В конце демон всегда возвращается в ад. Парадокс Дувири.

— ВОУЛЛ НЕ КСАТА ВОК, МАРА ЛОКК? Рин дёрнулась, словно очнувшись ото сна. Она посмотрела назад через плечо. Материк едва виднелся далеко позади. Повернувшись обратно, она протяжно зевнула. Никаких островов на горизонте видно не было. Однотипный пейзаж, наполненный красными облаками, не менялся в течение десятков минут, что показалось ей почти невыносимым. Она пыталась поговорить с Тешином по коммуникатору, но он почему-то не отвечал. Пару раз за это время она порывалась вернуться обратно, но ей ужасно не хотелось вновь столкнуться с оровирмом, который скорее всего уже напал на след. Немного поколебавшись, она решила довериться маячку, который неизменно показывал одно и то же направление, сколько бы раз она его ни вызывала. Размышляя об этом, она задумчиво смотрела вниз, в серый океан бездны. — Лучше бы мне вообще не возвращаться. Доминус теперь не даст мне спуска. От обжигающего воздуха щёки Рин покраснели, а во рту пересохло, но остановиться на привал, чтобы утолить жажду, было некуда, так что она просто подгоняла кайта вперёд, борясь с сонливостью. — Офигеть, не прошло и года… Усталость как рукой сняло, когда она заметила, что подлетает к огромному материлиту, расположенному на восточной стороне небольшого круглого острова. Кайт приземлился справа от причала для воздушных лодок. Услышав топот металлических копыт, швартовщик, сидящий на краю причала, слегка повернулся, чтобы посмотреть на вновь прибывших. В его обязанности обслуживание кайтов не входило, так что он сразу потерял интерес. Скиталица растерянно посмотрела вдоль дороги, вымощенной синим полированным камнем. Дорога вела с пристани прямо на базарную площадь. На площади было людно и стоял галдёж. Тут и там мелькали разноцветные ленточки и флажки, было слышно журчание фонтана и раздавался весёлый смех, а откуда-то из глубины острова доносились звуки музыки. Закрыв глаза, Рин вдохнула здешний воздух, наполненный приятными ароматами: коптильного дыма, свежей рыбы и сладкого вина. Глядя на всю эту романтичную суету, она подумала, что может и неплохо было бы разжиться золотыми монетами. Но её не зря называли скиталицей и бродягой, отсутствие денег никогда ей особо не мешало раздобыть еду или ночлег. Лишь в последнее время дела стали не очень. Она спрыгнула с кайта и привязала его под огромным раскидистым платаном на стоянке для лошадей. Она проверила наличие воды в поилке и поворошила сено в кормушке. — Кажется, свежее. Доставая флягу из рюкзака, Рин осмотрелась в поисках полых даксов. Здесь было много разных людей — столько, сколько она за всю свою жизнь не видела. Дворник подметал почерневшую листву перед входом на рынок, бубня в свою закрытую маску что-то бранное про принца огня. У материлита шептались женщины в тёмно-красных балахонах. Заметив Рин, они демонстративно повернулись к ней спиной. Скиталица чуть не подавилась водой из фляги, заметив в толпе людей, одетых в латы, напоминающие доспехи гвардии короля. Но они прошли мимо, лишь бросив на неё равнодушные взгляды. Никто здесь не стремился её убить, а король даже не удосужился прислать ни одного патруля. Убедившись, что местным нет до неё дела, Рин присела на широкую деревянную лавку. Она убрала флягу в рюкзак и достала карту. — Бред! В этом месте не должно быть никаких островов. И тем более людных базарных площадей. Она разложила карту на лавке и достала из поясной сумки уголёк, чтобы примерно наметить расположение нового острова. Закончив с разметкой в самом низу карты, она провела рукой по затёртому участку на северо-востоке, где когда-то был нарисован остров учёного, и нервно почесала затылок. — Эй, бродяга! Рин повернулась в сторону звука и увидела неподалёку маленькую золотую повозку каплевидной формы с парой лошадей. На козлах сидел скучающий кучер с задранной на лоб маской, прикрыв лицо рукой так, чтобы никто не заметил, как он ковыряется в носу. Через перила повозки высунулась высокая женщина в золотых доспехах и помахала скиталице длинной правой рукой. Запихивая карту в рюкзак, Рин незаметно достала Рамблджек и, сделав вид, что поправляет одежду, на всякий случай переложила его в голенище сапога. Она подошла к повозке на расстояние, немного превышающее длину вытянутой руки её хозяйки. Женщина наклонилась поближе и выразила на лице огромное удовольствие. — Аа, бессмертная скиталица на моём пути! Рин с интересом осмотрела её. Тяжёлые золотые сапоги резко контрастировали с обнажённой кожей стройных ног. Бронзовый цвет кожи чуть выше колен плавно переходил в синий в районе бедра. Детали доспеха из зеленоватого переливающегося сплава, украшенные золотом, были разной формы и довольно хаотично крепились к туловищу, из-за чего на боках тоже виднелись открытые участки тела с синей кожей. На правом бедре женщины висел планшет для записей. Доспех не полностью закрывал правую грудь, из-под него выглядывала белая, расшитая золотом туника. Правое плечо было вовсе обнажено, а левое украшал массивный золотой наплечник. Левую руку, в отличие от правой, защищал металлический нарукавник. Доспех плотно покрывал шею женщины и без зазоров переходил в шлем с раздвижными щитками. Щитки шлема наглухо закрывали лицо, и раздвинулись только при приближении скиталицы. Макушку шлема венчал горизонтальный цилиндр, который напомнил Рин древний футляр для бумажных чертежей. Блеск материалов доспеха граничил с несуразностью его дизайна. Вряд ли он хорошо защищал в бою, так что скорее всего он был церемониальным. Посмотрев снизу вверх на довольное лицо, украшенное вьющимися нитями рельефных татуировок, скиталица спросила: — Откуда знаешь меня? Женщина выпрямилась, упёршись в перила ладонями. — Все в Дувири знают тебя. Рин ожидала больше информации, но женщина сразу замолчала и теперь только улыбалась, глядя на неё. — Мээх. Ты же сама меня позвала! — Может расскажешь, что это за место? Женщина посмотрела в сторону базара. — На первый взгляд приятное место, чтобы провести своё время. Слуги короля не суются сюда, даже оровирмов здесь никогда не видели. На вечернем рынке найдётся что угодно: вино, редкие специи, цветные ткани и украшения… И даже симпатичный собеседник на вечер. — Женщина прерывисто гоготнула, прикрыв рот левой рукой. — Но пусть впечатление тебя не обманывает. Прямо за этой площадью темница, в которой заточён опасный преступник. Мы, взрослые жители Дувири, стараемся не упоминать его имени. Но эти глупые дети. — Рин повернулась в сторону, куда указала женщина, и увидела пару простенько одетых детей, играющих в «Ладошки» одной левой рукой. — Они сочиняют про него дурацкие стишки и тараторят без умолку тут и там. — Женщина задумалась. — Интересно, какую ценность они видят в этом ужасном месте? Рин прислушалась к считалочке, которой развлекали себя дети. «…Раз два три четыре пять. Кровь палача кипит опять. Шесть, семь, восемь. В огонь мы дровишек подбросим. Девять, десять. Кого тут пора повесить? Ударь его, схвати его, Встряхни его, раздави его. Смотри, как легко кости ломать. Бродяга не сможет от нас убежать…» — Ахх, ну и дерьмо. Состроив недовольную гримасу, скиталица снова повернулась к женщине в повозке. — Почему ни у кого из них нет правой руки? Женщина озадаченно посмотрела на внутреннюю сторону своей позолоченной ладони. — А? Это же дети… Такую руку нельзя получить в столь юном возрасте. Её ещё нужно заслужить. — Она вздохнула, пожав плечами и с укоризной посмотрела на Рин. — Неудивительно, что никто за ними не следит, у нас ребёнок на троне. — Да, но почему… а… ладно… Рин ещё раз осмотрела женщину. Встретившись с её прозрачным взглядом, скиталица спросила: — А что такого совершил узник? Женщина снова наклонилась вперёд, облокотившись на перила. — Можно спросить его надзирателя. — Она бросила взгляд куда-то вдаль поверх торговых палаток. — Надзиратель — отвратительный высокомерный человек, говорящий так, будто он, как и его заключённый, пришёл из внешнего мира за пределами Заримана. — Она небрежно махнула рукой. — Но не верь ему, все мы знаем, что он из Дувири. Порождение Бездны. Мы издалека узнаём своих. Скиталица задумалась. — Порождение бездны… Почему мне всегда это казалось обычным? Синий оттенок кожи — признак высшей касты Орокин. И всё же, Альбрехт в остальном был обычным человеком. Моя кожа не синяя, и я выгляжу как человек. Ну, насколько я могу судить. И Джеки выглядел нормально, не считая того, что он дылда. Хотя, двойник тоже выглядел нормально… Ага, если не смотреть ему в глаза. Тешин человек, хоть и состоит наполовину из протезов. У Доминуса тоже есть протезы, и хоть он строит из себя короля Дувири, он тоже человек. Почему, мать твою, остальные выглядят как куклы, разбитые и склеенные золотым клеем, как те дурацкие вазы в доме Матилы?! Углубившись в свои рассуждения, Рин потеряла интерес к разговору и стала натягивать лямки рюкзака, собираясь уходить. Женщина в повозке подняла голову к небу. — Поразительно, но этот остров был здесь не всегда, он появляется, когда король в особом расположении духа. — Она с удовольствием глубоко вдохнула, как будто воздух был свеж и приятен. — Вот как сейчас. Кто-то знатно вывел его из себя, а? Рин посмотрела на неё, прищурившись. — Так ты не здешняя? А что ты здесь делаешь? — Я просто ловлю момент, когда появляется остров. Продаю и покупаю редкие вещицы, собираю слухи. — Женщина сделала паузу и понизила тон голоса. — Я слежу за всеми островами с материка, используя систему зеркал. Я бы не советовала тебе идти в темницу, но ты ведь пойдёшь? Потом расскажи мне подробности. Рин скрестила руки на груди. — Хм, ладно. А напомни, пожалуйста, кто ты? — О, меня зовут Акритис. Похоже сегодня твой день лучше, чем тысячи предыдущих. Когда жизнь наладится, приходи ко мне, и я расскажу тебе всё, что ты захочешь вспомнить. — Она наклонилась ниже и, прикрыв рот огромной рукой, заговорщицки прошептала. — А знаю я немало. — Выпрямившись, она продолжила. — Подумай пока вот о чём. На что тебе хватило бы сил на территории короля, имей ты не только оружие, но и свободу действий? Рин удивлённо подняла бровь. Женщина мечтательно посмотрела куда-то вдаль и внезапно утробно хохотнула. Её латы звякнули, стукнувшись друг об друга. *** Пробираясь вглубь базара, Рин всё думала про слова Акритис. — На что бы мне хватило сил… Для начала я бы скинула этого мелкого паразита с обрыва. Может Принц Огня лучше справится? Она прислушалась к песне, доносившейся откуда-то издалека. Шазин играл приятную лёгкую мелодию, но от слов про весёлое свежевание осуждённых в день Лодуна её стало подташнивать. Пройдя все торговые ряды, она вышла к каменной арке, ведущей в темницу. Пара детей неподалёку от входа играли в салки. «Куллерво, Куллерво, несся напролом, Рубил и кромсал своим острым мечом, Тот без руки, этот — без головы, Куллерво, Куллерво, купался в крови.» Закончив кровавое четверостишие, мальчик осалил девочку. Они оба остановились недалеко от Рин и громко рассмеялись. Заметив скиталицу, они подбежали к ней и, прыгая вокруг, прокричали очередное четверостишие вместе. «Куллерво, Куллерво, долго рыдал, Пока его меч путь к сердцу искал. Падай во тьму и мирно усни. Бродяга, ты тайны его сохрани!» Как бы Рин ни старалась раздать им оплеухи, они успешно увернулись от всех попыток и разбежались в разные стороны. — Что за… Скиталица недовольно фыркнула и вошла в арку. Она оказалась в просторном коридоре с пафосно высокими потолками, вдоль стен которого стояли подставки для мечей. В стенной нише слева лежал обучающий планшет с Заримана. В углу экрана мигнул огонёк непрочитанного сообщения. Поджав губы, Рин устало посмотрела на планшет. — Как же заебало. Но всё же она взяла его. На экране загорелось сообщение «Вопрос для размышления, малыш.», а затем возник вопрос с вариантами ответа. «Кто строит внесолнечный рельс между Плутоном и Тау?       — Элитная группа верных слуг Семёрки.       — Новая выносливая разновидность Инженеров Бездны Гринир.» — Чушь. Чтобы построить монорельс, нужно знать 2 точки — отправку и прибытие. Ты же в курсе, что до Тау мы так и не добрались? И кстати, хватит обращаться ко мне «малыш»! Она не стала отвечать на вопрос, а бросила планшет на каменный пол, раздавила хрупкий экран пяткой и направилась к противоположному выходу из коридора. Выход в конце коридора был закрыт решёткой, слева от которой Рин встретил тощий вахтёр. Он материализовался из тёмного угла, сложив руки, как в молитве. — Надзиратель готов вас принять, но сначала сдайте рюкзак и оружие. Рин посмотрела в его худое лицо. — Нет! Вахтёр даже не моргнул, он продолжил шелестеть своим бесцветным голосом. — Тогда я не могу вас пропустить. Скиталица представила, как он рассыпется в прах, если она легонько щёлкнет его по носу. — Слушай, я устала, мне сказали, что я могу просто поговорить с надзирателем. Мужчина прислонился острым подбородком к тыльной стороне ладони, не разделяя рук. — Для разговора ваши вещи не пригодятся, правильно же? Я надёжно их сохраню. Я честно работаю здесь больше ста лет, и ко мне никогда не было нареканий. Он смотрел на неё такими же прозрачными глазами, как у Акритис. — Аррр, ладно. Рин скинула рюкзак и отстегнула пояс с мечами. Вахтёр указал сухим пальцем на её левое бедро. — И пистолет. Рин стиснула зубы, доставая Сирокко из кобуры. — О, точно! Она разложила свои вещи в стенной нише перед вахтёром, который так и стоял, сложив руки. Закончив, она направилась в сторону выхода. При её приближении решётка с тихим скрипом поднялась. Из коридора скиталица вышла в открытое пространство. Зариман в небе здесь выглядел не просто огромным, при желании можно было разглядеть окошко каждой каюты и казалось, что до него рукой подать. Западная часть острова отсюда была видна как на ладони. Впрочем, ничего интересного она из себя не представляла — только песок и камни. Одинокие кактусы Юмаг немного разбавляли пейзаж зеленью, но этого было недостаточно. Впереди каменная дорога резко обрывалась, и в паре метров от края в роскошном золотом кресле спиной к Рин сидел мужчина в лёгкой белой тунике. Его чёрные волосы, скрученные в аккуратные жгуты, были закреплены на голове золотыми заколками. Рин удивлённо разглядывала его, обходя слева. Его гладкая голубая кожа на кистях рук была украшена модной золотой втиркой. Тонкая маска, выточенная из мраморного камня, была покрыта изящными бледно-голубыми узорами, а на шее красовалось толстое золотое колье. Сквозь прорези маски виднелось холодное золото его глаз. По спине Рин пробежал холодок. … Какого качества твой новый образец? Надзирателю не хватало только роскошного наплечника, под которым можно было бы спрятать некрасиво-непропорциональную правую руку. Но этот человек не стеснялся её. Он сидел в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. — Может спросить у него имя? Да не, как-то неудобно. От мыслей её отвлёк бархатный голос. — Глупые дети снова радуются и аплодируют? — А? Ага. Ты здесь надзиратель? Мужчина еле заметно кивнул. — Общество производит грязь, а мы её убираем. Ты когда-нибудь слышала, как этот негодяй воет? Каждый день он страдает заново. Так что моя цель выполнена и я счастлив. А ты хотела увидеться с осуждённым? Рин не поняла, кто и где воет, но почему-то подумала про дакса с портрета в её дормизоне. — Кхм, да, почему бы и нет. Откуда ты знаешь? Надзиратель посмотрел на свои ногти. — Узник попросил о встрече с тобой. — Правда? Что ему нужно? — Не могу сказать. Это ваши с ним дела. — И ты позволишь? — Это не в моих интересах. Я держу его здесь, чтобы он вонял и гнил вдали от глаз приличных людей. Надзиратель постучал пальцами по подлокотнику кресла. Некоторое время он молча смотрел в сторону, позволяя Рин таращиться на себя. — Наши неблагодарные творения. Они всегда презирают нас, когда они взяли у нас всё, что могли. Неприятно это говорить, но ты можешь пройти. Спустись и посмотри, где он гниёт. Убийца матери. Надзиратель указал в сторону подъёмника. Скиталица подошла к краю платформы и посмотрела вниз. — Ух ты, нихуя себе! Она стояла на краю вершины открытой башни. В самом низу вдоль внутренней стены были расположены решётки камер. К ним от подъёмника вела только узкая каменная лестница без перил. В центре этого грандиозного строения была пропасть, ведущая прямо в бездну, в которую стекала вода декоративных водопадов, расположенных по периметру. Рин насчитала семь решёток и камеры, кажется, не были пусты. Надзиратель не скрывал своего отвращения не только к заключённому. — Какая у тебя может быть связь с королём? Твоя речь достойна разве что уборщика королевских конюшен! Кто ты? Нищая, лунатик или королева в лохмотьях? Рин только усмехнулась. — Здесь семь камер. В какой из них нужный мне заключённый? Надзиратель наклонил голову набок. — Во всех семи. — И как это понимать? Надзиратель только молча протянул руку в приглашающем жесте. Пока подъёмник спускался, тяжёлые каменные плиты внизу с оглушающим грохотом сдвигались, закрывая пропасть. Спустившись, Рин увидела, что в центре башни появился каменный пол. Вода по прежнему стекала в бездну сквозь образовавшиеся между плитами зазоры, но она не успевала полностью уйти. Так что теперь в центре башни образовалась подтопленная арена. Когда скиталица приблизилась к камерам, первая решётка открылась. В дверном проёме появился силуэт среднего роста в доспехах. Он медленно сделал первый шаг в сторону арены. Под его металлическими латами, покрытыми матовым серым напылением, местами виднелась атласная лазурная подкладка. В области груди броня была украшена рукоятками множества кинжалов, а голова была полностью скрыта под серым шлемом. В правой руке он сжимал широкий меч с удлинённой рукоятью. Узник осторожно вышел из камеры и поднял голову в сторону надзирателя. Рин поняла, что нет никакой подкладки, это его лазурная кожа, прикрытая латами, а под шлемом она рассмотрела глубокий шрам, рассекающий шею от уха до уха, словно ему перерезали горло кинжалом. — Выжить с такой раной невозможно… Рин заинтересовало странное тело узника. Нет, воина. Где это видано, чтобы узники были так вооружены? — Он не просто одет в доспехи, они как будто наполнены телом… недостаточно? У него не было коленей и локтей, их заменяли полые металлические конструкции. Воин повернулся в её сторону. Глухим низким голосом, больше похожим на скрежет металла откуда-то из недр доспеха, он сказал: — Здесь твои декреты не действуют… Пришла, чтобы убить? Рин выставила открытые ладони перед собой. — Нет! Нет, я думала, что мы можем поговорить. Воин посмотрел на её правую руку и указал в её сторону мечом. — Не о чем говорить. Королева должна убить! С лязгающим звуком он расставил руки и кинжалы, пронзающие его броню в области груди и спины, вылетели в разные стороны, оставив на месте себя сочащиеся лазурной жидкостью раны. Все кинжалы молниеносно устремились в сторону Рин. — Нихрена себе! Её скорость реакции не позволила увернуться так быстро. Она просто зажмурилась, готовая принять смерть. На мгновение она почувствовала обволакивающий всё тело холод. Окружающие звуки пропали, а когда они вернулись и она открыла глаза, кинжалы уже возвращались обратно. Рин удивлённо осмотрела себя. — Они прошли насквозь, я же видела! Кинжалы вернулись на свои места в теле воина — судя по его низкому приглушённому стону, причинив ему сильную боль. Он бросился в её сторону, приготовившись атаковать своим мечом. — Остановись! Я не желала тебе зла! — Я желаю тебе зла! Бродяга должна умереть! Воин замахнулся мечом и исчез, мгновенно появившись за спиной скиталицы. Замахиваясь для тяжёлого удара, он опустил меч не сразу. Почувствовав движение позади, она прыгнула вперёд, неуклюже перекувыркнулась, и, развернувшись, вскочила на ноги. Воин рассёк мечом воздух, чуть не задев кончик её носа. Рин попятилась назад. — То, что он только что сделал. Телепортация. Она не просто видела такое раньше, она знала, как это делается. Прикрывшись руками, она крикнула: — Чтобы причинить мне вред, тебе придётся постараться. А мне придётся убить тебя! Рин блефовала. Всё, о чём она думала в этот момент, — как сбежать с арены, умудрившись не сдохнуть. Воин подбросил меч и снова поймал его. — Смерть освободит меня! Убей, если сможешь, бродяга! Он снова направил в сторону Рин град кинжалов. По её телу пробежал холодок, и она вспомнила слова молодого Тешина. … Пройди же по этому сгибу, как делала раньше. Она закрыла глаза, концентрируясь на этих ощущениях, и почувствовала невероятную лёгкость. Её тело полностью утратило массу, а окружающие звуки стали едва уловимыми. Материя рассеялась в пространстве, оставив лишь «оро» — так орокин называли то, что определяло их суть при переносе в новое тело. Кинжалы пронзили лишь призрачный силуэт, разлетевшись в разные стороны. — Это называлось «Бросок бездны». Силуэт растворился в воздухе, оставив в месте, где она только что была, небольшое облачко остаточного вещества. Рин появилась позади воина в момент, когда кинжалы только что вернулись в его тело. Воин резко развернулся, схватил её за шею левой рукой и тряхнул. От страха она ненадолго забыла, как шевелиться. Подняв Рин перед собой, неспешным, но уверенным движением он направил остриё своего меча ей в живот чуть выше пупка. Дёргаясь и хрипя, Рин попыталась дотянуться до своего сапога, но не смогла. Когда меч вошёл глубже, прорезая стенку желудка, острая боль сменилась тупой. — Как такой массивный меч может так непринуждённо проходить сквозь тело? Когда кровь заполнила желудок и попала в пищевод, скиталица дёрнулась и выплюнула огромный сгусток крови. Перед глазами появились мушки. — Умираю… Нет, мне нельзя! Она вцепилась в его металлическое предплечье обеими руками. — Я всё потеряю, если король начнёт заново! Рин вдруг вспомнила, как через перенос она всегда возвращалась к варфрейму целой и невредимой. Эта информация пришла из ниоткуда, но она знала, что это часть обучения Тенно. Прыжок сквозь бездну позволял не только затянуть раны, но и восстановить разорванную одежду, потому что «оро» создавало в бездне отпечаток всего, что определяло в материальном мире его хозяина на текущий момент. Бездна возвращала восстановленное тело Тенно, если оно ещё было живо при погружении. — Страшно подумать, что она забирала взамен. Тенно пропала из рук воина, оставив ему лишь брызги крови и тёмные частички, витающие в воздухе. Она появилась на другом конце арены, ощупывая свой живот. Убедившись, что всё в порядке, она достала из сапога Рамблджек. — Фух, если бы Тенно не пользовались бездной, они бы умирали от каждого чиха. Воин снова послал в её сторону кинжалы. Замахнувшись Рамблджеком, Рин совершила ещё один бросок. Свалившись прямо на воина сверху, она успела дважды вонзить Рамблджек ему в грудь — в отверстия, оставшиеся от кинжалов. Кинжалы тем временем развернулись и полетели к хозяину. Тенно резко выдернула Рамблджек и растворилась в воздухе, и кинжалы, пролетев сквозь её прозрачное тело, вернулись на свои места. На этот раз из его ран потекла алая кровь. Воин дернулся и уронил окровавленный меч. Из глубины доспеха раздался сдавленный металлический шёпот. — Так-то лучше. Королева победила. Когда воин упал, открылась дверь второй камеры. В дверном проёме показался воин в серых латах. — Как новенький, мать его. Рин посмотрела в сторону платформы надзирателя. Тот не смотрел вниз, а лишь молча сидел у самого края, подперев голову рукой. Воин вышел и просто остановился перед входом. Надзиратель вскочил со своего места и погрозил ему кулаком. — Что это, сомнения? Проклятый Куллерво, не смей сомневаться! Рин почувствовала зуд в правой руке. Она потянулась в сторону воина и закрыла глаза. … Страх и бессилие, боль и жажда мести. Куллерво узнал, что план провалился. Его братья. Они не смогли убежать. В кровавой резне выжил тот, кто не высовывался. … Ярость и ненависть, растерянность и боль. Женщина, которая будет истекать кровью по его вине, это его мать. Рин пыталась кричать, чтобы предупредить его, но изменить события в воспоминаниях нельзя, и Куллерво молчит, прижимая окровавленную руку к ране на груди женщины — дакса, что пришла его арестовать. — Она не твоя мать, у Гринир не бывает родителей! Тебе внушили, чтобы управлять! … Пронзая печень исполнителя Балласа, Куллерво смотрит в его испуганные золотые глаза. Но испуг мимолётен, холодный взгляд исполнителя быстро наполняется злорадством. Исполнитель смеётся, нет, он хохочет, когда кинжал его слуги рассекает горло Куллерво. Проваливаясь во мрак, Куллерво слышит лишь рассерженный голос исполнителя: — Неблагодарный идиот! … Баллас… Это всё, о чём Куллерво думает, сгорая в агонии, пока его тело пропитывают техноцитовые споры. — Так ты… Варфрейм? Рин больше не захотела терпеть его эмоции. Она отделилась от разума Куллерво. Куллерво двинулся в сторону тенно и она приготовилась парировать удар. Он вышел на середину арены и медленно опустился перед Рин на колени. Надзиратель был в бешенстве. — Преклонил колени??? Как этой бродяге удалось заслужить твоё уважение? Думаешь победа за тобой? — Его голос гулким эхом отражался от гладких стен башни. — Отвечай! Не поднимая головы, Куллерво протянул скиталице левую руку и раскрыл ладонь, в которой лежала маленькая кукольная стопа. Она забрала деталь своей игрушки, положила её в сумку на поясе и направилась к подъёмнику — на выход из темницы. *** — Баллас. Теперь она смотрела на надзирателя, примеряя к нему «новое» имя. Надзиратель снова сидел на своём месте в расслабленной позе. — Не смотри на меня так ядовито, мы не знакомы. — Почему мне кажется, что ты специально пытался меня убить? Его глаза блеснули через прорези маски. — Твоё восприятие — не мои проблемы. Мне это ни к чему. Рин тяжело вздохнула. — Этот день просто невероятно, отвратительно, ужасно долгий. — Если я захочу забрать его, который пойдет со мной? «Баллас» недовольно цокнул языком и отвернулся. — Единственный, несущий груз вины за все семь его преступлений. Отойдя на пару шагов от надзирателя, Рин развернулась. — А что будешь делать ты, когда темница опустеет? — Виновный не покинет мою темницу. Когда король пожелает начать новый день, ни одна из семи камер не будет пуста. — Ясно. Я забираю его. — … Ничего не ясно… Надзиратель посмотрел в её сторону через плечо. — Как пожелаешь, королева в лохмотьях. Я всё подготовлю. Но учти, за последствия тебе лично отвечать. А сейчас уходи. Оставь меня в покое, химера! Когда Рин вышла из темницы, уже начало смеркаться. Она остановилась и устало посмотрела в небо цвета запёкшейся крови. — Сколько ещё будет продолжаться этот бред сумасшедшего? Проходя сквозь торговые ряды обратно к площади, она чувствовала на себе любопытные взгляды. Куллерво ждал её у стоянки для кайтов. Местные жители, проходя мимо, смотрели на него с опаской. Кайт при виде её радостно закивал головой. Похлопывая коня по спине, она обратилась к стоящему рядом варфрейму: — Ты не обязан идти со мной, ты теперь свободен. Он лишь пожал плечами. — Чтобы никто больше не страдал, я должен быть заперт, и теперь я в цепях клятвы служения тебе. Быть может это мой шанс освободиться от своей вины? Я согласен на всё, что ты предложишь. Рин понимающе кивнула. Она положила «руку» ему на плечо и закрыла глаза. Её тело тут же растворилось в чёрной дымке. Куллерво действительно не сопротивлялся ничему, что она делала. Объединяясь с его разумом, Рин вновь почувствовала тяжёлую вину, мимолётное облегчение и горькую благодарность. Он отдал ей остатки своих воспоминаний — вот он читает присягу, поступая на службу после обучения, а вот он сидит в казарме, один из множества таких же клонов — его братьев. На долю секунды промелькнуло воспоминание о системе с двойной голубой звездой. А потом огонёк его мыслей навсегда погас, смешавшись с хаотичным потоком памяти Рин. Став Проклятым Куллерво, Рин взобралась на кайта и наконец-то отправилась «домой», к Тешину.