Дорогой дневник демона

              В одной прекрасной стране, где из райских облачков шили анатомические подушки, а на адском пламени по утрам кофе варили, стоял перекресток Самых Важных Дорог. И вот однажды встретились на этом перекрестке самый главный ангел и самый выпендрёжник демон, да и завязался у них старинный, как сам мир, спор о насущном. «Вы, ангелы, вечно говорите о благородных стремлениях, — начал демон, блеснув начищенными рогами. — Но так забавно, что за высокие цели приходится платить высокую цену! Платить порой не только собственным благом, но и благом многих других людей. Разве не идёт это вразрез с вашими высокими идеалами? Справедливо ли?» «Уж не вам такие вопросы задавать, — ответил с уверенностью ангел, поправляя крылья, словно белоснежный плащ. — Вы, демоны, всегда подсовываете людям желания, что цену имеют высокую, а ценность — ничтожную. Эгоистичные и мелочные пустышки. Словно пирожок с начинкой из г… рязи». «Но главное в другом, — встрял бог, как раз проходивший мимо с целой корзиной пирожков. — Люди всегда заплатят любую цену. Не по своей воле — так сосед заставит». Так началась эта повесть о том, как ангелы и демоны, в своем вечном философском поединке, пытаются разобраться, почему человеческие желания так часто напоминают заказ в ресторане, где меню написано на незнакомом языке, а официант — хитрец с отличным чувством юмора. Юнги знал эту историю с самого детства. Проговаривали, что тот самый перекрёсток именно в их городе находился, на заброшенном пустыре у леса, который проклятым звали. Ещё три сотни лет назад облюбовал это чудное место один здешний богатей: лес под боком, вид на реку, пологий склон с одной стороны, живописный холм — с другой. Ну просто прелесть! Да только едва достроенный первый этаж имения сгорел дотла среди ночи, едва хозяин первые свои вещи в него перевез. Беда, но без бед и жизни не бывает, начал богач заново строиться, чуть в сторонке… а потом и сын его — чуть в сторонке, а потом и внук — ещё чуть в сторонке. Все подгорели, не успев закончить. А потом место всех трёх старых пожаров зачистили под постройку закрытой школы для мальчиков, но и та стройка свернулась по совершенно загадочный причинам — санитарная инспекция велела другое место найти. А потом торговый центр хотели, но и его не построили. Так и получилось, что за три сотни лет обзавелось уютное местечко только заброшенным фундаментом и дурной славой. Именно этот пустырь всегда припоминали, рассказывая историю о споре ангела и демона. Разумеется, каждый местный ребёнок сказочку наизусть помнил… Правда, стоит признать, начинка пирожков в ней менялась от рассказчика к рассказчику. Впрочем, суть оставалась. И вот, этой осенью Юнги лишний раз убедился, что бог — тот ещё… доставщик пирожков. Был четверг. Мрачный вечер четверга, когда впервые за осень пришлось надеть поверх толстовки ветровку. Сокджин выпендривался, что никакие холода ему не страшны, Намджун явно просто забыл и не показывал вида. Но Юнги плевать было на их дурацкое «казаться крутым». Юнги нужна была ветровка — Юнги надевал ветровку, и всё тут. И можно идти… ...дрожа и мысленно матерясь от волнения на каждом шагу. В этот день они должны были снова увидеться с Чонгуком — парень вернулся из больницы, где провел пару дней, и обещал, что даже со сломанной рукой изобьет любого, кто попытается что-нибудь написать на его гипсе — у Гука на этот «холст» были какие-то свои грандиозные планы с участием пачки разноцветных маркеров. Не то чтобы Юнги хотел втихомолку всё же черкнуть пару каракуль или поглазеть на драку с рискнувшими. Нет. Он волновался по совсем другой причине. — А чо делать-то будем? — протянул Сокджин, поджимая плечи и оглядывая рыхлое от туч небо, как будто прося природу не усугублять его положение. И без того уже нос, щеки и уши раскраснелись до предела. — А? — Как пойдёт, — неопределенно отозвался Намджун, бросив на него косой взгляд и тут же снова уставившись в телефон. — Блииин. А дома мог бы играть, брата сегодня нет, комп только мой. — Чонгук из больницы вышел, встреться с другом. — Да его пару дней не было, чо устраивать встречу, как будто месяц не виделись?! Может, ещё вечеринку с застольем закатим?! — Тебя никто не тащит силком, — тихо хмыкнул Юнги. — Можешь идти домой. Только не спрашивай потом, почему с тобой никто не хочет в твою башню Шавки идти. — Шаваки, а не Шавки. — Да хоть Шалавки… — Шаваки — божество весеннего ветра, скользнувшего по нежным цветам сливы и осевшего на стальном клинке воина! Там шалавами и не пахнет! — А ты уже шаришь, чем они там пахнут? — философски протянул Юнги, склоняя голову к плечу. — Цветы сливы и металл? Вполне похоже. Ну, в любом случае, я тебе просто своё мнение сказал. Не жалуйся потом, если с таким отношением получишь в ответ такое же. — Да понял я, понял, для своего Гугусика кого угодно кинешь, — проворчал Сокджин, хмурясь и не глядя на друга. — А других носом тыкаешь. Я тебя в башню больше звать и не буду, ты там бесполезен, как козёл на огороде. — Козлы сторожевыми бывают… — А что ж ты тогда не сторожил вход в башню и впустил целую толпу огров?! — А я не козёл, я демон! — огрызнулся Юнги и тут же насупился, сообразив, какую хрень случайно ляпнул. Хорошо ещё, что про рога что-нибудь сказать не успел, а то весь остаток вечера слушал бы шутки про рогоносцев. — Наиграешься ещё, игры твои никуда не денутся, а мы в этой школе последний год учимся. Восемь месяцев — и не увидим больше мелкоту… — Да нифига себе, восемь месяцев целых же! — Ой всё. — Ну вот. Лимит слов Юнги исчерпан, — рассмеялся Намджун, наконец пряча телефон. — Уболтал ты его сегодня совсем. Юнги цыкнул, но и правда больше ничего не сказал. Не о чем им было спорить, Сокджин и сам всё это понимал. Просто вредничал. Наверное, и правда хотел в этот день в игре засесть, но Намджун отказался компанию составить, пришлось сдаться. — А вон и мелкие, — кивнул Намджун, присматриваясь к виднеющемуся между слегка пожелтевшими деревьями разрушенному фундаменту. — На месте уже. — И Хоби с ними. — Хоби тоже мелкий. — Хоби наш одногодка, — напомнил-возразил Юнги, тоже щурясь и пытаясь что-нибудь разглядеть. — Родители его позже в школу отдали. — «Младше на класс» равно «мелкий», — фыркнул Сокджин, недовольно пихнув друга локтём. — Вот лишь бы спорить, ну! — Да ты ж так и напрашиваешься. Только рот откроешь, сразу напрашиваешься, чтоб тебя поправить. — Лучше б у тебя и правда был лимит на слова. Тьфу. — Тогда б он не смог тебе бесконечно объяснять очередное правило, которого ты не понял на уроках, — с улыбкой сказал Намджун и энергично помахал, прибавляя шагу. Сокджин тут же припустил за ним следом. Юнги поправил воротник куртки, растрепал волосы и на всякий случай глянул на своё отражение в чёрном экране смартфона. А уже после дошёл до края фундамента, лениво взобрался на поваленную железобетонную колонну и побрёл по стене, чувствуя себя бродячим котом. Пятеро парней уже вовсю о чём-то весело болтали, когда он добрался до обычного места с притащенными скамейками. — Привет, — улыбнулся Чонгук, откидываясь назад и глядя снизу вверх на стоящего над ним парня в ветровке. Сам он был в хорошо знакомой драной футболке, как и ожидалось. Правое предплечье покрывал свеженький гипс. С лица не сходила очаровательная хитрая улыбочка. — Как жизнь? Юнги сел на стене, слегка растрепал волнистые черные волосы Гука в знак приветствия и пожал плечами, отвечая на привычный вопрос привычным жестом. А после коротко вопросительно кивнул. — Да я тоже в норме, — ответил Чонгук. — Батя сегодня подбросил нас с Тэтэ до поворота у бассейна, прикинь. Не ворчал даже, что иду опять на пустырь… явно ж понял, куда иду, но ничего не сказал. Прогресс в отношениях. Юнги мягко улыбнулся, чувствуя, как всё внутри тает от умиления и радости, так приятно было видеть парня весёлым после случившегося. Но в то же время стало ужасно неловко и даже стыдно. Юнги спрыгнул со стены, спеша прервать уединение и полноценно влиться в шумную компанию. В этот вечер Намджун забыл карты, которые приносил обычно. Или потерял — он уверял, что точно клал обтянутую канцелярской резинкой колоду в карман, проверял даже перед выходом. Ну, как бы то ни было, в карты им поиграть не удалось, а потому пришлось общаться. Много общаться. А, как известно, редкие парни в шестнадцать-семнадцать лет любят сидеть весь вечер на скамейке и просто общаться, так что пришлось искать другие развлечения. И вот тогда кому-то вспомнилась игра, которой они частенько развлекались в детстве… — Ладненько, — нараспев протянул Хосок, оглядывая кучку из шести причудливых вещиц, лежащую перед ним. Он осторожно поднял порванную канцелярскую резинку двумя пальцами, как червяка, и коварно усмехнулся, заставив Намджуна едва заметно поджать губы. — Что сделать этому фанту? Чонгук, сидящий лицом к стене, старательно изобразил задумчивость. — Пусть споёт песенку про весёлый помидор! — Парни позади него дружным хором застонали от разочарования. Гук засмеялся, оглядываясь. — Что? Что не так? Это Намджун?! — Почему ты это спрашиваешь?! — А это правда ты? — Д… да. Только, чур, не исправлять, я свою версию буду петь. — Ооо, не дождешься, — покачал головой Сокджин, строго складывая руки на груди. Остальные охотно поддержали угрозу. Строчка за строчкой бедняга Намджун преодолевал это суровое испытание, выслушивая то о неправильных словах, то о не вытянутых нотах. Стойко терпел и не сдавался. Доказывал, что и у него в этой компании вообще-то музыкальный слух и отличная память… просто, видимо, песни про помидоры прокляты, как и пустырь этот. Ничего не поделаешь. Намучались все, зато и повеселились от души тоже все. — Ладно-ладно, хватит концертов на сегодня, я думаю, — всё ещё пытаясь отсмеяться, выдавил Хосок. — Давайте дальше… что сделать этому фанту? Хосок показал друзьям небольшое серебряное колечко-сережку, кроме которой Чонгук ничего не смог предложить для игры. — А этому… — Чонгук осмотрелся по сторонам. — Оббежать по стене весь фундамент! — Оббежать? — Ты сдурел?! — Протестую! — Окей, уговорили! Обойти пешком! — Чонгук резко оглянулся, обведя друзей якобы суровым взглядом. — Ну? Чей фант?! — Да твой, — как-то смущённо и неохотно ответил Хосок, показывая серьгу на ладони. — Давайте сменим задание, а? — Не по правилам. — Да на фиг правила, мы уже достаточно взрослые, чтобы их нарушать, когда захотим. Это опасно. Не стоит… — Я не боюсь, — перебил Чонгук, вставая. — Джин, подтяни меня. Сокджин покривился, но после некоторых раздумий всё же согласился. Взобрался на стену первым и помог вскарабкаться Чонгуку. Тот отряхнулся немного, отсалютовал, будто желая счастливо оставаться, и уверенно зашагал по верху старой стены. То вприпрыжку, то срываясь на бег, осыпая крошку старого цемента. Юнги казалось, у него сердце напрочь забыло, что биться нужно. Он был уверен, что Чонгук не оступится, но всё же не мог смотреть спокойно. И лишь когда парень, дойдя до Сокджина, спрыгнул со стены, Юнги смог выдохнуть. — Ну всё, расслабьтесь, — беззаботно смеялся Чонгук, — мой фант выпал, больше ничего опасного загадывать не стану! — Да нам за тебя страш… — заворчал Хосок. — Фант, фант! Я требую следующий фант! Хосок пробурчал ещё немного, супясь, как маленький ребёнок, вполне оправдывая причисление к мелким, а после всё же согласился вернуться к игре. Поводил рукой над оставшимся вещицами и выбрал белую зажигалку. Все ребята видели ее много раз, но вряд ли кто-то хоть раз рассмотрел в деталях… а ведь детали имелись, Юнги написал на боку зажигалки пару букв, которые вполне могли вызвать у друзей любопытство и неудобные вопросы. Увы, сдать в общую кучку ему было больше нечего, даже чехла на телефоне не было в тот день, важные вещи они сразу договорились не сдавать, ведь фант мог и не вернуться к владельцу, если задание не выполнит, а в довершение — Сокджин слишком хорошо знал, в каком кармане хранится эта маленькая спутница вредной привычки. — Повелевай. Что сделать этому фанту? — Хм, а этому фанту… — в голосе Чонгука так и слышалась улыбка, — сыграть на гитаре для моего выступления во время Ночи лунных теней! Ребята удивлённо переглянулись, никто не ожидал такого задания, а Чонгук явно не ожидал, что, повернувшись к друзьям, увидит каменные лица… — Эй, чего? Тэхён? — Это не мой фант, — помотал головой тот. — Не смотри так… — Что? Как он может быть не твой? Уговор же был, что ты кинешь мне сообщение, когда будет твой фант! Я чувствовал, мне оповещение на телефон пришло! — Чонгук вытащил из кармана джинс свой телефон. — Мне… мне папа написал, чтоб купил морковь на обратном пути… Парень охнул, окончательно смутившись, и поднял потухший взгляд. — Так-так, это кто это у нас тут жульничать удумал? — ехидно протянул Сокджин, разваливаясь на скамье с видом бывалого полицейского, зажавшего в угол мелкого воришку, который давно ему покоя не давал. — Наказание захотели? — Это всё Тэхён придумал! Он меня уговорил! — Что?! Да я не сделал ничего! И вообще! — Тэхён вдруг подскочил на ноги, обличительно тыча пальцем. — Ты что вообще ляпнул такое?! Уговор был, что ты на мой фант простенькое задание придумаешь, а ты… предатель! — Тэхён, как обычно, сам себя переиграл, — усмехнулся Юнги, наконец забирая свою зажигалку. — Мне-то что делать прикажете? Я гитару в жизни в руках не держал. — Ну и отлично, значит, хоть одно выступление на этом дурацком концерте будет интересным: покалеченный певец и не умеющий играть гитарист. — Сокджин отобрал у него зажигалку и кинул Чонгуку. Парень неловко поймал здоровой левой рукой. — А фант пока похранится у короля фанатов, как и положено, пока задание не выполнят. — Серьёзно? — рассмеялся Хосок. — Юнги, будешь играть для Гука? — Не умея? — О, скорей бы это увидеть. — Может, пианино будет? Ты же на нём умеешь… — В задании было именно про гитару. — Но он же не умеет. — Научусь, — уверенно перебил Юнги, надеясь как можно скорее прекратить и спор, и вообще разговор об этом конфузе. — Подумаешь. Три дня есть. Я, как ни как, музыкальный гений. — Учитель это в шутку сказал, — покачал головой Сокджин, похлопав его по плечу с таким видом, будто о страшном диагнозе сообщает. — Тебе было семь, он хотел тебя подбодрить. — Неважно, я справлюсь, так что давайте дальше играть. — А давайте спор заключим, — вдруг предложил Намджун. — Если Юнги сыграет пристойно, мы все ему по торту купим. А если плохо, то он учительнице физкультуры подарит букет и стих зачитает на следующий день после концерта. Парни аж взволнованно зашушукались, настолько интересной оказалась идея. Мурашки по спине вызывала. Учительница Вон была по-своему хорошим человеком и, несомненно, отличным педагогом, но из-за строгости и жёсткого нрава… боялись ее, честно признать, даже старшеклассники. И была у нее одна особенная черта, из-за которой малышня и встречалась впервые с темной стороной госпожи Вон. Она категорически отказывалась принимать поздравления и подарки на любые праздники, могла порой даже грубо отчитать за наивные попытки, звала это подкупом и твердила, что школьники должны думать только об учёбе. Каждый год и перед каждым праздником все классы вставали перед сложным моральным выбором: пытаться в этот раз или нет. Первый день учебы, день учителя, день рождения, не было никаких исключений. Дарить же цветы без повода… — На какой хрен мне столько тортов? — только и выдал Юнги после шепотков в заинтригованном молчании. — Кофе, — тут же подал идею Чонгук. — Каждый из нас купит тебе по три кофе! Любого, какое захочешь. Хоть ледяной американо, хоть американо со льдом. Юнги улыбнулся такому милому и попавшему как раз по адресу предложению, пожал плечами и согласился. Ему тут было особо не о чем думать, он знал, что точно не провалится. И если в споре на тортики мог ещё поломаться немного, чтобы друзей не подводить под стопроцентный проигрыш, то кофе… кофе был его слабым местом. — С ума сойти, нас ждут сразу два шикарных представления!

***

— Ну что? Мы идём? — протянул Тэхён, натягивая капюшон лёгкой толстовки. — Остальные уже умотали все, пошли… а то я окоченею скоро. — Я же говорил, что задержусь с Юнги, — с улыбкой ответил Чонгук, доставая из рюкзака свою рубашку и бросая другу. Тэхён глянул на нее недовольно, вздохнул, но всё же натянул поверх толстовки. — Если хочешь идти, догони Джина, пока он не ушёл далеко. — Я боюсь один догонять, темно уже… — Фонарик на смартфоне включи, мм. — Да что вы, не наобщались, что ли? — Тэхён бросил хмурый взгляд на сидящего на стене в сторонке парня, болтающего по телефону. — Я начинаю ревновать. Ты теперь постоянно на меня времени не находишь, потому что с Юнги переписываешься. Кто из нас твой лучший друг? — Ты, конечно, — рассмеялся Чонгук, расправляя воротник своей рубашки на Тэ и неловко пытаясь застегнуть пуговицы одной рукой. И шепотом добавил: — Юнги — это другое. — Чего? — Ну я же намекал уже, Тэ, — поморщил нос Чонгук и украдкой оглянулся через плечо. — Не время объяснять всё прямо, учись читать между строк… — Да где тут строки-то хоть, покажи, между чем читать?! — Тш, тшшш, не ори… Брооо, я недавно кинул тебе его фотку, прифотошопленную к скрину из порно, неужели слишком непонятно? Тэхён совершенно честно пожал плечами. — Я думал, это просто пошлая шутка. Я твою рожу к чему только не прифотошопливал, знаешь ли. Но это ж не значит, что я хочу из тебя трансформера сделать или на овчарню отправить. Так ты что, нагнуть его собрался? — Ну, — смущённо усмехнулся Чонгук, поправляя ремень, держащий руку с гипсом. — Прям на пустыре, что ли?! Да тут же… — Да нет же! Тэ, я не собираюсь ничего такого делать сегодня. Я просто хочу проводить его до дома и пообщаться наедине. Так что, пожалуйста, вали уже, а! Тэхён проворчал ещё немного о том, что его, бедного, бросили и совсем обделяют общением, помахал на прощание Юнги и поплелся в сторону города, явно не собираясь догонять Сокджина. Чонгук цокнул и написал ему вслед сообщение, прося обязательно отчитаться, когда доберётся. «Окей, — ответил Тэхён, — а ты отчитайся, каков Юнги в постели. Точнее — в скамье на пустыре». — А нормально, что Тэхён один пойдёт? — спросил Юнги, как только спрятал телефон в карман. Чонгук встал на скамью и осторожно сложил руки на краю стены рядом с ним, глядя снизу вверх. — Темно уже… не украдут нашего принца? — Если кто-то позарится, сам будет виноват. Но, так и быть, я занесу разок несчастному глупцу мандаринок в ожоговое, куда он точно попадёт после встречи с Тэ в тёмной подворотне. Юнги слегка улыбнулся. По лицу было видно, что все его мысли заняли мандаринки, напрочь вытеснив переживания за приятеля. — Всё с ним будет хорошо. А вот тебя я провожу до дома… — Нет, — тут же возразил Юнги. У Чонгука сердце в пятки ушло от неожиданного испуга. — Это я тебя провожу. Так мне будет спокойнее. — Но… — Не перечь старшим, — мягко перебил Юнги, поглаживая волнистые волосы. — Я несу ответственность за своих младшеньких, так что обязан… — Что ж ты Тэтэ не пошёл провожать? — В ожоговое не хочу. Даже с перспективой получения мандаринок. — А если я к мандаринкам ещё и кофе принесу? — Хорошая идея. Неси. Только обойдёмся без провожания Тэхёна, окей? Я сегодня надеялся на приятное завершение вечера. — И что же входит в понятие твоего приятного вечера? — Чонгук ненавязчиво передвинулся и уложил руки Юнги на колени, пристроившись уютно, будто собирался хорошенько отдохнуть. — Проводить младшенького до дома. А ещё? — Ну, конкретно сегодня я надеялся, например, договориться о встрече-другой. Должен же будет кто-то поучить меня играть на гитаре. Займешься этой проблемой? — Куда ж мне деться? Я бы, конечно, хотел посмотреть, как ты стихи училке декламируешь, но куда больше я хочу не опозориться на концерте. Придется учить тебя после школы. — Чонгук вздохнул и достал из кармана зажигалку, оглядывая ее со странным чувством. — Прости, что так вышло. Надеюсь, и правда сможем сообразить что-нибудь простенькое… — Не переживай за это, я очень быстро учусь. — Очень? Отлично, тогда успеем ещё и пару фильмов посмотреть. Чонгук уложил голову на гипс, и сам не представляя, как вообще набрался смелости так нагло устроиться на коленях. Но рука Юнги время от времени мягко поглаживала его волосы, а от того хотелось заходить всё дальше и дальше. Может, ему просто казалось, но рука как будто подрагивала… от волнения! Точно не от злости, Юнги не так злился. Некоторые полагали, что Юнги вообще злиться не умел, но, нет, очень даже умел, просто вёл себя не так, как большинство. Если бы разозлился на эту непрошенную близость, он бы отстранился и сказал прямым текстом, что есть границы, пересекать которые не следует, и вот это явно уже за границей дозволенного. А значит… значит, Юнги разрешал ему больше, чем простому другу. Тэхёну вон даже обнять не давал! Хотя, если подумать, с Джином, Джуном и Хоби он тоже был близок и мягок, многое позволял. Так, может, всё совсем наоборот, это Тэхён — особенный… и… — Юнги, тебе нравится Тэхён? — выпалил Чонгук, не желая позволять этой мысли пустить в голове корни. — Ну, знаешь… да, мы плохо ладим, признаю, характеры у нас уж слишком не подходящие друг другу, но я же всё равно не считаю его плохим чело… — Он нравится тебе в романтическом плане? — Что? Нет, конечно, — пробормотал Юнги тихо и слегка растерянно, но вполне уверенно. Не врал. — С чего вдруг такие мысли? — Ты к нему относишься иначе. — Потому что он — иной, — пожал плечами Юнги. — Он как единорог, к нему нельзя относиться так же, как к обычным лошадям. Я ценю его уникальность и воздаю по заслугам. Но не чувствую к нему никакой романтики. Я думал, уж ты-то должен это понимать… — Я? Почему? — Разве я мало намекал, что в этом плане мне нравишься... нравится другой парень? Чонгук нахмурился, призадумавшись, и вскинул голову. Юнги тут же ткнул его обратно мордой в колени. — Что?! — рассмеялся Чонгук. — Что не так?! Ты меня задушить хочешь? — Нет, просто не смотри… Чонгук встрепенулся и без особого труда вырвался из странного захвата. Юнги отвёл взгляд, смотря куда-то вдаль, притворяясь максимально невозмутимым. Выражение лица-то и правда удалось на славу… вот только лицо алело, как помидор. Даже в сгущающейся темноте было видно. — У меня с единорогом есть одна общая черта, — заулыбался Чонгук, — мы намёки туго понимаем. Но вот теперь всё весьма наглядно. — Угу. За наглядную демонстрацию можно не благодарить… — Юнги поёрзал, отодвинулся в сторону и спрыгнул со стены, принявшись с преувеличенным старанием отряхивать джинсы с ветровкой. — Идём. Я должен проводить тебя пораньше, чтобы успеть перед сном посмотреть пару первых видео-уроков по игре на гитаре. — Так ты правда совсем-совсем не умеешь?.. — Ага. Но не парься. Целоваться я тоже пока не умею, но к концерту со всем разберусь.

***

Когда Юнги вернулся, дома было тихо. Отец уже ушел на ночную смену, мать отправилась в душ и готовилась ко сну, и даже соседи не шумели. Четверг. Юнги переобулся, прислонил к стене чехол с гитарой Чонгука, постоял немного в коридоре, прислушиваясь к тихому маминому пению из-за двери, прошёл на кухню и нащупал маленькую кнопку, включающую подсветку над рабочей зоной. Появившийся теплый желтоватый свет выхватил из темноты расставленную для просушки вымытую посуду, пучок свежей зелени, стоящий букетом в банке с водой, и сковороду на подставке для горячего. Под запотевшей изнутри крышкой виднелись белые, оранжевые и красные кусочки… мамино любимое тушёное рагу из курицы, сладкого картофеля, томата и красного перца. Чудесно пахло приправами. И без того ощущавшийся голод зарычал в животе жутким громогласным монстром. На секунду замерев и убедившись, что в ванной всё ещё шумит вода, Юнги открыл крайний шкафчик, вытянул руку и пошарил в углу верхней полки. За старой треснувшей солонкой и пустой мельницей из-под перца нашлись несколько спичечных коробков — шершавый бок неприятно мазнул подушечки пальцев. Юнги бросил один коробок в карман толстовки, осторожно прикрыл дверцу и тут же принялся накладывать себе ужин. Вскоре вода за стеной затихла и дверь ванной слегка приоткрылась. — Котёнок? — окликнул мамин голос. — Ты дома? — Да, я… иду к себе. — Ты не голодный? — У меня полная миска рагу, не переживай, сейчас поем! — Ладненько, тогда я пошла спать. — Женщина вышла из ванной, на ходу завязывая пояс халата, и приветственно кивнула сыну. — Я завтра рано уезжаю, помнишь? Разогреешь на завтрак рагу с рисом. — Хорошо, — кивнул Юнги, протискиваясь мимо неё к своей комнате. — Даже ложку риса не положил? — вздохнула женщина, заглянув в его миску. — Там есть острый салатик, солёные огурцы, маринованная фасоль… — Твоё рагу прекрасно и без добавок, — улыбнулся Юнги, цапнул чехол и скользнул за старую деревянную дверь. — Это что, гитара?.. — Да, друг одолжил, я завтра всё расскажу. Спасибо за ужин и спокойной ночи! «Спокойной ночи», — послышалось из коридора после то ли вздоха, то ли хмыка. Щёлкнула ручкой дальняя дверь, а после всё затихло. Юнги поставил миску на письменный стол у окна, бросил толстовку на кровать и чуть ли не упал в компьютерное кресло. Включив компьютер, Юнги задумчиво оглядел ряд учебников на полке. Он не питал наивных надежд, отлично осознавал, что даже талантливый человек с природным чутьём не освоит за три дня совершенно новый инструмент. Но это был его шанс не только впечатление произвести, но и сблизиться — Гук ведь обещал дать пару уроков перед концертом. Неспешно доедая рагу, он пролистывал видео для начинающих, искал статьи и неловко пытался повторить увиденные на фотографиях хваты, не вывернув при этом пальцы с непривычки. Всё же, что ни говори, у Юнги было роскошное подспорье — он уже пять лет изучал музыку, так что хорошо разбирался в ней. Дело было именно за инструментом… Окончательно обдумав всю эту ситуацию, Юнги аккуратно отложил гитару на кровать и открыл нижний ящик стола. Достал из-под стопки старых черновиков блокнот в черной кожаной обложке и подтянул к себе перьевую ручку. Проверил свежесть чернил, открыл блокнот на первой чистой странице и поджал губы, мысленно подбирая слова. «Дорогой Дневник Демона! Сегодня вечером я столкнулся со сложной задачей. За следующие три дня мне нужно научиться играть на гитаре с нуля. Познания в теории дают мне явное преимущество, но освоение новых навыков потребует внимательности, непревзойденной памяти, времени на практику и физической выносливости. Надеюсь, мне удастся удачно разрешить ситуацию, потому что всё это связано с Чонгуком…» Перечитав короткий текст ещё раз, Юнги отложил перо и запрокинул голову, глядя в потолок. В гудящем мозгу так и вертелись десятки невнятных мыслей, никак не желавших сформироваться во что-то внятное. Наверное, причиной им был страх. Белый потолок порозовел — это с волшебным свечением слова превратились в древние символы, скрывая от любых посторонних глаз написанное признание. А сразу после такое же свечение появилось и позади. Юнги удивлённо оглянулся — на тумбочке в углу сидел, чинно попивая из хрупкой фарфоровой чашечки с блюдцем, демон. Глаза без зрачков были полностью рубиновые, стильно уложенные красно-розовые волосы поблескивали от лака, а из-под чёрного приталенного пиджака на плечах торчали костяные отростки — рога… этакое напоминание, что не стоит пытаться опереться на плечо демона, даже если он притворяется твоим другом. — Решил не тратить время на переписку? — усмехнулся Юнги, разворачиваясь к нему вместе с креслом. — Увидел имя Чонгука и тут же переместился, — лукаво улыбнулся Чимин. — Я думал, ты после прошлого раза нескоро вновь мне напишешь… Но, похоже, этот мальчишка тебе совсем голову вскружил. Познакомишь? — Отбить попытаешься? — Пока не знаю, — честно ответил Чимин. — С этим мы разберёмся позже, а пока давай обсудим твои свеженькие желания. — Ага. Обсудим. Расскажи-ка мне, как можно заранее узнать, какую цену я заплачу за своё желание? — О, прости, сладенький, тут мне нечего подсказать. А вот по части игры на гитаре могу помочь. Даже двумя способами… я ведь тоже умею играть, мог бы провести для тебя несколько частных занятий. Наедине. — Нет, спасибо, я не тебя соблазнить хочу, а Чонгука. — Попытка не пытка, — пожал плечами Чимин и хлебнул из чашечки. — Тогда придется действовать иначе. Это будет сложнее. — Подробнее, пожалуйста… — Ну, ты ведь и сам всё главное написал, понимаешь, как действовать. Выкрутим память на максимум, повысим концентрацию, освободим побольше времени для занятий, может, щепотку везения подкинем, чтобы пальчики твои холеные не пострадали случайно. Должно получиться. — Должно? Но ты не уверен? — Уверен. — Чимин отпустил блюдце с чашечкой, они на пару секунд зависли в воздухе и исчезли. Демон элегантно поправил прическу. — А тыыы?.. Юнги сложил руки на груди и отвёл взгляд к окну, за которым уже ярко светились звёзды на чёрном небе. Если б был уверен, сразу бы писал чётче и однозначнее. — Это желание напрямую касается только меня, так что и расплачиваться за него придется только мне. Не получится так, как в прошлый раз. Так ведь? — Нда. Неловко, наверное, осознавать, что твой любимый человек сломал руку, расплачиваясь за твоё желание… — Чимин изобразил сочувствие, как будто не стараясь выглядеть искренне, кажется, даже подчёркивая притворство. — Кто ж знал, что плата будет такой. — Я успокаиваю себя мыслью, что оно того стоило. — Юнги тяжко вздохнул. — Чонгук сказал сегодня, что отец стал вести себя иначе после того случая, значит, моё желание исполнилось — их отношения налаживаются. Кость срастётся, а ненависть между ближайшими родственниками — это сущий ад. — Да нет, — пробормотал Чимин себе под нос, — у нас там мило, мы не ссоримся… — Прости, если задел, это просто оборот речи. Я хотел сказать, что конфликт с отцом разрешается, значит, Чонгуку скоро будет намного лучше. — Ты даже не знаешь, в чём была суть этого конфликта… — Улыбка Чимина вдруг стала намного теплее и мягче, глаза чуть блеснули. — А если бы ради разрешения их спора пришлось всё человечество уничтожить? — Ну, тогда бы уже никто не стал искать виновного. — Верно подмечено. — Ладно, хватит болтовни. Пришло время для решительного шага. Чонгук дал понять, что тоже тянется ко мне, не хочу больше упускать время. Валяй, твори свою магию. — Как пожелаешь, сладенький, — подмигнул Чимин и потёр ладони. — Как пожелаешь.