Сила искусства

Отгремела свадьба Аида и Персефоны. Опьяневшие боги разошлись по покоям — отчего-то многие в компании нимф, которых будто специально позвали, чтобы скрасить досуг сильных мира сего.

Персефона вернулась в Подземный мир с мужем — теперь мужем, окончательно и навсегда. Ликование переполняло ее, к тому же за полгода с матерью Персефона изрядно соскучилась. Ей не хватало Аида, его язвительного спокойствия, шуток, сказанных с серьезным лицом, заботы не душащей, а дающей крылья. Персефона сидела у него на коленях и мучительно-долго и тягуче целовала любимые губы. Холодные ладони Аида скользили по спине жадно, но не переходя невидимую черту, будто сохраняя целомудрие — хотя к чему это сейчас?

— Душа моя, ты не устала? — внезапно спросил Аид. Его дыхание сбилось, но голос шелестел привычно спокойно. — Сегодня был тяжелый день. Не хочешь разойтись и лечь спать пораньше?

Персефона непонимающе нахмурилась: она ожидала, что вечер продолжится в другом ключе, более страстном и откровенном.

— Я бы хотела еще побыть с тобой, — Персефона намекающе погладила Аида по плечам. — Узнать тебя поближе. Неужели наши родственники тебя настолько утомили?

— Нет, я боялся, что они утомили тебя, — он уткнулся носом в волосы Персефоны. — Если нет, я рад побыть рядом. Я соскучился, душа моя. Хочешь поиграть в ассоциации или "Загадай бога"? Или порисовать?

Хотя раньше Персефона бы обрадовалась такому предложению, сейчас она всей душой и всем телом жаждала иного и не понимала, издевается Аид или не осознаёт, чего жена ждет от мужа в первую брачную ночь.

— Аид, покажи мне свой жезл, — собралась с духом Персефона. — Мне для рисунков надо.

Аид удивлённо поднял брови.

— Ты ведь уже видела мой двузубец. Но могу призвать его, если хочешь.

— Нет, я не про двузубец, — Персефона отчаянно покраснела, но не отступила. — Понимаешь, я хочу увидеть твой... ствол.

— Душа моя, ты переборщила с амброзией? Гранатовая роща далековата от дворца. Впрочем, можем прогуляться, если ты не слишком устала...

— Да разденься ты наконец, муж ты мне теперь или кто? — не выдержав, рявкнула Персефона.

— А, ты об этом, — странно, но бледные щеки Аида слегка порозовели. — Ты уверена?

— Аид, ты меня спрашивал уже много раз. Да, я люблю тебя. Да, я хочу быть твоей женой. Да, я хочу посмотреть на твое мужское достоинство.

— Могу дверь подержать, — а вот это определенно тянуло на издевательство! — И цветы подарить. И...

Персефона практически зарычала.

— Ты сам виноват, — вместо ногтей на пальцах выросли острые шипы — и тога Аида распалась на отдельные лоскутки.

Персефона сползла с его колен на место рядом, чтобы оценить то, что положено было видеть только ей. "То" задорно торчало вверх, опровергая мелькнувшие сомнения в том, что Аид ее хочет. Его ствол, жезл и достоинство был в полном порядке.

Персефона протянула руку и осторожно провела по всей длине, горячей, белой и немного скользкой. Аид негромко застонал и подался ей навстречу.

— Ты знаешь, что обычно смотрят не руками? — резко выдохнул он.

— Да в чем проблема-то? Я твоя жена, ты мой муж, мы поклялись быть вместе, так почему ты против того, чтобы я трогала, — Персефона запнулась, на мгновение растратив запал, — твое копье?

Аид тяжело вздохнул и, к ее удивлению, отвел глаза.

— Видишь ли, я не хочу на тебя давить. И не уверен, что все сделаю правильно. Надо бы поподробнее изучить этот вопрос...

— С кем это ты собрался изучать этот вопрос, а? — возмутилась Персефона, невольно сжав его ствол, вырвав тем самым негромкий стон.

— Ни с кем, — поспешно ответил Аид. — Я и раньше был не особо компетентен...

— Подожди, ты хочешь сказать, что ни с кем не делил ложе? — Персефона, привыкшая к ненасытной похоти наземных богов, удивленно округлила глаза. — Дела-а.

Аид кивнул на гору свитков в углу спальни.

— Ты хоть представляешь сколько у меня было работы? К тому же все возможные кандидатки имели привычку резко седеть и падать в обморок, стоило мне им улыбнуться, — он попытался засмеяться, но смех вышел похожим на кашель.

Персефона сочувственно прижалась к Аиду, смело поглаживая его живот.

— Но теперь я с тобой, и поверь, ты не сможешь от меня избавиться. Даже не пытайся, я очень упрямая, а еще тебя люблю, — она поцеловала его в щеку. — И твоя палка меня ни капельки не пугает.

— Что за странные метафоры? — хмыкнул Аид. Его плечи ощутимо расслабились, а руки издевательски-неспешно принялись развязывать праздничное одеяние Персефоны, вызывая сладкий трепет.

— Ну, а как еще это называть? Воин? — она смутилась. — Нет, не там. Скрытая застёжка под пристегнутой накидкой на спрятанных булавках.

— Да кто это вообще придумал? — возмутился Аид на обе реплики и решил избавиться от одежды радикально: магией и насовсем.

— Дубина? — оценила размер Персефона и застонала, когда муж наконец занялся делом и приласкал напряженную грудь.

— У тебя страсть к деревьям?

— Будешь смеяться, будешь сам... змея душить.

Кажется, это было лишним: Аид согнулся от смеха, очень удачно уткнувшись лицом в грудь Персефоны.

— Боги, — сквозь хохот выдавил он, — душа моя, чем тебе не угодило слово "фаллос"?

— Оно слишком... Слишком, — смущенно пробормотала Персефона. — Может, остановимся на стволе? — и она по наитию провела рукой вверх-вниз.

Аид резко оборвал смех. Его взгляд налился чем-то тяжелым, страстным и безумно притягательным.

— А может, нам и не понадобятся больше слова?

И он приник губами к ее губам.