Не кажи Яге о нашем грехе

Данилу всегда жутко раздражал местный Кощей. Точнее, его потомок — сын-полукровка. Он был рождён от девицы, гулявшей по своей деревушке в поздний час, когда лишь белый месяц освещал путь, да звёзды раскинулись по бескрайнему чистому небу. Тогда-то Бессмертный и похитил её, по щелчку пальцев сослав её в свою хижину. Поговаривают, что одурманил он её чарами любви, вот только связь с Кощеем трагична — Марья, кажется, так девицу звали, погибла при рождении сына. Последними её словами стала мольба: «Прошу, назови его Русланом!». Кощей выполнил просьбу, но отправился вслед за возлюбленной в Царство мёртвых, оставив младенца в затхлой хижине на окраине леса совсем одного. Дитя с цветом кожи, напоминавшим серебро, пролежало так несколько дней, и уж казалось, суждено было ему погибнуть, но Яга, заклятый враг Бессмертного, не смогла больше вынести плача жалобного, да забрала к себе в избушку брошенного ребёнка Нянчилась с ним долго, кормила, поила, воспитывала. Да как подрос Руслан, стала его уму да разуму, магии да волшебству обучать. По началу давалось ему это сложно, — не чистокровный, всё-таки — но как обуздал азы колдовства, так и море по колено ему оказалось. Годы шли, мальчик рос, стал юношей неземной красы — возмужал, окрепчал, обрёл могущество. Бабка и нарадоваться не могла своим названным пасынком. Вот только лешего он злил нравом своим высокомерным. Точнее, не лешего — Данила ведь тоже не чистокровный. Но его мать, потомственная ведьма, хотя бы жива и здорова, полна сил и счастливо живёт с супругом: леший, отец Данилин, остался в соседнем лесу, а сына послал оберегать этот. И всё было хорошо, коль не повстречал он однажды в чаще леса сына Кощея, говорившего со своим вороном, что уселся прямо на предплечье: — Друг мой любезный, не подскажешь ли ты мне, где местный леший обитает? Живу здесь от рождения, однако его не видывал ни раз. — Так то не леший, то сын его нечистокровный здесь лес от беспредела охраняет. Если не притупилось у меня чутьё, то прямо за спиной он вашей. — Как так он — прямо за моей спиной? — изумлённо вопрошает юноша, оборачиваясь. — И вправду, друг мой, ты не прогадал, — тянет он улыбку, заметив лик чужой прямо под накидкой. — Рад знакомству, леший! Могу ль узнать, как звать вас? — Данила, — коротко твердит леший, с презрением оглядывая незнакомца с ног до головы. Тот одет в чёрную мантию и длинные кожаные ботинки, а на голове его блестит позолоченная миниатюрная корона. — А вы?.. Представитесь? — Я Руслан, сын Кощея Бессмертного. Полагаю, вы слышали о нём? — как бы риторически вопрошает юноша, приподнимая бровь. — Уж как не знать Кощея… — нехотя отвечает Даня, склоняя голову набок. — Давно хотел встретить вас лично, — ухмыляется Руслан, окидывая Данилу взглядом с ног до головы, будто свысока. — Узнать получше. — Ваш друг уже вам обо всём поведал, — недовольно закатывает глаза леший, переводя взгляд на ворона. — Прошу простить, мне следует поторопиться. Зашёл в лес ужасного мотива человек. Спешу зверей от участи недоброй уберечь. — Как жаль! — кажется, неискренно заявляет Кощеев сын. — Что ж, ещё встретимся. Не смею вас задерживать. — Благодарю, — сдержанно произносит леший, намереваясь скорее покинуть это место: аура от сего чародея исходит не самая приятная. Да и чудится, в лес не просто охотник, живодёр прибыл. Дичь надо спасать.

***

Очевидно, то была не последняя их встреча. Отнюдь не последняя, к большому сожалению Данилы. С того момента начали они натыкаться друг на друга в разных частях леса, с каждым месяцем всё чаще и чаще. Однажды лешему и вовсе стало казаться, будто Руслан бдит за ним и и намеренно оказывается в тех местах, где тот ходит. Одно неясно — для чего? В один день встретились они у того же болота, что при знакомстве. Только сын Кощеев стоял совсем один: ни воронов, ни кого-либо ещё живого рядом с ним не находилось. Всё вокруг притихло, и в глуши было слышно даже, как сыпятся листья с деревьев, как свистит едва ощутимый ветерок. Как шагает леший по сухой пожелтевшей листве. — Добрый день, Данила, — приветствует Руслан хранителя леса, всё так же стоя на месте, не оборачиваясь, и возникает чувство, словно тот не двигается вовсе: одна мантия развевается на ветру, да тёмные волосы на его голове. — Он чудесен, не правда ли? — Люблю осень, — немногословно отвечает леший, сжимая посох равновесия в своих руках. — Я тоже. Лучший сезон: такой серый, мрачный. Всё прячется. Такое неживое время года… Оно мне по нраву. — Олицетворяет вас, — озвучивает первую возникшую мысль Данила, пожимая плечами, и удивляется тому, что не имеет такого сопротивления, как раньше, во время беседы с Русланом. — Что? — удивлённо переспрашивает юноша, медленно поворачиваясь к нему лицом. — Вы ведь сам, как осень, разве не так? Неужто вам, сыну царя Царства неживых, не льстит сиё сравнение? Руслан хмурит брови, всерьёз призадумавшись над сказанной фразой, и некоторое время молчит, решаясь, что сказать по этому поводу. — Вы правы, но я ведь не отец. От человека мне тоже многое досталось… — Разве? — Да. Я пылаю сердцем к осени, серости, смерти… Но ведь не менее жарко люблю весну — тепло, пробуждение ото сна, символ жизни, — озвучивает юноша с сомнением, словно боится наговорить лишнего, не поднимая головы. — Интересно… — честно признаёт леший, не предполагавший даже, что человеческая кровь способна пробудить в дите некроманта тёплые чувства к жизни, свету и теплу. — Давно хотел спросить… Как вы видите, раз глаза сокрыты повязкой? Она способна пропускать свет? — переводит тему Руслан, поднимая взгляд тёмных, как кора древа после дождя, радужек на чужое лицо. — Нет, не способна. Видите ли, Руслан, я ведь тоже маг отчасти, — объясняет Данила, кивая на свой посох. — Это можно заметить даже по жезлу в моих руках: он не такой, как у всех леших, зачарованный силой справедливости и равновесия. Зреть сквозь преграды — лишь одна из тьмы способностей, мне доступных. — Ваша мать — ведьма? — неверяще вопрошает парень, глядя на стоящего перед собой, как на редкостную диковинку, какую нигде более не встретишь. — Вы не знали? — Нет, я думал, вы как и я, рождён человеком… Боюсь представить ваше могущество. — Ну что вы, не стоит так относиться к этой новости. Я никогда не использую его не по назначению, и никогда не причиню вреда тому, кто не грозит бедой мне и моему лесу. — Не сомневаюсь в этом, — искренно улыбается Руслан, и бегает взглядом, словно решаясь что-то предложить. — Что ж, тогда будем знакомы ближе? — с опаской ухмыляется он, робко протягивая ладонь к Даниле. Тот, на удивление, уверенно её пожимает. — Почему бы и нет? — ухмыляется он в ответ, и юноша ощущает его внимательный взор сквозь повязку. Леший словно собирается что-то дополнить, но осекает себя, и отпускает бледную руку из хватки, шагая прочь. Сын Кощея не смеет его остановить.

***

Данила замечает за собой, что тот разговор ощутимо сблизил их и избавил от напряжения, витавшего в воздухе каждый раз, стоило обнаружить в поле зрения тонкую бледную фигуру с блестящей короной издалека. Однако видеться маги стали реже, и встречи потеряли всякий намёк на навязчивость. Сложилось впечатление, словно ранее у Руслана была некая цель, и случившийся диалог либо выполнил, либо избавил от неё. А ещё леший обнаружил, что дни без коротких разговоров с одиноким сыном Кощея, лишённых большого смысла, стали чем-то непривычным, странным. Дане боязно принимать для себя то, что он скучает по ним, но отрицать сий факт со временем становится всё труднее и труднее. Мятежности ко всему добавило русланово избегание. В последнее время тот точно испарялся в пространстве всякий раз, интуитивно улавливая присутствие лешего поблизости. Сам Данила никак не мог понять, в чём дело. Думалось, он смягчился, стал более снисходительным, внимательным и вовлечённым, нежели прежде. Тем не менее Руслан напрочь перестал к нему тянуться, скрываясь из виду, как если бы заяц почуял серого волка у своей норы. — Постой! — окликает леший юношу в один день, хотя вроде бы и след того простыл. — Я чувствую, ты здесь. Не прячься, прошу, — произносит он обеспокоенно. — Силу свою применить не посмею, даже коль из укрытия не выйдешь, но поговори со мной пару минут, не убегай, словно мышь от хищной кошки. — Чего тебе надобно? — слышится откуда-то поодаль, сзади, и Данила оборачивается на настороженный голос. Руслана всё так же не видно, но листва около стоящего дерева подозрительно шуршит, вопреки отсутствию слабейшего ветерка. — В чём дело? — тоскливо вздыхает Данила, склоняя голову набок. — Отчего ты шугаешься меня? Какой тому повод? — Всё тебе скажи, леший, — вдруг из ниоткуда появляется парень и глядит с пренебрежением в его сторону, сжимая в руке нечто похожее на записную книжку, а пальцами другой перебирает ткань своей мантии. — Можно подумать, тебе это небезразлично, — фыркает он, зло поглядывая на мага. — Небезразлично. Мы ведь друзьями стали, чи ошибаюсь? — Друзьями, — с насмешкой произносит юноша, закатывая глаза. — Больно много ты себе надумал. Ступай и не приближайся ко мне ни на шаг, коль проблем не желаешь. Руслан решительно оборачивается и исчезает, щёлкнув пальцами свободной руки. А Данила так и остаётся один посреди леса, с вопросом, на который так и не получил ответ.

***

Данила не знает, как поступать ему. Время тянется медленно. Складывается ощущение, словно секунды превратились в долгие часы. Всё сложнее становится сдерживать в себе смесь гнева, непонимания и обиды: как так, не друзья? Кощеев сын ведь сам к нему тянулся, как цветок к солнцу, как хмель к здоровому древу? Что пошло не так? Едва леший перестал отгорождать от себя Руслана, как тот скрылся за стенами затхлой избы, не желая подпускать к себе ближе. Живность в лесу стала остерегаться своего хранителя, вся хтонь шепчется в округе: «Что-то с лешим приключилось… Ходит сам не свой». В один момент Даниле так осточертело, что тот не нашёл ничего лучше, чем написать от руки письмо, и отправить его на другую сторону леса птицами, в избу, прямо до русланова стола. Казалось, коль тот не изволит беседовать с ним наяву, может, решит ответ послать бумагой. Теперь лешему осталось лишь ждать ответа, ведь отбросить мысли о Руслане отныне он не мог. Совсем.

***

Руслан никак не ожидал спозаранку обнаружить на письменном столе своей комнаты конверт с бордовой восковой печатью. Ни коим образом. Форточка подозрительно распахнута более, чем была прошлым вечером. Юноша, прищурившись, с раздумьем глядит то на него, то на письмо. — Что-то здесь нечисто, — бормочет он себе под нос, нахмурив брови, и поднимается с постели, дабы рассмотреть его поближе. Руслан берёт его в руки и переворачивает. На конверте от руки написан получатель, но отправителя нет: «Руслану Бессмертному». Он вскрывает его, и, помедлив, вынимает письмо, сложенное напополам. Разворачивает, и приступает зачитывать про себя: «Доброе утро, Руслан. Коль читаете это, спешу догадаться, солнце уж встало из-за горизонта. Друг мой, вы так и не дали ответа на мой вопрос в тот день, когда мы повстречались в лесу. Полагаю, из этой строчки разгадать отправителя не представит собой никакой трудности. К слову, хотел спросить, есть ли толк ныне в сохранении нашей с вами формальности, но отбросим это. Моё главное желание — узнать, в чём причина вашего поведения? Не припоминаю, чтобы между нами случались разногласия. Неужели я как-то обидел вас? Вы были не правы, когда усомнились в моей заинтересованности вами. Руслан, признаться честно, я очень полюбил наши ежедневные разговоры. Без них стало так непривычно и досадно… Прошу, не будьте грубы со мной, не игнорируйте. Меня знатно обеспокоила эта ситуация. Будьте добры, напишите ответ, когда появятся свободные минуты. Если заходите повидаться лично, вы всегда можете попросить местных воронов позвать меня, и я тут же окажусь рядом». — С превеликим почтением, Данила… — произносит вслух Руслан последние строки, замирая на месте от шока. Он не ведает, как повести себя. Само письмо и то, о чём в нём писано, стали такой нежданной вестью, что юноша остолбенел, всматриваясь и вчитываясь в предложения раз за разом. — Руслан, признаться честно, я очень полюбил наши ежедневные разговоры, — молвит он неверяще, расплываясь в тёплой улыбке. — Ох, друг мой любезный, знали б вы, как мне без них досадно… — шепчет Бессмертный в пустоту, отводя взгляд на распахнутое окно, пытаясь узреть вдали хижину лешию, пусть то и невозможно. Вот только дело в том, что вовсе не от горькой обиды начал Руслан Данилу сторониться. А пояснить причину он не мог — больно боязно, да и покумекать стоит на тот счёт, ведь самому предстоит разведать на него ответ: как трактовать лешему весть о том, что сердце при виде него замирает, дух спирает, а в груди трепещет нечто неведомое с самой первой их встречи? Приходится с откликом помедлить. Но Руслан уверен: он не заставит излишне долго ждать. Терпения не хватит бороться с собой, дабы не начать зазывать здешних воронов.

***

Не проходит и недели с того утра, и Бессмертный не выдерживает искушения повидаться с Данилой, пусть сомнения его вовсе не покинули. Он заскучал за его милой, едва заметной улыбкой, бархатным низким смехом и проницательным взглядом сквозь повязку, что ощущается скорее тактильно, нежели зрительно. — Чёрный глаз, поди ко мне, — зовёт Руслан ворона у своего окна, глядя на того, присевшего на голую ветку. Птица слушается, в мгновение оказываясь на его предплечье. — Вели своему клину передать лешему, чтобы тот явился в полдень к болоту, что у Чародейной ивы расстилается, — наставляет тот ворону серьёзным тоном. — Как прикажете, сударь, — склоняет Чёрный глаз голову покладисто, и взмахом крыльев оказывается высоко-высоко, спеша передать повеление хозяина. Осталось лишь ожидать несколько часов, которые юноша скоротает за раздумьями о вспылившем в сердце чувстве, что никак не осмелится обозвать.

***

Ровно в полдень Руслан оказывается близ болота, тут же замечая громадный силуэт в зелёном плаще, ещё не оказавшись рядом. Он замирает, дабы проверить, чует ли леший его присутствие, однако в голову приходит мысль, что тот не подаст виду, даже коль оно так. Что ж, пускай. Юноша стремится вперёд, намеренно шагая по сухой листве, заставляя ту шуршать в тишине ясного дня. Данила всё так же равнодушно стоит у болота, не оборачиваясь. Руслан с презрением глядит на него, приподнимая бровь, и оглядывает с ног до головы: знает, что тот игнорирует намеренно, вот только каков повод? — Добрый день, — здоровается Бессмертный первым, складывая руки на груди. К нему тут же оборачиваются. Парень фыркает, поднимая взгляд на повязку, заметную из-под капюшона, но он тут же смягчается от мягкой улыбки, возникшей на чужом лике. Хочется вновь принять серьёзный вид, но что-то тому препятствует: локти разгибаются сами по себе, руки опускаются вниз, а на лице возникает смущённая ухмылка, от которой никак не избавиться, даже при большом желании. — Добрый, — тепло приветствует его Данила в ответ. — Рад вас видеть, — протягивает он руку в доброжелательном жесте, и Руслан теряется, бегая глазами от ладони к повязке, и наоборот. Так хочется её пожать, но что-то мешает. Не желая показаться невежливым, он всё же касается её, но получается это до того робко, что юноша мысленно себя проклинает. Кожа лешего такая бархатистая, а ладонь до того тёплая, что не хочется её отпускать: Руслан буквально хладнокровен и почти никогда прежде того не ощущал. Он всё же отстраняется, случайно излишне нежно проводя пальцами по внутренней стороне ладони, и тут же жмурится от стыда, всей душой надеясь, что Данила не заметил. Чувства внутри смешались, образуя несвязный каламбур, и на душе до того противно трепетно, что Руслан едва способен с этим совладать. Он поднимает взгляд, обнаруживая, как рыжая бровь приподнялась в недоумении, а уголки губ растянулись в более широкую улыбку. Боже. Как же. Стыдно. — Прикрывайте за собой окно в следующий раз, не май месяц на дворе, — возмущается юноша, дабы отвести от этой неурядицы внимание. — В следующий раз? — хитро цепляется Данила, ослабляя хватку на своём посохе. Руслан стискивает челюсти. — Как скажете. А разве с хладнокровием вам страшен холод? — заинтересованно вопрошает он то ли в шутку, то ли всерьёз. — Представляете? — закатывает глаза парень, перебирая меж пальцев свою длинную мантию. — Тогда почему вы так легко одеты? — не перестаёт донимать леший, кивая на тонкий слой махровой ткани, покрывшей плечи, под которой тело покрывает лишь белоснежная рубаха. — Обо всём вам поведай, — раздражённо цокает Бессмертный, склоняя голову набок. — Днём я способен согреваться при помощи магии, однако во сне она мне неподвластна, — всё же поясняет он, принимая менее недовольный вид. — А почему вы всё время в повязке? — Не желаю напугать, — коротко отвечает Данила, подгибая одну ногу. — Кого? — удивляется Руслан, не ожидавший, что причина окажется такой. — И чем? — Обо всём вам поведай, — передразнивает юношу леший его же фразой, хмыкая. — Это несправедливо! Я ведь дал вам ответ, — негодует Бессмертный, вновь складывая руки на груди. — Нет, не дали, — в том же тоне отрицает маг, выпрямляясь. Так он снова выше Руслана на полголовы. — Вы не дали его на вопрос, который я задал вам в письме. Тот, для которого мы здесь собрались. — С чего вы взяли, что собрались мы за этим? — раздражается парень, вовсе не намереваясь так сходу пускать лешего в свою душу. — Не знаю, каков был ваш мотив, но я здесь именно за этим, — настаивает на своём Данила, по ощущениям, пронзая взглядом, пусть это, разумеется, и нельзя отметить зрительно. — У нас с вами остался непрояснённый конфликт, и игнорировать это я не намерен. — А я не намерен объясняться сейчас, — с той же интонацией заявляет Руслан, выставив одну ногу перед собой. — Прошу прощения, это правда было некрасиво с моей стороны, но будьте добры, не допытывайтесь до сути, — чуть более мягко произносит он, снимая с себя корону, и начинает протирать её накидкой, будто не делал того всего час назад. — Как скажете, — неудовлетворённо тянет леший, неодобрительно покачивая головой. — Тогда давайте дружно сделаем вид, как если бы ничего не произошло, и разойдёмся каждый по своему пути? — язвительно предлагает он, прикусывая щёку изнутри. — Только смысл был зазывать меня воронами в таком случае? — Поговорить… — О чём? — раздражённо прерывает его маг на полуслове, разводя руки в стороны: юноша удивляется тому, как легко он это делает — знает понаслышке, что громадный посох весьма увесист. — О чём угодно, только не об этом! — повышает тон Руслан. — Ну уж нет, это неуважение ко мне. Вы некрасиво поступили и отказываетесь объясняться. Позвали меня сюда, значит, дав надежду на это, — активно жестикулирует Данила, выражая весь ком возмущения, что успел накопиться с момента их последней встречи. — А теперь оказывается, что потехи ради мы здесь оказались. Ведёте себя, как малое дитя! — Ах так! — восклицает юноша, едва не роняя корону от разбушевавшейся внутри злости. — Мы столько знакомы, и вы даже лик свой при мне не откроете, а меня хотите заставить пустить вас в свою душу?! Вот, что неуважительно, Данила! Леший опешил от такого заявления, ведь то, о чём говорит Руслан, по его мнению не имеет взаимосвязи: недомолвка с его стороны касается их обоих и стала причиною ссоры, а вот сокрытие лика под повязкой — это про доверие. Однако, несмотря на это, переубеждать он его вовсе не собирается, вместо этого озвучивая весьма взаимовыгодное предложение: — А знаете вот что! Давайте договоримся: в день, когда вы решитесь поделиться тем, что послужило поводом вашему избеганию, мы заново окажемся здесь, вы мне обо всём подробно поведаете, а я сниму капюшон и повязку, и открою вашему взору свои глаза? Бессмертный норовит что-то сказать, но на секунду призадумывается, усваивая сказанное, после чего произносит: — Не думаете, что это как-то неравносильно? — Отчего же? Для меня это не менее сокровенно, не могу с вами согласиться. Руслан презрительно смотрит на лешего, словно выискивая повод для того, чтобы возразить ему, но в конечном итоге соглашается: — Ладно, ваша взяла, — неохотно произносит он, глядя исподлобья. — Уж больно любопытно, чего такого-эдакого вы прячете. — Вот и узнаете, — хмыкает маг, поправляя капюшон, дабы тот не спадал. — Тогда буду ждать. До встречи? — До встречи, — прощается юноша, и Данила исчезает по частицам прямо на глазах. Теперь придётся разбираться, что ему со всем этим делать.

***

Данила в смятении. С ним явно происходит что-то не то. Он был крайне разозлён поведением Руслана: эта встреча лишь усугубила положение, и ситуация стала ещё более неясной. Мало того, обида внутри разрослась ещё сильнее: юноша не только не ответил ни слова на вопрос о том, почему исчезал при виде лешего, но и никак не прокомментировал то, что осёк мага в момент, когда тот назвал их друзьями. Данила разгневан неопределенностью между ними. Всё, чего ему больше всего хочется сий момент — малейшая ясность, но даже её он не способен получить. Неизвестно, как долго Бессмертный будет решаться в этот раз — в предыдущий на это потребовалось порядка двух недель. Леший не уверен, что сможет прождать так долго, и не явится в избу сам, коль его не пригласят на встречу ближайшие дни. По жилам течёт гнев, что усугубляется тем, что он смешан с чем-то, чего Данила, похоже, никогда прежде не ощущал. Это чувство трудно понять, ведь оно окутано глубокой обидой, и всё же он не способен не обращать на него внимание: коль ранее леший думал, что то ему казалось, ныне это нечто пронзительно пищит глубоко внутри, надеясь выбраться наружу. По всей видимости, надежда не бессмысленна и у него действительно получается, поскольку маг ощущает его всё более и более отчётливо с каждым днём, как бы не хотел не предавать этому какого-либо значения. Оттого он и в смятении, ведь как реагировать на то, что мысли о сегодняшнем разговоре, о том, как несуразно повёл себя Руслан, постепенно перетекают в представление того, какие у него выразительные точёные скулы? Того, как нежно он провёл своими длинными пальцами по ладони Данилы? Того, как юноша мило смущался каждый раз от его слов? Что думать, если теперь Даниле кажется, что он впервые начинает понимать рассказы своей матери об отце, то, почему она так на него смотрит. То, о чём говорили ему звери, обеспокоенные чувствами к своим сородичам. Ему боязно это осознавать, ведь кажется, что Руслан, брошенный однажды всеми, вовсе не надёжен, не способен доверять и принимать какие-либо признания. Потому леший для себя решает, что не будет наведываться к юноше первым, как бы тяжко то ни было. И коль не случится этого, смирится и не станет его донимать, пусть и будет очень больно. Это взвешенное решение не Данилы, а искусного мага и хранителя всего леса, который обязан оставаться стойким и сильным вне зависимости от того, что чувствует, и того, чего хочет сердце. Так надо, и он приложит все силы для того, чтобы выстоять. Это его долг.