В объятиях судьбы..

      Вэй Усянь резко отпрянул от Лань Чжаня. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Внутри бушевали противоречивые чувства, вызывая смутное беспокойство. Он не желал испытывать влечение к этому альфе, да и вообще к кому-либо, особенно в столь сложный период. Собравшись с духом, он сжал кулаки, стараясь унять волнение, охватывающее его при виде Лань Чжаня, и вытер рукавом выступившие слёзы.       — Мне пора! — выпалил он, бросив взгляд на светящийся экран телефона.       — Уже? — удивился Лань Чжань, в его голосе звучала настойчивость.       Вэй Усянь заметил нахмуренные брови альфы. Это вызывало в нем противоречивые желания: с одной стороны, убежать от напряжения, а с другой — насладиться этим вниманием, казавшимся ему неуместным.       — Уже поздно. Сычжуй, должно быть, устал… — добавил омега, глядя на зевающего семилетнего сына. Переведя взгляд на Лань Чжаня, он вновь ощутил волну щекочущего чувства.       Заметив зевок Сычжуя, Лань Чжань слегка нахмурился. Вэй Усянь почувствовал, как его собственные эмоции выходят из-под контроля, и сердце забилось ещё быстрее. Ему это было не нужно.       — Ты прав, — согласился Лань Чжань, хотя в его взгляде читалось сомнение. Вэй Усянь понимал, что тот не хочет его ухода, и это вызывало в нём нежелательное чувство значимости.       — Я не устал! — воскликнул Сычжуй, обращаясь к отцу.       — Да ты еле стоишь на ногах! — с нежностью возразил Лань Чжань.       Увидев улыбку Лань Чжаня, Вэй Усянь закусил губу, стараясь не поддаться его обаянию, разрывающему его изнутри. Как Лань Чжань мог так легко влиять на него?       — Ничего подобного! — с вызовом ответил Сычжуй, вскинув подбородок.       Вэй Усянь невольно улыбнулся, глядя на сына, но сердце его бешено колотилось.       — Ах ты маленький… — прошипел Лань Чжань, скрывая улыбку. Напряжение между ними немного спало. Это было опасно.       Наблюдая за этой забавной сценой, он едва сдержал смешок, но в воздухе всё ещё чувствовалась неловкость. Он не знал, как себя вести, и это добавляло ему волнения. Он не хотел ничего чувствовать, но сердце его не слушалось.       — Прошу прощения, — вдруг произнёс Лань Чжань, выражение его лица слегка изменилось. — Я должен отвезти тебя домой.       — Нет, нет, я возьму такси, — быстро ответил Вэй Усянь, хотя где-то в глубине души понимал, что это не так просто, как ему бы хотелось.       — Но такси придётся ждать довольно долго, — настаивал Лань Чжань, его голос звучал всё более настойчиво и заботливо.       — Да и дождь вроде как собирается, — добавил Сычжуй, не желая упускать шанс.       — Похоже, у тебя нет выбора, Вэй Усянь, — Лань Чжань слегка усмехнулся, что ещё больше подстегнуло Вэй Усяня.       Омега внезапно почувствовал смущение. Понимая, что сопротивление бесполезно, Вэй Усянь глубоко вздохнул и сдался, хотя его внутренний голос отчаянно протестовал.       — Ну, раз вы так настаиваете, — произнёс он, наклоняясь к Сычжую и нежно потрепав его по волосам, чувствуя, как его сердце переполняется нежностью.       Вэй Усянь сидел на переднем сиденье машины, ощущая скованность, несмотря на молчание, которое установилось между ним и Лань Чжанем. Сычжуй уже уснул на заднем сиденье, и Вэй Усянь, взглянув в зеркало, не смог сдержать улыбку, увидев, как его сын мирно посапывает. Это зрелище тронуло его до глубины души, и он почувствовал тепло, разливающееся по телу.       В салоне царила тишина, нарушаемая лишь звуком работающего двигателя и шелестом шин по дороге. Вэй Усянь не знал, что сказать, и, к его досаде, Лань Чжань тоже молчал. Он старался не смотреть на него, опасаясь, что при одном взгляде на альфу его сердце начнет бешено колотиться, а в животе возникнет щекочущее чувство. Аромат альфы, витавший в воздухе, лишь усиливал его волнение, превращая ситуацию в настоящую пытку.       Наконец, Лань Чжань нарушил тишину, его голос звучал легко и непринужденно:       — Говорил, что не устал, а сам вон как слюни пускает… — Лань Чжань тихо засмеялся, и этот смех оказался таким заразительным, что Вэй Усянь невольно присоединился к нему, ощущая, как напряжение постепенно отступает.       — Да, точно! — ответил Вэй Усянь, все ещё улыбаясь. — Похоже, он окончательно отключился.       Лань Чжань продолжал смеяться, и Вэй Усянь не мог не отметить, как его настроение стало легче.       — Как он вообще может так спать? — поддразнил альфа, бросив взгляд в зеркало на заднее сиденье.       — Наверное, просто перевозбудился или знает, что отец рядом, и чувствует себя в безопасности, — ответил Вэй Усянь, в голосе которого проскользнула лёгкая грусть от осознания того, что он всё пропустил.       — Это очень мило, — сказал Лань Чжань, и в его голосе звучала искренность, которая тронула Вэй Усяня.       Щёки омеги тронула лёгкая краска, а тоска растворилась, словно дымка на рассвете. Он не находил слов и лишь молча кивнул, избегая взгляда Лань Чжаня. Сердце вновь забилось учащенно, но теперь уже не только от трепета, но и от переполнявшей его радости. «Я счастлив, что он стал отцом моего сына. Я благодарен ему, но не в силах произнести это вслух. Пусть это останется тайной, и пусть эти невыразимые чувства и дальше живут в тени. Я просто буду рядом».       Когда автомобиль остановился возле дома Вэй Усяня, он ощутил нарастающее внутреннее напряжение. Стремительно отстегнув ремень, он распахнул дверцу и вышел. Легкий вечерний холодок коснулся его лица, и он на мгновение замер, собираясь с мыслями.       — Не забудь о соревнованиях. Вам нужно подготовиться, — напомнил он, глядя на Лань Чжаня, который оставался в машине.       — Хорошо, помню. Спокойной ночи, Усянь, — ответил Лань Чжань с нежной улыбкой, и его голос был настолько теплым, что Вэй Усянь невольно застыл, встретившись с его взглядом.       — И тебе спокойной ночи, Лань Чжань, — произнёс он, пытаясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри все бушевало. Их взгляды пересеклись, и в этом мгновении было что-то неуловимое, не поддающееся объяснению. Вэй Усянь почувствовал, как его сердце замирает, но он не хотел поддаваться этим чувствам и отвернулся.       Лань Чжань, казалось, понимал, что происходит. В его глазах читалась нежность, от которой Вэй Усянь ощущал себя беззащитным. В этот момент он осознал, насколько сильно привязывается к этому альфе, и эта мысль его пугала. Ему это было ни к чему. Он не мог позволить себе испытывать больше, чем уже чувствовал.       Когда Лань Чжань завёл машину и уехал, Вэй Усянь остался стоять на месте, провожая его взглядом. Сложные эмоции захлестывали его, и он чувствовал, как его сердце продолжает бешено колотиться. Понимая, что с этим нужно что-то делать, он слегка хлопнул себя по щекам, пытаясь привести в порядок свои мысли.       — Глупец, глупец, глупец… — пробормотал он, отгоняя ненужные чувства, которые терзали его, думая, что может избавится от них по щелчку пальцев. Он знал, что это не поможет, но в этот момент ему необходимо было хоть немного успокоиться.       Сделав глубокий вдох, он направился к дому, чувствуя, как прохладный воздух наполняет его лёгкие. Внутри него всё ещё бушевали эмоции, и он понимал, что его ждёт долгий вечер, полный раздумий о произошедшем.

***

      Три дня спустя Вэй Усянь прибыл в школу, спонсируемую компанией Чжунъюнь. Размеры и великолепие этого учебного заведения поразили Усяня. Он шёл среди других родителей, державших за руки своих детей, и не мог не восхищаться продуманной инфраструктурой. Широкие коридоры, светлые классы и современные спортивные площадки приковывали его взгляд. По мере приближения к спортивному залу, он рассматривал каждый уголок этой удивительной школы.       Вскоре по громкой связи объявили о начале мероприятия в спортивном зале, и Вэй Усянь, следуя за толпой, почувствовал волнение. Его поразило количество собравшихся. Войдя в спортивный зал, он был ошеломлен его масштабом: это было огромное пространство, наполненное яркими красками и звуками. Трибуны были заполнены зрителями, и в воздухе ощущалось предвкушение.       — Неужели это соревнование для детей и их родителей?! — подумал он, поражаясь размаху мероприятия. Он беспокоился о том, как Сычжуй будет выступать перед таким количеством зрителей.       Вэй Усянь стал искать свободное место и увидел, как тренер Хуа Мин машет ему рукой из пятого ряда. Он тут же поднялся по лестнице и устроился рядом с ним, обменявшись приветственными улыбками.       Однако с течением времени Вэй Усянь начал нервничать. Сычжуй и Лань Чжань всё не появлялись, и он не мог найти их в толпе родителей и учеников. Тревога в его сердце росла с каждой минутой: не случилось ли чего? Он пытался отвлечься, слушая разговоры окружающих и обсуждая предстоящее мероприятие, но мысли о том, что его сын и Лань Чжань опаздывают, не давали ему покоя.       Вэй Усянь посмотрел на часы и снова окинул взглядом зал. Спортивный зал был полон: родители с гордостью наблюдали за своими детьми, а ученики готовились к выступлениям. Каждый раз, когда на сцену выходили новые участники, Усянь чувствовал, как его сердце замирает от волнения — не за себя, а за Сычжуя. Он надеялся, что всё в порядке и они скоро приедут.       По мере нарастания тревоги Вэй Усянь не мог перестать думать о том, как сильно он хочет, чтобы его сын выступил хорошо. Пытаясь успокоиться, он снова обратил внимание на происходящее вокруг, но тревога в его душе не утихала.       Заметив беспокойство Вэй Усяня, Хуа Мин наклонился к нему и спросил:       — С тобой всё хорошо, Усянь?       Вэй Усянь попытался улыбнуться, хотя внутри него всё ещё бушевала тревога.       — Да, всё в порядке, — ответил он, но голос его немного дрожал. — Просто не вижу Сычжуя и его отца.       Внезапно зазвонил телефон. Вэй Усянь быстро достал его из кармана и увидел, что звонит Лань Чжань. Он ответил, стараясь не выдать своего волнения.       — Лань Чжань, привет! Где вы? Я уже в зале, — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.       В трубке раздался немного обеспокоенный голос Лань Чжаня:       — Усянь, привет. Мы не можем войти. Организаторы соревнований и охрана не пускают нас без второго родителя.       — Что?! — воскликнул Вэй Усянь, не веря своим ушам. — Нигде не было написано, что обязательно нужно два родителя! Я сейчас приду. Где вы?       — Мы на парковке, — ответил Лань Чжань.       — Хорошо, я выхожу, — сказал Усянь и сбросил звонок. Он быстро поднялся со своего места и, повернувшись к Хуа Мину, сказал:       — Извините, мне нужно уйти. У меня возникла срочная ситуация.       Хуа Мин кивнул, понимая всю серьезность ситуации, и пожелал ему удачи. Вэй Усянь направился к выходу, его сердце колотилось от волнения и решимости.       Вэй Усянь бежал по коридору, его сердце готово было выскочить из груди. Он выбежал на улицу и сразу увидел Лань Чжаня, стоявшего рядом с Сычжуем.       — Лань Чжань! Сычжуй! — крикнул он, подбегая к ним. — Скорее, идём внутрь!       — Но нас не пускают, — ответил Лань Чжань с тревогой. — Мы участники соревнований, а не зрители. Правила не позволяют нам войти.       — И кто вообще придумал эти дурацкие правила?! Всё равно, идём! — настаивал Усянь, не собираясь сдаваться. — Мы должны попытаться!       Они направились ко входу, но путь им преградили помощники организаторов. Один из них, высокий и самоуверенный, посмотрел на них с подозрением.       — Здравствуйте, мы участники соревнований! — заявил Вэй Усянь, стараясь выглядеть уверенно.       — Но… — удивился Лань Чжань, не ожидавший такой смелости от Усяня.       — Тихо, — шикнул Усянь, и Лань Чжань тут же замолчал, пораженный его решимостью.       Взглянув на их группу, помощник организаторов сначала нахмурился, но, уступив их упорству, неохотно согласился:       — Ладно, пойдёмте со мной, я вас провожу. По правилам необходимо, чтобы присутствовали два родителя, надеюсь вы понимаете, почему мы их не впускали.       Вэй Усянь напряжено выдохнул.       — Да, я всё прекрасно понимаю.       Организатор повёл их за собой и раздал футболки. Усяню досталась синяя, Лань Чжаню — белая, а Сычжую — ярко-желтая. На каждой красовался логотип соревнований и номер команды. Переодевшись, они торопливо направились к месту сбора.       Там кипела жизнь: родители поддерживали детей, участники усердно разминались. Вэй Усянь ощущал лёгкое волнение, осознавая, что по собственной воле ввязался в эту суматоху. Людей становилось всё больше. Среди них выделялась семья Цзинь: Цзинь Цзысюань, надменно оглядывающийся по сторонам, его жена Цзян Яньли, излучавшая мягкую, но уверенную силу, и их сын, Цзинь Лин, скрестивший руки на груди и бросавший на Сычжуя искоса недобрые взгляды. Их лица выражали неприкрытую неприязнь к семье Лань, в их глазах читалось соперничество и даже некая зависть.       — Усянь, ты в порядке? — с тревогой спросил Лань Чжань.       — Да, всё хорошо.       — Ты уверен? Мне неловко, что я втянул тебя в это, — альфа виновато опустил взгляд.       — Эй, ну что ты? Всё в порядке, я не против, — Усянь слегка коснулся руки Ланя.       Лань Чжань застенчиво улыбнулся.       — Внимание, участники! — прозвучало в микрофон. — Первое задание: каллиграфия! Главное — внешний вид и смысл написанного. У вас есть пять минут… Родители придумывают смысл, а ребёнок его пишет.       Вэй Усянь оглянулся на Лань Чжаня с немым вопросом. Тот, казалось, тоже был слегка ошарашен неожиданным поворотом событий. Каллиграфия? Кто бы мог подумать, что в спортивных соревнованиях будет такой интеллектуальный этап?       — Ну что, Лань Чжань, пораскинь мозгами, — подтолкнул его Усянь. — Придумай что-нибудь эдакое, мудрое и глубокое.       Лань Чжань нахмурился в задумчивости, потом взгляд его просветлел.       — Гармония, — произнёс он твёрдо. — Напиши слово «гармония».       Вэй Усянь подмигнул Сычжую.       — Отлично, Сычжуй, покажи им, как надо писать иероглифы!       Сычжуй, сосредоточившись, взял кисть и по его виду было видно как он волнуется, а потом аккуратно вывел на листе бумаги изящный иероглиф «гармония». Его движения были точными и уверенными, каждый штрих — выверенным. Лань Чжань с гордостью наблюдал за сыном. Цзинь Цзысюань фыркнул, услышав слово «гармония». Цзян Яньли лишь мягко улыбнулась, но во взгляде её читалась решимость обойти соперников.       Вэй Усянь не мог сдержать улыбки. Да, ввязался он в эту авантюру по собственной воле, но, глядя на сосредоточенного Сычжуя и гордого Лань Чжаня, он понимал, что ни о чем не жалеет.       Пока жюри оценивало работы, Вэй Усянь поддразнивал Ланя:       — «Гармония»? Серьёзно? Неужели ничего пооригинальнее в голову не пришло? Мог бы что-нибудь про любовь, про вечность, про смысл жизни…       Лань Чжань слегка покраснел.       — Гармония — это основа всего. Без гармонии нет ни любви, ни вечности, ни смысла, — ответил он, стараясь говорить как можно более убедительно.       Вскоре объявили результаты первого этапа, и к всеобщему удивлению команда Вэй Усяня заняла первое место! Судьи отметили не только красоту и точность написания иероглифа, но и ту глубину смысла, которую он в себе заключал. Сычжуй сиял от гордости, Лань Чжань сдержанно улыбался, а Вэй Усянь искренне радовался за них. Цзинь Лин скривился от досады, и Сычжуй озорно показал ему язык. Цзинь Цзысюань бросил на семью Лань гневный взгляд, полный презрения и зависти.       За интеллектуальным состязанием последовал период активных игр. Эстафеты, забеги, прыжки в мешках — всё это проходило в атмосфере радости и честной борьбы. Сычжуй, несмотря на свой юный возраст, демонстрировал впечатляющую ловкость и выносливость. Лань Чжань поддерживал его на протяжении всех соревнований, давая ценные советы и подбадривая. Вэй Усянь не упускал случая поддразнить их, но втайне восхищался их успехами. Цзинь Лин и Сычжуй то и дело сталкивались на полосе препятствий, азартно пытаясь обогнать друг друга. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли с напряжением следили за каждым движением сына, горячо поддерживая его.       Наконец, ведущий объявил о завершении первого этапа соревнований в спортивном зале. В предвкушении финала толпа зрителей и участников потянулась к бассейну, расположенному неподалеку. Вэй Усянь почувствовал, как волнение нарастает в нём. Все родители и дети, оживленно обсуждая прошедшие испытания, направлялись к огромному бассейну, чья гладь сверкала под лучами солнца, создавая праздничное настроение.       — Похоже, нас ждет заключительный конкурс! — произнес Вэй Усянь, стараясь подбодрить себя и Сычжуя.       Лань Чжань кивнул в ответ с легкой улыбкой. Они двигались в общем потоке, и Вэй Усянь не мог не заметить, как все вокруг радостно переговариваются, подбадривая друг друга. Сычжуй, полный энтузиазма, весело скакал впереди, а Вэй Усянь и Лань Чжань следовали за ним, ощущая общий дух соревнования.       Когда они подошли к бассейну, атмосфера была наполнена предвкушением. Зрители уже заполнили трибуны. Вэй Усянь и Лань Чжань взяли Сычжуя за руки, и вместе они приблизились к краю бассейна, где уже собирались участники.       — Внимание, участники! — прогремел голос ведущего. — Сейчас состоится самый зрелищный этап наших соревнований — забег в хомячьих шарах по воде! Задача проста: добраться до противоположного края бассейна как можно быстрее. Вперёд, отцы!       В этом конкурсе участвовали только отцы. Лань Чжань и Цзинь Цзысюань оказались рядом на стартовой линии. Помимо них, в состязании принимали участие и другие отцы учеников, и все они были настроены на победу. Вэй Усянь горячо поддерживал Лань Чжаня, а Цзян Яньли подбадривала Цзинь Цзысюаня.       Каждому участнику выдали огромный прозрачный хомячий шар. Им предстояло забраться внутрь и, перебирая ногами, катить шар по воде. Зрелище обещало быть одновременно забавным и захватывающим.       — На старт, внимание, марш! — скомандовал ведущий.       Первыми рванули вперёд самые спортивные отцы, но вскоре стало ясно, что одного энтузиазма недостаточно. Удержать равновесие в шаре, катящемся по воде, оказалось не так-то просто. Лань Чжань, собрав всю свою выдержку, старался двигаться плавно и равномерно. Цзинь Цзысюань, напротив, действовал напористо и агрессивно, но его шар то и дело заносило в сторону.       Вэй Усянь не мог сдержать смеха, глядя на сосредоточенные усилия Лань Чжаня. Тот выглядел одновременно серьезным и забавным. Поддержка Вэй Усяня придавала Лань Чжаню сил, и он продолжал упорно двигаться вперёд.       — Давай, Лань Чжань! Ты сможешь! — закричал Вэй Усянь, энергично взмахнув руками.       — Папа, давай! — присоединился к нему Сычжуй, восторженно подпрыгивая на месте. — Ты лучший!       Цзинь Цзысюань изо всех сил старался обогнать Лань Чжаня, но у него ничего не получалось. Ярость и досада переполняли его, и он бросал злобные взгляды в сторону Лань Чжаня, пытаясь его запугать. Но Лань Чжань оставался невозмутимым и продолжал свой путь к победе.       — Держись, Лань Чжань! Мы верим в тебя! — закричал Вэй Усянь, чувствуя, как адреналин захлестывает его.       Сычжуй, переполненный волнением, продолжал подбадривать отца:       — Ты сможешь, папа! Мы с тобой!       Неожиданно один из шаров потерял равновесие и перевернулся, и его участник оказался в воде. Зрители ахнули, но спасатели оперативно пришли на помощь. Гонка продолжалась, и к финишу приближались Лань Чжань и ещё несколько отцов.       На последних метрах дистанции Лань Чжань совершил мощный рывок и вырвался вперёд. Под оглушительные аплодисменты зрителей он первым достиг финиша. Вэй Усянь радостно подпрыгивал от восторга.       — Ты сделал это! — закричал он, ощущая, как радость переполняет его.       Вэй Усянь и Сычжуй, ликующие и счастливые, бросились к Лань Чжаню, который только что выбрался из хомячьего шара. Вода стекала с его волос, и он выглядел одновременно комично и привлекательно, а на его лице сияла улыбка, полная гордости за свою победу.       — Папа! — закричал Сычжуй, не сдерживая радости, и, не дождавшись, пока Лань Чжань подойдет к ним, он прыгнул прямо в его объятия.       Лань Чжань, поймав сына на руки, слегка наклонился назад от неожиданности, но быстро восстановил равновесие, крепко удерживая Сычжуя.       — Вот это да! — воскликнул он, смеясь. — Ты как всегда знаешь, как эффектно появиться!       — Я знал, что ты победишь! — радостно прокричал Сычжуй, обнимая отца. — Ты был супергероем на воде!       Вэй Усянь подошёл ближе, улыбаясь и глядя на эту трогательную сцену. Лань Чжань, держа сына на руках, выглядел так, словно он только что завоевал золото на Олимпийских играх.       — Ну, как ощущения от победы? — спросил Вэй Усянь, подойдя ближе.       — Чувствую себя просто потрясающе, и всё благодаря вашей поддержке! — ответил Лань Чжань, смеясь так, что его глаза лучились счастьем. — Я даже не думал, что это будет так весело!       Сычжуй, всё ещё находясь на руках у отца, начал изображать, как они оба мчатся по воде, энергично размахивая руками и смеясь:       — А потом ты как прыгнул и выиграл! Как супермен!       — Да, только с хомячьим шаром вместо плаща, — подхватил Лань Чжань, вызвав ещё больше смеха у Сычжуя и Вэй Усяня.       Вэй Усянь тоже не мог сдержать улыбку, глядя на их счастливое взаимодействие. Сычжуй, переполненный эмоциями, продолжал делиться своими впечатлениями:       — Папа, ты был невероятно быстрым! Я думал, что упаду со своего места от волнения!       Лань Чжань опустил Сычжуя на землю и, наклонившись, крепко обнял его.       — Я очень рад, что ты так переживал за меня, — сказал он, глядя на сына с искренней теплотой. — Ты мой самый преданный болельщик, и я это очень ценю.       Сычжуй, сияя от счастья, ответил:       — Да! А теперь мы можем участвовать в этом снова в следующем году, да?       — Обязательно! — кивнул Лань Чжань, оглядываясь на Вэй Усяня с лучезарной улыбкой. — И в следующий раз я буду ещё лучше подготовлен.       Вэй Усянь, наблюдая за этой трогательной картиной, ощутил волну тепла, разливающуюся по всему телу. В этом моменте, наполненном беззаботным счастьем и заразительным смехом, он не мог не восхищаться тем, как естественно и трогательно Лань Чжань справляется с ролью отца.       — Давайте запечатлеем этот момент, — предложил Вэй Усянь, доставая свой телефон. — Сделаем фото на память!       Сычжуй, услышав это предложение, тут же принял величественную позу, гордо вскинув подбородок. Вэй Усянь установил таймер на телефоне. Лань Чжань, нежно обнимая сына за плечи, тепло улыбнулся в камеру. Внезапно, словно повинуясь порыву, он резко притянул Вэй Усяня к себе, прижимаясь щекой к его щеке.       Неожиданность этого жеста застала Вэй Усяня врасплох. Он застыл, словно пойманный в ловушку времени, с нелепым выражением удивления на лице, как раз в тот момент, когда таймер щелкнул, фиксируя этот курьезный момент. Омега смущенно отстранился, чувствуя себя слегка растерянным. Он фантомно ощущал тепло кожи альфы на своей щеке, и кровь прилила к лицу, окрашивая его ярким румянцем. Внизу живота заворочалось странное, незнакомое чувство.       — Покажи, что получилось, — с улыбкой попросил Лань Чжань, словно не замечая смятения Вэй Усяня.       — А, да, сейчас… — Вэй Усянь поспешно пришел в себя и, стараясь скрыть смущение, подошел ближе, показывая фотографию.       — Вот это да! — воскликнул он, просматривая снимок. — Вэй Усянь, ты здесь просто неподражаем!       — Я получился ужасно, — пробормотал Вэй Усянь, стараясь отвести взгляд. — Думаю, нам стоит переснять…       — Ни за что, — возразил Лань Чжань, его голос звучал мягко и уверенно. — Ты получился очень милым.       Вэй Усянь попытался скрыть свое замешательство за шутливыми фразами, но его щеки предательски пылали. Ему казалось, что все вокруг — и Лань Чжань с его проницательным взглядом, и даже Сычжуй — видят его насквозь.       — Да ладно тебе, — буркнул Вэй Усянь, отворачиваясь. — Просто неудачный кадр.       В этот момент Сычжуй, лукаво улыбаясь, подошел к ним и неожиданно легонько подтолкнул Вэй Усяня в сторону Лань Чжаня.       — Папа, а давайте еще одно фото сделаем, только теперь вдвоем! — воскликнул он, таинственно подмигнув Лань Чжаню.       Вэй Усянь чуть не споткнулся от неожиданности, оказавшись вплотную к Лань Чжаню. Легкий, освежающий аромат озона после грозы, исходящий от альфы, мгновенно заполнил все его чувства, заставляя сердце учащенно биться. Он почувствовал, как его лицо снова заливается краской.       — Сычжуй, ну что ты выдумываешь, — пробормотал он, пытаясь отстраниться. Но Сычжуй крепко держал его за руку, не давая сбежать.       Лань Чжань, заметив смущение Вэй Усяня и хитрый взгляд Сычжуя, слегка улыбнулся. Он нежно взял Вэй Усяня за руку и притянул его ближе.       — Хорошо, — тихо сказал он, глядя прямо в карие глаза Вэй Усяню. — Сделаем еще одно фото. Вместе.       Вэй Усянь, пойманный в плен карих глаз Лань Чжаня, не смог возразить. Он чувствовал себя кроликом, попавший в сети хищника, одновременно напуганным и завороженным. Ему оставалось лишь беспомощно стоять, ощущая тепло руки Лань Чжаня и ожидая, что будет дальше.       Не успел Вэй Усянь собраться с мыслями, как Лань Чжань достал телефон и, не выпуская его руки, придвинул их ближе друг к другу. Вэй Усянь чувствовал, как тепло, исходящее от Лань Чжаня, проникает в каждую клеточку его тела. Аромат озона после грозы, казалось, окутывал его со всех сторон, лишая способности мыслить здраво.       — Улыбаемся, — тихо произнёс Лань Чжань, глядя на него с нежностью.       Вэй Усянь попытался выдавить из себя улыбку, но получилось как-то натянуто и неловко. Он чувствовал себя словно школьник, пойманный на списывании. Лань Чжань, заметив его смущение, слегка сжал его руку в своей, словно подбадривая.       Щелчок камеры. Снимок готов.       — Покажите! — воскликнул Сычжуй, подпрыгивая от нетерпения.       Лань Чжань показал ему экран телефона. На фотографии Вэй Усянь выглядел немного растерянным, но рядом с ним стоял Лань Чжань, излучающий спокойствие и уверенность. Их руки соприкасались, и это казалось чем-то невероятно важным и значимым.       — Прекрасно! Вы такие красивые вместе! Это нужно отпраздновать! — радостно воскликнул Сычжуй. — Давайте отметим это у нас дома!       Вэй Усянь слегка покраснел, но в глубине души он был рад предложению. «Увидеть место, где живет Сычжуй…» Эта мысль отозвалась теплом в его груди. Зная правду, которую он тщательно скрывал, каждое мгновение рядом с Сычжуем было для него бесценным.       — Звучит здорово! Я очень хочу посмотреть, где вы живете. И… может быть, вы покажете мне детские фотографии, да? — с хитрой улыбкой добавил он, глядя на Сычжуя.       Сычжуй залился краской.       — Ох, ну зачем же сразу детские фотографии…       Лань Чжань, наблюдая за этой сценой, слегка улыбнулся.       — Конечно, Вэй Ин. Мы будем рады тебя видеть у нас дома.       — Отлично! Тогда чего мы ждем? Поехали! — Вэй Усянь нетерпеливо махнул рукой, предвкушая интересный вечер. Он был рад возможности увидеть Сычжуя в домашней обстановке и, конечно же, провести время с Лань Чжанем. Каждый взгляд на Сычжуя, каждое его слово, каждое движение — все это отзывалось эхом потерянного прошлого, и одновременно, наполняло надеждой на будущее. Он готов был на все, лишь бы не разрушить ту хрупкую связь, что между ними образовалась.       Когда они направились к выходу, их перегородил Цзинь Лин. С надменным выражением лица, он излучал атмосферу превосходства, унаследованную от своей матери, Цзян Яньли, и приправленную язвительностью его отца, Цзинь Цзысюаня, стоявшего рядом с ним и ухмылявшегося. Эта гремучая смесь создавала опасный коктейль едких замечаний и скрытых оскорблений, который не щадил никого. Цзинь Лин скрестил руки на груди, окинул Сычжуя презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:       — Тебе просто повезло, неудачник! В следующий раз я точно выиграю!       Цзинь Цзысюань, поддакивая сыну, добавил:       — Да, да, везение — это, конечно, хорошо, но… опыт все равно берет свое, как в тот раз, когда ты проиграл мне в драке.       Вэй Усянь закатил глаза. Ну вот, началось.       Сычжуй, обычно спокойный и уравновешенный, на мгновение растерялся под напором этого ядовитого языка, но быстро собрался.       — Повезло? Это не просто удача! Это называется упорство и труд! — гордо заявил он, подняв кубок еще выше. — А вы просто не смогли справиться с хомячьим шаром!       Цзинь Цзысюань фыркнул.       — Ха! Хомячий шар! Да это же детская забава! Просто ты, Лань, видать, тренировал его целыми днями!       Лань Чжань молча посмотрел на Цзинь Цзысюаня. В его взгляде читалось ледяное презрение и легкое недоумение.       Цзинь Цзысюань, не выдержав этого взгляда, неловко почесал затылок. Решив сменить тактику, он обратился к Лань Чжаню:       — Слушайте, Лань Чжань, а вы чего такой серьезный? Расслабьтесь! Или вы думаете, что этот кубок сделает вашего… э… подопечного, самым важным человеком в мире?       Вэй Усянь хотел уже парировать, как вдруг их внимание перехватила суета снаружи. К зданию подкатила черная, тонированная машина, и к ней тут же бросилась толпа журналистов. Водитель выскочил из-за руля, а за ним, словно из ниоткуда, появились охранники в строгих черных костюмах и темных очках, образовав живой щит между любопытными репортерами и автомобилем.       Все замерли, гадая, кто же там такой важный. Лань Чжань нахмурился, чувствуя неладное, Цзинь Лин потерял всякий интерес к своему проигрышу, а Цзинь Цзысюань просто с любопытством вытянул шею.       Дверь машины медленно отворилась, и на свет появился… Вэнь Чао. С ослепительной улыбкой, словно сошедший с обложки журнала. Рядом с ним, держась за руку, появилась его жена, ослепительно красивая и уверенная в себе.       Вэнь Чао приветливо помахал журналистам, и толпа взвыла от восторга. Но Вэй Усянь ничего не слышал. Время словно замерло. Он стоял, как громом пораженный, парализованный нахлынувшими воспоминаниями. Вэнь Чао… его бывший жених. Тот, кто предал его в самый тяжелый момент жизни, оставив его одного.       Вэнь Чао случайно перевел взгляд на застывшую группу и на мгновение его улыбка дрогнула. В его глазах мелькнуло замешательство, словно он увидел призрака. Но лишь на мгновение. Тут же его лицо вновь осветила безупречная улыбка, предназначенная для репортеров. Он подмигнул одному из них и повернулся обратно к журналистам, словно ничего и не было.       Лань Чжань внимательно посмотрел на Вэй Усяня.       — Вэй Ин, что-то не так? — тихо спросил Лань Чжань, обеспокоенно сжимая его руку.       Вэй Усянь вздрогнул, словно от толчка. Он попытался изобразить подобие улыбки, но она получилась кривой и натянутой.       — Всё в порядке, Лань Чжань, правда, — пробормотал он. — Просто… немного устал. Нам, наверное, пора ехать.       В мыслях же бушевала буря. «После всего, что произошло… Как он вообще смеет так улыбаться, будто ничего и не было?» Ярость и боль переплелись в тугой узел в его груди.