Для Брута, с любовью.

Новая проблема Брута появилась достаточно внезапно. Стерильный во всех смыслах Полис до последнего скрывал его аллергию на пыль и, видимо, делал бы это и дальше, если бы не Икар. А ведь история началась достаточно прозаично. Икар с одухотворённым видом создавал свой новый "шедевр", а уборщицы и роботы-пылесосы исправно убирали последствия его экспериментов. Лаборатория продолжала оставаться чистой и пригодной для "творчества". Ровно до одного момента. Услышав громкий взрыв, а затем – вопль Икара, Брут тут же бросился бежать на звук. Перебирая все возможные варианты произошедшего, от "о ужас, Икару оторвало пару конечностей" и до "о ужас, Икар расстроился и бросил что-то в стену, проломив эту самую стену", Брут добежал до лаборатории. Из-за двери слышались громкая ругань и тихое попискивание робота-пылесоса, что почему-то очень походило на извинения. Когда Брут ворвался в комнату, перед его глазами предстала интереснейшая картина. Осколки стекла, пара кусков оплавленного металла и непонятная зелёная жижа, покрывающая все это добро. Через пару секунд он заметил Икара, который, громко жалуясь на жизнь, пытался поднять с себя часть лабораторного стола и маленького робота-пылесоса, видимо, и послужившего причиной взрыва. Подбежав к придавленному другу, Брут с трудом приподнял стол и тут же опустился на колени, ощупывая пострадавшего. — Икар. Ты как? Головой не ударился, внутренние органы, кости – все цело? — все больше впадая в панику, тараторил Брут. Виновник беспокойства лишь развел руками, показательно всхлипнул и печально выдавил из себя: — Мне кажется, ребра сломаны. Дышать больно и встать не получается. Стараясь быть максимально аккуратным, Брут расстегнул верхнюю часть любимого, но ныне подкопченного комбинезона Икара и, узрев внушительного размера ушиб, тихо матюгнулся. — Икар. Вот как так? У тебя в лаборатории стоят новейшие системы безопасности, тут чисто физически ничто рвануть не могло, — сетовал Брут, вызывая через браслет врачей. — У тебя даже костюм из сверхпрочных материалов, которые должны защищать от всего. А тут был такой силы взрыв, что тебя без него бы вообще насквозь проткнуло! — завершив свою обвинительно-взволнованную тираду, Брут умолк, смотря в огромные глазища Икара, в которых уже скапливались слезы. — Насквозь? — шмыгнул носом он. — И я бы прям умер? — беспомощно прошептал Икар. Стушевавшийся Брут примирительно поднял руки. — Ты что, тебя бы все равно обязательно спасли! Врачи прибегут уже через несколько секунд, а браслет бы поддерживал твое тело до этого момента, — не совсем удачно предпринял попытку успокоить друга Брут. Сморщив нос, Икар всхлипнул сильнее. — Мои ребра стали болеть ещё больше, — несчастно пожаловался он. Не зная, как помочь, Брут погладил его по голове. Где же врачи? — Подожди ещё немного. Скоро станет лучше.

***

Прошла неделя. Ребра Икара уже почти исцелились, но никак не душевная травма, нанесённая травмой физической. Причиной взрыва послужил тот самый робот-пылесос, которого встретил Брут в лаборатории. Датчик робота никак не отреагировал на подвешенный на магнитной подушке объект изучения, и маленький блюститель порядка нарушил целую систему креплений, уронив все, висевшее в воздухе, на пол, этим вызвав взрыв нового образца топлива для машин, столь неудачно стоявшего на краю того самого стола, что стал причиной травмы юного гения. Цепочка неприятностей привела к однозначному результату. Икар напрочь отказался впускать кого бы то ни было в свою лабораторию для уборки. Теперь единственным человеком, кто мог входить туда без опасения быть позорно выгнанным, оказался Брут. Зато у Брута было другое опасение. Без регулярных уборок лаборатория превратилась в крайне опасное место для любого, кто не был Икаром, как-то запоминающим, что и откуда могло упасть, с необыкновенной точностью. На предложение потратить вечер на уборку мусора и возвращение всех вещей на исконное место Икар среагировал крайне отрицательно, пытаясь доказать всем и каждому, что у него все отлично. Единственное, что Икар делал каждый день,— это приносил новую бутылку молока для новенького аппарата с молочными коктейлями для него и кофе для Брута. Ведь без кофе Брут отказывался там находится, а без молочных коктейлей Икару не думалось. — Молочные коктейли стимулируют работу мозга! — заявил Икар другу, — это научно обоснованный факт. — Так, и какие же исследования его доказывают? — попытался было протестовать Брут, но Икар лишь недоуменно взглянул на него. — Мои. Мои исследования, — парировал он. По прошествии еще недели Брут впервые чихнул в лаборатории, но, не придав этому значения, продолжил работу. После того, как у него онемело горло и покраснели глаза, он начал подозревать: что-то идёт не так. Когда стало сложнее дышать, он был уже почти уверен в этом. Точкой отсчёта стал день, когда Брут в буквальном смысле потерял сознание от недостатка кислорода. Тогда ему и сообщили, очень удивленно на него взглянув, что у него, оказывается, аллергия на пыль. Пожав плечами и получив нужные таблетки, Брут отправился к Икару с просьбой дать уборщице почистить лабораторию и, вновь получив предсказуемый отказ, ушел работать в свой кабинет, решив, что Икар и без него отлично справится. Икар не справился. Прибежав через два дня с широко раскрытыми глазами и размахивая руками, Икар поведал, что к нему пришел Тесей, ругаясь, что нет лабораторных отчётов. Ведь "на что я вообще выделил тебе деньги". Икар, в жизни не написавший ни одного отчета, очень удивился, что они существуют, чем и озадачил Брута. — Ты же понимаешь, что я не смогу писать твои отчеты, если меня не будет в лаборатории во время твоих экспериментов? — закинул удочку Брут, уже ни на что особо не надеясь. — Да, и поэтому ты сейчас пойдешь со мной и напишешь отчёт. Правда, Брут? — не поняв намека, закончил достаточно логичную мысль Икар. Достаточно логичную лишь для Икара. Брут оказался несколько другого мнения. — Но я не смогу пойти в лабораторию, если там будет пыль, — рассудил он и уткнулся в свои разработки, надеясь, что до Икара дойдет необходимость уборки в лаборатории, где он хочет видеть друга хоть иногда. Выразив лицом всю сложность внутренней борьбы и размышлений, Икар задумчиво кивнул и, не прощаясь ушел восвояси.

***

Мирно прошедший день закончился вечерним радостным криком Икара, который явно услышал весь этаж. — Эврика! — вслед за звуком появился и сам Икар, взволнованно махающий руками. — Брут, теперь в лаборатории никогда не будет пыли! — гордо возвестил он. — Ты все-таки разрешил там убирать? — с надеждой протянул парень, внутренне уже понимая, что ответ будет отрицательным. Возмущённо уставившийся на него Икар был ему ответом. — Нет, конечно. Ни за что! Я же уже говорил тебе об этом. Я создал робота, который с помощью фильтров и ультразвука полностью уничтожает пыль, так что теперь ты сможешь писать мне отчёты, потому что пыли теперь не будет вообще!

***

— Ну, не совсем тот результат, на который мы рассчитывали, но тоже неплохо, — задумчиво пробормотал Тесей, попивая кофе и смотря странным взглядом на металлического монстра, ныне вкрученного в стену, издающего тихие журчащие звуки. — В конце концов более важен результат, — согласно пробормотал Брут, сидящий напротив и так же задумчиво рассматривающий новое изобретение. — Осталось только придумать, куда теперь девать медных граждан, оставшихся без работы, — устало усмехнувшись, выдохнул Тесей, уже готовясь к тонне работы, что вот-вот свалится на него. — Все же не всегда от изобретений Икара пользы больше, чем проблем... Ну, ты ему все же намекни на массажёр. Вдруг что-то получится. Брут улыбнулся. Всем давно известно, что на Икара возможно воздействовать только через него. Вечные просьбы "а поговори с Икаром", "передай своему другу" с одной стороны невероятно утомляли, а с другой... с другой стороны, Брут гордился Икаром невозможно. Да и собой, пожалуй, тоже, ведь не стал бы такой умный и такой изобретательный Икар дружить с кем-то посредственным, верно?