Часть 1
12 октября 2024 г., 17:35
Для Августа, помешанного на контроле любой ситуации, сидеть вот так, привязанным к стулу собственным галстуком, спиной к дверям, было абсолютно недопустимо, но до чёртиков возбуждающе. Особенно от осознания того, кто именно его так оставил. Искры бегут по позвоночнику и теряются в волосах, а Август лишь пытается прислушаться к звукам сзади, в надежде понять, где сейчас Дима. Гул позвоночника почти заглушает шаги, а шуршание одежды вовсе отсутствует.
Дима не стал надевать ничего после душа. Одна только эта мысль лишает Августа дыхания, а воздух вокруг электризируется.
— Мне кажется, я тебя испортил, — хрипло произносит Август от возбуждения.
— Правда? И почему вы так считаете, мистер ван дер Хольт? — от официального обращения дыхание перехватывает; значит, сегодня они играют в это.
— Потому что, когда мы только начали отношения, товарищ лейтенант, вы бы ни за что не позволили себе ходить по дому голым.
— А кто сказал, что я обнажён? — Вкрадчивый шёпот раздаётся прямо над ухом. Дыхание обжигает щеку, а сильные руки, которые запросто скручивают преступников, нежно ложатся на грудь.
Август хочет повернуть голову, но мягкая рука ловит его за подбородок.
— Не так быстро, господин ван дер Хольт.
Одно только то, как Дима тянет "л", доводит Августа до иступления. Искры бегут по коже, издавая почти пугающий треск. Но Дмитрий привык. Удивительным образом сила, что может спокойно отнять жизнь, сейчас ласкает его, как котёнок.
Рука, что покоилась на груди, медленно спускается вниз. Август вскидывает бёдра в надежде на стимуляцию.
— Пожалуйста, Дима, — почти надрывно шепчет он.
— Вы сегодня ужасно нетерпеливы, а мне вас описывали как невероятно невозмутимого человека.
Руки исчезают, как и тёплое дыхание. Слышится лишь шорох ковра под ногами. И вот Дима, наконец, появляется в поле зрения.
—Oh god, verdomme... — Теперь до Августа доходит, о чём говорил Дима, когда сказал, что он не обнажён. На нём самое сексуальное кружевное бельё, которое Хольт когда-либо видел. Тёмно-синее, прекрасно контрастирующее с его бледной кожей. Августу кажется, что он кончился как личность.
Но всё меняется, когда Дима опускается перед ним на колени. В этот момент у Августа останавливается сердце, а тёплая кровь начинает стекать по губам. Август едва замечает, что Дима собирается вскочить.
— Нет, всё нормально, только не останавливайся, — останавливает его Август. Член болезненно упирается в ширинку брюк, и ему кажется, что он умрёт, если Дима не коснётся его.
— Ничего не нормально. У тебя кровь. Подожди минуту.
— Это не важно, всё в порядке. Просто... ты и это бельё... — Август машет головой, не зная, как объяснить. Он даже не фанат такого, но на Диме это выглядит настолько невероятно, что он готов кончить в штаны как подросток.
— Ты уверен? — руки Димы, наконец, возвращаются на бёдра.
— Да, абсолютно, пожалуйста, sunshine, — Август почти стонет. Вид Димы в этом белье на коленях сведёт с ума любого, у кого есть глаза.
Руки медленно поднимаются к ремню. Дима дразнит, не касаясь члена сквозь ткань, лишь обводит пальцами головку, цепляет бляшку ремня, а затем пуговицу. Август уже дышит, словно только что пробежал марафон, не зная, куда смотреть: на эти руки, что касаются замка, на кружевные трусики, которые так красиво натягиваются от чужого возбуждения, или на сосредоточенное лицо с прикушенной губой. Не в силах выбрать, Август запрокидывает голову и воет сквозь стиснутые зубы, когда Дима размашисто проводит тёплым языком по члену через ткань, цепляя зубами кромку белья и стягивая его вниз, обжигая дыханием чувствительную кожу. Дима замедляется, смотрит из-под ресниц и ухмыляется.
Димке не нужно говорить вслух, чего именно он ждёт. Август и так всё знает.
— Пожалуйста, — почти скулит он, — Димочка, коснись меня, умоляю.
— Вау, сам Август ван дер Хольт умоляет ему подрочить. Вы так и не сказали, нравится ли вам мой сегодняшний наряд.
Дима может быть не только самым милым и ангельским человеком на свете, но и демоном, сотворённым, чтобы мучить его, Августа грешную душу. Демоном, жаждущим мольбы и поклонения.
— Невероятное. Оно невероятное. Безумно тебе идёт. Я могу кончить, просто глядя на тебя в нём, — тараторит Август, сбиваясь, и не замечает, как совершает ошибку.
— Просто глядя? Ну тогда кончи.
Дубин — дьявол, абсолютный дьявол. Этот дьявол ложится на спину, раздвигая колени.
— Вы сказали, что можете, господин ван дер Хольт. Вперёд, смотрите сколько угодно.
"Блять, блять, блять", — единственная мысль в голове Августа. Особенно сейчас, когда член пачкает смазкой рубашку, а перед ним лежит Дима в кружевном белье, дрочащий себе. Удивительно, как такой застенчивый полицейский может вытворять подобное и смотреть ему прямо в глаза.
Димины стоны становятся громче, а движения — размашистее. Эта ситуация возбудила до невозможности не только его. Пятно от смазки на рубашке становится больше. Август не может отвести глаз от этой сцены, которая теперь будет высечена на его роговице.
Август шепчет одними губами мольбы, чтобы Дима наконец-то его коснулся, хотя прекрасно знает, что Дима кончит первым. Время тянется, как час, пока Дима, выгибаясь, не кончает себе в кулак.
— Дима, пожалуйста, прикоснись ко мне. Всего одно прикосновение, умоляю, — у Хольта слёзы на глазах, а губы красные.
— Всего одно? Хорошо. — Он встаёт и тянет к Августу руку, испачканную в ещё тёплой сперме, сжимая кулак на его возбуждении.
Августу этого достаточно, чтобы кончить с животным рыком. Оргазм настолько оглушает, что он приходит в себя, только когда руки, до этого сцепленные за спиной, мягко разминаются под ласковыми пальцами, а на ухо шепчут: "Ты невероятный, сильный, так хорошо справился."
Августу ван дер Хольту ненавистна сама мысль передачи власти, но своему прекрасному sunshine, он готов отдать всё, даже свою свободу.
