Последняя любовь

Всю неделю Лика словно существовала на автопилоте, её тело было здесь, но душа где-то далеко. В школе она сидела тихо, глядя в одну точку, не отвечая на вопросы учителей или одноклассников. Денис заметил, что с ней что-то не так, пытался несколько раз заговорить, но Лика отвечала односложно или вовсе молчала, как будто его не существовало. Она даже не выходила на привычные перекуры с ним, оставляя его в неведении и тревоге. Дома она старалась не попадаться матери на глаза, молча забивалась в свою комнату, не включая свет. Мать, погруженная в очередной запой, даже не замечала, как Лика отстранилась. Ваня писал ей несколько раз, спрашивая, как она, почему не отвечает, но девушка не находила в себе сил даже просто написать «привет». Каждое сообщение или попытка заговорить казались ей невыносимыми — словно любой контакт мог разрушить её изнутри. Её мир сузился комнаты и потолка, на который она смотрела каждый вечер, чувствуя бесконечную усталость и опустошение. Лика перестала делать всё, что когда-то приносило ей хоть какое-то облегчение. Песня, которую она так старалась закончить, теперь лежала забытой в тетради, среди пустых строк. Ей было всё равно на уроки, на школу, на людей вокруг. Всё потеряло смысл, и каждый день стал просто чередой серых часов, которые она должна была как-то пережить. Единственным местом, куда она уходила от этого гнета, была крыша. Там, на холодном ветру, с сигаретой в руках, девушка находила иллюзию свободы. Вечерами, когда небо темнело, она поднималась туда одна, закутанная в куртку, и курила, глядя вдаль. Дым сигареты щекотал её горло, но это была единственная вещь, которая ещё вызывала хоть какие-то ощущения. Там, на крыше, она могла хотя бы на миг отключиться от мыслей, от боли, от тех воспоминаний, которые не давали ей покоя. С каждым затяжным вдохом ей казалось, что она уходит всё дальше от реальности, растворяясь в ночном воздухе.

***

В тот день всё было как всегда. Очередная бессмысленная ссора с матерью, крики, упрёки, разлитое по дому разочарование. Анжелика даже не помнила, из-за чего всё началось — возможно, мать снова обвиняла её в том, что она "не такая", что во всем виновата. Но в этот раз что-то внутри Лики сломалось окончательно. Она больше не могла слушать эти слова, не могла выносить тяжесть своего существования в этой квартире. Вышла на крышу, не чувствуя ни холода, ни ветра, который бил в лицо. Она прошла к самому краю, где под её ногами зияла пустота. Город лежал внизу — маленькие огоньки машин, равнодушные окна домов. Лика стояла и смотрела вниз, как заворожённая. В голове тихо звучал один и тот же вопрос: зачем? Зачем она здесь? Для чего? Что она сделала не так, что весь мир отвернулся от неё? Она пыталась найти хоть одну причину остаться, хоть одну мысль, которая могла бы удержать её здесь. Но в сердце было пусто. Она думала о том, как легко сделать этот шаг вперёд, всего один — и всё закончится. Больше не будет боли, не будет страха. Никому не будет дела, что её не станет. Она просто исчезнет из этого мира, который никогда не дал ей шанса быть счастливой. Лика смотрела вниз, чувствовала, как ветер играется с её волосами, и на миг позволила себе представить, каково это — падать. Она выставила ногу вперед перед пропастью, когда вдруг сильные руки рывком потянули её назад. Она потеряла равновесие и вместе с кем-то рухнула на холодный бетон крыши. В голове закружились мысли, всё смешалось, как в калейдоскопе, и через мгновение она почувствовала, как её хватают за плечи и трясут. — Ты что, совсем чокнутая?! — голос Дениса звучал резким, почти истеричным. Он тряс её так сильно, будто пытался встряхнуть все её отчаяние и боль. Лика открыла глаза, но всё было будто в тумане. Она увидела перед собой его взволнованное лицо — Денис был в ужасе, его дыхание сбивалось, очки чуть сползли на нос, а его волосы, когда-то аккуратно уложенные, теперь взлохмаченные, падали на лоб. — Ты что творишь, дура? — продолжал он, уже почти на грани крика. — Какого чёрта, Лика? Ты... ты совсем ёбнулась? Он сжал её плечи так сильно, что было больно, но Лика не реагировала. Она просто смотрела на него, всё ещё не до конца осознавая, что только что произошло. Тёплые слёзы сами собой начали скатываться по её щекам. — Почему ты ничего не сказала мне? Почему ты одна с этим справляешься? — Блондин начал говорить тише, но голос его всё ещё дрожал. Он ослабил хватку, всё ещё держа её за плечи, но уже не так крепко, больше оберегающе. Анжелика только сейчас начала ощущать реальность, её ноги дрожали, а внутри пустота заполнилась шоком. Она смотрела на парня, но не видела его. Мир вокруг как будто затих, оставив только боль и пустоту. Слеза, скатившаяся по её щеке, была единственным признаком того, что она всё ещё здесь, всё ещё жива. Но внутри всё было сломано. Она не двигалась, её лицо оставалось неподвижным, словно окаменевшим от всего, что произошло. Не выдержав, Лика шагнула вперёд и крепко обняла Дениса. Её тело затряслось от внезапно накативших слёз. Она больше не могла держать это внутри. Горло сжало, слёзы катились одна за другой, как нескончаемый поток боли, который слишком долго удерживался в ней. Она уткнулась лицом в его плечо, словно это был единственный островок безопасности в её разрушенном мире. Денис сначала замер, но потом аккуратно обнял её в ответ. Он не произносил ни слова, просто держал её, понимая, что все слова здесь будут лишними. Лика рыдала, сжимая его как спасательный круг, боясь отпустить и снова оказаться в том мраке, от которого только что едва спаслась. Юноша, чувствуя, как Лика успокаивается, чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. Его голос был тихим, почти шёпотом, как будто он боялся разрушить этот хрупкий момент: — Лик, почему ты хотела это сделать? Её глаза опустились. Она долго молчала, раздумывая, стоит ли вообще говорить, но потом слова сами вырвались наружу, рваные и обрывистые: — Я... просто больше не могу. Всё слишком... Денис, я чувствую себя сломанной. Мама... она меня ненавидит, ей всё равно, что со мной. А потом этот... мужчина. Он... изнасиловал меня... я не могла... не смогла остановить его. Теперь я чувствую себя грязной. Мне кажется, я не смогу это смыть, никогда. Мне просто... больно. Внутри и снаружи. Каждый день я просыпаюсь и не хочу жить. И не знаю, для чего я вообще нужна... Она замолчала, её голос задрожал. Лика смотрела на свои руки, словно пытаясь найти там ответы, но находила только ту самую невыносимую пустоту. Она, всё ещё сидя рядом с парнем, чувствовала, как комок подступает к горлу, когда она начала говорить о Ване. — Мне надо позвонить Ване. Денис нахмурился, слушая её слова, потом тихо вздохнул и посмотрел на неё с сожалением. — Лик, — сказал он, кладя руку ей на плечо, — я давно тебе говорю... Он не для тебя. Этот Ваня... он просто причинит тебе боль. Он не знает, через что ты проходишь, не захочет или не сможет понять. Он не тот, кто будет рядом в самый тяжёлый момент. И мне больно видеть, как ты пытаешься цепляться за того, кто просто не достоин тебя. Её взгляд затуманился от слёз. Слова Дениса отозвались в ней слишком сильно, ведь в глубине души она знала, что он прав. Лика внезапно поднялась, чувствуя, как эмоции бурлят в ней. Её руки дрожали, и прежде чем она успела обдумать свои слова, они вырвались наружу. — Я люблю его! — почти прокричала она, разрывая тишину вокруг. — Понимаешь? Я люблю Ваню! Денис застыл, его глаза расширились от неожиданности. Слова Лики эхом разлетелись по пустой крыше, как гром среди ясного неба. Она тяжело дышала, будто только что сбросила с себя груз, который так долго носила. Но вместе с облегчением пришло острое осознание: её признание ничего не изменит. Коломиец смотрел на неё с той же смесью боли и отчаяния, что уже не раз мелькала в его взгляде. Он медленно подошёл ближе, взяв за руку, но не нашёл, что сказать. Дверь на крышу резко открылась, и Ваня ворвался, весь взволнованный и взъерошенный. Его глаза быстро отыскали Лику, и в следующий миг он оказался рядом с ней. Не раздумывая, он крепко обнял её, прижимая к себе так, словно боялся потерять. — Лика, почему ты не отвечала? Что случилось? — его голос был полон тревоги, дыхание сбивалось, и казалось, что он не мог понять, как они дошли до этого момента. Девушка застыла в его объятиях, всё ещё ощущая горячую тяжесть признания, которое только что выпалила Денису. Она молчала, не зная, что сказать, и просто позволила Бессмертных прижимать её к себе, чувствуя, как тепло его тела немного успокаивает её дрожь. Он не отпускал ее, его голос был уверен и настойчив: — Поехали ко мне. Здесь тебе не место, — он сжал её руку, давая понять, что не собирается уходить без неё. Денис стоял рядом, его лицо было мрачным, в глазах читалось разочарование. Он смотрел на Анжелику так, будто не узнавал её, будто что-то важное между ними треснуло. Он не произнёс ни слова, просто смотрел на неё, и в этом взгляде было больше, чем любые упрёки. Она чувствовала этот разрыв между ними, она понимала, что что-то изменилось навсегда. Ваня крепко держал её за руку, спускаясь по лестнице, а она тихо шла за ним, не осознавая до конца, что только что произошло. Позади них остался Денис — он больше не пытался её остановить. На крыше повисла тишина, нарушаемая только звуком шагов удаляющейся пары. Когда они скрылись из виду, Денис остался стоять один. В его груди разгоралось нестерпимое чувство утраты и бессилия. Он заметил на земле пачку Ликиных забытых сигарет, в ярости пнул её, но это не принесло облегчения. Он упал на корточки, схватился за голову, зарываясь руками в волосы, пытаясь удержать хоть какие-то мысли, но всё казалось напрасным. Ему было больно — не столько из-за Ликиного ухода, сколько от осознания, что больше он не сможет её спасти. Лика и Ваня ехали молча, погружённые каждый в свои мысли. В ночной тишине лишь звук мотора сопровождал их, как будто отрезая от реальности. Парень время от времени бросал взгляд на брюнетку, но она смотрела в окно, её взгляд был отрешённым, словно она не замечала, что происходит вокруг. Её сердце было тяжёлым, мысли путались. Каждая минута в машине казалась вечностью, но девушка не могла найти в себе силы что-то сказать. Наконец, Ваня вздохнул, пытаясь подобрать слова, но всё, что смог произнести, было: — Всё будет хорошо. Но она не ответила, её руки оставались холодными и напряжёнными. Они подъехали к дому Вани. Машина мягко остановилась, и Лика, словно очнувшись, медленно отстегнула ремень. На улице было тихо, свет фонарей едва освещал тротуар. Ваня вышел первым, обошёл машину и открыл дверь для девушки, как будто в этот момент он мог предложить ей хоть какое-то чувство безопасности. Лика вышла, слегка поёживаясь от холодного ночного воздуха. Дом Вани был тёплым, спокойным, словно противоположностью всему, что сейчас творилось у неё внутри. Она чувствовала, как усталость и тяжесть сваливаются на её плечи с новой силой, но внутри всё ещё бушевал хаос. — Пойдём, — тихо сказал он, кивая в сторону двери. Лика кивнула в ответ и, поднявшись по ступеням, вошла внутрь. Девушка сидела на кровати, обёрнутая в тёплый плед, с чашкой горячего чая в руках. Она смотрела в чашку, пытаясь успокоиться, но её мысли метались, как вихрь. Ваня сидел напротив, его взгляд был полон тревоги. Он молчал, ожидая, когда она заговорит. — Я... не знаю, с чего начать, — начала она тихо, не отрывая взгляда от чашки. — Всё пошло наперекосяк... с тех пор, как отец умер. Мама пьёт, и мне кажется, что ей всё равно. А я просто... устала. Устала от всего. От себя. От боли, которую никто не видит. Её голос дрожал, но она продолжала говорить, выливая всё то, что так долго держала в себе. Она рассказала о мужчине, который напал на неё ночью, о том, как она чувствовала себя беспомощной, сломанной. О том, что никто не понимает, что она переживает. Бессмертных слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, слёзы текли по её щекам, но она не чувствовала облегчения. Всё внутри казалось таким же тяжёлым, как и до этого. — Ты не одна, — тихо сказал Ваня, положив свою руку на её. — Я здесь. И я не позволю, чтобы это повторилось. Он нежно погладил её по голове, обнял крепко, как будто пытаясь передать ей свою силу. Лика закрыла глаза, чувствуя, как немного тепла и безопасности проникает сквозь её скорлупу отчаяния. Девушка сидела в его объятиях, чувствуя его тепло и спокойствие, которые так сильно контрастировали с её собственными мыслями. Она не знала, как долго они просидели так, но в какой-то момент ей стало чуть легче дышать. Она тихо прошептала: — Спасибо, что ты здесь. Юноша не ответил, просто крепче прижал её к себе, как будто боялся, что она может исчезнуть в любую секунду. Некоторое время они молчали, наслаждаясь тишиной. Лика закрыла глаза, чувствуя, что хотя бы в этот момент она не одна. — Может, останешься у меня на пару дней? — вдруг предложил он, немного отстраняясь, чтобы взглянуть ей в глаза. — Не хочу, чтобы ты возвращалась домой к матери... особенно после всего, что случилось. Анжелика задумалась, ощущая, как страх и неуверенность накатывают на неё волной. Но дома было только хуже, и перспектива провести ещё одну ночь в той обстановке казалась ей невыносимой. — Ладно, — прошептала она, чувствуя себя словно в тумане. — Но только на пару дней. Ваня улыбнулся, увидев, что она согласилась. Её решение оставаться с ним, хотя бы ненадолго, давало ему надежду, что он сможет помочь ей выбраться из этого состояния. Он подал ей чашку с чаем, словно говоря без слов: "Я позабочусь о тебе". — Как насчёт завтра отдохнуть? Посмотреть какой-нибудь фильм, сходить куда-нибудь? — предложил он, пытаясь отвлечь её. Лика вздохнула и едва заметно кивнула, не желая пока думать о завтрашнем дне, но ценя его попытки поддержать её. Их взгляды встретились, и она ощутила странное, но неотвратимое притяжение, будто что-то внутри неё толкало к нему. Ваня замер, заметив, как её глаза задержались на его лице чуть дольше, чем обычно. Казалось, что время на мгновение остановилось, и тишина, окружавшая их, стала громче любой музыки. Анжелика, не в силах сдержаться, медленно потянулась к нему, будто против собственной воли, но с каждым сантиметром всё больше убеждаясь, что это именно то, чего она хочет. Ваня смотрел на неё с растерянностью, но не отстранялся, словно чувствовал то же самое. Их лица оказались так близко, что Лика могла почувствовать его дыхание на своей коже. Её сердце бешено колотилось, и прежде чем она успела что-то осознать, их губы коснулись друг друга. Этот момент был одновременно ошеломляющим и таким естественным, будто они ждали его всю свою жизнь. Время для них двоих замерло, и в этой тишине была только их близость. Не прерывая поцелуя, Бессмертных мягко притянул девушку к себе, и она плавно переместилась, оказавшись сидя на его коленях. Её пальцы погружались в его волосы, словно пытаясь зацепиться за реальность, которая с каждой секундой становилась всё более далёкой. Ваня крепко обнял её, их дыхания сливались, и в комнате царила тишина, нарушаемая лишь лёгкими звуками поцелуев. Лика чувствовала тепло его тела, его сильные руки, держащие её так, будто он не хотел отпускать. Каждый момент этого близкого контакта казался бесконечно долгим, но в то же время пролетал, словно миг. Она впервые за долгое время ощутила что-то настоящее, что-то, что заставляло забыть обо всех её переживаниях и боли. Этот поцелуй стал для них обоих не просто физической близостью, а способом сбежать от мира, который был так жесток. Парень осторожно запустил руки под футболку Лики, его пальцы касались её кожи с лёгким трепетом. Он медленно стянул её с неё, и в этот момент их взгляды вновь встретились, наполненные смешанными чувствами — страстью, страхом, желанием. Лика, не отрывая глаз, сделала то же самое, стягивая его футболку. Они сидели в этой интимной тишине, словно каждый был готов раствориться в этом моменте. Ваня нежно провёл рукой по её плечу, его прикосновения были мягкими, почти невесомыми. Их дыхания слились воедино, но каждый следующий шаг казался одновременно пугающим и неизбежным. Ваня накрыл её губы с новой силой, погружаясь в поцелуй, всё более страстный и глубокий. Он аккуратно уложил Лику на кровать и навис над ней заключая в новый поцелуй, его дыхание смешивалось с её, создавая ощущение, что в этот момент их мир сжался до одной точки. Анжелика скользила руками по его плечам, шее и груди, чувствуя каждый его мускул, каждый вздох. Ваня провёл рукой по её волосам, его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, они словно не могли насытиться друг другом. Их тела двигались синхронно, будто они были единым целым, каждый жест был ответом на прикосновения другого. Ваня наклонился, чтобы снова поцеловать её, его губы скользнули вниз по шее Лики, заставив её вздрогнуть от ощущения. В комнате становилось всё тише, только их дыхание и удары сердца заполняли пространство. Лика чувствовала, как её сердце колотится, но не могла остановиться — всё, что происходило, было невыносимо близко и одновременно пугающе, но это ощущение безоговорочной связи тянуло её к нему. После того, как всё произошло, девушка тихо лежала на груди Вани, слушая ровное биение его сердца. Она чувствовала его тёплую руку, которая нежно скользила по её волосам, поглаживая её в такт дыханию. Они молчали, но в этой тишине не было неудобства — напротив, это было мгновение полного спокойствия. Лика закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности, несмотря на всё, что произошло за последние дни. Она тихо вздохнула, чувствуя, как нарастает усталость, но, наконец, хоть на миг могла расслабиться. В ту ночь Анжелика, впервые за долгое время, смогла заснуть спокойно. Её тело было обессилено от переживаний, но в объятиях Вани она чувствовала себя в безопасности. Тепло его рук и ритмичное биение сердца успокаивали её. Сон пришёл неожиданно быстро, словно накрыв одеялом тишины все её страхи и беспокойства. Она уснула, чувствуя, что, несмотря на всё случившееся, рядом был кто-то, кто искренне заботился о ней.