Deep down one touch

Когда Мобэя буквально выбрасывает из портала в десяти метрах от полуразрушенного, покосившегося амбара, то ли от времени, то ли от равнодушия хозяев, он недовольно рычит, пытаясь снова призвать тьму и тут же натыкаясь на очередную невидимую стену, преграждающую ему путь. Ну, ледяной демон не хочет и все же, похоже, вынужден признать, что Ша Хуалин оказался намного умнее, чем он сам мог себе представить даже в своих кошмарах. Миленькая негодяйкатолько смогла проникнуть в его дворец, минуя всю стражу и слуг, вывести Лянь из ее комнаты, при этом тяжело ранив Шан Цинхуа, но и защитить ее логово от телепортации Мобэя-цзюня. Если бы все было по-другому, король бы действительно задумался о повышении Ша Хуалин, отдав ей часть земли, которую Ло Бинхэ дал ему в управление, и, возможно, найдя мужа, который был бы подходящим по статусу, но немного глуповатым, который не мешал бы ее амбициям, позволяя ей реализовать себя. Если бы все было по-другому, они могли бы стать союзниками и встать на одну сторону, молча поддерживая друг друга, но вместо этого они стали врагами. Мобэй уже делает несколько шагов вперед, поворачивая голову в поисках хоть какой-то зацепки, как сломать невидимую преграду, когда за его спиной раздается звук падения тяжелого тела на землю и недовольный голос императора. «Что это за черт? Почему мы здесь, а не рядом с ней ? Где она?» — шипит Ло Бинхэ, стряхивая невидимую пыль со своего халата и поднимая Синьмо с земли. «Разве твое заклинание не должно было перенести нас прямо к этой сучке и моей дочери? Почему оно не сработало?» Если я правильно помню, ты хорош во всей этой магической ерунде... «Не я...» — возражает Мобэй, внимательно осматривая стволы близлежащих деревьев. «Шан Цинхуа. Он хорош во всей этой магической ерунде, и я просто нашел текст этого заклинания в его офисе и подумал, что оно может пригодиться, поэтому я его выучил. Телепортация проще, когда точно знаешь, где находится твоя цель... «Но я не вижу цели. Вокруг пусто. Пусто!» «Они в доме». «Я понял это без тебя», — резко говорит Бинхэ. «Но я просто не могу добраться туда. Даже Синмо не помогает». Он с силой ударяет по одному из деревьев. «Там как будто невидимая стена». «Нам нужно найти символы и стереть их, тогда стена рухнет». «И как вообще выглядят эти руны? Ты знаешь? Нет! И я не знаю! Существуют сотни различных символов для создания барьера, и мы оба понятия не имеем, какие из них она использовала! — вырывается Бинхэ, хватая ледяного демона за грудь и тряся его с силой. — Я поклялся Шэнь Цинцю, что верну его ребенка. Я обещал ему. Я обещал своему омеге, что верну ему его дочь, даже если мне придется умереть... Я обещал, что верну нашу дочь домой. В одно мгновение Мобэй, на свой страх и риск, бросается вперед, меняя их местами и прислоняя Бинхэ к стволу дерева. Он действительно понимает ярость Ло Бинхэ. Он чувствует то же самое, почти то же самое. И даже если Лянь не ребенок Шан Цинхуа, даже если последние несколько недель были не более чем ложью, это не меняет взгляда, которым его омега смотрел на девочку. Цинхуа обожал Лянь. Он обожал ее так сильно, что теперь, когда умоляющий голос омеги постоянно звучал в голове Мобэя, прося его вернуть ребенка домой, Мобэй не мог стоять на месте и ничего не делать. Он обещал Шан Цинхуа, что вернет Лянь обратно, и даже открывшаяся правда не сможет изменить его решения. Он выполнит свое обещание... Он выполнит его, несмотря ни на что. "Я тоже... Я тоже обещал Шан Цинхуа, что верну ее. Он лежал на полу, весь в собственной крови, задыхаясь, и все, о чем он просил, это вернуть Лянь, и я пообещал ему, что сделаю это". Тяжело вздохнув. "Когда ты вернешься домой, тебя будет ждать императрица Шэнь, а меня... Когда я вернусь, Шан Цинхуа, возможно, уже перестанет дышать. Ты вернешься к своей семье, а я вернусь холодуму и безжизненному трупу. Я пожертвовал всем! Всем, что у меня было, сначала, чтобы помочь тебе получить трон демона, а теперь... Теперь я оставил умирать единственного дорогого мне человека, и все это для того, чтобы помочь тебе вернуть твою дочь..." «Ты любишь его...» — приходит неожиданное откровение. Черт. Мобэй-цзюнь знает, что Ло Бинхэ прав. Он знает, что любит этого немного неуклюжего и раздражающего, но не менее умного и прекрасного омегу всем, что у него есть. Каждой частичкой своей холодной, замкнутой души, но позволить кому-то еще узнать это... Он пока не чувствует себя готовым. Он хочет, чтобы Шан Цинхуа был первым, кто услышит его признание. Король Ледяной Пустоши даже думает о возможности быть отвергнутым, и все же каким-то образом не чувствует себя злым или оскорбленным. Это не имеет значения. Это больше не имеет значения. «Нет». Мобэй-дзюн отступает. «Он просто мой слуга, и поэтому моя ответственность». Ледяной демон падает на колени. «И все же, пожалуйста, простите меня за мое неподобающее поведение. Я не имел права прикасаться к вам». «Мы разберемся с этим позже», — машет рукой император, отворачивается и продолжает искать неизвестный символ. Сейчас у них нет времени разбираться. Позже Ло Бинхэ обязательно придумает достойное наказание за столь неприемлемое поведение. Все возвращаются к поискам, даже не глядя друг на друга. «Нашел», — наконец выдыхает Бинхэ, опускаясь на колени у большого валуна. Мобэй-дзюн подходит к нему, становится на колени и проводит кончиками пальцев по маленькому, вырезанному, но едва заметному символу. Слой льда покрывает все вокруг, разрушая печать и ломая барьер. Демоны обмениваются понимающими взглядами и кивают друг другу, понимая все без слов. Через мгновение на поляне не осталось никого, и из амбара раздается громкий, удивленный крик. «Что вы здесь делаете? Как? — визжит Ша Хуалин, бросаясь в угол и рывком прижимая девушку к себе. — Неважно, как вы меня нашли и как оказались здесь, пока она в моих объятиях, вы ничего не сможете мне сделать». «Ты уверена?» — ухмыляется Мобэй, щелкая пальцами и призывая дюжину ледяных игл. «Мобэй! Дядя Мобэй... Помогите! Помогите!» — рыдает Лиан, пытаясь вырваться из крепкого захвата. Мобэй видит несколько ссадин и синяков на ее лице, а также страх в ее глазах. Ну, похоже, демонесса умрет в агонии. «Все хорошо, детка. Все будет хорошо, только не дергайся», — ледяной демон смотрит на Хуалинг. «Отпусти ее, иначе пожалеешь». «Я так не думаю». «Ты сомневаешься во мне?» «Конечно. Если что-то случится с этой крысой, твой любимый человечек никогда тебя не простит. Для людей их дети важны. Необоснованно важны», — шепчет демоница, проводя когтями по шее сопротивляющейся Лиан, давая ей струйку алой крови. «Хотя, знаешь, этот малыш на самом деле оказался ценным. Точнее, ее кровь. Я и сама не знаю, с кем спала эта шлюха Шан Цинхуа, чтобы родить такое сокровище, как она, но все равно, вот мы здесь, потому что проклятое заклинание указало на нее. Знаешь, мне даже немного жаль, что пришлось убить эту сучку. Лучше бы его под кого-то другого подставить. Вдруг он сможет родить еще кого-нибудь полезного». «Закрой рот! Не смей так говорить о Шан Цинхуа!» «Что?» — улыбается Хуалин. «Тебя беспокоит, что он шлюха, раздвигающая ноги для всех желающих, или что ты не первый?» Мобэй молчит, делает шаг вперед и тут же отступает, когда Лиан кричит от боли в руках демоницы. «Будь хорошим мальчиком и оставайся на месте, иначе тебе придется похоронить и ее», — угрожающе предупреждает Ша Хуалин. «Хорошо. Что ты хочешь?» Мобэй-цзюнь уже видит, как он вырывает ей гортань, мстя за то, что она посмела сделать с Шан Цинхуа, его Шан Цинхуа... Он хочет броситься вперед, он хочет убить ее, и все же, стоя здесь и сейчас, в нескольких метрах от своей желанной цели, он знает, что пока ничего не может сделать. Он вообще ничего не может сделать. Мобэй не хочет, но он должен уступить Ло Бинхэ. Он должен позволить своему императору пройти и привести в исполнение приговор этой демонической нечисти. «Разве не ясно? Я хочу всего, чего хотят все демоны. Власти, силы, богатства. Я хочу того, что уже было моим по праву и что было так несправедливо у меня отнято», — тихий смех вырывается из ее горла. «Ты помог Ло Бинхэ убить моего отца и забрать мою землю, а теперь я отняла у тебя твоего омегу и ребенка, который стал как твой собственный. Тебе не смешно?» «Нет», — шипит Мобэй-дзюн. «Я не нахожу это смешным». «Так бывает. У тебя никогда не было чувства юмора». «И...? Как Лиан поможет тебе во всех твоих планах? Как она может быть такой ценной?» «И ты правда не знаешь? Боже. Ты правда ничего не знаешь». На этот раз смех демоницы громкий. Оглушительно громко. «Что мне следует знать?» «Её кровь поможет мне завершить ритуал и открыть двери в прошлое». Взгляд сверху вниз на затихшего в ужасе ребёнка. «Жаль только, что мне придётся выжать из неё всё. Всё до последней капли. А то, что ты будешь стоять и смотреть, — это просто дополнительный бонус. Отомщу тебе за то, что мне пришлось служить тебе годами». «Это все хорошо, конечно», — Мобэй опускает руки, отзывая лед. «Но ты кое-что просчитала...» Ша Хуалин замирает, она как будто перестает дышать, мысленно перебирая в голове каждый шаг. Все было правильно. Она все сделала правильно... Она все продумывала месяцами, рассчитывала каждый шаг, находила подходящую жертву и ждала правильного положения луны. Все было идеально. Она не могла ошибаться. Не после всех этих мучений, страданий и жертв с ее стороны. Она знала, что это опасно и все же важно для тебя. Она вернет себе свою силу и могущество. Сначала она уничтожает Мобэй-цзюня, а затем Ло Бинхэ, который предпочел ей какого-то старика. «И где я ошиблась?» «Эта Лянь не дочь Шан Цинхуа». На мгновение демоница растерянно моргает, а в следующий момент ее голова слетает с плеч, отрубленная Синмо. Еще до того, как обезглавленное тело падает на пол, Ло Бинхэ роняет меч и успевает подхватить дочь на руки. «Я сделал это», — улыбается Бинхэ, наконец глядя в глаза своему ребенку. Красивая. Как же была прекрасна, их дочь с Шэнь Цинцю. Она так похожа на его любимого Шицзуна и в то же время на него. Идеальное сочетание этих двух. Все, чего он хочет сейчас, это обнять ее еще крепче, вдохнуть ее аромат и никогда больше не отпускать. Никогда в жизни. Хватит. Он уже пять лет провёл вдали от неё и своего любимого омеги. Никогда больше. Никогда и ни за что. Он больше никогда не отпустит их никуда от себя. «А ты кто?» «Я твой отец...» «Отец?» — удивленно переспрашивает девочка. «Мой настоящий отец? Тот, который варит вкусную кашу? Тот, о котором мне рассказывал папа?» «Да...» Ло Бинхэ чувствует, как по его щекам текут слезы счастья и восторга. «Да... Я тот, о ком тебе рассказывал папа, и я так рад с тобой познакомиться». «Я тоже. Я рада...» Ло Бинхэ действительно чувствует, что теперь весь его мир, вся его жизнь, прямо здесь, сосредоточены в этой девушке, которая теперь так доверчиво прижимается к его груди. Ему даже кажется, что его сердце вырвали из груди, разделили на две части и отдали поровну Шэнь Цинцю и Лянь. Они его счастье, его смысл, его жизнь. Они — все, что ему когда-либо было нужно.