Ловушка на кролика

      Максвелл легко запомнил лицо этого зрителя. Явно не профессионал, он посетил несколько выступлений его коллег, на которые Картер был приглашён. На этот раз они сели рядом друг с другом.       Юный, по его меркам, человек: разница между ними лет в семь. В глазах — упрямый, но уставший огонь, а реакция на шоу легко считывается по лицу. Суждения о происходящем сходны с суждениями самого Максвелла.       — Профанация, верно? — Поинтересовался тот, вскоре заметив, как молодой человек в смущении прикрывает глаза рукой и морщится как от зубной боли. Слова заставили юношу распрямиться, и его испытующий взгляд врезался в расслабленно поблёскивающие угольки глаз Картера, скрытые за стёклами очков.       — Профанация? Ах да, конечно. Мне больно на это смотреть. Неужели людей можно завлечь подобными уловками? — Зачастил юноша, впрочем, стараясь не шуметь. — А вы?       — Уильям Картер, начинающий фокусник.       — Очень приятно, Уилсон Хиггсбери, начинающий учёный. Как приятно встретить здесь профессионального артиста! — Уилсон зажёгся, услышав о его сфере деятельности. — Скажите, а вы были на шоу О. на прошлой неделе?       — Присутствовал. По моему мнению, он не дожал финал.       — И этот оборвавшийся трос! Однако не все заметили.       — Люди, верящие в магию, склонны игнорировать факты, даже если они взорвутся прямо перед их лицом. К тому же, бесспорно, мы, фокусники, постоянно сталкиваемся с форс-мажорами. Но всё это не повод выступать посредственно…       Максвелл осёкся. Он вспомнил свои неудавшиеся шоу и боль, которую испытывал из-за каждого сорвавшегося фокуса. Нет, это не то, о чём он мечтал — удивлять публику дешёвыми уловками. Он собирался вступить на грань реальности с магией и однажды перейти её.       Хиггсбери согласился с его словами, явно воодушевлённый, что нашёл понимающего собеседника. И вдруг спросил:       — Скажите, вы верите, что в мире есть магия?       Под вопросительным взглядом Максвелла он добавил:       — Магия, параллельные реальности. Вещи за гранью, понимаете? Вы верите в них?       — Верю, — шепнул Максвелл и похлопал в ладоши из вежливости. Они двое совсем отвлеклись от представления. — В детстве я был на шоу великого Г. и видел магию своими глазами. В ней не было сомнений, и я помню каждый номер, как сейчас. Увы, Г. сейчас не даёт представлений, и мои слова невозможно доказать, но…       — Значит, магия есть. Я поверю вам, — сказал Уилсон и вдруг улыбнулся.       Максвелл запомнил эту улыбку надолго: ясную, беззаботную, на расслабленном лице, светящую словно факел в ночи. Его собственное сердце встрепенулось, забилось быстрее, и он сам улыбнулся следом (впервые за столько недель).       — Я покажу вам однажды ту же самую магию, ни на йоту не хуже, — пообещал Картер. — Обещайте, что придёте на моё шоу, когда услышите о нём. Если я стану знаменитым, то это будет значит лишь одно: священный грааль, по следу которого я иду всю жизнь, теперь у меня в руках.       — Договорились, — Уилсон протянул ему ладонь. — Только и вы дайте обещание: если я найду способ соединить науку и магию, если докажу существование Большего, — зайдите ко мне поглядеть на плоды моих трудов. Я ещё молод, и завтра отбываю в Англию, в К. на обучение. Но через несколько лет, — он запнулся от волнения. — Обязательно вернусь в местечко Ш. здесь, за холмом. Там моя лаборатория. Пока что скромная, но я буду работать над ней.       Так много слов для нового знакомого? Максвелл почувствовал, что вызвал в этом юноше ответную симпатию. Он поблагодарил судьбу за эту случайную встречу и с энтузиазмом пожал предложенную руку:       — Учитесь, мой друг. Сделайте своё имя громким, а я постараюсь сделать своё. Мы обязательно встретимся, чтобы поделиться секретами, идёт?       Под светом газовых фанарей Максвелл, опьянённый этим вечером, возвращался в свой одинокий, но становящийся всё более комфортным дом.       Спустя годы, он вспомнил эту вспышку, это мимолётное совпадение и крайне приятное знакомство. Вспомнил на Троне Кошмаров, когда искал человека, способного выжить в Константе, добраться до него и спасти. Но вы ведь никогда не кричите «на помощь!», когда попали в беду, верно? Вы кричите: «пожар!». А ещё лучше: «ваш дом горит!»       Как и он сам, Уилсон не добился на Земле ничего, кроме разочарований, однако прежний огонь не угасал в нём. Чтобы работать, ему нужен был враг: в виде ли родителей, научного сообщества или самого дьявола — неважно. Ему нужно было ошибаться и умирать взаправду. И наконец, ему требовались загадки и остроумные разговоры.       К большому счастью, Максвелл и сам нуждался в половине этих вещей, а иначе бы сгинул уже со скуки за вечной игрой в шахматы с самим собой.