Глава 9
24 июля 2025 г., 00:34
СКАЗКИ О ДУВИРИ
Принц Огня
В забытом глубоко в Бездне королевстве Дувири жил-был Лодун, уважаемый советник и любимый придворный Доминуса — короля Дувири. Лодун был красив и статен, подобно высокородным Орокин, и самоотверженно служил королю всю свою сознательную жизнь. Следуя неизменным традициям королевства, Доминус скрывал своё лицо под золотой маской. Подданные могли только догадываться о том, как он выглядит. Король никогда не открывался ни перед кем, кроме членов семьи, но Лодун, благодаря своим исключительным качествам, однажды удостоился этой чести. И даже умудрился стать фаворитом. Со временем советник так сильно сблизился с королём, что начал считать себя частью королевской семьи. И он был посвящён во все дела королевства настолько, что мог бы сам управлять всем. Другие придворные побаивались его. Завидовали? Скорее всего. Особенно королевский глашатай Бомбастин, чья зависть к окружающим не знала границ. Как и у любого королевства, у Дувири были свои проблемы, и советник Лодун точно знал, как решить их раз и навсегда. Он мог бы стать отличным королём. Если бы ему позволили. — Если бы мне позволили, уж я бы навёл порядок в этом бардаке, — любил самоуверенно рассуждать Лодун за семейным ужином в своём большом богатом доме. Его супруга, не самая красивая женщина в Дувири, но мягкая и понимающая, всегда поддерживала его, несмотря на то, что почти всё своё время он уделял королю. Наливая сыновьям молоко из кувшина, она улыбалась словам мужа, ведь была абсолютно уверена, что он прав. Хоть Лодун и имел суровый нрав, он был исключительно умным и справедливым. Вскоре старый доминус умер. Придворные горевали, но королевство не могло долго оставаться без правителя, поэтому советник Лодун с нетерпением ждал момента, когда его службу оценят по достоинству. — Я больше всех достоин занять место короля, иначе и быть не может! Лодун уже представлял, как снимает простую маску советника и надевает роскошную золотую маску доминуса. Он представлял, как, сидя за столом в королевском кабинете, подписывает декреты золотым пером, а жена в это время расчёсывает его роскошные длинные волосы гребнем из красного дерева. Засыпая с улыбкой на лице, он верил, что слуги сейчас готовят дворец к его переезду и представлял, как его двое сыновей в расшитых золотом костюмах возвращаются в королевский дворец с конной прогулки. Думаю, очевидно, что его планам не суждено было сбыться. Трон достался молодому принцу, и не за особенные знания или умения, а по праву рождения. Новый король не был расчётлив или мудр. Напротив, он был незрел и абсолютно лишён эмпатии. Его решения часто были спонтанны, неоправданно жестоки и даже глупы. Он словно не понимал, что королевство, оказавшееся в его руках, не игрушка, а люди, которыми он должен был теперь управлять, не фигурки, с которыми он так любил играть в королевском саду. Он развлекался, совсем не считаясь с последствиями. Для маленького короля никто не был авторитетом, и он, в отличие от старого доминуса, совершенно не прислушивался к мудрым советам придворных. Одним из своих первых указов новый доминус убрал Лодуна с поста советника и назначил его придворным палачом. Лодун растерялся… Ведь он искренне верил, что был создан для большего. Он злился: на прежнего короля, на глупого мальчишку и на невозможность изменить новую реальность. Он долго не мог смириться с произошедшим. В поисках виновника этих событий он обращался внутрь себя… и вскоре нашёл то, что искал. — Я был законным наследником, но выбрали мальчика. Что со мной не так? — Разочарованно повторял Лодун, сжимая в кулак позолоченную руку. — Я был недостаточно хорош? Теперь я должен выполнять его капризы. Я лишь инструмент для осуществления его идиотских решений! Стоило Лодуну подумать об этом чуть дольше, внутри него закипала лава. В его тёмных глазах разгоралось ярко-красное пламя, и требовалось немало усилий, чтобы потушить этот огонь. Обычно его эмоциональная речь заканчивалась сдержанным ударом кулака по столу. Лодун не был простым человеком. Его эмоции были так сильны, что могли влиять на мир вокруг. Дар это или проклятие, но он не должен был давать себе волю. Однако в последнее время контроль давался ему всё сложнее: по мере того, как росла власть нового короля, росло и пламя внутри Лодуна. Оставим ненадолго несчастного Лодуна наедине с его кипящими мыслями. Чтобы понять, с чего началась история испепеляющего гнева, нужно обратиться к далёкому прошлому. В дни своего процветания королевство Дувири объединяло множество прекрасных островов. Чтобы пересечь их все, потребовалось бы лететь на кайте несколько дней. Среди них был богатый плодородными землями остров Манипура, чьи туманы пахли сладким виноградным соком. Сестричество торговцев Калавенти имело на острове поместья и содержало виноградники, простирающиеся так далеко, что глаз не мог разглядеть на горизонте ни конца, ни края. Веками фермеры выращивали ароматный сочный виноград и каждый доминус был рад обменивать золото на плоды их трудов. Раз в год Калавенти привозили в дар королю вино, которое они готовили по старинному рецепту. День подношения был большим праздником, особенно в бараках королевской гвардии. Даксы с удовольствием вкушали драгоценное вино, вспоминали истории о происхождении своих шрамов, пели песни и славили короля Дувири. Калавенти были горделивы. Они считали себя отражением настоящей крови Орокин. Они выказывали благосклонность королю Дувири, пока трон не занял малолетний наследник. Хотя они преклоняли перед новым королём колени, они не уважали его. В те времена ходили слухи, что мальчишка самозванец. А может это Сестричество распространяло их? Рассчитывая получить награду, слуги Калавенти донесли королю о дерзости своих хозяев. О, как же они ошиблись в расчётах! Маленький король наградил их жестокостью. Он приказал бросить их в темницу и сразу же потребовал, чтобы придворный кузнец перековал его золотую маску. Стремясь доказать свою подлинность, Доминус нарушил вековые традиции. Его новая маска была из синего сплава — в знак принадлежности к крови Орокин. На следующий день Доминус вызвал Лодуна во дворец. Войдя в тронный зал, палач удивлённо посмотрел на изменившегося короля. Теперь-то никто не посмеет назвать его самозванцем, так ведь? Маска короля выражала безразличие, но он ходил из стороны в сторону, сложив руки за спиной. Он нервно вздыхал и рвано жестикулировал, когда говорил. Думаю, он боялся. За своё будущее. Мальчик с трудом забрался на золотой трон, который был ему велик, и уселся на подушках из зелёного бархата, закинув ногу на ногу. — Сестричество переступило допустимую черту, и мы должны ответить на их наглость. Ты должен даровать их слугам казнь через повешенье! Лодун не мог поверить своим ушам. И, хотя он был возмущён столь поспешным жестоким решением, он очень аккуратно подбирал слова. — Но, Ваше Величество, если мы казним слуг Калавенти, мы испортим с ними отношения. Они больше не будут приносить нам свои дары. Доминус ударил тяжёлым кулаком из синего сплава по подлокотнику своего трона. — Никто не смеет перечить мне, палач. Мои решения неоспоримы! Глаза Лодуна вспыхнули, но больше он ничего не сказал. Он слегка поклонился королю и ушёл прочь. Лучше не знать, что творилось в эту ночь в душе палача, но он выполнил приказ короля. Едва наступил рассвет, он повесил доносчиков на золотой арке при въезде на придворцовую площадь. Новость о казни быстро дошла до Сестричества, и, как и ожидалось, Калавенти отозвали свои торговые караваны. Теперь они открыто высказывали своё пренебрежение королю Дувири и отказывались поставлять вино на очередной праздник. Даксы были возмущены потерей ценного напитка, а среди народа королевства стало назревать недовольство. Придворная певица Люсиния днями и ночами причитала из-за такой невосполнимой потери и в итоге смогла убедить Доминуса созвать королевскую курию. Ожидая бурных обсуждений, в тронном зале собрались все придворные. Но маленький король не собирался прислушиваться ни к кому из них. Доминус сидел, развалившись на троне, и болтал ногами, пока Бомбастин зачитывал декрет, согласно которому Калавенти должны были платить огромные налоги, если Сестричество не изменит своего решения. После этого король потребовал у придворных изыскать способы привлечь новых торговцев. Но все понимали, что заменить дары Калавенти невозможно. Лодун слушал возмутительные речи в стороне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Маленький чертёнок! Когда король уже заканчивал, палач не выдержал. — Ваше Величество! — Громко произнёс он, перебивая Доминуса. — Вы не можете принимать такие законы! Это глупо! После такого Калавенти не вернутся к нам никогда! В тронном зале тут же повисла тревожная тишина. Мальчик повернулся в сторону Лодуна. Его синяя маска по-прежнему не выражала никаких эмоций, но он наклонил голову в удивлении. — Ах, мой дерзкий палач, твоё замечание очень серьёзно! Если я не могу принимать законы, то кто будет это делать? — Он посмотрел в сторону других придворных. — Кто же будет королём? Ожидая королевского гнева, придворные боялись даже пошевелиться. Мальчишка спрыгнул с трона и протянул Лодуну металлическую правую руку, а обычной левой указал на своё место. — Что ты скажешь, бывший советник короля? Может ты хочешь посидеть на моём троне? Лодун не решался как-то отреагировать, он просто стоял, опустив руки, и молча смотрел на Доминуса. Маска палача, как обычно, имела суровое выражение, но сейчас за ней скрывалась полная растерянность. — Хочешь сам управлять королевством? — Мальчик изобразил озадаченность, наигранно потерев подбородок. — Но погоди, ты кое-что забыл… — Он показал тонким указательным пальцем в Лодуна. — В тебе же нет королевской крови! Король резко опустил руки и ссутулился, как будто кукольник, управляющий им, отпустил верёвочки. — Незадача! Даже если я провозглашу тебя принцем, ты не сможешь им стать без собственного королевства. Чем же ты будешь управлять, принц пустого места? — Доминус выпрямился и провёл правой рукой в воздухе широкую дугу, смакуя только что придуманное им оскорбление. — Принц Ничего! На некоторое время он замер так, с вытянутой вверх рукой, а потом посмотрел на ошеломлённого Лодуна и внезапно громко рассмеялся. Придворные тут же подхватили его смех. Некоторые даже стали аплодировать остроумию короля. — Шакалы… Безмозглые марионетки! Лицо палача, скрытое под маской, покраснело от злости и стыда. Он почувствовал возрастающий жар внутри, а в глазах его вспыхнуло ярко-красное пламя. — Вы смеётесь надо мной? — Возмущённо крикнул он и показал маленькому королю кулак. — Вы же ещё ребёнок! Вам стоит прислушиваться к мнению придворных, как это делал старый доминус! — Как же хорошо, что он этого не видит, он бы умер со стыда! — Подумал палач, но не сказал этого вслух. А вслух он сказал: — Кто угодно скажет, что ваш указ противоречит здравому смыслу, он принесёт ужасные последствия! Доминус всплеснул руками и рассмеялся ещё громче. Его звонкий голос неприятно задевал уши высокими нотами. — И что же ты собрался сделать? Неужели ударишь меня? Ты всего лишь палач и ты выполняешь мои приказы, как и все придворные в МОЁМ королевстве. Никто не смеет оспаривать мои решения! Если ты не умеешь служить своему королю, я избавлюсь от тебя! Эти слова поразили Лодуна в самое сердце. Как и все придворные, он действительно не мог перечить приказам, потому что поклялся в верности королевской семье. Он не мог отречься от своей клятвы, ведь это сделало бы его предателем и изгоем. Слова Доминуса вызвали у придворных новую волну смеха. И они смеялись так громко, что никто не услышал, о чём ещё пытался сказать палач. Заливаясь противным детским смехом, король махнул рукой, без слов приказывая палачу пойти прочь. Лодун покинул тронный зал с тяжёлыми мыслями. Весь день после этих событий он проигрывал в голове сцену своего прилюдного унижения и его злость копилась. Вечером на выходе из дворца он столкнулся с молодым пажом, который должен был сопроводить его к повозке до дома. Лодун был так разгневан, что не задумываясь наотмашь ударил юношу по лицу, и ушёл домой пешком. Никто не заметил, но по пути с каждым шагом он оставлял в воздухе жаркий след. Дома, когда внимательная жена выслушала его гневный рассказ, он смог наконец-то успокоиться. Горячо поцеловав её, он отправился спать. На следующий день Лодун как обычно прибыл во дворец на службу. Что-то смущало его. Мимолётные взгляды или случайно услышанный шёпот? Палач обратил внимание, что другие придворные при встрече с ним опускали глаза. Ему стало казаться, что даже слуги шепчутся за его спиной. У входа в тронный зал он увидел пажа, которого ударил вчера. На щеке мальчишки красовался ярко красный ожог от горячей руки. Доминус уже ждал его в тронном зале для разбирательств. Подождав, пока все придворные соберутся, мелко стуча металлическим пальцем по подлокотнику, он начал прилюдно отчитывать Лодуна. — Что ты скажешь в своё оправдание, палач? Ты сделал то, что я тебе не приказывал. И ты ещё возомнил себя достойным трона! Ты не можешь управлять ничем, даже самим собой! Может мне называть тебя теперь Принцем Неукротимого Гнева? — Жестами Доминус стал подначивать придворных и те рассмеялись. Лава внутри Лодуна моментально вскипела. Его тело раскалилось от злобы так сильно, что одежда на нём задымилась, и это не прошло мимо внимания короля. — Ахаха, да ты сейчас сгоришь, глупый палач! Проваливай с глаз моих долой, пока ты не спалил мне весь дворец, Принц Огня! Принц Огня. Новое прозвище сразу привязалось к Лодуну. Само по себе оно не означало ничего плохого. Но то, что за ним стояло, страшно злило палача. Никто не осмеливался называть его так в лицо, но за спиной его постоянно обсуждали. Или Лодуну так казалось. Лодун больше не мог контролировать свой гнев и ненавидел себя за это. К несчастью, маленького Доминуса это только раззадоривало. При любом удобном случае король называл его принцем без королевства, принцем пустого места и принцем, не управляющим ничем. С каждым днём Лодун становился мрачнее тучи. А особенно внимательные в его присутствии могли заметить едва уловимый запах дыма. — Я всегда был уважаемым человеком. Как и за что я так низко пал? Теперь Лодун постоянно искал в окружающих признаки ненависти к себе. Находя подтверждения, он копил их в душе, умножая свой внутренний гнев. Дома за ужином он стал молчалив. Супруга понимала, что что-то не так, но не знала, как ему помочь. Никто и не подозревал, как сильно он стал ненавидеть весь мир. Но больше всего он ненавидел виновника своих бед. Как же он ненавидел себя! Однажды Лодун вернулся домой особенно поздно. Близнецы уже спали в своих мягких кроватях на втором этаже, а жена прибиралась на кухне. Он тихо сел на диван у камина и прошептал: — Все они ненавидят меня. И даже не скрывают. Я стал посмешищем… Принц Огня… — он стиснул зубы до скрипа. Жена подошла сзади, обняла его за плечи и, нежно улыбнувшись, сказала: — У всех бывают трудные времена, но всё наладится. Когда-нибудь ты с гордостью будешь носить это имя, ведь ты действительно Принц Огня… В этот миг что-то в душе Лодуна оборвалось. Он обернулся, и в его глазах вспыхнул не огонь любви, а ярость. — Ты тоже?! — прорычал он и с силой толкнул женщину. Не удержав равновесие, она упала на мягкий ковёр. Лодун поднялся, сжимая кулаки и тяжело дыша. — Всё это время ты ненавидела меня также, как все они. Я недостаточно хорош даже для тебя?! Жена, в ужасе прикрывая рукой ожог, что он оставил своим грубым прикосновением на её плече, попыталась отползти в сторону кухни. Дождавшись, пока она поднимется, палач двинулся в её сторону. Его тело раскалилось так сильно, что одежда на нём начала тлеть. Через прорези на маске палача виднелись огненные отблески. Супруга вскрикнула в попытке остановить его: — Нет, пожалуйста! Но Лодун её не слышал. Он уже выпустил на волю свой гнев. Лава внутри него стала такой горячей, что одежда на нём вспыхнула. И пока он приближался к жене, с него падали куски горящей одежды, поджигая всё вокруг. Когда он приблизился достаточно, чтобы схватить её за горло, дом уже полыхал. Женщина не успела проронить ни звука, при прикосновении мужа голова её моментально обуглилась и рассыпалась в прах. Когда Лодун разжал руку, её обезглавленное тело безвольно упало на пол. Весь дом заволокло чёрным дымом. Думаю, дети задохнулись в своих кроватях. Что ж, им повезло умереть во сне. На мгновение Лодун очнулся и посмотрел на свою правую ладонь, охваченную пламенем. Осознавая, что он натворил, в ненависти ко всем и всему, и даже к самому себе, он был готов взорваться. Он ненавидел себя так сильно, что вспыхнул как те факелы, что зажигали в честь фестиваля Радужных угрей на озере Верула. На нём не осталось одежды, а сгоревшая вместе с кожей лица маска обнажила улыбку… нет, злобный оскал! Стоя в огне и чувствуя как расплавившийся металл маски обжигает лицо, прекрасный в своей жестокости обнажённый Принц Огня раскатисто рассмеялся. Через минуту его тело почернело и превратилось в пепел, растворившись в серой дымке. В тот же миг в королевстве стало невыносимо жарко, а в небе с жутким оглушающим рёвом появился алый оровирм — украшенный золотом гигантский червь Бездны, облачённый в энергетические доспехи, будто кто-то из Орокин пытался обуздать его. Огненный Оровирм Гнева стал первой по-настоящему опасной игрушкой маленького Доминуса. Оровирм Лодун не имел своей воли, он не имел ничего, кроме всепоглощающей ярости. Палач Лодун ненавидел короля, но он так сильно желал стать наследником трона, что Оровирм Лодун стал исполнителем воли короля, продолжением его руки. И король стал охотно использовать его в своих целях. Огненное дыхание алого оровирма было так горячо, что Доминус смог использовать его для создания оружия из несплавляемых металлов. Вся королевская рать по приказу короля была вооружена новыми клинками из прочной неостывающей стали, которая поджигала противников, едва коснувшись. Когда Доминус понял, что Калавенти нельзя заставить силой преклониться перед ним, наводящий ужас Оровирм Гнева был послан к острову Манипура. — Топтать Сестричество ногами, как они топчут свой виноград и моё терпение! Без предупреждения оровирм прорвался сквозь покрытый зелёными виноградниками остров снизу, разрывая его на куски, которые тут же поглотил океан Бездны. Если Даксы всё ещё были недовольны потерей даров Калавенти, то на этот раз они предпочли помалкивать об этом. *** — А теперь, дитя, пора спать. Женщина мягко улыбнулась и закрыла книжку в золотом переплёте. Она положила книжку на прикроватную тумбочку и встала с краешка кровати. — Мама, жалел ли Лодун о том, что натворил? Он ведь любил свою семью? Женщина наклонилась и, поправив одеяло, поцеловала ребёнка в лоб. — Думаю да, и в наказание он запер себя в тюрьме ненависти. — Неужели никто не мог ему помочь? — Думаю, он должен помочь себе сам. Его история должна послужить уроком всем нам, ведь Бездна слышит наши мысли и чувства, и, если они достаточно сильны, может ответить на их зов. Бездна может исполнять твои желания, малыш. Но ты никогда не получишь то, что задумано здесь, — женщина приложила указательный палец ко лбу ребёнка, а затем приложила руку к его груди в области сердца, — пока здесь будешь отдаваться эмоциям. Бездна не прощает ошибок, она сводит с ума тех, кто поддался своим страстям.
