-Твой любимый цветок: десять дней до моего самоубийства

Макс Тарасенко сидел на краю крыши, впитывая в себя краски заката. Лучи солнца ярко пронизывали вечерний воздух, их тепло контрастировало с холодом, обнявшим его ум. Все чувства, которые он прятал внутри, теперь будто сжимали его сердце в железные тиски. Он понял, что любит Даню - это признание стало для него неожиданным, но в то же время неизбежным. Макс посмотрел на закат. Его размышления обрывались на одной лишь мысли о том, как было бы легко просто встать и шагнуть в пустоту. Он колебал ноги, свесив их вниз, и пытался осознать, что произошло за последние да месяца. Чтож, это будет долгая история..

***

Максим Тарасенко сидел на кухне. Его взгляд блуждал по воздуху, натыкаясь на кружку с давно остывшим кофе. Она казалась ему чуждой, как все остальное в его жизни. Мягкий свет раннего утра пробивался сквозь окно, но даже он не мог пробудить в нем желание что-то изменить. Максим не ел уже неделю, и чувствовал, как его тело становится легким, почти невесомым. Одна только мысль об уходе лишнего кг, заставляла улыбку саму собой появляться на лице. Звук сообщения прервал тишину. Парень протянул руку, разблокировав экран телефона. В строке уведомлений числилось одно непрочитанное. Это был Данила Кашин - его лучший друг, и возможно, единственный человек, который продолжал беспокоиться о нем. "-Доброе утро. Я зайду за тобой через час, отказы не принимаются." В конце предложения стоял неуместный смайлик. Он смотрел на экран, недоумевая, почему именно сейчас это предложение так пугало его. Каждый раз, когда он выходил, мир за пределами его квартиры казался ему враждебным, но в то же время порой он мечтал об этом. Он занялся изучением кружки, которую держал в руках, как будто она могла дать ответы. Ответить, не ответить? Это было решением, которое могло изменить всё - или оставить его в тени

***

Кашин просыпается. Он сонно потирает глаза, наконец зевая и потягиваясь. Его ноги ступают на холодный пол, и парень берет телефон с тумбочки, выходя в коридор. Вдалеке он видит размытое рыжее пятно. Даня хмурится, пытаясь разглядеть этот непонятный комочек. Он подходит ближе, и присаживается на корточки возле крохотного рыжего котенка, который заинтересовано смотрит на него, переминаясь с лапки на лапку. - м-да, вот это я перебрал вчера.. [=Вчера=] -И зачем ты вытащил меня из дома? - недоумевая фыркает Макс, проворачивая ключ в замке квартиры. Только Тарасенко успел выдернуть вещицу из скважины, Даня схватил его за руку, и потащил к лифту. -Да чет ты кислый в последнее время - усмехается Кашин, нажимая на кнопку вызова лифта. - решил помучить тебя)) Макс театрально закатывает глаза и отходит чуть назад, стараясь соблюсти дистанцию между ними. Даня смеётся, и первый заходит в лифт. Макс наигранно закатывает глаза, входя следом. Проходит несколько секунд. Тарасенко переводит взгляд на Кашина, который еле сдерживая смех прикрывает глаза руками. Секунда, и они оба заливаются звонким, заразительным смехом, эхом отражающемся от стен. Макс по-дружески ударяет Даню в бок и первый выходит из лифта.

***

Они шли по безлюдной улице; холодный апрельский ветер морозил их лица, а редкие снежники неспешно спускались на землю. Снег хрустел под ногами; из звуков вокруг было только тихое шмыганье носом Макса, и смешки в сторону первого Дани. - Я считаю что все таки она сама виновата. - подумав ответил Тарасенко, потирая глаза под стёклами очков. - Так вот и я думаю, дура, че с нее взять! - Кашин пинал глыбу льда своими вансами, почесывая затылок. - А с чего все началось то? - Макс смотрит в даль заснеженных улиц, и в груди что-то сжимается от ответа «-Она сказала что я пидор..»

***

Парни заходят в небольшую кафешку и садятся за столик - и с чего это она взяла? - хмурится Макс, почесывая затылок . Его сердце колотиться от только что услышанного, спрятанные в карманах руки подрагивают. Кашин пожал плечами - да похуй на нее, мы все равно расстались.

***

Телефонный звонок разрывает тишину раннего утра. Тарасенко подскакивает на кровати, сонно потирая глаза и берёт трубку - Але.. - Макс, вопрос жизни и смерти, - раздался взволнованный голос Кашина - послезавтра я еду в тур, ты со мной?

***

Макс смотрел на медленно пробуждающийся город, мелькающий за окном такси. В голове у него вертелись одни и те же слова, повторяющиеся с назойливой настойчивостью: "тур", "концерты", "петь", "Даня". Кашин, с его звонким смехом и беззаботной улыбкой, сбросил трубку ровно час назад, на последок бросив короткое «приезжай, все обсудим». В голосе Дани слышалось волнение, он будто ждал ответа с нетерпением. И Макс хотел сказать "да", хотел быть рядом с ним, видеть его каждый день, чувствовать его близость. Но страх заставлял его сомневаться. Страх сцены, страх голосов, страх не оправдать ожиданий. Он вспомнил их совместную песню, которую они записали чуть меньше месяца назад. Текст песни давно позабылся, а от одной мысли о ее исполнении Тарасенко вздрагивал. Макс помнил как Даня с восторгом предложил ему спеть дуэт, как он сам не мог отказаться от этой идеи. Но теперь, когда он представлял себя на сцене, перед толпой людей, его прошибал холодный пот. Он никогда не любил петь, а на публике и подавно не мог издать ни звука. Такси остановилось перед домом Кашина. Макс посмотрел на знакомый подъезд, на глубоко въевшуюся в память голубую вывеску с адресом. Он вдохнул глубоко, стараясь успокоиться, и вышел из машины. Сердце стучало в горле , словно хотело вырваться наружу. Он вошёл в подъезд, нажал на кнопку лифта, и в глубине души он уже знал что скажет да. Дверь квартиры открылась, и Макс увидел растрёпанного Данилу, в домашних шортах и большой футболке, обутого в домашние тапочки. Даня улыбнулся, его глаза блестели от радости. - Приехал) - сказал Даня, и его улыбка стала еще шире. Макс кивнул. Макс сделал шаг вперед, в квартиру, в которую его тянуло невидимой силой. Он знал, что выбор есть всегда. Просто не всегда правильный)

***

Билеты куплены, чемоданы собраны, будильник поставлен. Вставать на самолёт через два часа, а кое-кто до сих пор батрачит за компом. Кашин, устало потирая глаза под стёклами очков зевнул. «Ебаная ночь, если она не выйдет в чарты я убьюсь нахуй» - печатает рыжий в свой телеграмм канал и нажимает кнопку отправить. Выключая телефон и отбрасывая его куда-то на кровать, Данила неторопливо потягивается. На часах пол третьего ночи. Квартира пуста. Он наедине со своими мыслями, и исправлением трека, некогда являвшегося по мнению самого́ исполнения - лучшим из всех, что он когда-либо писал.

***

Чемоданы, паспорт, билеты, кудрявая макушка Тарасенко. - Мне пожалуйста американо, а ему зелёный чай без сахара - рыжий наконец открывает взгляд от телефона и начинает искать в приложении нужную карту - да, по карте. Бариста сообщает номер заказа и Даня кивнув направляется к шатену. - Я сказал нет Насть! - смеётся Макс - да я же угараю! Даня видел, как Макс ходит между рядами сидений зала ожидания, размахивая руками, и, казалось, совсем не замечал окружающих. Его голос, обычно спокойный и бархатный, сейчас звучал возбужденно, с оттенком радости, который Даня узнавал только по особым случаям. И как у него только есть силы ходить.. Была бы Данина воля - давно бы упал прям здесь. Кашин знал - Тарасенко согласился ехать, забив на то что у него дел было выше крыши только чтобы быть рядом. Макс сам по себе такой человек; он никогда не оставит дела ради отдыха. Даже если есть возможность отвлечься - будет батрачить до потери пульса; Пока не закончит не ляжет спать, не станет есть, будет неделями сидеть дома. Он просто очень ответственный, Даня знал. Эта черта с одной стороны до жути нравилась Кашину, а с другой до скрежета зубов бесила. Впрочем, иногда Даня сам грешил подобным, но здоровый похуизм у него все же был. Спустя несколько минут Даня подошел к Максу, стараясь не отвлекать его. Рыжий слышал только обрывки разговора. - ...не волнуйся, я всё успею. Да, знаю, что у тебя экзамен, но это важно для меня. ...нет, я не буду пить, не переживай. ...нет, я не передумал. ...я очень рад, что мы едем вместе. Даня замер. Сердце билось в груди так сильно, что он боялся, что Макс его услышит. Макс закончил разговор и повернулся к Дане. На его лице играла легкая улыбка, глаза светились смесью усталости и счастья. - О, Даня, ты уже вернулся?- спросил он, переводя взгляд от экрана на рыжего. Макс частенько думал что он похож на кота. Большого, рыжего. Мейн-куна какого-нибудь. - Да, - прошептал Даня, всё ещё не веря, что Макс согласился на тур. Он думал, что Макс откажется, что у него слишком много работы, что он не сможет оставить все свои дела ради Дани. - Ты заказал мне чай? - по доброму улыбаясь спросил Макс, когда Кашин протянул ему бумажный стаканчик, - Да, - ответил Даня, стараясь скрыть свою радость. - Спасибо, - сказал Макс, улыбаясь. Даня молча кивнул, всё ещё не в силах поверить, что Макс согласился на это безумное путешествие. Он знал, что это только начало. Кашин не мог дождаться момента когда они окажутся в самолете. И это он еще не знал что Макс, недавно бодро болтавший по телефону, заснёт на его плече, и будет крепко спать до самого конца полета. *** Пока Тарасенко мирно посапывая на плече рыжего видел десятый сон, Кашин боялся даже дышать. Страшно было разбудить это кудрявое чудо; так очаровательно сопеть мог только Персик - Данин котенок, которого парни нашли той ночью. Макс в шутку назвал его «вип Мазелова», из-за реакции на котенка приехавшего к Дане Ильи, весь вечер не отпускавшего Персика с рук. Кашин до сих пор не мог понять, насколько сильно нужно было напиться, чтобы подобрать как потом выяснилось на помойке котенка, и поехать в единственный в центре Питера круглосуточный зоомагазин. С его карты в тот вечер убежало не менее пятнадцати тысяч, и это только если не вспоминать сколько в тот вечер он потратил в баре и местной стрипухе.. Он снова посмотрел на Макса, и его сердце забилось еще быстрее. Как же он хотел, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы Макс спал на его плече, чтобы его дыхание согревало его кожу, чтобы его сонный шепот был единственным звуком в этом мире. Даня, не в силах сопротивляться, нежно провел пальцем по щеке Макса. Тот тихонько застонал во сне, но не проснулся. Даня вздохнул с облегчением. Он не хотел будить его. Сопение Макса и приятная музыка в наушниках - то, что не давало Дане покоя весь полет. Горячее дыхание Тарасенко до мурашек обжигало кожу приятным теплом, заставляя тугой узел завязаться в животе, а сердце трепетать.. - я.. люблю тебя.. - прошептал Даня. Его голос был тихим, почти неслышным. Кашин прекрасно понимал что Тарасенко не услышит его. Он Лишь надеялся, что однажды Макс почувствует то же самое..