В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

Должна спасти. Должна спасти её! Рин выскочила из Прайм Мэг, чтобы поймать Лотос за руку. Она не могла поступить по-другому, любовь к Лотос была её сутью и частью её души. Объёмное тело владеющей разумом отделилось от маленького человеческого и исчезло в портале бездны. Несмотря на это, оставшаяся часть была слишком тяжёлой для детского тельца оператора. Рин с трудом удержала Лотос от падения с платформы корабля. Уже не Лотос — Ната, теперь не ограниченная программой Орокин, — спокойно посмотрела в зелёные глаза Рин. — Отпусти меня, дитя. Рин сжала зубы до скрипа, стараясь изо всех сил удержаться между Лотос и своим варфреймом, но рука постепенно соскальзывала. Сиреневый огонёк Лотос в нечеловеческих глазах Наты окончательно погас. Её взгляд стал бесцветным и ничего не выражающим — характерным для машин, владеющих разумом. — Отпусти меня. По щекам Рин потекли крупные слезы. Она потянула Лотос на себя. — Я не могу, не отпущу! Баллас — предатель, бывший когда-то не последним человеком в империи Орокин, терпеливо ждал кульминации этой напряжённой сцены. Жизнь для него давно стала игрой, пешками в которой были все, в том числе самые близкие люди. Даже он сам стал фигурой на доске, заключив союз с самым страшным врагом за всю историю империи. Империи, которая победила в Старой Войне, но не смогла преодолеть утрату доверия собственного народа. Его план подходил к своему логическому завершению. Он медленно подошёл к Нате и одним размашистым движением отрубил кисть, в которую так сильно вцепилась эта дьявольская девчонка. Рин не смогла больше ничего сделать. Ната медленно, как во сне, словно поплыла к порталу, ведущему в бездну. — Неет! Впитывая бледными пустыми глазами свечение портала, девочка упала на колени. Беззвучно одними губами она прошептала: — Ма-ма… Она смотрела в портал и не могла поверить, что это произошло. Казалось, что теперь ей всё равно, что дальше сделает Баллас. Теперь ничего не имело значения. Её миссия, её суть, её жизнь. — Всё кончено… Баллас ликовал, ведь его план сработал в точности, как он хотел. Его любимой Маргулис давно нет, а любовь этой подделки, Лотос, тысячи лет была для него персональным адом. Ната — дочь проигравшего народа, на которую была возложена слишком большая ответственность, интересовала его только как инструмент для осуществления задуманного. Не всё прошло гладко, но ему всегда удавалось адаптировать план под возникшие обстоятельства. Ничего, когда-нибудь он забудет обо всём этом. Может быть он даже сотрёт все болезненные воспоминания при пересадке в новое тело. Он посмотрел вверх и шумно вдохнул. О, как прекрасно, что в Тау можно будет начать сначала без всего этого жуткого дерьма. Всё также не спеша он подошёл к тенно сзади. Корень проблем прямо сейчас будет уничтожен навсегда! Медленно поднимая над девочкой парацессис — тяжёлый меч, что раньше называли крушителем владеющих разумом, Баллас громко объявил: — Ты не можешь убить дьявола, тенно… Грудь Рин прожгло резким ударом меча. Клинок прошёл сквозь щуплое тело как по маслу: вошёл в спину и вышел из груди. Баллас выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — … но ты можешь отправить его обратно в ад! Как больно… Мама… Глаза дочери Заримана Рин безразлично смотрели в черноту космоса, пока её тело, медленно поворачиваясь в воздухе, падало через портал в бездну. Сознание тенно угасло и провалилось в темноту… *** Начни заново! Скиталицу, как мешок с картошкой, тащили на эшафот. В своих лохмотьях выглядела она соответствующе. — Прекрасно, ещё один великолепный день в этом чудесном месте бесконечном аду. Кто-то наверное спросит: как же она попала сюда? — О, я помню эту дверь на том проклятом корабле. Идея покончить с собой, выйдя в никуда, была шикаарной! Видимо реализация подкачала, ха-ха. Как долго она здесь? — 10, 100, 10000 лет? Я здесь грёбаную вечность! Тебе не надоело? Почему бы не попытаться выбраться отсюда? — Просто вернуться через ту же дверь на Зариман? Конеечно, вот только нет никакой сраной двери! Ты говоришь сама с собой. Как давно у тебя поехала крыша, Рин? — Это у меня-то? Да здесь все ебанутые! — Ещё один «огненный» день имени сраного Лодуна. Ах, спасите, я вся горю. «Принц огня» Лодун стоял на придворцовой площади с очень важным видом. Его голубоватая кожа в красном свете сегодняшнего дня отдавала фиолетовым. В огромной правой руке он держал очень важный планшет с самыми важными приказами короля. Громко нараспев толкая речь, левой рукой он размахивал как ветряная мельница. — Ты разозлила короля. И не только его! — Лодун картинно указал на себя и немного наклонился к Рин. В раскалённом докрасна воздухе летали лёгкие частички пепла. На горизонте виднелись падающие метеоры. Было невыносимо душно, пепел легко попадал в нос при каждом вдохе, — как в сраном аду! - и это жутко раздражало. — Ты умудрилась разозлить и меня! Мы оба сыты по горло тобой! Приказом его величества Доминуса Тракса, — имя короля он проговорил особенно чётко и старательно, — я приговариваю тебя к смерти… — Тупой Лодун, снова не скажешь ничего интересного. Рин давно выучила всё, что он дальше скажет и, глядя себе под ноги, негромко в точности повторяла слова палача. От этого она получала какое-то извращённое удовольствие. — … через повешенье! Лодун, как обычно, распсиховался на этом моменте. — Эй, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Рин повесили сразу после оглашения приговора прямо напротив дворца в назидание кому-то там для чего-то там… Этих слов она уже не слышала. В последний раз судорожно дёрнувшись, тело перестало её слушаться, а сознание угасло и снова провалилось в темноту. *** В роскошном дворце Доминус Тракс в золотой маске, покрытой синим напылением, привычным жестом ударил по подлокотнику своего золотого трона. Начни ещё раз. Заново! День Рин начался как обычно, в заброшенной импровизированной лачуге внутри пещеры. Вчера ей удалось раздобыть на завтрак немного местной рыбы. Печёная на полуостывшем костре костлявая рыба была так себе на вкус, но всё же лучше, чем горькие растения, которые ей довелось попробовать на прошлой неделе. Рин выплюнула мелкие кости в костёр и вздохнула. — Да уж, на Заримане суп из пищевых кубиков был не таким противным, как казалось. В ответ она услышала наигранно любопытный детский голос. — Зачем ты говоришь вслух сама с собой? Я слышу всё, что происходит в королевстве, и знаю где ты. Скоро за тобой придут мои даксы. Рин проговорила на этот раз про себя: — Ой, да пошёл ты нахер, глупый мальчишка! Король плевать хотел на её личные границы и лез в её голову в любое время, когда ему вздумается. — Как смеешь ты так говорить с королём? Сегодня у тебя будет казнь поизощрённее. Ты будешь плакать перед смертью и молить меня о пощаде! Рин цыкнула, выковыривая языком кость, застрявшую в щели между передних зубов. — Твои казни никогда не будут изощрённее. Все идеи палача до сих пор были ужасно скучны. Лодун в этом плане никуда не годится. Прикажи Бомбастину хоть на день занять его место. У того явно есть творческая жилка. Достижение: вы в семьсотдесять-миллионов-стотысячпятый раз разозлили короля Дувири. — Ты пожалеешь об этом, грязная нищенка! — Нищенки ему не нравятся, погляди-ка, — хихикнула Рин, споласкивая руки в лужице у выхода из пещеры. Снаружи в глаза резко ударили яркие лучи рассветного солнца. Рин прищурилась и устало вздохнула. Чем король вообще занимается на своём посту? Такое ощущение, что он только гоняется за единственной в королевстве грязной нищенкой. Для чего ему её смерть? Ему что, заняться больше нечем?! За свою вечность Рин ничего из перечисленного так и не узнала. Поначалу ей здесь было очень интересно. Она наслаждалась красотой местной природы и стремилась изучать мир. Местные относились к ней дружелюбно. Для кого-то она успела стать хорошей знакомой, подругой или верной помощницей. Она путешествовала, смотрела на закат на берегу озера, помогала местному учёному в его изысканиях, рисовала или играла на шазине у костра. Интересно, как дела у того парнишки, с которым она ходила на свидание? И как давно это было? Рин не знала, она даже не помнила имени. Многие-многие циклы неизменно заканчивались её смертью. А утро начиналось в пещере с одного и того же рыбного завтрака. Рин давно перестала считать, прятаться и убегать, каждый раз она просто ждала даксов, развалившись на мягкой траве у выхода из пещеры… — О, наконец-то. На горизонте появились силуэты всадников, как он и обещал. *** Грязную нищенку Рин в очередной раз тащили на эшафот. Снова голоса в голове мучили её вопросами: как она попала сюда, как давно она здесь и как выбраться. — Выбраться? Да вы задолбали, это НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО, двери-то нет. Эта заевшая пластинка мне порядком надоела. Давай, Лодун, быстрее читай свой приговор, перейдём уже к самому интересному. — Рин была немного раздражена и снова методично повторяла за палачом все его слова. — Ты будешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю! — Да-да, как скажешь. Грудь Рин прожгло резким ударом меча. Клинок прошёл сквозь тело как по маслу: вошёл в спину и вышел из груди. — … но ты можешь отправить его обратно в ад. Слова прогремели прямо в голове. Резко перехватило дыхание, сердце остановилось на пару секунд, воздух вокруг замер, а мир потерял привычный красный оттенок, но потом всё снова стало как обычно. Она посмотрела на свою грудь и принялась ощупывать себя. Никакой раны не было. — Погоди-ка, а почему я не умерла?! Среди ясного неба прогремел гром, и все посмотрели наверх. Глаза Лодуна разгорелись таким ярким пламенем, что их стало видно из-под маски. Рин даже представила как широко он улыбается. — Кстати, зачем они вообще носят маски? Прячутся от меня? Как будто я никогда не видела их лиц… Потряхивая рукой в радостном предвкушении, Лодун указал вверх, в сторону приближающегося огненного шара. — Ха! Это даже лучше! Приговариваю тебя к казни через МЕТЕОР! Рин мысленно задорно прокричала: — Ооо, мелкий говнюк, ты будешь доволен. Твой болванчик нашёл что-то новенькое! В голове болезненно прозвучал мягкий женский голос. — Проснись, тенно… В последний момент своей казни Рин решила, что в этом цикле она хочет жить и вырвалась из хватки охранника. Метеорит попал точно в кучку даксов, испепелив заодно ещё и долбаного принца огня. — Как иронично. Когда дым рассеялся, Рин заглянула в образовавшийся кратер. На дне лежал вовсе не метеорит. — Перчатка? Нет, странно знакомая кисть руки. — Крыша, говоришь, у меня поехала? — Проснись, тенно, проснись… Рин протянула правую руку для рукопожатия. — Ха, каламбур! Из кисти вытянулось несколько прозрачных голубоватых нитей. Они резко намотались на руку скиталицы, впиваясь в её бледную кожу. — Э-эй, осторожнее! Больно! Сердце бешено колотилось от страха, пока кисть присоединялась к телу, поглощая собственную руку Рин. — Блять, что за жесть происходит?! Боль прошла также внезапно как наступила. — Проснись тенно… Рука села вместо своей как влитая. Рин с отвращением посмотрела на тыльную сторону ладони. Кисть была похожа на человеческую, но что-то с ней всё равно было не так. Три пальца были обтянуты чёрной перчаткой, на указательном и большом ногти были покрыты тёмным лаком, а предплечье украшали голубоватые нити, опутывающие нечеловеческую розоватую плоть. — Фу, ну и гадость. Рин подняла руку и щёлкнула пальцами. — Ого, это маячок? Шёпот «мамы» указывал путь к той самой «двери». — Мама? Какая ещё мама? Я вообще-то сирота. У Рин аж поджилки затряслись от охватившего её азарта. Она дико расхохоталась. — О даа, это явно что-то новенькое! Пользуясь новой рукой как указателем, Рин решила, что пора идти на выход из этого бесконечного дурдома. — На всякий случай сначала обыщу трупы. Среди хлама и обгоревших тел, разбросанных вокруг кратера, Рин удалось найти исправный энергетический пистолет. Словно оживший, красивый серебристый сплав, покрывающий пистолет от рукояти до кончика ствола, переливался голубоватым свечением. Ствол не был литым, металл покрывал только его верхнюю часть, нижняя же напоминала открытую пасть с неровными металлическими зубами. На прохладной рукояти изящным орокинским шрифтом было выгравировано «Сирокко». — Не припомню, чтобы у нас ангел бездны оружейником был. Во дворце протрубил сигнал тревоги. Испугавшись, Рин тут же пристрелила дакса, который выбежал на неё со стороны дворца. — Вряд ли всех получится перестрелять, мимо даксов лучше постараться пройти незамеченной. «Маячок», вылетевший при очередном щелчке пальцами, вёл прочь от дворца куда-то в глубь прилегающей деревни. Чтобы туда попасть, нужно было пересечь внутренний двор, который скоропостижно наполнялся стражниками. Рин удалось спрятаться в фигурных кустах, которые так старательно стригли по утрам дворцовые слуги. Кусты украшали двор по всему периметру, так что проползти через них к выходу оказалось не сложно. Она с громким скрипом закрыла за собой на засов золотую калитку. Пара даксов обратили на это внимание и, посылая в сторону Рин проклятья, побежали вдоль золотого забора. — Теперь им придётся потратить сто лет, чтобы пройти в обход. Дурачьё! Несмотря на то, что дворцовая стража не поймала беглянку, Доминус был в курсе всех её перемещений. Хоть он и не видел её глазами, но мог думать её мыслями. Его голос в её голове был задумчивым. — Может ЭТО тебя успокоит? В небе открылся портал, из которого лениво вылетел алый оровирм. Он сразу направился куда-то вниз, в сторону деревни. Доминус рассмеялся: — Что случилось с тобой? Куда делась апатия, которую я так полюбил? Рин было некогда отвечать ему, она почти добежала до моста, на бегу отстреливая очередного лучника. — Выход? Это выход! Оровирм вышел из-под земли прямо перед её носом. Он прошёл насквозь, оставив от моста руины. — Да черт бы тебя побрал!!! Маячок указал на ближайшего кайта справа от входа на мост. Рин без раздумий бросилась к нему. Она взобралась на кайта так ловко, как будто тысячу лет до этого провела в седле. Перемахнув через разрушенный мост, она погнала кайта прочь по главной дороге. Жители вышли из своих домов как по сигналу. При приближении Рин они падали ниц. Некоторые выкрикивали приветственные фразы и восхваляли монарха, который решил появиться перед ними так внезапно. — О чем эти убогие? Они так трепещут перед оровирмом? Маячок привёл Рин к Агоре, где глашатай короля Бомбастин, расставив свои длиннющие руки, толкал эмоциональные речи скучающим слушателям в маленьком амфитеатре. Она вспомнила, что он проводил там всё свободное от службы время, почти в любую погоду втирая какую-то дичь своим немногочисленным слушателям. Впрочем, их количество было на удивление постоянным. — Я выступал на придворной сцене, пока эта ведьма Люсиния не забрала у меня моё право! Рин спешилась, оставив кайта у дороги, и подошла к сцене. Бомбастин обратил на неё внимание: — Мм, у вас новая модная рука, сир? Вам повезло. — Сир? Что это за обращение? Не зря этот здоровенный дурачок так бесит Доминуса. — Мне здесь не место. Дерьмо! Я даже не знаю зачем говорю с тобой. Ты ведь просто игрушка Тракса, так? Послышались удивлённые возгласы. Некоторые слушатели были восхищены таким поворотом сюжета. Решив, что это часть представления, они зааплодировали. Бомбастин был явно задет такими словами, но за комичной маской никто не видел выражения его лица. — Ах, горькая правда. Я не такой как вы, несмотря на все мои усилия. — Что ты имеешь в виду, мать твою? Это ведь не тебя радостно казнят на придворцовой площади каждый день! Рин проглотила ком, возникший в горле, и нерешительно сказала: — Я выход ищу. Слушатели засмеялись, приняв это за шутку. Если бы у Бомбастина было открыто лицо, его выражение было бы весьма скептическим. — Выход? Вы ищете выход в то время, как мы все вынуждены постоянно быть здесь? Рин стала терять терпение. — Где он?! — Просто следуйте дальше по дороге. — Здоровяк пожал плечами и показал куда-то за спину скиталицы огромной правой рукой. Немного проскакав дальше по дороге, на обочине скиталица увидела обеденный стол. Он совершенно не вписывался в местный пейзаж. Стандартный обеденный стол на двоих, поднос с питательными кубиками и 2 чашки. Обеденный стол с Заримана… Еда на Заримане часто была отвратительной на вкус. Как-то раз они с Джеки начали кидаться друг в друга пищевыми кубиками. Конечно же в столовой начался хаос и все были наказаны воспитательными беседами, зубрёжкой правил и исправительными работами. После этого их с Джеки рассаживали на лекциях, и поменяли им графики свободного времени. Больше не с кем было обсудить мерзкий вкус еды и другие забавные вещи. Новый сосед уплетал кубики за обе щеки. Рин подавила приступ тошноты от воспоминания. Она протянула руку, чтобы коснуться чашки… и выпала из реальности Дувири в огромный заброшенный холл Заримана. — АААаа?! Она стояла в просторном заросшем лианами зале, в центре которого на потолке висела жутко изуродованная статуя Альбрехта Энтрати. Помимо лиан, статуя была опутана странными серебряными нитями. — Зачем… И кто посмел так надругаться над Альбрехтом? Рин огляделась. Что бы здесь ни случилось, это произошло много лет назад. Стены были покрыты жуткими детскими рисунками: оскалившимися рожицами, монстрами с большим количеством рук, какими-то странными животными и непонятными надписями на незнакомом языке. Краска это была или что похуже, краситель давно выцвел. Рин показалось, что на мгновение она увидела своё отражение в фиолетовых бликах у стены. Только вот в отражении была девочка 16 лет! На Заримане сработала система тревожного оповещения. Этот навязчивый звук напугал Рин до усрачки, так что она поспешила покинуть дурацкий холл. Маячок вёл к стене, где в фиолетовом свечении отражение маленькой Рин указало на сломанную игрушку. Взрослая Рин трясущейся от страха рукой аккуратно взяла изувеченное пластмассовое тельце. И тут же выпала обратно в Дувири. Она тяжело дышала, прижимая сломанную куклу к груди. Столик пропал, только горячий ветер ворошил опавшие листья между высохших кустов. У скиталицы появилось ощущение огромной важности этого предмета. Зажимая странную игрушку в руке, она оседлала кайта и поскакала дальше по дороге, следуя за маячком. На повороте она услышала печальный голос Доминуса Тракса: — Я облако над тобой, огонь позади тебя, я твоя расплата… Грустно, что всё зашло так далеко. Но может ты чувствуешь иначе? — Отвали, поэт херов. На горизонте Рин заметила огромную парящую статую Доминуса, которая медленно опускала руки к земле в приглашающем жесте. В центре раскрывшейся ладони статуи появился фиолетовый портал. — Выход! Рин на полном ходу влетела в портал. Внутри она с удивлением обнаружила заросшую лианами пещеру, тускло освещённую через круглые отверстия в потолке. В центре просторного зала, поросшего голубым мхом и зелёной травой, на коленях сидели три древних воина, покрытые вековой пылью. Рин оставила кайта и вышла в центр зала перед статуями, чтобы получше их разглядеть. Она даже вспомнила их имена: Экскалибур, Мэг и Вольт. Правая рука начала жутко зудеть. Расчёсывая ногтями чужеродную плоть предплечья, скиталица обернулась на неожиданный шорох. Из тьмы пещеры позади Рин вышел бородатый старик в синей накидке. В левой руке он держал маленького суетливого зверька с коротким голубым мехом, а правой опирался на посох при ходьбе. — Прямо сейчас ты думаешь: реальность ли это или чей-то лихорадочный сон? Старик остановился на невысоком каменистом уступе, воткнул посох в землю и стал гладить зверька. Рин подошла к уступу, глядя на мужчину снизу вверх. — Прямо сейчас я думаю: какого хрена эта сраная обстановка мне так знакома? Старик понимающе посмотрел на Рин полуслепыми голубыми глазами. — Эмоции. Смогли направить тебя, когда ничто другое не помогало. — Он грустно вздохнул. — Спираль короля отняла столько времени. Рин заглянула ему в лицо и заметила глубокий шрам. Рана, судя по всему, была жуткая, но давно затянулась. Что-то подсказывало Рин, что старик не всегда был таким старым. И вообще это никакой не старик, под его плащом виднелась золотая броня даксов. — Ты очень отличаешься от местных. — Я Тешин. Зверёк засуетился в руках старого дакса. Тешин слегка улыбнулся. — О, и кстати. Ты дала ей имя, помнишь? По какой-то непонятной причине, глядя на зверька, Рин знала ответ: — Луа. Старик медленно повторил: — Луа. Я скучаю по её бледному задумчивому свету. Здесь мы вращаемся в постоянном свете этого абсурдного чистилища, — он многозначительно посмотрел на скиталицу, — и ты должна вырваться. По спине Рин пробежал холодок обречённости. — Я так устала. В голосе Тешина появились нотки уверенности, он явно почувствовал себя крутым наставником. — Фигурка, которую ты достала из парадокса — потерянная игрушка эмоционального ребёнка. Тебе нужно найти недостающие части. И вот теперь Рин разозлилась. — Что за бред собачий?! Ты должно быть шутишь. Забери эту куклу себе! А мне нужно сваливать отсюда как можно дальше. Тешин был невозмутим. — Ты же знаешь, что не можешь уйти, пока Тракс король. Но в любом случае, попробуй ещё раз. Я даже отдам тебе свои клинки — Солнце и Луну. Рин проследила за задумчивым взглядом старика и увидела пару золотых мечей на камне слева.