в глотку как можно больше огромных кусков, разрывая буханку своими пальцами.       Кадзуха даже испугался, невольно вспоминая записи, который делал Скарамучча ранее. Они гласили: «Первый признак господства вируса в организме: обострение голода. Второй признак: слабость во всём теле...». Хотя парень решил, что Скарамучча не мог заразиться, потому что сидел дома. И это лишь из-за дефицита еды он такой вялый. Но никак не успешное превращение в зомби.       — Ах, да, держи! — Скарамучча трясущейся рукой протянул половину буханки.       — Нет, спасибо. — отказался Кадзуха, всё ещё беспокоясь о состоянии Скарамуччи.       «Всё-таки это не может быть нормальным...» — не успел Каэдэхара окончить мысль, как вдруг опомнился и увидел, что Скарамучча уже пальцами старается пропихнуть оставшийся кусок хлеба в горло, а на его глазах даже выступили еле заметные слёзы. Кашляя, парень пытался разом проглотить его.       Тут уж Кадзуха совсем всполошился, быстро схватив руку Скарамуччи. Он понимал, что нужно скорее парню помочь, поэтому постучал по его спине пару раз. Каэдэхара, не на шутку перепугавшись, почти перешёл на крик:       — Эй! Совсем спятил?! Видишь же, что кусок огромен! Я у тебя ничего не отбираю, почему ты это делаешь?!       Скарамучча в недоумении посмотрел на Кадзуху, а затем, к его удивлению, спокойно проглотил весь кусок хлеба. Затем парень мило улыбнулся и спросил:       — Какой повод для беспокойства? Кадзу, всё же нормально. Не кричи, пожалуйста.       Кадзуха, наклонив голову вниз и смотря в одну точку, сел на своё место. Только что Скарамучча давился злосчастным хлебом, а теперь глотает его так, будто не задыхался пару секунд назад. В голове ничего не укладывалось. Однако, когда Каэдэхара, будто в поисках разгадки, посмотрел на Скарамуччу, тот снова лишь улыбался.        — Не пугай меня так... — только и вырвались эти слова у Кадзухи.        — Хорошо, — понимающе кивнул Скарамучча. — Так что ты предлагаешь насчёт провизии?       — Я... Не знаю, на самом деле, — задумался Каэдэхара. — Искать еду в таких условиях опасно. Она уже может быть заражена вирусом, поэтому... Ох, даже не представляю, что делать...       Вирус передавался либо через укус зомби, либо через зараженную еду, которой касался зараженный человек. Так как зомби сохранили некоторые рефлексы, они вполне могли слюнявить, сжимать, рвать еду...       Поэтому есть даже ту буханку хлеба Кадзуха, на самом деле, опасался, так что решил не рисковать собой. А вот Скарамучча как раз умирал от голода.       — Ты прав. И это чертовски плохо. Наверное, это конец? Мы просто сдохнем от голода. — улыбка Скарамуччи была одновременно и ироничная, и безумная.       Кадзуха встрепенулся.       — Не будь ты так категоричен. Я же... нашел эту хорошую буханку хлеба, не так ли? — Каэдэхаре пришлось соврать, потому что он, конечно, совершенно не знал ничего. Просто принес то, что на вид было нормальным. Без каких-либо гарантий. — Это значит, что в городе, скорее всего, осталась такая же нетронутая еда. Её нужно найти.       — А вдруг мы не единственные выжившие? — отозвался вдруг Скарамучча с дерзким заявлением. — Другие люди, наверное, всё разобрали. Да даже если и нет, то где ты собираешься еду искать? В округе нет никого. В домах у деревенских всё в вирусах, ведь они точно касались своих запасов. Везде одни зомби. Ты хочешь отправиться в экспедицию фиг знает куда?       — Стой, стой. Не у деревенских, так в каком-нибудь бункере уж точно... — пытался в противовес высказаться Кадзуха. Очевидно, неудачно, так как встретился с насмешливым взглядом напротив. — Или... в какой-нибудь секретной лаборатории? Власти должны были предугадать катастрофу и построить убежища для спасения. Там и пища, да?       — Но это снова упирается в факт того, что мы можем оказаться далеко не единственными выжившими. А где ты собрался искать, внимание, секретные убежища... Понятия не умею! — возмущался Скарамучча, воспряв духом. Больше не осталось и следа от той слабости ранее. Это снова как-то насторожило Кадзуху.       — Не попробуешь, не узнаешь. Всяко лучше, чем сидеть без дела и умереть от голода! Нужно хотя бы постараться... — пытался образумить Скарамуччу Каэдэхара.       «Всё равно же нас ждёт смерть. А так можно попытаться продлить жизнь» — добавил он чуть погодя, не осмелившись сказать этого парню в лицо. Не хотелось ещё больше разжигать в душе Скарамуччи пламя ярости.       — Ц, — цыкнул парень, закатив глаза. — Я пытался вбить в твою голову обычную и понятную вещь. Я не знаю, что ты собираешься делать, но... плевать! Делай что хочешь.       Кадзуха хмыкнул, уверенно встав на ноги. Он должен был показать Скарамучче, что далеко не все бывают хороняками. И иногда люди готовы рискнуть жизнью, чтобы чего-то добиться. Иначе никак.       Однако, когда Каэдэхара уже осторожно отодвигал стул, сзади к нему кто-то подошел и схватил за плечо. Парень обернулся, увидев удивлённое лицо Скарамуччи.       — Нет, ты реально пойдешь на улицу? Совсем не догоняешь, что там ты можешь просто умереть? Тебе повезло в этот раз, но кто сказал, что...       — Скарамучча, — резко произнес Каэдэхара. — Я не могу вечно сидеть в четырёх стенах, как ты. Если я не смогу ничего добиться... Нет! Я всё смогу. Уже знаю некоторые приёмы, которые спасут от зомби. Я всё решил. Нужно идти. И я обязательно вернусь.       Скарамучча из кожи вон лез, чтобы оставить Кадзуху рядом с собой. Его очень пугала перспектива остаться совершенно одному в этой пропахнувшей смертью квартире. Тем более, что человек, которым он больше всех дорожит, теперь так легко вырывается прямиком к гибели.       Скарамучча до сих пор не понимал, как Кадзуха мог спокойно на это решиться. Может, из-за безысходности? Парень хотел бы пойти с Каэдэхарой, но он не мог перебороть страх.       — Но... Кадзуха, пожалуйста... Ты бросаешь меня? — решил в последний раз надавить на жалость Скарамучча.       Кадзуха покачал головой, разворачиваясь к парню лицом. Он точно знал, что сможет вернуться.       «Мне тоже не хочется уходить, но это необходимо для выживания!» — твердил Каэдэхара в мыслях.       — Прошу, не нужно такое говорить. Я тебя не бросаю. Понимаешь...       — Не понимаю! — вскрикнул Скарамучча, резко закрыв себе рот. Он вдруг вспомнил, что рядом ошиваются зомби, которые вскоре могли бы прийти и съесть их двоих.       — Послушай меня! Выход на улицу необходим, иначе мы мучительно будем умирать от голода! Я точно найду выход из любой ситуации. Разве ты мне не веришь? Я знаю, тебе очень трудно меня отпустить, потому что я — единственный твой оставшийся родной человек, но... Нужно чем-то пожертвовать. Просто доверься мне, как прежде ты и делал. Я смогу. Я вернусь к тебе с едой, а потом мы будем думать о дальнейших планах. Просто сиди тихо и никуда не вздумай ходить.       Скарамучча замолчал, не сумев найти слов. В этом была доля правды, но... как же можно отпустить Кадзуху? Он же будет бродить один. И нет ни карты, ни хоть каких-нибудь подсказок. Идёт просто куда-то, в надежде на то, что наткнётся на убежище.       — Уверен? Ты идешь наобум. — заметил парень.       — Знаю.       Скарамучча послушно отпустил Кадзуху. Дверь с тихим скрипом отворилась и, напоследок обняв парня, Каэдэхара ушёл.       Скарамучча закрыл дверь. И резко стал слышать мерзкий шёпот.       Кто-то скрёбся в соседней квартире, изредка заливаясь нервным смехом. Затем вдруг замолкал, но внезапно стучал чем-то тяжелым по бетонной стене.       Парня окатила волна липкого страха, ведь теперь он, оказывается, наедине с этими ужасающими звуками.       Скарамучча медленно сел на пол, схватившись за голову. Глаза были широко распахнуты, пока парню доводилось слышать, как по ту сторону некто противно хихикал, царапая стену, издавая громкие выдохи.       Затем это резко перерастало в рычание, которое было до того громким, что Скарамучче казалось, что оно раздается у него в душе, пронизывая и отравляя страхом каждую её частицу.       Это сводило с ума.       И парень от этих звуков никуда не денется. Во всех комнатах было слышно жадное чавканье.       Зомби, по всей видимости, доедал свою жертву, прислушиваясь, чтобы понять, остался ли кто-нибудь поблизости.       Осознание того, что Скарамучча окажется следующим, пробудило в нём таящийся страх перед смертью. Мурашки пробежали по спине. Парень вдруг заметил, что его руки начали с нарастающей силой дрожать.       А всхлипы и рык, отдалённо похожий на тысячи бурь, всё ближе и ближе, кажется, подбирались к Скарамучче.       Тревога, которая рывками сдавливала сердце, стирала грань между здравым умом и бездной безумия. Парень на краю сознания понимал, что сейчас его конец совсем близок. Здесь не спасут никакие отвлекающие манёвры.       Грохот разнёсся по квартире эхом.       Скарамучча почти закричал от неожиданности. Благо успел зажать себе рот снова.       Ещё один грохот... дверь окончательно сломалась.       Характерные для тварей мычание и проникающий в воздух запах разложения...        «Уже?!»

***

       Кадзуха бездумно брёл по улицам, смотря только вперёд. Нельзя было останавливать взор на множество трупов, беспорядочно лежащих на дороге. Иначе его бы стошнило, а геройства бы не произошло.       «И ведь реально... Где искать эту еду? Хм... Очевидно, в месте, где никто бы не пытался ничего искать. Лес?»       Облака заволокли всё небо. Было очень тёмно и неуютно. Будто природа сама создавала условия, в которых бы Кадзуха запросто умер.       Но парень не из тех, кто легко бы мог сдаться. Зомби слонялись по городу, приближаясь, но не кусая Кадзуху. Потому что он накануне намазал свою одежду кровью зомби, который уже был мёртв. И, к удивлению парня, того зомби, судя по укусам по всему телу, съели другие зомби. Возможно, бедолага им чем-то не угодил. Кто его знает?       Однако определенный запах не давал парню бесконтрольного безрассудства, напоминая, что пусть Каэдэхару пока и не трогают, но он ещё живой человек, так что любой контакт с зараженным — угроза.       Вскоре Кадзуха покинул пределы небольшого городка. Всё-таки маскировка может дать сбой, а нужно вернуться живым.       Пройдя по шоссе, которое проходит через гектары роскошного леса, Кадзуха свернул вглубь. Это единичный вариант, который пришел в его голову.       Парня встретили голые деревья, ветви который походили на скелетов. Листья шуршали под ногами.       Кадзуха опасался того, что где-нибудь в этой глуши засели зомби, которые, услышав шуршание, бросятся к нему. Здравая часть парня кричала о том, чтобы он вернулся назад. Но Каэдэхара её не слушал.       «Хм... И где же искать убежище? Зайти вглубь... мне страшно, — думал Кадзуха. — Но... Уже половина пути пройдена. Вот же... Не могу я!»       Парень остановился. Он не мог заставить свои ноги идти вперёд. Даже тело его останавливало. Но Каэдэхара снова напомнил себе о словах, сказанных Скарамучче. Он был человеком слова, так что придётся делать то, что пообещал. Ведь Кадзуха не хотел умереть от голода. Не хотел.       Извивающаяся тропинка вела парня в самую тайную часть леса. Это настораживало. Вот только парень вновь напомнил себе о своих же словах. Поэтому он, вздохнув, двинулся вперёд.       Снова тишина, как в городе. Мрак между деревьев подползает к Каэдэхаре. Кадзуха чувствует почти наяву, как воздух вдруг тяжелеет.       Скитаясь вокруг деревьев, ища под каждым камнем невесть что, Кадзуха доказывал себе, что он пошёл не зря. Хотя реальность показывала обратное. Ничего. Абсолютно ничего не было.       Ни дороги, которая затем перешла в болото, ни пещеры, ни убежища. Голод теперь морил и Кадзуху. Он вдруг посочувствовал Скарамучче, понимая, как ему было в тот момент плохо.       Алая заря уже вспыхнула на небе, а Кадзуха лишь сейчас, сонный и грязный, развернулся и решил идти обратно с пустыми руками.       «И что я Скарамучче скажу? Он же был прав... И странно, что зомби особо и не встречались. В обычные дни они толпами туда и обратно ходят. Ох, подозрительно...» — в уголки сознания закрадывались именно такие мысли.       Зато Скарамучча больше не будет один, ведь Кадзуха возвращается. Парень понадеялся, что встреча пройдёт гладко.       Спустя долгие минуты, когда алая заря расползалась по небу, Каэдэхара оказался в куче трупов, через которые ему снова пришлось аккуратно переступать. Так противно было бы наступить на эти тела...       Кадзуха постучался два раза. Но никто дверь не открыл. Он предпринял очередную попытку...       Гробовая тишина.       Странный шум, который возник рядом.       — Скарамучча! — тихо сказал Каэдэхара, надеясь, что парень его услышит.       Дверь открылась.       Парень вздохнул с облегчением, пройдя в квартиру. Его встретил радостный Скарамучча... даже слишком радостный.       Не успел Кадзуха и шагнуть к нему, как парень бросился к Каэдэхаре, сжимая его так сильно, будто он был мягкой игрушкой.       — Наконец-то ты пришёл! — Каэдэхара краем глаза заметил, что Скарамучча выглядел довольно ухоженным. — А я уж думал, что ты погиб! Не пугай меня так, дурак!       «Когда он успел привести себя в порядок?» — задался вопросом Кадзуха.       Скарамучча недоумённо на него посмотрел. Парень был на редкость молчалив, что сбивало с толку. Затем Скарамучча взял Каэдэхару за руку, заглянув в багряные глаза.       — Кадзуха, ты в порядке? Как прошла твоя вылазка?       «Очень странно...» — думал Кадзуха, находясь в смятении. Скарамучча был очень даже ухожен, что очень странно, учитывая, что всё вокруг заражено вирусом. Он просто бы не смог ни помыться, ни нанести тональник на лицо, так как вся косметика кончилась очень давно.       Каэдэхара улыбнулся, не давая поводов для подозрений.       — Да, я тоже рад тебя видеть. Вылазка прошла не очень, — Кадзуха поник. — Я ничего не нашел.       Он ожидал, что Скарамучча будет злорадствовать, говоря, что знал об этом. Вот только парень ничего не говорил.       — Ты даже не будешь говорить, что знал об этом? — стал лично подталкивать к этому действию Скарамуччу Каэдэхара.       — К твоему счастью, не буду. — Скарамучча закатил глаза, фыркнув.       — Давай спать? — предложил Кадзуха, снимая с себя вещи.       Скарамучча, загадочно улыбаясь, кивнул.

***

      Глубокая ночь.       Скарамучча никак не мог заснуть.       Голод.       Парень бросил взгляд на Кадзуху, который мирно спал.       Голод.       Скарамучча отвернулся. Он не должен ничего делать. Просто спать... спать...       Но внезапно мир перед глазами стал нечётким... И парень больше не ощущал своего тела, хотя в мыльных очертаниях видел, как его рука тянется к шее Кадзухи.       Скарамучча не понимал, зачем это делает.       И всё, что он может сейчас сделать — наблюдать. Как бы парень хотел вернуть контроль над своим телом, неведомая сила не позволяла этого. Скарамучча даже пару раз кричал Каэдэхаре, что нужно быстрее уходить, однако парень, естественно, ничего не слышал.       Страшно.       Но голод быстро дурманил измученное сознание, ласково зовя его окунуться в мир безмятежности. Такого нестрашного... И Скарамучча быстро поддался этой затее, потому что сил бороться уже не было.       «Прости, Кадзуха...»

***

      Между парнями повисла тишина.       Взгляд Скарамуччи был наполнен чистой ненавистью, но очень глубоко оставался отпечаток сожаления.       Каэдэхара бесстрашно смотрел в лицо, которое раньше он считал самым красивым на свете. Сейчас же лицо напротив вызывало лишь бурю негативных эмоций. Он даже представить не мог, что Скарамучча способен был его укусить. И когда? Ночью!       — Так грустно заканчивать так нелепо твою жизнь. Я думал, ты будешь рассудительнее, Скарамучча. — прокомментировал ситуацию Кадзуха, но голос его был сталью, которая режет уши словами, которые Скарамучча не хотел слышать.       Кадзуха тысячи раз тряс парня с вопросами, зачем он его укусил. Почему ничего не сказал?       Все отговорки быстро сошли на нет, когда однажды Скарамучча показал ему след от укуса зомби на своей руке. В тот миг по щекам Каэдэхары скатывались слёзы. Весь пазл сложился...       Скарамучча не хотел, чтобы Кадзуха заприметил укус, поэтому так прихорошился, не боясь за то, что его могут съесть.       Это сначала напрочь разбило доверие между ними. В такой трудный час парень вонзил нож в спину Каэдэхары. Просто так. Просто так лишил его возможности жить и продолжать совершать героические поступки.       Разрушил все планы, которые строились в голове Кадзухи, которые касались этой мертвой земли.       Кадзуха сошёл с ума от горя, в бешенстве сказав, что убьёт Скарамуччу. Скарамучча был слишком опасен. А предателю, который долго жил за счёт него, не место в мире.       Нужно было устранить врага. А, как Божий дар, небеса подкинули ему пистолет. Тогда месть завлекла Кадзуху в пучину злости.       И, как бы больно не было направлять дуло пистолета в сердце самого близкого, но теперь такого далёкого человека, Кадзуха сделал это. Скарамучча не сопротивлялся, подначивая его скорее выстрелить.       Голос Скарамуччи стал громким и таким мерзостным, что Каэдэхаре хотелось его прикончить как можно быстрее. Но парень продолжал слушать своего предателя.       — Не волнуйся, Кадзуха, я прикончу тебя быстрее! — Скарамучча издевался, так и норовя шагнуть ближе.       — Интересно, как именно. — усмехнулся Кадзуха, нахмурив брови, когда парень сделал шаг к нему.       — Ты же прекрасно знаешь, что мы обречены на смерть. Мы уже зомби, Кадзуха. Это ли не повод убрать пистолет? Мы — единое целое! — Скарамучча наклонил голову в сторону.        Вены по всему телу распухли, а кровь приобрела зелёный цвет. Короткие иссиня-черные волосы слиплись из-за засохшей крови. Белки глаз приобрели желтоватый оттенок. А по руке, где был укус, расползлись странные жилки чёрного цвета.       Кадзуха не хотел признавать, что он выглядит также, как и Скарамучча. Он — человек!       — Молчать! Никогда в жизни мы не были единым целым! — разозлился Кадзуха, почти спустив курок.       Скарамучча скрестил руки на груди.       Не верилось, что Каэдэхара борется за жизнь, которая уже никогда не вернётся в прежнее русло. Как и раньше цепляется за остатки счастья. И Скарамуччу раздражало осознание, что Кадзуха никак не может принять действительность, которая происходит не во снах, а здесь и сейчас.       — Тебя переубеждать трудно. Ну же, стреляй тогда! Останься один на этой планете, ведь другие не поймут тебя! Давай же, сделал то, что ты хочешь.       Нервы Каэдэхары были на пределе. Руки пробила дрожь, поэтому Кадзуха слегка опустил пистолет.       Мир вокруг уходил в туман.       — Стреляй. — спокойно скомандовал Скарамучча, пока Каэдэхара встряхивал головой и приходил в норму.       — Просто... просто замолчи!       — Не можешь? — Скарамучча без опаски шагнул к оцепеневшему Кадзухе. — Только что ты был готов меня прикончить, столько времени крича о том, что наверняка это сделаешь... Уходишь от ответственности?       — И не подумаю! — помотал головой Кадзуха. — Я сказал, что сделаю это, значит сделаю!       Скарамучча снова звонко и беззаботно рассмеялся.       — Ты лишь болтаешь и болтаешь... Скучно и...       Парень в последний раз моргнул, но, не успев сообразить, не смог предпринять хоть какие-то действия.       Пуля попала в его сердце.       Скарамучча на оставшихся рефлексах человека упал на землю.       Вторая пуля вошла точно в голову.       Кадзуха бросил пистолет рядом с телом парня, рассматривая лужу крови под его головой.       «Я сделал это» — отчитался в мыслях Каэдэхара, медленно разворачиваясь к дороге.

***

      Кровавый закат очертил фигуру парня, который со слезами на глазах сидел перед телом.       Ослабевшая болезненно-синяя рука Кадзухи тянется к Скарамучче.       Лишь голод...       — Увы, но это наш с тобой финал. Никто из нас не выиграл, но каждый проиграл... — пропел парень, пока его глаза совсем не потухли.       И них не осталось ничего, кроме пустоты.