Пыльца Паффопода

      Разве оно того стоило? Разве стоило выбирать Травологию после С.О.В? Стоять здесь, в теплице, вымеряя каждый миллиметр ядовитого растения, рискуя своим здоровьем? Задыхаться в респираторе и потирать нос, который всё время чесался из-за больших пластиковых очков, защищающих от яда?       Ну да. Вообще-то стоило. Где им ещё достать этот яд тентакулы? На Наземникуса надеяться не хотелось, по крайней мере, Джорджу. Фред верил в свою гениальность и думал, что все остальные с ним солидарны, а Флетчер с радостью продаст им все нужные ингредиенты за бесценок. Конечно, дорогой мой братец, именно так всё и будет. Они никогда не ссорились по этому поводу, но часто Джорджу приходилось опускать близнеца с небес триумфа в суровую реальность.       Джордж устало покачал головой. В этот момент растение, как змея, обвилось вокруг его указательного пальца, в котором он держал нож, и сжало его с такой силой, что Джордж замычал от боли и принялся трясти рукой. Хорошо, что он надел перчатки попрочнее — хотя бы кожа не останется фиолетовой. Наконец, не без помощи волшебной палочки, которой было очень неудобно управлять левой рукой, удалось избавиться от чёрного стручка.       — Проклятье! — громко крикнул Джордж, снимая перчатки на приличном расстоянии от стола, где проводил лабораторную работу.       «Не думал, что десять галеонов могут причинить такую боль», — пронеслось у него в голове. Джордж с обидой посмотрел на растение. Но ему-то что? Ни один стручок, ни один лепесток не знают, что за них готовы отдавать целые мешки золотых монет.       Никто не услышал его восклицания: в теплице он был один. Профессор Стебль осталась крайне не удовлетворена работой Джорджа на уроке (неужели?) и отправила его на отработку. (Какая жалость! А Джордж на это ведь совсем не рассчитывал!)       Он усмехнулся собственным мыслям. Да, обманывать нехорошо. Тем более преподавателей. Но они ни за что не станут тратить выигранные Гарри деньги на что-то, что можно достать прямо в Хогвартсе. Те деньги пойдут на аренду, рекламу и на десятки вещей, которые они уже распланировали давным-давно. И яд тентакулы в этот список, к сожалению, не входил. Поэтому очень кстати профессор вышла из теплицы, надеясь на благоразумие Джорджа, и предоставила ему чуть больше свободы, чем полагалось студентам.       Джордж обошёл теплицу, вспоминая теорию из учебника. Но память его подводила, тем более он никогда не был силён в Травологии. Так уж вышло, что на пятом курсе они с Фредом от балды выбрали предметы для сдачи экзаменов, потому что были уверены в их абсолютной бесполезности. Теперь же приходилось пожинать плоды — в прямом и переносном смысле.       Он посмотрел в пыльное, грязное окно — осень выдалась скверной, постоянно дул ветер, из-за которого даже пару раз отменили квиддич — Помона Стебль наткнулась на профессора Трелони, и вот уже двадцать минут они топтались на месте, обсуждая что-то. Джордж мысленно поблагодарил себя из прошлого за то, что тот не выбрал Прорицание, а вот Фреду до сих пор приходилось разглядывать линии на руках в надежде получить хотя бы «У».       Преподаватели не спешили в свои кабинеты, а, благодаря ливням, которые оставили свои следы на оконном стекле, он оставался незамеченным для профессора Стебль, поэтому Джордж решил воспользовался этим моментом. Он снова подошёл к столу, на этот раз более решительно, достал из кармана два маленьких незаполненных бутылька, снова натянул перчатки, надвинул очки пониже. Скрипнула входная дверь.       Джордж резко крутанул шеей, прикрывая рукой бутыльки, но это движение вышло неаккуратным, поэтому они со звоном ударились друг о друга и покатились по столу. Ядовитая тентакула, в свою очередь, была готова к новой атаке и с удвоенной силой набросилась на кисти Джорджа, совсем не щадя руки, которые, между прочим, завтра ему очень понадобятся: нужно будет крепко сжимать биту и отбивать бладжеры.       Он снова принялся трясти руками, прекрасно понимая, что это не поможет, но другого выхода не было. Стручки больно впивались в кожу, обвивали пальцы и запястья — в этот момент перчатки показались не толще бумажной салфетки и совсем не спасали от боли.       Вдруг, словно дьявольские силки, увидевшие солнечный свет, тентакула разжалась и обессиленно повисла на ладонях Джорджа. Он наконец посмотрел в сторону двери.       — Привет.       Полумна выглядела так, будто оказалась здесь совершенно случайно и даже как будто впервые. Она оглядывала тумбочки, парты, пыльные окна, растения в горшочках широко раскрытыми глазами. Только палочка в левой руке выдавала её участие в операции по спасению Джорджа.       — Спасибо! И привет, — с громким вздохом откликнулся юноша. — У вас урок?       Полумна внимательно разглядывала парту Джорджа.       — Воруешь? — Она кивком указала на бутыльки, игнорируя его вопрос. Джордж покосился на них, не придумав оправдания и все ещё потирая ладони в надежде избавиться от боли. Полумна улыбнулась одними уголками губ и начала искать что-то в своей сумке; казалось, Джордж со своей тентакулой больше нисколько её не занимали. Затем, с минуту спустя, она добавила: — Я тоже. Сказала, что нужен грунт для незабудок.       Из сумки она достала причудливый разноцветный горшочек и поставила его на ближайшую парту.       — Что хочешь стащить?       Полумна присела на корточки, изучая содержимое ящика под партой. Через несколько секунд она вынырнула, держа в руках маленький пакетик с семенами.       — Зубастая герань? — Джордж узнал растение по картинке на пакетике и удивлённо хохотнул. — Разве законно её разводить?       — По крайней мере, это не яд. — Полумна надела перчатки и посмотрела на Джорджа. — Их можно купить в магазинах, но папа пока не разрешает мне. Поэтому буду выращивать здесь. Уже договорилась с эльфами, чтобы они присмотрели за ней во время каникул.       Полумна собрала волосы в хвост. Джордж улыбнулся, когда увидел её ещё по-детски круглые щёки. Она принялась за работу. А Джордж всё так же стоял на месте, наблюдая за действиями девушки и рассматривая цветастый горшок. Он не решался ещё раз притронуться к тентакуле, потому что действие заклинания Полумны уже спало. Но яда-то у него всё еще не было.       — Слушай… — Конечно, ему не хотелось просить её о помощи. Пусть она и была подругой Джинни, и сестра всегда хорошо о ней отзывалась, было в Полумне что-то странное. Она не то чтобы отталкивала, скорее пугала тем, что не похожа ни на одну из его знакомых, и он понятия не имел, с какой стороны к ней подступиться. — Ты вроде разбираешься в травологии?.. — начал он неуверенно.       Полумна только посмотрела на него своими огромными глазами, и Джордж тут же отвёл взгляд.       — С чего ты взял? — Джордж почесал затылок.       — Ну… Ты собираешься сама выращивать зубастую герань у себя в спальне… Для этого нужен особый… — он запнулся, а Полумна всё ещё не отрывала от него взгляда, — …талант.       Он надеялся, что это прозвучало не обидно. Вообще, ничего обидного он и не сказал, но буквально пару недель назад он похожей фразой похвалил Алисию её за отличную тактику в предстоящем матче, на что она фыркнула и не разговаривала с ним пару дней. И он знает её шесть лет! А с этой Полумной совсем ничего не ясно. Кто знает, в каком настроении её мозгошмыги сегодня…       Но она улыбнулась.       — Да, наверное… — Она снова посмотрела на парту Джорджа и продолжила: — Ты же знаешь, что в одиночку у тебя никак не получилось бы достать её яд?       — Эм… — Он этого не знал. — Да, но вдруг?       Полумна закончила полив будущей герани и подошла к Джорджу.       — Одним заклинанием её не удержишь. Под ним она не сможет выпустить яд.       Джордж выпучил глаза, когда Полумна голыми руками взяла тентакулу, а если быть точнее, надавила на какое-то определённое место, и растение совсем перестало двигаться.       — Я буду держать, а ты выдавливай яд.       Джорджу не пришлось повторять дважды: он без лишних слов молниеносно схватил два пузырька и надавил на стручок. Уже через минуту Джордж победно разглядывал фиолетовую жидкость через прозрачное стекло.       — Ещё раз спасибо, правда. — Он подмигнул Полумне, как обычно это делал, но именно сейчас из-за такого обыденного жеста ему вдруг стало неловко. Она же совсем ещё девочка — четвёртый курс.       — Не за что. И ещё… — Она склонила голову набок. Джордж смог разглядеть её причудливые серёжки, и заметил волшебную палочку из чёрного дерева за ухом. Вдруг что-то блеснуло на плече Полумны, как раз на месте воротника блузки, и Джордж нахмурился. — От неё нет противоядия. — Она, наконец, разжала растение. Оно снова принялось постукивать по столу.       — От чего? — эхом отозвался Джордж, всё ещё не отрывая взгляда от плеча девушки.       — А ещё меня дразнят за невнимательность.       Она рассмеялась. Джордж поморгал и, осознав свою глупость, нелепо улыбнулся в ответ.       Профессор Стебль зашла как раз в ту секунду, когда Джордж спрятал бутыльки в кармане сумки. Он тряхнул головой, сдал «лабораторную работу» и отправился прочь из теплицы, больше не обращая внимания на Полумну.

***

      — Скидка пятьдесят процентов!       Джордж закатил глаза на реплику брата. Если бы они делали скидки так часто, как того хотел Фред, они бы давным-давно разорились. Он быстрым шагом направился к стенду, где стояли его брат и потенциальная покупательница.       — Фред, мы уже обсуждали…       Фред обернулся на голос брата, и Джордж увидел девушку, которой он уже пообещал скидку. Полумна поднесла молочного цвета перо совсем близко к лицу, и оно практически слилось с её волосами.       В этот жаркий июльский день на ней были только белый топик на лямках и джинсовая юбка. Распущенные волосы закрывали плечи, но Джордж вспомнил старую загадку. Сквозь запутанные пряди волос он смог разглядеть серебристые звёздочки. Они задорно мерцали на солнечном свету, переливаясь, как глиттер из детского набора.       — Не начинай. Думаю, Полумна и вправду может получить эту скидку, ведь без неё не было бы этого пера.       Джордж снова взглянул на перо, но уже с позиции его изобретателя, и словно просканировал его: перо с автоответчиком, двенадцатая партия, в составе яд тентакулы и перо гиппогрифа, цена — один галеон. Он улыбнулся.       — Точно. Забирай бесплатно.       Фред покосился на брата, вытаращив глаза. Джордж пожал плечами.       — И ты ещё будешь меня упрекать в ведении бизнеса. — Он покачал головой. — Ладно, развлекайтесь. Мне ещё нужно помочь Джинни украсить дом. Проспорил! — Фред недовольно цокнул языком и направился в сторону выхода.       — Ко дню рождения Гарри? — подала голос Полумна. Джордж подошёл ближе, заняв прежнее место Фреда.       — Да. Ты тоже придёшь? — Полумна кивнула в ответ.       После битвы за Хогвартс они виделись всего пару раз, мельком, в больнице и когда она навещала Рона с Гермионой в Норе. В обоих случаях им было не до милых бесед, да и особого желания не было. Поэтому сейчас в их разговоре возникла небольшая пауза, которая постепенно превращалась в неловкую.       — Серьёзно, забирай бесплатно.       — Нет, я так не могу. — Она покачала головой и робко улыбнулась.       Сколько ей уже лет? Она ведь одногодка Джинни. Примерно девятнадцать.       — Вот. — Она протянула галеон, и ему ничего не оставалось, как только взять монетку из её рук. У неё были такие маленькие кисти — Джордж заметил это ещё тогда, в теплице, сто лет назад — как у фарфоровой куколки. Он неодобрительно покачал головой.       — Прости, но меня так воспитали, — оправдывалась Полумна. На самом деле, в ней мало что осталось от той нелюдимой и нелепой девочки, которая так странно таращилась на любого, кто проходил мимо неё.       «Влияние Джинни», — подумал Джордж.       — Как твоя герань? — Джордж чудом смог вспомнить, что отец не разрешал ей выращивать кусачее растение самостоятельно.       Вместо ответа Полумна протянула руку, показывая длинный шрам на предплечье. Явно от укуса.       — Я всё-таки смогла её вырастить. — Она рассматривала собственный шрам не с сожалением, а с гордостью, демонстрируя его под разными углами. — Папа говорит, что война оставила на мне шрамов меньше, чем мои собственные идеи.       Джордж хохотнул. Такой энтузиазм ему всегда нравился, будь это Оливер Вуд, объясняющий тактику в три часа ночи, или Гермиона Грейнджер, которая с остервенением вносила правки в их бизнес-план, согласившись побыть временным бухгалтером, или… Полумна Лавгуд, которая вырастила опаснейшее растение в своей школьной спальне, просто потому что захотела.       — Если честно, я думала, вы найдёте более интересное применение этому яду. — Полумна кивнула на стенд с волшебными перьями. Джордж кивнул, соглашаясь.       — Вообще, мы планировали использовать его в «Забастовочных завтраках». Но, сама понимаешь, он слишком опасный, чтобы доверять его школьникам. Тем более, противоядия нет, как ты и сказала тогда… О! — Джордж вдруг вспомнил что-то и показал Полумне свою правую ладонь. — Мне тоже есть чем похвастаться. Мы всегда тестируем все товары сначала на себе, и вот последствия тентакулы…       Полумна привстала на цыпочки, чтобы получше разглядеть фиолетовое пятнышко в виде звезды на ладони Джорджа.       — Ух ты… — протянула она, — красиво.       — Побочный эффект! Так мы поняли, что в пищу его лучше вообще не употреблять. Повезло, что весь фиолетовым не сделался. Хотя волосы у Фреда окрасились, но за неделю прошло. А у меня уже… — Он остановился, вспоминая. — Пять лет не сходит.       — И хорошо. Это как родимое пятно, — ответила Полумна. Он опять посмотрел на её плечи — звёздочки дразнили его, переливаясь всеми цветами радугами. Местами маленькие, местами большие, а где-то просто мерцающая пыльца…       — Мне пора. Увидимся вечером. — Джорджу пришлось отвести взгляд.       — Да, хорошо. До скорого.       Полумна начала двигаться к выходу, но остановилась у другого стенда с товарами с защитными амулетами. В это время Джордж с небольшого расстояния произнёс заклинание манящих чар и убедился, что галеон Полумны бесшумно приземлился в её открытую сумочку.

***

      — Я думал, то перо с автоответчиком было подарком для Гарри. — Джордж подошёл к Полумне сразу же после поздравления именинника.       В небольшом доме Гарри и Джинни ещё толком не отгремели свадьба и новоселье, как наступил юбилей хозяина. Десятки гостей рассыпались по первому этажу, веранде и заднему дворику, обсуждая, вспоминая, смеясь. Молодожёны решили устроить самую большую вечеринку, которую когда-либо видела (и слышала) Годрикова Впадина. Танцы, напитки, подарки, поздравления, конкурсы от близнецов Уизли — здесь было абсолютно всё и даже немного больше.       Полумна вздрогнула от неожиданности — Джордж подошёл со спины. Её велюровое платье тёмно-синего цвета чудесно сочеталось с кулоном-сердечком из авантюрина. Белые кудри переливались под мягким светом фонаря, и только пара звёздочек выглядывали из-под ворота, дразня Джорджа своим блеском.       — Привет. — Она улыбнулась скромно, совсем по-девичьи, неуверенно.       — Привет, — с небольшой паузой ответил Джордж, сильно поражённый тем, что смог разглядеть девушку в подруге младшей сестры. Эффект от удивления можно было сравнить разве что с заклинанием «ступефай».       — Да, это было не для Гарри. — Перо выглядывало из её серебристой сумочки. — Это для меня. У «Придиры» стало много читателей. Много писем. Отвечать не успеваю. — Она пожала плечами.       На заднем дворике было уютно, хоть уже и прохладно: время близилось к ночи. Но Фред и Джордж были заняты тем, что развлекали гостей, устраивали дурацкие соревнования и опускали шутки, а Полумна… Видимо, большую часть времени она провела здесь: за столиком, со стаканом пунша в руке. Доносилась игравшая в доме танцевальная музыка, мягкий ветер трепал пряди волос, пахло летом.       — Здорово! Я иногда покупаю ваши номера.       Полумна взглянула на него так, будто бы он сделал ей предложение руки и сердца: широко открыла и без того большие глаза и выдохнула от удивления.       — Правда? — Её обычно густой, спокойный голос был громким и звонким. Джорджу даже стало неловко: он не ожидал, что его «признание» вызовет такую реакцию у Полумны. Он продолжил:       — Да, бывает иногда. Но у меня любимые колонки, конечно, про свойства разных материалов. — Полумна понимающе кивнула. — Деревья, камни, ткани… Я всегда думаю, как это можно использовать при создании новых товаров. — Тут он и вправду задумался о «новых» товарах и раздражённо поджал губы.       Тёмно-синее, почти чёрное звёздное небо нависало над ним, все вокруг веселились, и было так просто и легко, и разговаривать с Полумной тоже, хотя, казалось бы, разве можно себе такое представить? Еще вчера сам Джордж в это бы не поверил. Но все было так непринуждённо, и, казалось, все жили по своим обычным сценариям, не заморачиваясь, не беспокоясь, не видя страшные сны, наконец, спокойно смогли вздохнуть и забыть ужасы войны — во всяком случае, они начали их забывать — и Джордж старался делать то же самое. И получилось. Но не всё. В магазине он чувствовал себя бесполезным — за последние три года ни одной идеи, ни одной интересной мысли. Он злился на всё это, на самого себя, на Фреда, грозил кулаком небу и Мерлину, но ничего не помогало.       Он перестал бездумно пялиться и тряхнул головой, прогоняя наваждение.       — Что-то случилось?       Джордж запустил ладонь в волосы, не зная, что и ответить. Он обсуждал это только с Фредом. Но взгляд Полумны был спокойным, почти равнодушным: там не было ни жалости, которую постоянно выдавливали из себя мама, Джинни и Гермиона, ни напускной веселости Фреда, ни обеспокоенной нотки отца и братьев. И Джордж понял, как соскучился по такому тону — беззаботному, простому, как будто с ним ничего не случилось, и он не обезумел, сидя возле больничной койки по двадцать четыре часа в сутки на протяжении целого полугода. Не сошёл с ума, почти потеряв близнеца и осознав, что без него, сам по себе, он ничего не представляет.       И Полумна не стала изображать, как ей его жалко. Девочка, которая уже на первом курсе могла видеть фестралов, знала, что это совсем не поможет. Вместо этого она сидела на пластиковом стуле, покачивала ногой в такт приглушённой музыке, потягивала сладкий пунш. Она не торопила его, не давила, не косилась сочувственно.       — Просто… — осторожно начал Джордж, — давно никаких идей не было. Много читаю, слушаю, но всё равно в голову ничего не идёт.       Полумна молчала. Она заинтересованно наблюдала за Гарри, который сбежал со своего же праздника во дворик и что-то объяснял Рону, размахивая руками. Джордж проследил за её взглядом и начал прислушиваться к разговору, внутренне смирившись с тем, что Полумна не ответит ему, и коря себя за излишнюю откровенность, но она продолжила:       — Это нормально. — Джордж снова повернулся к ней. — Правда. — Девушка протянула ему стакан с пуншем. — Попробуй.       Джордж озадаченно уставился на бледно-розовый стакан, но взял его из рук девушки. Он улыбнулся: мысли Полумны работали странно, необычно, он не понимал её логики, не прослеживал связи, но от этого было только интереснее. Он вопросительно посмотрел на неё, такую безмятежную и спокойную, но не успел задать вопрос, на который она уже начала отвечать:       — Мама постоянно придумывала что-то и рецепты тоже. Этот пунш я приготовила, — её голос звучал так, будто она рассказывала сказку: мягко, тепло, — по её рецепту. Если честно, плохих рецептов было намного больше, чем хороших. — Она улыбнулась, опустила голову, и принялась перебирать бусинки браслета из лунного камня. — Но этот пунш всегда выходил лучше всех. Джинни попросила, чтобы я помогла ей его приготовить. — Джордж усмехнулся, услышав эти слова, и Полумна улыбнулась ещё шире. — Но повар из неё так себе.       Они тихо рассмеялись. Джордж вспомнил забавную историю:       — Помню, Джинни как-то решила удивить Флёр, когда она приехала к нам в самый первый раз. — Он полностью повернулся к Полумне, она заинтересованно подняла тонкие брови, внимательно слушая Джорджа. — Решила испечь пирог. Не помню почему, но она решила ничего не говорить маме, устроить сюрприз или что-то типа этого. В общем…

***

      Где этот Гарри, когда он так нужен? Чёрт! Джинни бегала по первому этажу, проверяя все комнаты в поисках мужа, но безуспешно. Они с Биллом поспорили, что она сможет пролететь быстрее него, даже если она будет лететь на «Комете», а он на новенькой «Молнии», но Джинни не могла взять метлу без разрешения. Поэтому нужно срочно его найти!       Джинни вернулась на кухню, но нужно было пробраться через пару десятков человек, чтобы пробраться к запасному выходу. Наверняка Гарри сбежал на задний двор, чтобы избежать пьяных разговоров. Обрывки фраз про квиддич, нового министра, ещё одного парня Падмы проносились мимо неё и тут же вылетали из головы прочь, потому что сейчас не было ничего важнее, чем показать Биллу, как она летает на метле.       Гарри и вправду был там, но помимо него там было еще человек пятнадцать, кто-то сидел за столиками, кто-то на лавочке, кто-то просто стоял и рассматривал небо, кто-то фотографировался, и тогда в голове Джинни прозвучал голос Гермионы:       «Джинни, гостей слишком много! Даже на вашей свадьбе было меньше. Мы же все не поместимся!»       Но Джинни отмахнулась от него: все поместились, куда захотели, всем было весело, все делали, что хотели. Она рванула к Гарри, отвлекая от «очень важного» разговора с Роном:       — Гарри! — Он испуганно обернулся на её голос, палочка наготове.       — Что-то случилось? — одновременно с Роном спросили они.       — Нет! — Джинни почувствовала небольшой укол совести за то, что испугала их. Всё-таки им придётся ещё много работать над тем, чтобы полностью избавиться от страха внезапности. — Мы поспорили с Биллом. Можно, пожалуйста, взять твою «Молнию»?       — Джинни, каждый раз одно и то же, тебе не надоело? — Рон с выдохом облегчения убрал палочку в карман. Гарри тоже опустил палочку и сказал:       — Бери, только не врежься в дерево, как в прошлый раз. — Он улыбнулся ей в ответ и хотел было поцеловать, но передумал: ему было всё ещё неловко проявлять чувства при Роне, а особенно после того, что ему рассказала Гермиона. Оказывается, почти всю церемонию бракосочетания Рон сидел с закрытыми глазами.       — Спасибо! Люблю тебя! — Джинни не так заботилась о чувствах старшего брата и накинулась на Гарри с объятиями, чуть не запрыгнув на него, как мартышка. — Я пошла! Болейте за меня!       — Обязательно. — Гарри всё-таки чмокнул Джинни в щёку, она рывком развернулась и побежала обратно в дом — нужно достать с чердака мётлы. Она пробежала уже полпути, как вдруг заметила боковым зрением рыжую макушку, которая почему-то не прыгала, не танцевала и не скакала от безумия и выпитого алкоголя. Она остановилась и повернулась в сторону столика, где сидел Джордж — это точно он, теперь их было легко отличить по ушам — и он сидел… С Полумной? С Полумной Лавгуд? Чего? Возбуждённая улыбка тут же спала с лица Джинни, она нахмурилась и даже приоткрыла рот от удивления. Желание бежать к Биллу испарилось. О чём они вообще могут говорить? Что у них может быть общего? Джинни посмотрела по сторонам. Гарри и Рон всё ещё обсуждали тактику «Пушек Педдл», Оливер Вуд только что пришёл с кухни и подключился к их разговору; Парвати мило заигрывала с Джастином, накручивая прядь волос на палец; Чжоу громко рассмеялась над дурацкой историей Дина. Никто не придал значения очередной парочке, но только не Джинни.       Последний раз она видела Джорджа, когда тот вместе с Фредом устроил состязание с водными шариками, а это было в восемь часов вечера. Наручные часы показывали половину одиннадцатого. Получается, они здесь сидят уже почти три часа.       — Фред! Где Фред? — Джинни снова пропихивалась через узкий проход, ещё более остервенело, чем в прошлый раз, попутно спрашивая, не видел ли кто-нибудь Фреда. Он нашёлся только в гостиной, втянутый в маггловскую игру «Я никогда не…» с огневиски.       — Фред! — Джинни, как ураган, влетела в комнату, не обращая никакого внимания на огромную компанию друзей Фреда, схватила брата за руку, поднимая с дивана. — Нужно кое-что тебе показать.       Анджелина надула губы, и Фред недовольно протянул:       — Это срочно? Мы только начали. Можешь тоже присоединиться. — Он протянул ей бутылку, но Джинни отмахнулась.       — Это важно!       — Ладно, пошли.       Джинни, конечно, было не до злорадных улыбок, но внутренне она обрадовалась, что Фред всегда-всегда ставит семью на первое место, как бы сильно ни дула губы Анджелина, как бы громко она ни вздыхала. Да она никогда и не нравилась Джинни — слишком уж напористая. А вот Гермиона… Она сильно изменилась после войны. А особенно после того, как согласилась помогать во «Всевозможных Волшебных Вредилках» в качестве бухгалтера…       — Я надеюсь, это стоит моего времени. А то Анджи…       — Бла-бла-бла! Знаю я! Сейчас сам увидишь.       Протолкнувшись через кухонный лабиринт, они вышли на крылечко. Джинни всё ещё держала Фреда за плечо, как будто боялась, что он убежит обратно к «Анджи».       — Вон, смотри, кто за столиком. — Она кивнула в нужном направлении, и Фред проследил за её взглядом.       Он ничего не сказал.       — Ты видишь?! — не выдержала Джинни.       — Да… Вижу. — Фред, немного подвыпивший, почесал затылок. — Ну, молодец, Джинни. — Он вдруг хлопнул её по спине. — Сваха из тебя просто отличная, ты бы даже Сириуса с Амбридж поженила. Лавгуд… — Он покачал головой, подбирая нужное слово. — Это нестандартно, конечно, но Джордж тоже не…       — Да дурак ты! Я вообще ничего не делала! Я даже не думала об… — она запнулась, — …этом! Я специально позвала вашу Кэти, Алисию, кто там ещё… Мне даже обидно, что это всё произошло без моего участия! — Она чуть не топнула ногой от возмущения. Все остальные обитатели дворика даже не шелохнулись, даже ни на секундочку не оторвались от своих разговоров, чтобы посмотреть на что-то совершенно из ряда вон выходящее. Джордж Уизли и Полумна Лавгуд. Полумна Лавгуд и Джордж Уизли!       Они вдвоём продолжали откровенно пялиться на парочку за столиком. Но тем было всё равно: они не замечали их взглядов. Полумна захихикала, прикрывая рот ладошкой, очевидно, из-за какой-то шутки Джорджа.       Фред молчал.       — Что, даже ни одной шутки? — разочарованно протянула Джинни, глядя на брата снизу вверх. Тот приложил руку к сердцу и сказал:       — Ты не представляешь, Джин, у меня их сейчас тысячи… Я даже не могу выбрать лучшую. Но мозгошмыги мне подсказывают, что тут лучше ничего не говорить, а просто порадоваться. — Он посмотрел на сестру в ответ.       — Да, наверное… — протянула она, успокоившись. — Может… — Фред не дал ей закончить.       — Может. Мерлин, если она ему сможет помочь, если… — он вздохнул, — …если она его вернёт, я буду ей ноги целовать. — Джинни прыснула. — Только Анджи не говори. Я пошёл. Завтра сам расскажет, если захочет.       Фред ушел, а Джинни ещё с минуту наблюдала за необычной парой, скрестив руки. Когда она собралась уходить, то на мгновение пересеклась взглядами с Гарри и кивнула в сторону столика. Её словно распирало: хотелось рассказать и показать сразу всем, но она держала себя в руках. Гарри посмотрел в нужном направлении и широко раскрыл глаза, показывая Джинни всё удивление, на которое только был способен. Та только развела руками и вернулась на кухню.       Гермиона с милым, но скучающим видом стояла на кухне и выслушивала болтовню Невилла и Ханны про последние прочитанные книжки, и Джинни, проходя мимо, обронила как бы невзначай:       — Гермиона, Фред тебя искал. — Та словно проснулась и быстро заморгала.       — Фред?       — Ага. Звал играть в «Я никогда не…». С огневиски!       — Ты уверена? — Гермиона нахмурилась.       — Да. Я сама удивилась. — Для реалистичности Джинни подняла брови и покачала головой.       Гермиона извинилась перед своей «компанией» и начала пробираться в гостиную. Ханна с Невиллом остались вдвоём, за что девушка прошептала Джинни «спасибо», а та подмигнула ей в ответ и побежала на чердак — за «Молнией» и «Кометой».

***

      Разговор шёл неторопливо, одна тема цеплялась за другую, плавно перетекая в следующую. Смешные истории про друзей и семью, рассказы про учёбу в Хогвартсе, воспоминания о поездках и приключениях, обсуждения любимых фильмов, книг… Всё это было так просто, так непринуждённо, что Джорджу хотелось просто лечь и закрыть глаза, и слушать её, и слушать, и слушать…       Всё оказалось до смешного легко: Джорджу нужно было познакомиться и поговорить с кем-то, кто его не знал. С кем-то, кто не видел, как ему было плохо, как он сам чуть не умер, как ему мерещился призрак Фреда, как он медленно сходил с ума, постепенно терял рассудок. Всё оказалось намного проще. Полумна ничего не знала, а если и знала, то отыгрывала свою роль очень хорошо, а может, ей и вправду было не до этого. Джордж чувствовал себя так, будто последние пару лет он непрерывно бежал марафон, но сейчас ему наконец-то позволили остановиться и выпить воды. И только одна вещь всё еще его не отпускала: что это за звёзды на ее плечах и ключицах?       Они оба не знали, сколько просидели вот так. Когда они устали разговаривать, наступила приятная тишина, Джордж откинулся на спинку стула и словно вынырнул из их разговора, где время застыло. С удивлением обнаружил, что вечеринка уже закончилась. На заднем дворе остались только они с Полумной, музыка давно не играла, гости не шумели. Он хотел посмотреть, сколько было времени (впервые за весь вечер), когда вспомнил, что снял наручные часы для конкурса с водными шариками.       — Восход… — словно прочитав его мысли, меланхолично сказала Полумна, и в одном её слове так и чувствовалось задумчивое многоточие. Джордж проследил за её взглядом, не веря, что уже наступил следующий день, а они даже ни разу не встали со стульев.       — Ого… — только протянул он. Потом снова взглянул на Полумну, её звезды всё так же переливались в пока что лунном, а не солнечном свете, и он понял: если не спросит сейчас, потом уже никогда не решится. Полумна тоже откинулась на спинку стула и устало прикрыла глаза. Более подходящего момента и быть не могло.       — Слушай… Может, это личное, но я готов об стенку расшибиться… Что у тебя на плечах?       Полумна, не открывая глаз, улыбнулась и дотронулась до своей ключицы.       — Тебя хватило надолго, обычно спрашивают в первые пять минут. Ты же заметил ещё тогда, в Хогвартсе? — Она посмотрела на Джорджа из-под полуоткрытых век. Он задумался.       — Да, кажется… Заметил что-то, но не придал значения.       — И на свадьбе.       — На свадьбе? — Джордж задумался. — Если честно, я так тогда напился, что на следующий день имени своего не помнил…       Полумна вдруг расхохоталась, несмотря на усталость. Джордж тоже начал смеяться, хотя сам особо не понял, из-за чего.       — Да-а, я помню, — наконец, сказала она. — Накануне Джинни сказала, что ты вообще не хотел идти, еле заставили. — Джордж прикусил губу. Тот период ему вспоминать совершенно не хотелось. — Но, Мерлин… Я помню, как подумала тогда: «Если он расстроен, и так себя ведёт, что же с ним происходит, когда он счастлив?»       И снова рассмеялась. Джордж улыбался, но не знал, что ответить. Он помнил тот день смутно, отрывками, и не хотел туда погружаться. Полумна отдышалась и продолжила:       — Фред заставил меня играть в ту дурацкую игру со стульями… Ну, с музыкой, — Джордж понимающе закивал, — и когда я выбыла, то пошла к своему месту, но я не увидела, как ты нёсся с целым подносом вот таких вот стаканов. — Полумна кивнула на давным-давно опустевший стакан, в котором был пунш.       Джордж спрятал лицо в ладонях, предчувствуя плохой конец. Какой позор!       — В жизни больше не притронусь к огневиски.       — Всё было как в замедленной съёмке, я встала и не смогла пошевелиться. У меня всегда такая… замедленная реакция. — Она снова принялась крутить в руке браслет. — Но в последний момент ты наклонил поднос на себя, и все напитки пролились на твои рубашку и брюки… — Джордж облегченно выдохнул: он ожидал худшего. Но к огневиски всё ещё был настроен враждебно. — …сказал, что было бы преступлением запачкать такое платье, — Полумна улыбнулась и смотрела куда-то сквозь, ни на чем не фокусируясь, вспоминая, — а потом ты увидел их. — Она снова провела рукой по ключицам и хихикнула. — Я никогда не видела такого взгляда у взрослого человека. Такой удивлённый, такой искренний и наивный!       Джордж фыркнул.       — Я был пьян. Ужасная история.       — Нет, не говори так! — Затем она продолжила: — Ты тогда ещё сказал, что в жизни не видел ничего красивее. Это было очень… мило. И приятно.       Как много крылось за этим «мило и приятно» было известно одной Полумне. Но именно тогда она увидела его, пусть и смотрела на него несколько лет подряд, именно тогда, насквозь промокшего от огневиски, она увидела его. Такого… Весёлого. Живого. Красивого. Смешного. И уже не смогла оторваться.       — Фред сказал, я вёл себя как придурок.       — Я с ним не соглашусь.       Полумна смотрела на него, не отводя взгляда, и улыбалась ему. Джордж принялся рассматривать свои кроссовки. Он чувствовал, что немного покраснел.       — Это последний мамин подарок. — Полумна всегда так неожиданно перескакивала с одной темы на другую. Она тоже отвела взгляд и теперь задумчиво рассматривала светло-синее небо. — Мама придумывала разные заклинания, чары, сглазы. Опасные, защитные, бытовые, даже лечебные. Но моим любимым были декоративные. Она любила украшать себя. — Она остановилась. Джордж напрягся; он боялся шелохнуться или слишком громко вдохнуть, лишь бы не спугнуть её, как маленького котёнка, лишь бы она продолжала говорить. — Пробовала разные укладки, макияж… И однажды придумала такие вот звёзды. Нанесла заклинание на ткань, сшила очень красивое платье. Иногда я поражаюсь, как много всего она умела… В общем, в тот день я всё время путалась у неё под ногами, выпрашивая такое же платье, а она всё отказывалась. В конце концов, ей надоело, и она согласилась. Я даже надела готовое платье, чтобы ей не приходилось ничего шить. Но она немного промахнулась… — Она громко выдохнула. — …и теперь они со мной навсегда.       — Это… — Что на такое ответить? — Здорово. — Полумна прыснула.       — Папа уже десять лет пытается найти заклинание, чтобы их свести. Говорит, что так быть не должно. Неестественно.       — Я с ним не соглашусь.       Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Полумна рассматривала его веснушки, ярко-синие глаза, родинку возле носа. Джордж не мог оторваться от её тонких губ, светлых прядей, вылезших из причёски, и, конечно же, звёзд, которые мерцали ярче сверхновых.       Солнце медленно поднималось, но луна не спешила расставаться с ночью. Небо уже не сливалось с чёрным цветом, однако до рассвета было ещё далеко.       — Спасибо, что спасла меня от тентакулы.       — Не за что. — Она сделала паузу. — Твоя фантазия вернётся. И желание жить, а не существовать по инерции. Я просидела в палате неделю и только в шестнадцать смогла написать первую статью для журнала. Ты просидел там месяцы. Не знаю, что хуже такой неопределённости.       Они снова молчали, но слов было больше не нужно. Теперь нужно было только действовать, чего Джордж никогда не боялся. Он всегда был решительным, особенно когда дело касалось девушек. С Алисией не сложилось, с Эмили тоже — но он никогда не робел при них, не стеснялся даже первого поцелуя. Сейчас же он почувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, который не знает, что, как и когда нужно сделать. Но Полумна ждала. А заставлять ждать девушку — тем более такую, как она — совершенно безобразно. Она заправила прядь за ухо, и Джордж понял, что медлить нельзя ни секунды.       Он наклонился к ней через столик, чуть не опрокинув стакан, она подалась вперёд. Джордж прикоснулся к её щеке и приподнял подбородок — сердце трепыхалось как снитч — она смотрела на него голубыми, стеклянного цвета глазами и совсем не боялась. Она ждала, приоткрыв рот, и спустя одно короткое мгновение их губы, наконец, соприкоснулись. Полумна дотронулась прохладными пальцами до волос Джорджа, и в голове всё смешалось: одновременно было пусто, и в то же время тысячи мыслей и образов пролетали в голове, не успевая облачиться в слова. Они взмывали вверх как фейерверки, мерцали как звёзды на её плечах, разлетались подобно нежной пыльце растения, переливались, словно крылышки феи…       Джордж резко прервал поцелуй.       — Она использовала пыльцу Паффопода?       — Что?.. — непонимающе спросила Полумна.       — Твоя мама. Когда она придумала звёзды. — Он смотрел на девушку огромными глазами, как будто от её ответа зависела вся его жизнь. Их носы всё ещё соприкасались, но неловкости будто никогда и не было.       — Не знаю. — Полумна задумалась. — Но у нас был Паффопод. Очень давно. Отец его выкинул. — Вспышка осознания пробежала по её лицу. — Ты думаешь…       Но Джордж уже вскочил со стула и кинулся в дом. На кухне были сотни стаканчиков, упаковки из-под пиццы, и даже Ведуньи все ещё продолжали горланить свои магнитофонные песни, но никого не было. Он рванул в гостиную, где Джинни задремала в объятиях Гарри. Джордж аккуратно потряс сестру за плечо.       — Джинни! Срочно! Есть перо?       Она недовольно уставилась на брата сонными глазами.       — Чего?       — Перо!       — Есть ручка. Посмотри на тумбочке в прихожей. — Она зевнула, снова устроилась на плече Гарри и тут же заснула.       Ручка оказалась на месте, там же Джордж взял чей-то ежедневник и бегом отправился на кухню. В поисках плоской поверхности он смёл пустые коробки и упаковки из-под сока, и принялся писать, не замечая ничего вокруг.

Сумеречные лунные лучи

Состав:

1. Пыльца Паффопада

2. Скорлупа яйца феи

3. Сушёные златоглазки…

      Список продолжался, и Джордж, всё ещё не привыкший к маггловским ручкам, неаккуратно выводил понятные только себе (как ему казалось) каракули, которые совсем скоро станут первым продуктом, который он придумал с того момента, как Фред впал в кому. Он не заметил брата, который очень вовремя решил зайти на кухню за перекусом и неожиданно для себя обнаружил близнеца, который, видимо, собирался продырявить страницы в блокноте. Он заглянул ему через плечо, читая будущий рецепт.       Как раз в этот момент в дом зашла Полумна, Джордж только на секунду оторвался от листка и снова вернулся к рецепту. Он извинится за свой побег чуть позже. Сейчас очень важно записать идею. Наконец-то он придумал новое зелье!       Фред перестал читать рецепт и посмотрел на вошедшую. Она озадаченно смотрела на Джорджа, но через пару секунд робко улыбнулась. Полумна поймала взгляд Фреда, и тот принялся беззвучно, не отвлекая Джорджа, показывать ей все знаки благодарности, которые только мог вспомнить: два больших пальца вверх, сердечко из ладошек, сложенные вместе, как при мольбе, ладони. Он даже поклонился ей. Полумна улыбнулась ещё шире и снова посмотрела на Джорджа. Он закончил написание рецепта, отложил ручку в сторону и наконец-то посмотрел на девушку, выдыхая с облегчением. Он улыбнулся ей в ответ вымученно, но искренне.       В этот момент он пешком пробежался бы быстрее, чем вместе взятые Джинни и Билл пролетели бы на мётлах.