Deep down one touch

- Шицзунь... Шицзунь.. Мой Шицзунь. - Шепчет Ло Бинхэ, оставляя хлесткий поцелуй на шее своего учителя, его руки скользят по его голым бедрам, кончики пальцев касаются ребер и замирают, не смея сделать ничего большего. -Такой красивый... Шицзунь... Он знает, что не должен, знает, что не имеет права прикасаться к этому прекрасному телу или целовать эти губы. Нет. Он знает, что не должен, и все же, он даже не может отвести глаза, от своих любимых пар глаз, затуманенных похотью и вином. Красивый. Эта омега так прекрасна, и Ло Бинхэ знает, что он будет настоящим идиотом, если упустит этот шанс прикоснуться к своему богу. Не после всех этих лет, проведенных в тоске по Шицзуну. Нет. Он не упустит этот шанс, даже если ценой будет смерть. Разумная цена за ночь блаженного удовольствия. За поцелуи искусанных губ, на которые он мог смотреть часами, пока учитель разбирал бумаги, шепча что-то себе под нос. За то, что оставил свои следы на бледном теле, чтобы все на вершине знали, кому принадлежит Шэнь Цинцю. За то, что ловил губами каждый стон и всхлип, каждую мольбу о большем. Ло Бинхэ думает, что его сердце замирает от восторга, и всепоглощающего безграничного чувства любви. -Бинхэ... — стонет Шэнь Цинцю, выгибаясь в объятиях молодого человека. И это лучшее, что Ло Бинхэ слышал в своей жизни. Этот стон, этот хриплый голос, полный желания, заставляет его сердце остановиться. А после снова прижаться к любимому телу, целуя, облизывая и кусая. Он чувствует, как чьи-то чужие, утонченные руки зарываются в его растрепанные волосы, после тянет их до легкой боли и притягивают к себе, целуя его слегка приоткрытый, от удивления рот. Шэнь Цинцю на мгновение отстраняется, шепчет что-то неразборчивое, непонятное, кусает подбородок ученика и снова целует его. Поцелуи. И поцелуи. Шэнь Цинцю проводит языком по ровному ряду чужих зубов, прижимается ближе, проникает языком глубже и переплетает его с языком Бинхэ. Ло Бинхэ в восторге. Их первый поцелуй имеет вкус вина, жасмина и персиков. Поцелуй..... Их первый, но не последний поцелуй. Бинхэ знает это. Он знает, что сделает все, чтобы это произошло снова. Он будет сражаться с кем угодно, с любыми врагами и великим злом, с чем угодно, чтобы эта ночь повторилась не раз и не два. Он даже думает, что хотел бы увидеть своего любимого учителя в красных свадебных платьях, стоящим на коленях и дающий обеты. Просто сон. Его сон. -Мой Бинхэ... -Твой. Твой. Только твой учитель — согласно тараторит альфа с настойчивым движением руки, раздвигая ноги собеседника в стороны и отстраняясь, чтобы получше рассмотреть своего возлюбленного, тут же получая в ответ крепко сжатые объятья и недовольное ворчание. -Тише, Тише... Я никуда не уйду. Я не могу оставить своего Шицзуня. Я не могу оставить его, пока он не решит меня прогнать, и даже тогда я буду рядом. -Ты не... —Шэнь Цинцю отворачивается, пряча влажные глаза от внимательного взгляда Ло Бинхэ. Молодой альфа замирает. Его Шицзунь почему-то действительно не верит ему… или просто не хочет верить. Владыка вершины, почему-то действительно думает, что его послушный и скромный ученик, может обменять его, на кого-то другого. Он может уйти совсем один. Глупый. Ло Бинхэ не знает почему, но его губы расплываются в довольной улыбке, и он трется головой о своего возлюбленного, как кот. Ло Бинхэ даже ляжет в могилу со своим Шицзуном, если ему позволят, но он никогда не оставит его одного. Осталось только убедить в этом самого Цинцю. -Я не уйду. никогда не уйду и не позволю тебе. -Ты передумаешь, — рыдает учитель. -Неважно, что ты сейчас скажешь, потом ты передумаешь и возненавидишь меня. — омега касается чьего-то лица со всей возможной нежностью. -Придет время, и ты возненавидишь этого учителя. -Я бы... -Нет. Не говори этого, не говори. — просит Омега. -Я знаю, что сейчас ты думаешь, что твои чувства не изменились, и что ты скорее умрешь, чем оставишь этого учителя в покое, но в будущем... В будущем ты не можешь быть уверен, что я не причиню тебе вреда, и ты не захочешь забыть обо мне и об этой жизни. — тяжелый вздох. - Тогда не бойся и делай то, что хочешь. Даже если это причинит кому-то боль или даже если это приведет к чьей-то смерти, это не имеет значения. Поверь мне, в этом мире важен только ты. -Нет! — возразил Бинхэ. -Нет. Только Шицзунь имеет значение. Для этого ученика, имеет значение только его учитель. -Хорошо. — Шэнь Цинцю откинулся на подушки, наконец сдавшись и позволив ученику делать все, что он захочет. Если Ло Бинхэ захочет, то этот Шицзунь позволит ему все, но только один раз. Потому что послезавтра все закончится. Он подчинится системе, бросит свой белый лотос в пропасть, чтобы все шло как обычно, а затем вернется на пик Цинцзин и будет ждать своей участи. Это уже не будет иметь значения. Его сердце разобьется через несколько дней, так какая разница, если тело проживет еще несколько лет. Мысленно он вспоминает свой запасной план и понимает, что сражаться не будет. Не будет. И дело даже не в том, что ему нечего противопоставить будущему императору демонов. Нет. Он просто не может и не захочет оспаривать его вердикт, глядя в оскорбленные глаза, полные злобы и ненависти. Единственное, на что он может надеяться, так это на то, что его доброты и этой ночи, проведенной вместе, будет достаточно, чтобы его смерть была быстрой и безболезненной. Он не хотел становиться живой игрушкой в ​​чужих руках, почти так же, как хотел потерять все, что у него сейчас было. И если второе не изменилось, то первое все равно может измениться. Конечно, Ло Бинхэ убьет его, не справившись с предательством, но, по крайней мере, у него все еще оставалась надежда, что его смерть будет быстрой. Очень быстро. -Шицзунь, теперь ты должен думать только об этом скромном ученике. — жалобно и требовательно заскулил главный герой, едва заметно укусив левый сосок учителя и тут же начав облизывать его, широкими движениями языка. Цинцю шипит, прыгает через кровать, мурлычет что-то неразборчивое и вертится в руках Ло Бинхэ, как испуганная птица, но не пытается отстраниться. Он знает, что если будет особенно рьяно сопротивляться, то его немедленно отпустят, завернут в одеяло и напоят успокаивающим чаем, и все это под аккомпанемент непрекращающихся извинений и слез. Он этого не хочет. Не тогда, когда у него есть только это, одна ночь и совсем нет времени. Сначала он лгал себе, говоря что принимает это только потому что, Бинхэ хотел этого, но теперь, теперь он знает, что правда в том, что он сам этого хотел. Он хотел бы. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь, в будущем, он бы обязательно этого хотел. Ло Бинхэ был сильным, красивым и грациозным. Он был эрудированным, всегда тянулся к новому и улыбался с совершенно детским счастьем, как будто в его жизни были только счастливые моменты. Он кусал губы, когда думал о чем-то, смеялся, когда считал что-то забавным, и иногда забывал о манерах, чтобы показать свои искренние чувства. Сначала учитель лгал себе, списывая все на обычную симпатию и гордость, а потом... потом он посмотрел на ситуацию широко открытыми глазами и, наконец признал, что через пять или десять лет Шэнь Цинцю, нет, Шэнь Юань, захочет Ло Бинхэ для себя. Только для себя. -Я думаю только о Бинхэ. -Нет. — возражает мальчик. -Этот ученик видит, что твои мысли где-то в другом месте. Вы не думаете об этом ученике, и это очень расстраивает. -Не преувеличивай — отмахивается от него Цинцю, и его руку тут же перехватывают, оставляя на ней несколько быстрых поцелуев. -И все же, ты смотришь на меня, но не видишь меня, и иногда это убивает. Я знаю, что у тебя много обязанностей и дел, и ты не можешь уделять мне все свое внимание каждый день, но этому ученику это понравилось бы. Я бы хотел, чтобы ты был только моим. Цинцю тяжело вздохнул, приподнялся на локтях, протянул руки, обняв ладонями чужое лицо, и оставил поцелуй прямо посередине лба. Там, где через пару дней появится демоническая метка. -Этот учитель всегда смотрит на Бинхэ. —Поцелуй в нос. -Этот учитель всегда думает о Бинхэ. —Поцелуй в губы. -Этот учитель любит только Бинхэ. Минута молчания. Цинцю на мгновение замирает, не понимая, что он сказал или сделал не так. Не понимая, почему Ло Бинхэ молчит, смотрит на него почти не моргая. Больно. Больно. -Ученик не обязан отвечать мне, если он не чувствует того же по отношению к своему учителю. -Нет... Нет... — возражает Бинхэ. -Этот ученик хочет ответить. Очень хочет... -Тогда... -Я просто не ожидал, что смогу полюбить учителя. Что мне позволено даже думать о том, чтобы быть рядом с тобой не как простой ученик, а как кто-то больше чем это. —Бинхэ наклоняется, положив лоб на живот учителя и Слёзы текут по его лицу. -Я так сильно тебя люблю. Я так тебя люблю. Много. Я люблю.... люблю. Очень люблю тебя. — тараторит молодой человек, на мгновение смутившись, потерявшись в куче эмоций. -Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Всем что у меня есть, каждой частичкой меня, я люблю тебя. Я люблю. Я люблю тебя. Так что я умоляю тебя, умоляю тебя, не отталкивай меня, не надо. Я сделаю для тебя все, буду служить тебе, исполню каждое твое желание, прихоть и всегда буду рядом с тобой. Позволь мне остаться. Поэтому я прошу... пожалуйста, не бросай меня... не прогоняй меня... пожалуйста. Шэнь Цинцю едва перестает дышать, боясь сделать неверное движение. Он хочет пообещать, поклясться всем, что никогда не уйдет и не уедет, но вместо этого молчит. Он знает, что не имеет права обещать то, чего не сможет выполнить. Он не может остаться. Он не может, даже если действительно хочет. Вплоть до дрожи в коленях, одышки и затуманенного зрения. Он не может дать невыполнимую клятву, даже если он хочет остаться здесь и сейчас навсегда. На всю жизнь. На всю их вечность. Так что он не обещает.... -Иди ко мне —Капризно просит Шэнь -Возьми меня. И это все, что нужно Ло Бинхэ, чтобы вырваться на свободу и наброситься на своего возлюбленного с поцелуями. -Цинцю очень красивый. Особенно когда смущен. Бинхэ заставил Шэнь Цинцю поудобнее лечь на мягкие одеяла и погладил его тонкие бедра. Не прерывая поцелуя, он разделся сам и снял с партнера оставшиеся одежды, не закрывая зрительного контакта и не отстраняясь ни на миллиметр. -Я люблю — стонет пиковый лорд, гладит ладонями пресс ученика, касается затвердевших сосков и ловит губами его стон, полный наслаждения. Дерьмо. Он не позволит Ло Бинхэ сделать всю работу самому. Не тогда, когда ученик так рьяно пытался извлечь пользу из всех знаний, полученных из книг и свитков. -Шицзунь может делать с телом этого ученика все, что захочет. В конце концов, оно принадлежит тебе. — Бинхэ лизнул его ключицу и слегка прикусил, оставив заметный след. И сразу же после этого Бинхэ обхватил свои колени и согнул ноги так, что они оказались прижаты к груди. Умирая от стыда, Лорд Цинцзин не мог не заметить, как его дражайший ученик смотрел на зрелище, без малейшего намёка на смущение. -Такой красивый. — шепчет Ло Бинхэ. -Самый красивый. В конце концов, Ло Бинхэ пришлось оторвать взгляд, от столь несравненного и прекрасного зрелища, чтобы взять бутылку масла, которого он принес с собой, в надежде что несколько бутылок вина и общая романтическая атмосфера сделают свое дело, и ему позволят эту невообразимую грубость. Он хотел этого омегу. Он ждал так сильно, ждал своего совершеннолетия, к которому осталось еще целых два года. Когда он наконец не получит официальное разрешение заботиться об омеге, это казалось настоящей, несправедливой пыткой. В конце концов, он все равно не отдал бы своего Шицзуна кому-либо другому. Он бы убил за него, забрал его себе, пометил бы его и привязал к себе навсегда, если бы мог. Он даже думает о том, чтобы забыть обо всех правилах и сделать это сейчас, прямо сейчас, а затем смотря в серые глаза, полные обожания и доверия, и подавляет свои внутренние желания. Это запрещено. Не сейчас. -Бинхэ... — протяжно стонет Цинцю, привлекая к себе внимание. Бинхэ выливает масло на свои руки, и первые два пальца входят без проблем. И пока демон растягивал Цинцю, он начал засыпать тело поцелуями, оставляя засосы. А может быть, даже укусит его, совсем чуть-чуть. Властелин пика не остался в долгу и обеими руками разминал и гладил свои бока, свой твердый, шикарный пресс и грудные мышцы. Он потер пальцами соски под удовлетворенное рычание, а затем, воспользовавшись тем, что Ло Бинхэ уткнулся ему в шею, тем самым предоставил полный доступ к шее, тот укусил его, повинуясь каким-то инстинктам. «Замечательный...» Шэнь Цинцю оставил несколько засосов, слегка поцарапав ногтями его сильную спину, оставив еще несколько своих следов на идеальном теле Бинхэ. Когда он внезапно почувствовал, как в него входит еще один палец, Бинхэ сделал несколько более глубоких толчков и дотронулся чего-то внутри, заставив Цинцю выгнуть спину и застонать еще сильнее, сжав его широкие плечи пальцами. -Нравится ли это моему омеге? Моему… омеге. Цинцю закрывает глаза, пытаясь остановить слезы. Он никогда не был и не станет омегой Ло Бинхэ. Кто угодно, но не он. Охрипший от волнения голос отвлекает от самобичевания. -Разрешит ли мне Шицзунь... —смущенный хрип. -Разрешит ли этот учитель... -Да. —Цинцю кричит, спасая Ло Бинхэ, от невозможности задать запрос. -Да. Бинхэ может сделать что угодно. Ученик кивает, выливая оставшееся масло на сочащуюся головку у входа и быстро толкает вперед, не позволяя ни себе, ни Шицзуну передумать. -Чёрт... Чёрт... Чёрт... — неслышно шепчет Цинцю, чувствуя, как из его глаз текут слёзы. Больно. Не сильно, но все равно больно. -Прости... прости... прости... —Бинхэ целует слёзы с его щёк, мурлычет, тает от ощущения тепла чужого тела и всё ещё ждёт, позволяя Шицзуну привыкнуть к этому.  -Ничего. Ничего. Все хорошо. — вздох. -Действительно хорошо. Я знал, на что иду. Еще несколько минут они замирают, не двигаясь, и только когда Шэнь Цинцю дает добро, делая первые несколько движений, Ло Бинхэ позволяет себе начать двигаться. -Ох... Да. — стонет Цинцю. -Да... Да... Ло Бинхэ наконец-то получил то, чего его сердце желало годами. Омега. Его прекрасная омега, стонала под ним от удовольствия, закатывала глаза и просила большего, быстрее и грубее. Его омега умолял его, не прекращать двигаться и пытался подтолкнуть себя сильнее. И это заставило Ло Бинхэ поверить, что все будет хорошо. У него и Шицзуня все будет хорошо. Они подождут оставшиеся два года, а затем смогут официально связать себя узами брака. Все получится. Они могут это сделать. Омега громко стонет, закатывает глаза, шипит, как будто в какой-то момент, шепчет что-то на непонятном языке и кончает. Альфа довольно улыбается, ощущая на языке невыносимо сладкий привкус бамбука и сливы. Он не замечает, как кончает после Цинцю. Он просто чувствует давление, растущий узел, соединяющий их вместе, и чувство полной эйфории и счастья. Это замечательно. Лучший момент в его в целом не очень счастливой жизни. Он думает, что если ему позволят держать Шэнь Цинцю на руках вот так всю жизнь и вытирать его слезы, когда давление спермы внутри станет настолько сильным, что хрупкий омега не выдержит, начиная стонать и шипеть от недовольства, то все это, все страдания и вся боль были не напрасны. Засыпая, он думает о бамбуковой роще, об их маленьком домике, об объятиях и поцелуях. Он думает о тепле чьих-то рук, бархатном голосе и пение птиц по утрам. Он думает о своей идеальной жизни. И тут кто-то громко рычит, и Ло Бинхэ открывает глаза, медленно оглядывается, берет Синьмо и рычит в ответ, пытаясь запугать невидимого врага, скрывающегося в тени. За пять лет он узнал, что жизнь в бездне почти полностью состоит из сражений, ударов и боли. Его горький опыт научил, что мечты — это всего лишь мечты и что они почти так же опасны, как яд или удары от меча. Каждый его шрам подтверждает, что ошибка может быть фатальной. Каждая сломанная кость — напоминание о том, что самое слабое место — в могиле, а не на вершине мира. Каждая пережитая битва — это еще один шаг к достижению, не мечты, а цели. Он знает, что вернется. Он отомстит обидчику и получит то, что принадлежит ему по праву, а затем если хоть один из его старых  знакомых попытается встать у него на пути... Он убьёт его. Без промедления и сомнений он убьет, лишь бы вернуть то, что у него так жестоко отняли. -Ваше Величество, все готово. — шепчет Ша Хуалин, кланяясь в знак уважения, но не позволяя себе подойти ближе, чем необходимо. В ее глазах Ло Бинхэ не просто повелитель демонов, не просто Святой Демон и великий воин, нет, в ее глазах он опасный, необузданный, непредсказуемый монстр, чей гнев означает подписание ему смертного приговора. Она не глупая. Она знает, что нужно беречь, чтобы выжить. -Хорошо. — отвечает Ло Бинхэ, откидывая одеяло, встает с кровати и следует за демоницей, еще не зная, что ждет его впереди. Единственное, в чем он уверен, так это в том, что цена его возвращения будет высокой, но он готов ее заплатить. Он всегда был готов...