О любви и ненависти

      Солнце клонилось к горизонту, окрашивая простенькие бежевые обои на стенах сверкающим багрянцем. Через настежь распахнутые створки деревянного окна в комнату проникал еще теплый осенний ветерок, трепля светлые пряди на голове молодого человека, разлегшегося на подушках широкой кровати под бордовым балдахином.              — Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Эдмунд, теребя длинными пальцами уголок декоративной подушки со свисающей с него нитяной кисточкой.              Магдалина усмехнулась, встретившись с ним взглядом в отражении зеркала. Девушка удивленно вскинула брови, не прекращая проводить гребнем по уже идеально прочесанным волосам.              — Серьезно? — вопросом на вопрос откликнулась она. — Я не караулю тебя, пока ты подцепляешь сомнительной репутации дам в таких же сомнительных заведениях вроде таверны «Дьявол» на Флит-Стрит.              Эдмунд расхохотался.              — Если бы я таскал тебя за собой по таким заведениям, твоя матушка давно переломала бы мне все кости, — проговорил охотник, привстав на локтях и улегшись теперь поперек кровати, закинув руки на голову, — к тому же, не такие уж и сомнительные те дамы, с которыми я время от времени провожу свой досуг.              — Ну да, — фыркнула Магдалина, закатив глаза и отложив гребень на столик перед зеркалом, — я припомню тебе этот разговор, когда ты расскажешь мне, что неведомым образом заразился демоническим сифилисом.              Эдмунд закашлялся, подавившись возмущениями, и прикрыл ладонями свои заболевшие от смеха щеки. Он согнул в колене одну ногу и, раскинув руки в стороны, протяжно выдохнул, не прекращая тихо посмеиваться.              — Я понял, к чему ты ведешь, — прочистив горло, заявил он, — ты не вмешивалась в мои похождения, так что теперь я не могу вмешиваться в твои.              — Я лишь иду на вечернюю прогулку с едва знакомым мне джентельменом, — возразила Магдалина, удивившись внезапно появившемуся на её щеках смущенному румянцу, — ничего такого, что ты мог бы назвать «похождениями».              — Ну да, — фыркнул Эдмунд, спародировав девушку и закатив глаза, — именно потому, что это лишь «вечерняя прогулка», ты не рассказала об этом никому, кроме меня.              Магдалина в одно мгновение вдруг стала серьезной. Она расправила плечи, сидя на массивном дубовом стуле, обитом бархатом, и строго посмотрела на Эдмунда в отражении зеркала.              — Ты знаешь, что будет, когда в Институте узнают, что уже не только дружеские отношения меня связывают с Нижним миром, — тихо произнесла она, прикусив один уголок губ, — так что пока я не буду уверена, что все серьезно, я не стану рассказывать кому бы то ни было о мистере Рее.              — Я понимаю, — пожал плечами Эдмунд, приподнявшись на локтях, — но и ты пойми меня, Мэг. Нефилимы столетиями принижали, ущемляли нежить. Они совершенно оправдано ненавидят нас, и я опасаюсь, что этот маг может тебе навредить.              — Нельзя жить предрассудками, — покачала головой девушка.              — Знаю, — кивнул Эдмунд, — и ты знаешь, что я отношусь к нежити ничуть не хуже, чем к любым другим людям. Я не стал бы думать плохо об этом мистере Рее и заранее в чем-то его подозревать, пускай даже безосновательно, если бы дело не касалось вопроса семьи.              Магдалина смягчилась, тепло улыбнувшись своему будущему парабатаю. Она обернулась через плечо и глубоко вздохнула.              — Я смогу о себе позаботиться, если вдруг что-то пойдет не так, — уступила она, — но не нужно тебе оберегать меня и смущать этим мистера Рея.              — Кто такой мистер Рей? — раздался детский голос с порога. Большие карие глаза заинтересованно уставились на наряженную девушку за туалетным столиком.              — Шарлотта, — возмутился Эдмунд, подпрыгнув на кровати от неожиданности — совсем еще юная девчушка наловчилась беззвучно подкрадываться и открывать двери получше любого взрослого нефилима, — я просил тебя прекратить так делать.              — Я ничего такого не сделала, — насупилась девочка, ладошкой утерев лоб и скинув с него несколько непослушных русых прядок, выпавших из строгого пучка на затылке, — это вы были невнимательны.              — А по-моему ты специально подкралась к нам, чтобы подслушать разговор, — прищурился Эдмунд и скинул ноги с кровати на пол, усевшись теперь так, что его подозрительное лицо снизу поддерживали руки, упирающиеся локтями в колени.              Шарлотта совсем не по-детски закатила глаза и проигнорировала слова старшего нефилима, показательно повернувшись к Магдалине. Эдмунд наигранно обиженно фыркнул и тоже отвернулся в сторону. Девочка бесшумно приблизилась к туалетному столику и пробежалась тонкими пальчиками по золотым шпилькам с изумрудами и жестяной баночке с красным красителем для губ, а затем заинтересовано пригляделась к сурьме, подчеркивающей глаза Магдалины.              — Мне нравятся твои шпильки, — сказала она, вернувшись взглядом к золотым побрякушкам, посверкивающим под тусклым светом уходящего солнца, — они сверкают как настоящие изумруды.       — Это и правда изумруды, — отозвалась Магдалина, мягко улыбнувшись смутившемуся выражению лица девочки, — хочешь забрать их себе?              — А откуда они?              — Это подарок одной очень приятной и знатной женщины, которые она привезла для меня из Марселя.              Шарлотта, вздохнув, потупила глаза к полу, но всё же несмело протянула раскрытую ладонь, куда Магдалина немедля вложила шпильки.              — Спасибо, — тихо поблагодарила девочка и шагнула спиной к двери, однако на мгновение замялась и еще тише прежнего произнесла: — Лилиан Хайсмит говорит, что скоро ты превратишься в демона из-за того, что дружишь с нежитью, и тогда нам придется убить тебя. Но я не хочу тебя убивать.              Где-то глубоко внутри Магдалины что-то неприятно сжалось, как в одно мгновение сгнивший фрукт. Она усилием придала лицу все то же спокойное выражение и снисходительно усмехнулась.              — Я не стану демоном, малышка, — покачала головой девушка, — уж точно не потому, что дружу с нежитью. Они точно такие же люди, как мы.              — И не стоит никого судить по тому, кем был кто-то из их родителей, — прочистив горло, заметил Эдмунд. — В конце концов, мы же не станем судить детей Лилиан за то, что их мать — чистое зло во плоти?              Шарлотта с пониманием кивнула и, покрепче сжав шпильки в ладошке, выскользнула за дверь, не издав при этом ни единого звука.              Как только дверь закрылась, Эдмунд и Магдалина переглянулись. У обоих в голове крутилось миллион гнусных мыслей, связанных с тем, как наказать Лилиан Хайсмит за излишне длинный язык, однако озвучивать их ни один из них не стал. Вместо этого парень шумно вдохнул, откинувшись обратно на кровать, и едва слышно рассмеялся, постаравшись развеять так возникшую в тесной комнате напряженность. Прикрыв ладонью глаза от последних лучей уходящего солнца, бьющих в его лицо через открыто окно, он произнес:              — С каких пор леди Белькур считается приятной женщиной? Она же жуткая грубиянка…                            Когда старые часы в Институтском холле пробили ровно половину восьмого вечера, Магдалина заперла дверь комнаты изнутри и в последний раз взглянула на себя в отражении зеркала. Дрожащий свет свечей на туалетном столике осветил ее розовое платье с белыми рюшами на лифе и на локтях свободных рукавов. На мгновение девушка задумалась, не выглядела ли она в этом платье в самом деле нелепо, как и сказал Эдмунд? Однако затем быстро отогнала от себя все сомнения, поправила такого же тона розовый бант на волосах сзади, проверила состояние сурьмы на глазах — всё было идеально и ничего не размазалось, а затем решительно подошла к открытому окну.              В ладони Магдалины блеснул мерцающий наконечник стило. Она закатала рукав, оголив левое предплечье, и приложила обжигающее стило к коже, нанеся на руку замысловатый узор руны Ловкости. Не обратив никакого внимания на покалывание и жжение, она аккуратно запрыгнула на узкий подоконник и внимательно осмотрела теряющийся в тенях мощеный дворик далеко внизу. Убедившись, что двор пуст, Магдалина зажала в зубах небольшую бархатную сумочку нежного розоватого оттенка, подобрала подол любимого платья и прыгнула вниз.              Ловко приземлившись на траве возле скудной цветочной клумбы, девушка, озираясь по сторонам, отряхнула ладони от пыли, расчесала пальцами слегка спутавшиеся волосы и довольно оглянулась к настежь распахнутому окну своей комнаты на пятом этаже Института.              Магдалина натянула на ладони шелковые белые перчатки, поудобнее перехватила сумочку и приподняла подол платья, а затем совершенно беззвучно и незаметно промчалась по двору к медным воротам, выскользнув на немноголюдную улочку Лондона.              Девушка едва ли не ликовала от происходящего. Она чувствовала приятное волнение перед встречей с симпатичным джентельменом, бурлящий в крови адреналин от побега из-под надзора Бенедикта и, конечно же, пьянящий вкус столько недостающей ей свободы.              Магдалина неспешно направилась в сторону Гайд-Парка, улыбаясь каждому прохожему, встречающемуся ей на пути. Этим вечером всё казалось ей куда романтичнее и привлекательнее, чем обычно: свет газовых фонарей казался не болезненно желтым, а мерцающим, словно свет от тысячи светлячков; из сотен различных запахов Лондона она замечала только приятные — отцветающие бегонии в небольших палисадниках у домишек, ароматная выпечка в закрывающихся магазинчиках, приятный парфюм прогуливающихся по улице знатных дам.              Всё это не позволяло губам девушки хоть на мгновение перестать улыбаться. Магдалину приводила в восторг сама мысль об этой вопиющей выходке: юная леди, в одиночку блуждающая по улицам ночного Лондона. Ранее ей не доводилось отправлять в подобные путешествия одной, с ней всегда был Эдмунд или же кто-то еще, благоразумно приглядывающий за далеко не благоразумной девицей. Сейчас же она принадлежала самой себе.              — Куда это ты спешишь среди ночи, мисс Лайтвуд? — знакомый мужской голос настиг её поблизости Гайд-Парка. Девушка, фыркнув, обернулась, чтобы увидеть в светлом пятне от фонаря молодого человека во фраке и нелепой шляпе-цилиндре.              — Вероятнее всего туда же, куда и Вы, мистер Скот, — ответила Магдалина, одарив Ральфа оценивающим взглядом. — Передайте леди Белькур от меня сердечное приветствие.              Девушка откланялась и собралась продолжить свой путь, не тратя время на любезности, ведь время близилось к восьми часам, а она еще не добралась до центрального входа в парк. Ральф прочистил горло и в три широких шага догнал Охотницу, следуя теперь с ней нога в ногу.              — Видел, ты познакомилась с новым магом сегодня? — будто бы невзначай заметил он.              — С мистером Реем, — подтверждающе кивнула Магдалина и не удержалась от ещё одной нетерпеливой улыбки — ей хотелось как можно скорее его увидеть.              Вожак оборотней, казалось, неловко закусил уголок губ и замедлил шаг, едва ощутимо придержав за руку девушку, чем заставил замедлиться и её. Магдалина остановилась на месте, серьезно посмотрев на оборотня и потребовав от него объяснений к сложившейся ситуации.              — Не пойми меня неправильно, Магдалина, — начал он, тщательно подбирая слова и произнося их настолько вкрадчиво, будто от её реакции на них зависела чья-то жизнь, — но ты же понимаешь, что не вся нежить относится к нефилимам так же дружелюбно, как мой брат?              — Понимаю, — прищурившись, отозвалась девушка, — ты и сам не слишком то дружелюбен.              Ральф глубоко вдохнул, будто этот разговор давался ему слишком сложно, хоть он и был его инициатором. Парень снял шляпу и покрутил её руках, затем вновь прочистил горло и всё-таки высказался:              — Признаю, что я испытываю некоторые опасения в связи с тем, что Вулси каким-то невероятным образом завел дружбу с двумя нефилимами, да еще и из таких печально известных для нежити семей как Лайтвуд и Эрондейл, — Ральф не обратил внимания на взмывшие вверх от возмущения брови девушки напротив и, выдержав короткую паузу, продолжил, — однако я совершенно точно не испытываю к вам двоим ненависти, которую испытывают большинство нижемирцев к Сумеречным Охотниками. Но я знаю того, кто эту ненависть в наших культивирует. А еще я знаю, Магдалина, что мистер Рей с этим человеком довольно близко знаком.              Магдалина вздернула подбородок, постаравшись скрыть, что горло всё-таки предательски дернулось от подобных заявлений. Она почувствовала, как к щекам подступил румянец.              — Ценю твою заботу о моей безопасности, Ральф, — сдавленно кашлянув, произнесла Магдалина, — но уверяю, я могу за себя постоять.              — Ты вооружена? — уточнил оборотень.              Магдалина нахмурилась и изогнула верхнюю губу так, словно Ральф сболтнул несусветную чушь.              — Кто ходит на свидания вооруженным? — будто безадресно спросила она.              — Те, кто идет на это самое свидание с потенциальным врагом.              — Я не считаю никого из вас врагами.              — И это напрасно, — поджав губы, хмыкнул Ральф. Он нацепил обратно нелепую шляпу и шагнул в сторону, собравшись уйти. Магдалина и не заметила, как за этими разговорами они все-таки приблизились ко входу в парк. Когда девушка, расправив в волнении волосы, шагнула к нужной тропке, парень остановился. Он молча развернулся обратно в её сторону, порывисто приблизился и так же порывисто снял массивное кольцо с крупным камнем со своего среднего пальца, а затем без лишних слов надел его на большой палец Магдалины поверх шелковой перчатки. Девушка недоуменно разглядывала сверкающий камень размером с её ноготь, Ральф осторожно провернул его на её пальце и откуда-то из основания кольца выехало небольшое лезвие. Не такое лезвие, каким можно было бы убить, на такое, каким точно можно выколоть глаз при правильном ударе. — Не очень бы хотелось оттаскивать брата от твоего погребального костра, пока нас будут пытаться убить разгневанные на всю нежить нефилимы, — хрипло пояснил Ральф и, вернув лезвие обратно в кольцо, стремительно зашагал в чащу леса, на встречу с прекрасной мисс Белькур.              Коснувшись кольца на большом пальце, Магдалина вдруг ощутила укол тепла, разлившего в груди. Выходит, высокомерный Ральф Скот не настолько уж сильно не одобряет их с Вулси дружбу, раз делает столь щедрые подарки во имя её защиты.              С этой мыслью, еще больше укрепившей уверенность девушки в правильности происходящего, она направилась по главной аллее парка к скамейкам. Где-то вдалеке, у самой отделенной скамейки, спрятавшейся под кроной плачущей ивы, она уже заметила Лоренцо Рея.              — Мисс Лайтвуд, — пораженно вздохнул он, немного оторопело протянув девушке руку, словно удивился тому, что она действительно приняла его приглашение.              Когда обтянутая мягкой тканью перчатки ладонь Магдалины легла в ладонь молодого человека, на его лице расцвела искренняя улыбка. Девушка друг почувствовала, как отчаянно заколотилось её сердце и смущенно разрумянились щеки.              — Мистер Рей, — поприветствовала Магдалина джентельмена в ответ, сделав выученный книксен.              — Признаться, я не был уверен, что Вы придете, — завел он разговор, подав девушке руку и медленно направившись по аллее, когда ладони Магдалины сомкнулись на его локте, — тем более, без сопровождения.              — Боюсь, среди моих знакомых не нашлось бы подходящей компаньонки, — улыбнулась девушка, пожав плечами, — Вы же видели моего брата, а он — типичный представитель общества вокруг меня.              Мистер Рей усмехнулся, искоса глянув на девушку.              — Он бы всего этого не одобрил, не так ли?              — К сожалению, Бенедикт в целом не одобряет проявление нормальных человеческих чувств, — отшутилась Магдалина, но в глубине души все же ощутила долю правды в своих словах — брат порой напоминал ей бесчувственный механизм.              — Позвольте спросить, мисс Лайтвуд, — вдруг остановился на месте Лоренцо, некрепко взяв девушку за руки, а Магдалина краем сознания подметила, что они забрели довольно далеко от других гуляющих, вокруг виднелся только густой лет. Девушка, отбросив эти мысли подальше, согласно кивнула. — Кто-то в Вашем доме знает о том, где и с кем вы сейчас находитесь?              Магдалина усмехнулась, дернув одним уголком губ, и без какого-либо страха перед этим сомнительным вопросом посмотрела в глаза мага.              — А Вы намереваетесь совершить нечто такое, за что потом Вас могут разыскивать? — вопросом на вопрос ответила она, так и не убрав с губ легкой улыбки.              — В каком-то смысле — да, — согласно кивнул Лоренцо, отведя взгляд от девушки в сторону. — Не поймите меня неправильно, — вновь заговорил он после нескольких мгновений молчания, и Магдалине едва удалось сдержаться от нервной усмешки, ведь эту фразу она слышала уже во второй раз за прошедший час, — но Вы — Охотница, мисс Лайтвуд, и я очень сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из Вашего окружения одобрил бы меня… на месте рядом с Вами.              — Опасаетесь, что семейство Лайтвуд может устроить Вам святую инквизицию? — отчасти даже в шутку предположила Магдалина, однако мистер Рей промолчал, и она поняла, что для него это не звучало, как шутка. — Напрасно. Они ничего Вам не сделают, потому что ни о чем не знают.              — Дело не в том, дорогая Магдалина, — покачал головой Лоренцо, по-доброму усмехнувшись, — я не боюсь того, что они могут сделать мне, когда узнают — меня не так-то просто одолеть. Но я наслышан о безжалостности нефилимов к своим, поэтому опасаюсь того, чем всё это может обернуться для Вас.              — Мы только прогулялись по парку, а Вы уже готовитесь к знакомству с моей родней? — едва слышно рассмеялась Магдалина, подавив где-то глубоко внутри себя то же отвратительное кислое чувство, что она ощутила сегодня днем, услышав слухи, что по Институту разносит Лилиан Хайсмит. — Вы ведь совсем меня не знаете, — вдруг произнесла она, став неожиданно серьезной, — Вы тоже рисковали, мистер Рей, подкидывая ту записку, ведь я могла оказаться такой же, как мой брат, и устроить здесь засаду.              — Может и так, — просто пожал плечами он, — но я должен признаться Вам кое в чем. Этим утром я видел Вас не впервые.              — Неужели?              Лоренцо не спешил продолжать, глядя в округлившиеся глаза девушки перед ним. А Магдалина вдруг поняла, о чем говорила леди Белькур, рассказывая о своих чувствах к Ральфу, рассказывая о том, что любовь между ними началась с одного долгого взгляда — именно с такого, должно быть, взгляда.              — Я прибыл в Лондон лишь несколько недель назад, мисс Лайтвуд, — заговорил Лоренцо Рей, прочистив горло, — с самого рождения я жил в Толедо, однако два месяца назад умерла моя мать, и я был вынужден оттуда уехать.              — Я очень сожалею, — вмиг севшим голосом медленно произнесла Магдалина, крепче сжав ладони молодого человека в своих.              — Спасибо, — искренне ответил он, опустив глаза к их сцепленным рукам. — В Испании нефилимы — не самые приятные компаньоны для таких, как я, однако же они вполне сносны. А вот Лондонские Охотники с первого моего дня здесь показали себя с самой что ни на есть худшей своей стороны. Признаться, уже через несколько дней после прибытия, я подумывал об отъезде. Но около двух недель назад, прогуливаясь ночью вдоль Темзы, я увидел девушку-Охотницу в странном черном одеянии. Эта девушка сидела на причале, спустив ноги в воду, и беззаботно болтала с русалкой, будто бы это самое обычное дело и всё так, как и должно быть.              Магдалина широко улыбнулась.              — Арабелла — моя единственная подруга, — с теплотой в голосе произнесла она, вспомнив о мудрой девушке с аквамариновыми волосами и водорослями, непременно запутавшимися в них.              — Тогда я не решился к Вам подойти, но мыслями постоянно возвращался к этому моменту, — Лоренцо мягко погладил ладони девушки своими пальцами и посмотрел на кольцо, сверкающее поверх её перчатки, — и вот сегодня утром Вы появляетесь в моем магазине. Такая… простая, будто обычный человек, никогда ничего не знавший о войне между Охотниками и нежитью.              Лоренцо несмело улыбнулся и надолго замолчал. Магдалина терпеливо дожидалась продолжения.              — Да, я рисковал, когда писал Вам ту записку, — наконец произнес он, — но мне оставалось только надеяться на лучшее, ведь я не простил бы себя, если бы не попробовал.              — Я рада, что Вы рискнули, — честно призналась девушка, едва сумев перекрыть своим голосом звук стучащего в ушах сердца.              Молодой человек вновь подал девушке руку, и они продолжали свой путь по тропинке среди густого леса, пока чуть поодаль от них не замелькал аркообразный выход на небольшую полянку. К тому моменту Магдалина и думать забыла о странных предостережениях Ральфа и переживаниях Эдмунда, ей хотелось лишь провести как можно больше времени с мистером Реем, а завтра поделиться своей радостью сначала с Арабеллой и Эдмундом, а вечером и с Вулси. А заодно и вернуть непригодившееся кольцо параноику Ральфу.              — Мне хочется поделиться с Вами чем-то сокровенным, мисс Лайтвуд, — произнес Лоренцо, за руку выведя Магдалину на небольшую полянку под звездным небом. Девушка завороженно осмотрелась по сторонам, приметив сверкающую под светом луны траву и огромные деревья, чьи стволы невозможно было обхватить. — Вам ведь известно, что у каждой фракции нежити есть свое священное время?              — Я знаю лишь о значении полнолуния для оборотней и русалок, — пожала плечами Магдалина, смутившись своего незнания чего-то, должно быть, совершенно элементарного.              — Для магов, а в особенности для Чернокнижников, тоже есть несколько священных ночей, — продолжил мистер Рей, которого ничуть не смутила неосведомленность в этом вопросе его спутницы, — существует поверье, что ведьмовскую силу, хоть она и имеет демоническое происхождение, подпитывает небо.              Затаив дыхание, Магдалина прислушивалась к каждому слову, слетавшему с уст Лоренцо Рея. Ей казалось будто он рассказывал о чем-то нереальном, невообразимом и таком далеком.              — Небесные явления влияют не только на оборотней и фейри, — произнес мистер Рей, — метеорные потоки, к примеру, даруют магам силу. Но не далеко не каждый может эту силу принять — для этого её нужно увидеть.              Лоренцо, встав позади Магдалины, положил свои руки ей на плечи и подвел девушку к самому центру поляны. Его грудь оставалась лишь нескольких дюймах от спины Магдалины, и она чувствовала тепло, исходившее от его тела.              — Вы хотели бы увидеть? — спросил он.              — Очень, — только и смогла выдохнуть девушка, которой происходящее вокруг кружило голову.              Лоренцо убрал свои ладони с плеч Магдалины, и всего на миг она ощутила тоску по этому теплому прикосновению, но следом послышался уже знакомый ей звук колокольчиков. Прохладные пальцы коснулись висков девушки, чуть надавив и направив её взор к небу; в нос ударил свежий, дурманящий запах волшебства.              — Метеорный поток Тауриды традиционно имеет всего два направления: Южный и Северный, — проговорил мистер Рей, обдав потоком теплого воздуха ухо Магдалины, — но для тех, кто может видеть, есть третий поток — Восточный. Именно он подпитывает силы Чернокнижников, способных к нему призвать.              Глаза Магдалины вдруг самопроизвольно сомкнулись, а затем быстро распахнулись. Она не знала, как описать то, что происходило — для неё будто приоткрылась дверь в другой мир, куда нет доступа никому обыкновенному. Перед её взором расстилалось все то же звездное небо, однако теперь, кроме звезд, оно было испещрено двумя дюжинами сверкающих метеоритов, рассекающих темную небесную гладь.              Девушка не смогла сдержать эмоций и восхищенно охнула, её ладони невольно метнулись к рукам мистера Рея у её головы и сжали запястья молодого человека. Магдалина наблюдала за падающими звездами, чувствуя, как колотится в груди сердце.              — Невероятно! — упоенно воскликнула она, повернувшись к Лоренцо Рею лицом, но так и не выпустив его рук из своих.              Улыбающееся лицо молодого человека тут же приобрело настороженное, даже боязливое выражение. Девушка задержала дыхание, уставившись на магию, кружащим потоком струящуюся в глазах Лоренцо, а следом оглядела и его руки, покрытые сотнями мелких переливающихся чешуек, которые она сжимала в ладонях. Такие же чешуйки виднелись и на шее, над воротом белой рубашки.              Должно быть, это его метка мага — догадалась девушка.              — Потрясающе, — восторженно выдохнула она, практически невесомо проведя кончиками пальцев по ладони Лоренцо, где мерцали чешуйки. Её широко распахнутые в восхищении глаза не обратили никакого внимания на его настороженный вид.              Магдалина несмело поднесла руку к шее молодого человека, пальцы замерли в паре дюймов от светящихся чешуек. Она, спрашивая дозволения, заглянула в глаза Лоренцо, и тот, чуть опешив, кивнул.              — Невероятно, — произнесла она, с прежним восторгом рассматривая чешуйки и осторожно касаясь их кончиками пальцев теперь уже на шее мистера Рея. — Как что-то настолько прекрасное можно считать проклятием?              Лоренцо Рей судорожно втянул носом воздух, и Магдалина осеклась, мигом придя в себя и задумавшись о том, не обидели ли его её слова. Она только собралась спросить об этом и при необходимости извиниться, ведь ничего дурного она в виду не имела, как он мягко положил свою теплую ладонь на щеку девушки.              — Вы позволите...? — практически неразличимым шепотом уточнил он, склонившись ближе к её лицу. Магдалина едва ли не физически ощутила, как расширились зрачки в ее глазах. Сейчас она, должно быть, выглядела как Эдмунд, нажевавшийся дурных травок, которые он так любил покупать у Старухи Молли на кладбище «Скрещенных костей». И эйфория, которую девушка чувствовала, не шла ни в какое сравнение с этими травками.              Девушка сумела лишь кивнуть, пошевелив одеревенелой от волнения шеей. Лоренцо наклонился ближе и опустил на её губы легкий, трепетный поцелуй.              Её целовали и раньше: Джером Блэкторн, который вел себя так, будто делает ей одолжение; и Джон Карстейрс, смущавшийся больше самой Магдалины. И каждый раз её не отпускало ощущение, будто происходящее неверно в самой своей сути, будто так быть не должно.              Сейчас же с мистером Реем она почувствовала эту доселе неизвестную ей правильность. Э́то было правильным, та́к должно было быть.              Лоренцо Рей аккуратно положил ладонь на спину Магдалины, словно боялся перейти все мыслимые границы, хотя по правилам светского мира они и так уже отправили эти самые границы ко всем чертям. И он не смел более сокращать расстояние между ними или касаться девушки где бы то ни было еще, пока она сама не прижалась ближе и не обвила его шею руками, защекотав кожу свободными рукавами розового платья.