первая
7 марта 2026 г., 12:00
Антон впервые за несколько недель чувствует настоящее предвкушение. Бесконечные часы на бортике и в каюте сливаются в один долгий скучный фильм в голове. Он море любит — больше, чем кто-либо может представить, на самом деле. Но сейчас от мысли о том, что к вечеру они сойдут на землю, все буквально искрит внутри. Они плывут прямо в поселок! К людям, магазинам и, возможно, барам. Ну, Антон, по крайней мере, надеется на это.
Пить на судне запрещено. И он, как второй помощник капитана корабля, всячески следит за этим. К тому же единственное спиртное на корабле — часть зажигательной смеси для Молотовых. На самый крайний случай, конечно же.
Но на земле можно. И даже нужно, наверное. Бесконечный простор синего моря — это хорошо. Но и расслабляться надо. Путь до этой точки с места швартовки нового корабля занял месяц с небольшим. «Олечка» — а на бумагах «Ольга Коновалова» — успела стать настоящим вторым домом.
Чего-чего, а денег на нее не пожалели. Даже катера с небольшими патрульными лодками на нее загрузили. Покрасили в черный. Антон не хочет знать, во сколько же обошлась такая красавица организации. Впрочем, и не его это дело. С этим пусть разбирается Лиза — капитан их «Ольги».
Елизавету Гончарову почетно назначили в капитаны и отдали управление кампанией по защите китов в Белом море. Лиза была больше напугана, чем рада, конечно. Но в этом вся она — ответственная всезнайка (в самом хорошем смысле, естественно). Еще учась с ней в школе и гуляя во дворе, Антон никогда не думал, что их дружба приведет его сюда. В «Морские пастухи». В Белое море. В организацию по антикитобойной деятельности. В серьезный экоактивизм.
Из них двоих она — член совета директоров. И почти миллионерка. Антон скорее готовый на все друг.
Ну, то есть он им был. Еще пару лет назад. Сейчас же, на четвертый год участия в «пастухах», вся его жизнь связана именно с этим. Морем. Вечным плаванием. Китами. Китобоями. Угрозами от разных дипломатов и простых людей.
Вначале было страшно — ну, если без лукавства. До усрачки страшно. Потому что он только закончил магистратуру и почти устроился сисадмином в какой-то офис, когда Лиза позвала его с собой в свое очередное приключение. Да, она предупредила, куда вообще его зовет. Но «Морские пастухи» звучали так круто, что Антон особо не вслушивался в детали. Он в плавание никогда не ходил, и это казалось крутой возможностью попробовать что-то новое и волнительное. Почти как круиз, да? Плюс Лиза уже к тому моменту два года как участвовала в этом.
Ни разу. Вообще не оно.
Первую кампанию сейчас Антон вспоминает со смехом. Тогда же было очень тяжело. «Морские пастухи» — международная организация. И люди на корабле говорили лишь на английском. У Антона с английским в то время было фифти-фифти.
А возможно, и все твенти-эйти.
Его посадили работать с оборудованием. С которым он никогда не работал! С инструкциями на английском! Он дергал бедную Лизу (которая по большей части была второй помощницей капитана уже тогда) каждый, кажется, час. Впрочем, не один он был там таким зеленым. Организация тогда была не такой известной и принимала любую помощь любого волонтера. А работа на корабле, как говорится, всегда найдется.
Это сейчас их команда из двадцати почти человек состоит из бывалых моряков по большей части. Плюс морские биологи. Плюс буквально парочка волонтеров.
Хоть команда и новая и большинство из них не работали друг с другом никогда, Антону она нравится. И не только потому, что он теперь второй помощник капитана. Это скорее минус. Он бы с радостью продолжал сидеть в инженерном отсеке, чиня сломавшееся оборудование через день. Но Лизе нужен был друг рядом, на капитанском мостике. Потому что первым помощником стал Стас Шеминов — опытный мореход, с которым они никогда не пересекались до этой кампании.
И Антон не смог сказать ей нет тогда. Особенно смотря в светлые глаза, наполненные страхом после новости о назначении. Может быть, это было ошибкой. У него опыта не так много, особенно для такой позиции. Но, может, это шанс набраться такого опыта?
В любом случае давать заднюю уже поздно. Антикитобойная кампания в Белом море началась три недели назад. Быть вторым помощником капитана достаточно легко, когда их «Олечка» просто спокойно плывет все время к порту небольшого города. Что будет, когда начнется погоня, — Антон еще не знает.
Но у него есть время найти в себе смелость. Неделя, если быть чуть точнее. Через неделю, по поступившей в организацию наводке, из порта поселка Светлый должна отойти китобойная флотилия. С двумя кораблями-наводчиками, с одним гарпунным и с судном-матерью, которое перерабатывает на себе мясо китов.
Китовый коммерческий промысел запретила в 1986 году Международная китобойная организация. Россия присоединилась к мораторию. Но некоторые люди — нет. За прошлые четыре года Антон успел побывать на кампании против японской китобойной флотилии, заезжал на Фарерские острова и сталкивался с исландскими судами.
Теперь его ждут жадные до наживы соотечественники и холод Белого моря даже в августе.
Он зевает и возвращается на капитанский мостик. Мышцы спины устало ноют — даже в отдельной каюте с таким ростом спать проблематично.
— Сколько? — спрашивает он у сидящей в кресле Лизы, пока Стас стоит за штурвалом.
Лиза жмет плечами, устало прикрывает глаза. Ее светлые волосы собраны в неаккуратный пучок, мешковатая спортивная одежда собралась на животе складками. У нее чуть сонный взгляд, но мягкая улыбка на губах.
— Часа два, не больше.
— Что говорят по спутнику?
— Ничего, — кивает Лиза на спутниковый телефон на столе. — Сказали связаться уже в Светлом. Думаю, планы не изменились.
Антон кивает, усаживаясь рядом. Дисплей корабельного радара тихо пищит на каждом новом обороте. Ни одной точки на экране. Лишь они в самом центре.
— Как команда?
— Очень ждут берега, — усмехается Антон.
Сегодня за обедом только об этом и говорили. Даже вечно восторженный всем происходящим Заяц рассказывал, как планирует целовать доски причала в порту. Антон их понимает. Хоть и самая большая его любовь последних лет — море, но устать от него можно достаточно быстро.
— Да я уже тоже, — соглашается она, проводит рукой по лицу.
У нее ночные дежурства, которые она отказалась обменять на Антоновы. Ответственный капитан, все дела.
— Что с размещением? У них хватает мест?
— Да, в городе две гостиницы. В одной из них будем мы, а во второй — китобои. Так говорят, по крайней мере.
Антон кивает.
— Ну хоть не в одной. А то никто бы из нас до моря и не дошел.
— Как бы за эти две недели не нарваться на конфликты.
Антон хмыкает, тыкает пальцем в эмблему на спортивной кофте Лизы. Череп, под которым плывут два кита, образовывая будто крест своими телами.
— Это ты интересно придумала, конечно. Молчу про флаг, на котором то же самое. И про бок борта «Олечки».
Лиза закатывает глаза и откидывает голову.
— Я не против того, чтобы они знали, что мы здесь. Это, наоборот, хорошо. Но никаких словесных перепалок и драк. Все сражения оставить для моря. И для спокойной дискуссии.
— Ты не мне это говори, — пожимает Антон плечами. — Я драться не планирую.
Антон переводит взгляд на радар. Линия от центра крутится быстро, новый и современный радар на «Олечке» стоил так много, что у Антона чуть глаза из орбит не вылезли, когда он увидел сумму. На эту конкретную кампанию организация потратилась прилично. Чего только стоит «Ольга Коновалова» сама, не говоря уже про нормальные выплаты всей команде, съем жилья в поселке, кучу новой техники и униформу.
Конечно, Лиза переживает. Как не переживать, когда такие усилия приложены уже? Но Антон уверен на все сто — она справится. Не может не. Это же Лиза.
— Кто-то дежурит на корабле, пока мы в городе? — спрашивает Антон, накидывая капюшон и отступая к выходу на палубу.
— График распределяли сегодня утром, — говорит ему Стас, не отрывая взгляда от горизонта.
Антон кивает. У него пока что со Стасом общение не сложилось. И совместные дежурства на капитанском мостике скорее были неловкими и напряженными, чем спокойными.
— По парам?
— Да, — говорит Лиза, встает со стула и подходит к полкам с документами, что-то проверяя в сотый раз. — Думаю, это даже немного лишнее, но лучше перебдеть…
Антон усмехается и кивает. Дергает дверь на палубу на себя. В лицо слабо ударяет соленый ветер.
— Я понял.
***
— Все не могу привыкнуть к тому, что ты перекрасился, — усмехается Лиза, скидывая с плеча сумку возле кровати. Антон проводит ладонью сквозь все еще непривычно короткие волосы и кивает. — Я сам иногда забываю. Иногда прохожу мимо зеркала и удивляюсь количеству седых волос на голове. Лиза смеется — мягко и устало. У нее загорелое лицо, но Антон знает, что это не от хорошего отпуска где-то в Турции, а от вечного нахождения на палубе. Здесь, в номере гостиницы, она выглядит куда более расслабленной, чем на капитанском мостике. Антон откидывается устало на матрас, мышцы ноют от неудобной узкой кровати в каюте. Здесь она не сильно лучше, но шире и длиннее, и можно хоть немного вытянуться. — Эй, на своей в одежде валяйся! — недовольно бурчит Лиза, толкая его рукой в плечо, но Антон лишь хитро улыбается и продолжает лежать. Лиза падает рядом, старается спихнуть Антона теперь всем своим телом. Она, конечно, спортивная маленькая леди, как часто называет ее Антон, но скинуть его не получится даже у нее. Ему скорее просто щекотно. — До нее идти целый коридор, — тянет он недовольно, вытягивая ноги. Лиза закатывает глаза и ложится поудобнее. Ее волосы собраны в небольшую косу, но пряди выбились из нее. Они чуть светлее, чем были в тот день, когда они все вместе разбивали бутылку шампанского о борт их «Олечки». — Ты теперь Елизавета Таргариен? — усмехается Антон с прикрытыми глазами. — Чего? — недоуменно спрашивает лежащая рядом Лиза. — У тебя волосы выцвели и стали совсем белыми. Лиза фыркает и пихает его в бок легонько. — Такое даме говорить нельзя. Плюс сказал ты, господин Эминем? Антон смеется тихо в подушку, устало вздыхая. Так и хочется уснуть прямо сейчас и больше ничего не делать. — Ты уверена, что нам нужна встреча сегодня перед сном? Я как-то сильно заебался, если честно. Лиза согласно мычит и крутится на кровати так, чтобы закинуть ноги на Антона. За последние четыре года морских путешествий они стали ужасно близки — в каких только ситуациях им не пришлось побывать за это время. Он воспринимает ее почти как сестру. Она его подруга, самая лучшая советница и единственная, перед кем Антон позволяет себе раскиснуть, когда совсем нет сил. — Проведем встречу и пойдем спать до самого завтрашнего обеда. — Ты же опять вскочишь утром раньше петухов, — усмехается Антон. — Тут нет петухов, — отмахивается она. — И я же тебя не буду будить, так что не ной. Он отрывает голову от подушки и смотрит в чужие зеленые глаза напротив. — Ты можешь разбудить, если хочешь. Не хочу бросать тебя одну на растерзание новой команде. Лиза улыбается ему мягко, по-матерински почти. Вся такая сонная и расслабленная. Давно Антон ее такой не видел. Последние недели она вечно напряжена, между бровей складка, губы сжаты в одну тонкую линию. Ей улыбка идет больше. — Они все наверняка тоже будут спать. Все нормально, не переживай. Выспись. — Так точно, капитан! — соглашается Антон. Лиза мягко пихает его в бок, пытаясь свалить на пол. — Но в своей кровати! — усмехается она. Антон встает, устало потягиваясь. Все тело ломит, шея болит. Он уже предвкушает сладкий сон на кровати, которая не его койка в узкой каюте. — Так точно, капитан, — повторяет он, делая грустное лицо. Лиза от этого глухо смеется, провожая его взглядом. — Я зайду через пару часов, заберу на встречу! — кричит она ему, когда Антон уже перешагивает порог. Он обреченно кивает, сонно плетясь по коридору до своего номера. Он такой же, как и у Лизы, — бежевые стены, линолеум, потолки немного в пятнах. Антону все равно — ему приходилось существовать и в куда более ужасных условиях продолжительное время. Ему не привыкать. Он скидывает фирменную ветровку на одиноко стоящий стул в углу, рюкзак кладет туда же. Кроссовки отпинывает к двери. Падает на не самую мягкую кровать, но все же неплохую. Вытягивает ноги, стон удовольствия соскальзывает с губ сам по себе. Как же давно он мечтал это сделать! Вот так вот выпрямиться во весь рост и потянуть даже стопы. Сон приходит быстро, накрывает почти что как утяжеленное одеяло, которое было у него в съемной однушке в Москве. Где-то в прошлой жизни, кажется. Новая жизнь, которая по большей части — бесконечное плавание по морям, его устраивает. Он даже не думал, что так быстро привыкнет к этому. Да, иногда он возвращается домой и живет месяц, иногда чуть больше, на суше. Сейчас с мамой, в Воронеже — там и отдохнуть лучше получается, чем в столице. И не надо каждый раз искать жилье. Его вещи — компьютер, немного мебели, большинство остальных на даче у мамы. С собой у него чаще всего лишь большой походный рюкзак, в котором оборудования больше, чем всего остального. После того, как он стал выпрашивать мерч организации, — там своих почти и нет. Даже дома он чаще ходит в фирменной униформе, чем в обычной одежде. Она удобная, качественная и досталась ему бесплатно, что крайне важно. Ну, если за «бесплатно» считать работу на компанию. К тому же Антон чертовски гордится тем, чем занимается. Их знает не так много людей, не увлеченных экологическим активизмом (или китобойным промыслом), но когда кто-то пишет ему что-то приятное в социальных сетях — это греет душу. Пишут не всегда приятное — иногда бывают и угрозы. И не всегда от их прямых оппонентов. Иногда и от других активистов. Их часто обвиняют в радикальности, в глупости и в агрессии. Мол, можно и иначе договориться с теми, кто убивает китов для промысла. Антон так тоже думал ровно до первой встречи с китобойной флотилией — до первого убитого на его глазах кита. Возможно, если бы все эти комментаторы когда-то бы посмотрели в большие глаза умирающего кита, их бы это радикализировало тоже. Он научился игнорировать это. Деятельность организации — не для людей. А для китов. Антон и другие защищают именно их. И неважно, кем их считают все остальные. Важно то, что у них получается спасти живое существо. А комментарии всегда можно просто удалить, проигнорировать или забыть. Чаще всего их пишут люди, которые не делают вообще ничего. Лиза отучила его реагировать на негатив. Лиза вообще много чему его научила. Может, это немного и глупо, но Антон считает внутри себя, что они… кармические партнеры? Так как-то раз сказала им женщина в Азии, когда у них был перелет для кампании против японской китобойной флотилии года два назад. Антон тогда посмеялся, конечно. Но немного эта мысль вросла в него. В школе, когда они росли вместе и он списывал у Лизы математику, он просто считал ее прикольной. Умной. Классной. Они особо не гуляли за пределами школы, не ходили вместе в кино и прочее. Но сейчас Антон знает, что поехал бы за ней и на край света. Ну, фактически так и происходит. Лиза ценит его и помогает. Только благодаря ее крепкому плечу он все еще здесь, все еще делает важное дело. Неспроста она теперь — капитан. В ней лидерских качеств настолько же много, насколько и сострадания. Она не просто главная. Она соратник. Конечно, она волнуется. Боится, что не получится вести за собой команду и держать всех в строю. Но у Антона таких сомнений нет вовсе — он слышит, как о ней говорят на общих обедах, когда она вместо еды стоит за штурвалом. Нет более подходящего человека на эту роль. И Антон готов помогать ей и поддерживать ее. Так же, как она всегда поддерживает его. Мягкий стук в дверь будит немного внезапно — Антон протирает сонно глаза, вставая с кровати. В комнате уже темно, света за окном почти и нет — вечер. Он открывает дверь, и свет из коридора чуть слепит первые пару секунд. — Ты как? Поспал? — спрашивает его стоящая напротив Лиза. Антон приоткрывает дверь шире, запуская девушку в комнату, и прикрывает обратно. Лиза садится на стул, предварительно стащив стоящий там рюкзак на пол, и смотрит уставшими глазами. Антон садится обратно на кровать, всеми силами удерживая себя от того, чтобы лечь обратно. — Угу, — кивает он, поправляя волосы по привычке. Вместо кудрей там теперь почти ежик. — Я попросила всех собраться у меня через десять минут. Быстро обсудим общий план, а потом я оставлю начальственный состав и поговорим немного еще. Добро? — Так точно, капитан, — сонно чеканит Антон. Лиза усмехается и кидает в него шапкой из рюкзака. — Прекращай. Мне неудобно. — Как скажете, ка… Ее тонкий палец вдруг тыкает ему в лоб. — Даже не продолжай. Она улыбается, склоняет голову. Антон улыбается в ответ — от мыслей о том, что завтра первый важный день их кампании, чуть сводит внутренности. — Готова? — спрашивает Антон шепотом, перехватывая чужую руку у лба и сжимая мягко. Лиза кивает неуверенно. Сжимает руку благодарно в ответ. В ее глазах напротив Антон видит азарт и блеск. Что же, это самое важное. — Да, Шаст. Готова.***
Население в поселке Светлый составляет всего тысячу, и после шумной Москвы (из которой они отплывали в эту кампанию) он кажется совсем мертвым. Как Сайлент Хилл, за исключением того, что нет монстров, гуляющих по улицам. А вот туман с утра есть, почти такой же густой. Конец августа, а на улице не больше пятнадцати градусов. Выйдя покурить ранним утром из-за того, что не спалось, Антон выдыхает не только дым от сигареты, но и облачко пара. В Светлом все словно из прошлого. Чего только стоят пятиэтажные домики, которые в последний раз Антон видел в старой части своего родного города Воронежа! И покосившиеся с треснувшей от холода синей краской лавочки возле ржавой и тяжелой подъездной двери. И клумбы из шин возле. Ну и тишина. Та, которой в крупных городах не услышишь. И легкий солено-хвойный запах, от которого что-то словно очищается внутри. Быть в море хорошо, но и стоять на земле оказывается неплохо. Антон и не осознавал, что скучал по этому. Связь здесь ловит, в отличие от моря, и он отвечает на накопившиеся сообщения от мамы, листает новости быстро, докачивает музыку на телефон. Раньше, до работы в море, он мог зависать в телефоне часами, сутками. Даже не спрашивайте о его экранном времени. Сейчас же такого нет совсем, привычка исчезла вынужденно, конечно, но Антон только рад. Жизнь до выходов в море сейчас кажется далекой и странной, скучной даже. Чем он вообще занимался тогда? Антон и не помнит. Он тушит бычок о край урны и закидывает скуренную сигарету туда. Курить — тоже роскошь лишь для земли теперь. На судне себе такого он не позволяет. Да и нельзя. Хотя ничего и не случится, особенно если это делать на палубе, но как-то устоялось правило о том, что это запрещено. Что первое время было ужасно сложно — Антон курить начал в свои четырнадцать, с тех пор лишь увеличивая количество скуренных сигарет в день. Тяжело было уже в первую неделю экспедиции на Фарерские острова. Он сгрыз все ногти, локти, съел всю еду, что видел, и просто сходил с ума. Даже тайно покурить не вышло — он банально не взял сигарет, поверив в свою силу воли. Сила воли, конечно, его подвела, а вот отсутствие магазина рядом — нет. Да и какой магазин, когда вокруг тебя на сотни километров простирается лишь гладь моря или океана. — А сказал, что я встану раньше петухов, — говорят за его плечом немного неожиданно. Антон ругается себе под нос и оборачивается, натыкаясь на чуть озорную улыбку Лизы. Ее глаза все еще сонные, на лице немного заметен след от подушки. — Не спалось с непривычки. Волны меня укачивали. Земля слишком устойчивая для хорошего сна, — усмехается он, устремляя взгляд в дома напротив опять. — Ты быстро перестроишься, — говорит Лиза и потягивается, ее светлая коса качается из стороны в сторону немного. — Чтобы потом вновь перепривыкать? Ну и нахуй, — жмет он плечами. На улице чуть прохладно, достаточно для того, чтобы поежиться в теплой толстовке с китами на груди. Лиза в такой же, Антон почти уверен, что иногда замечает, как она гордо выпячивает грудь в ней, как смотрит на эмблему. Эх, если бы его кто-то любил так же, как Лиза любит китов… — Начнем разведку сегодня. Походим по городу… — Поселку, — поправляет ее Антон. — Да, поселку. Поспрашиваем местных, может, что узнаем. Нам сказали, что самим решать — прячемся или ходим в открытую. Антон хмыкает: — «Олечка» стоит в доке с ночи, ты думаешь, они не знают? — Они имели в виду, общаться с людьми. Может представляться, можем нет. К тому же, большая часть предполагаемой команды еще даже не здесь. — И ты решила..? Лиза задумывается, на лице видно загоревшую, чуть шелушащуюся кожу. У Антона, наверное, то же самое. — Представляемся, только если спросят напрямую. А так — мы морские исследователи. Антон усмехается, почесывая щетину, которую надо бы сбрить. — Ага, морские биологи. Я выгляжу очень академически, скажи? Лиза смеется, осматривается по сторонам. Ее брови чуть сведены к переносице. Антон знает, что она переживает. Он и сам переживает. — Все будет нормально, — говорит он мягко, улыбается уверенно. — Большинство из нас достаточно опытные моряки, еще более опытные конфронтаторы… — Этого я и боюсь… — Мы здесь ради китов. Я знаю, что тебе страшно, — говорит он, сжимает руку на девичьем плече. — Но у нас есть работа. И я знаю, что ты с ней справишься. Хорошо? Лиза набирает в грудь воздуха, выдыхает медленно, еле заметное облачко пара поднимается вверх. — Хорошо.***
Местный бар, если его так можно назвать, пахнет рыбой. Справедливости ради, вообще все в поселке пахнет рыбой. Начиная с воздуха и заканчивая самими жителями. Коих немного, но они есть. Суровые выражения их лиц выдают тяжелую жизнь, а морской загар дает подсказку о том, что, скорее всего, большинство из них занимается рыболовством. Макс, сидящий рядом, улыбается в кружку своего пива так, словно встретил любовь всей своей жизни. Антон усмехается в свою кружку, откидываясь на стуле на его спинку. — Нет, я знал, что у меня будет какая-то реакция на то, что я на судне, но настолько… — А я говорил, — фыркает Дима, их медик. — Все равны перед морской болезнью. — Но откуда я мог знать, что человеческое тело может блевать целых, сука, две недели! Без перерывов! — восклицает Макс. Дима, который Журавль, фыркает и хлопает того по плечу. Он точно знает это — кажется, для Журавля это четвертая экспедиция. Антон был с ним в одной команде в своей первой, и вот теперь они пересеклись вновь. Организация решила, что будет правильно набрать всю русскоговорящую команду для экспедиции в России, и Антон даже не может передать словами то облегчение, которое почувствовал, когда ему это сказали. Никакого позора с его корявым произношением английского ближайшее время. Никакой путаницы во временах. Родной русский и родное русское «блять» вместо «fuck». — В первый раз всегда тяжелее всего, — кивает ему Антон, кажется, они даже почти одного возраста. — В следующий выход в море будет легче. — Пиздеж, — фыркает Дима-медик рядом. Антон закатывает глаза, отпивает из кружки вновь. Осматривает бар. Людей не так много. Парочка седобородых мужчин в другом конце помещения, их ребята из команды за соседним столиком, мужчины лет сорока через проход. И, на удивление, молодой парень, наверное, их возраста, сидящий одиноко за угловым столиком. Он явно не заинтересован в бутылке пива, что держит в своих руках. Его глаза внимательно наблюдают за мужчинами средних лет, словно выжечь пытаются. Антон сомневается, что это их китобой — обещали команду опытных моряков, а не… Сколько ему? Лет двадцать пять? С другой стороны — Антону почти столько же. И он считается «специалистом». Просто парень выглядит слишком нервно. Слишком… не к месту, что ли. Антон отводит взгляд, вновь пытаясь вникнуть в диалог за столом. Парни обсуждают график дежурств, каюты, первый за долгое время сон в кровати. — Смотри, самое важное, чтобы катер был параллельно корпусу корабля и шел в том же направлении, понимаешь? Только так его можно спустить на воду в движении, — говорит Журавль, тыкает в зубочистку на столе, которая изображает «Олечку». Рядом лежит маленькая часть салфетки, изображающая, видимо, катер. — Ты делал это хоть раз? — спрашивает его Максим. — Конечно, — жмет плечами Журавль, переводит взгляд на Антона. — Мы даже как-то раз вместе это делали. Антон кивает. Да, в его первой экспедиции. Сказать, что это было страшно и сложно, — ничего не сказать. Он буквально чувствует чужой взгляд на себе, на своей спине, и, повернувшись, понимает, что это взгляд того самого молодого парня. Его взгляд острый, тяжелый, и он его не отводит, когда Антон ловит его. Продолжает смотреть. Он сам бледный, темные волосы на контрасте выглядят вороными. Антон смущенно отводит глаза — что-то в светлых напротив неприятно пугает. Он допивает пиво из кружки и ставит ее на стол. — Пойду покурю, — говорит он парням, вставая со стула и быстрыми шагами выходя из бара. Соленый холодный воздух встречает его тут же. Бар не так далеко от порта, на самом деле, может, меньше полукилометра. Спуск к порту резкий, дорога вверх от бара же ведет к не очень высоким склонам, возвышающимся над уровнем моря. Там красиво, сказала ему Лиза. Показала фотки, что сделала, пока Антон был на «Олечке» в обед. Красивая природа — огромный бонус их работы. Однако сил туда идти нет. Еще успеется. Антон достает сигарету, отходя немного за угол здания, и поджигает ее. Дым знакомо заполняет легкие. Надо бы уменьшать количество, конечно, но сегодня можно. Сегодня полноценный выходной, с другой стороны. Почему бы и не две. В голове только одна мысль — выложиться. Здесь, на земле, в том числе. Чтобы потом было легче. А вообще в идеале — чтобы и «потом» никакого не было. Да, у них есть неделя. Но она пролетит, и если они ничего не узнают — будет сложнее. Молодой парень не выходит из головы. Одет он был в простую одежду, непохожую на рабочую форму или рыболовную. Да и бледнота? Работай он на воде, такого бы не было. Только если он не какой-нибудь боцман, сидящий в инженерном отсеке. Хотя даже на такой должности в первый год Антон обгорел, как тварь. И его взгляд… Слишком недоброжелательный для того, кто не в их «теме». Антон затягивается вновь, стараясь отвлечься на звуки чаек и ветра. Но Вселенная будто против — из бара выходит как раз он, спешно. Оглядывается по сторонам, словно ищет кого, и быстрым шагом идет вверх, к склону. Антон винит свою упертую натуру и кружку пива в том, что решает пойти следом. Ну, и любознательность. В конце концов — вдруг он тот, кто им нужен? Вдруг вот такая удача подвернулась им сегодня? Он не может упустить шанс. Парень идет резво, уверенно, Антон старается поспевать, соблюдая дистанцию. К счастью, парень спешит так, что не оборачивается. Антон еле поспевает за ним, особенно в небольшую гору. Пиво в животе тоже не очень радо такому восхождению, но Антон игнорирует неудобства и идет-идет-идет. Незнакомый парень вдруг вместо подъема вверх, в сам поселок, сворачивает вбок, к обрыву скалы между портом и дорогой к домам. Деревья тут же закрывают обзор, и Антон ускоряется, стараясь успеть увидеть, куда сворачивает этот самый незнакомец. Однако все, что он успевает уловить, когда вышагивает за кроны, это всплеск на воде и звук, который явно дает понять, что парень упал. — Блять, — выдыхает он, смотря вниз. Окей, это не супердико высоко, да. Но и не метр, блять. Все пять, а то и семь. Дыхание перехватывает от одного вида. В голове только «сука-сука-сука», когда он сдергивает с себя ветровку, запихивая телефон и ключ от номера во внутренний карман. Пихает ее между деревьями, пытаясь за секунды запомнить вид, чтобы найти. В голове уже идет таймер, и, судя по нему, если парень не очень хороший пловец, времени мало. Антон зажмуривается на секунду, выдыхая резко. — Ебать, — шепчет он сам себе, когда прыгает вниз. И да, он, может, и кричит немного в этот момент, но ведь он прыгает! Все как учили — солдатиком, руки на груди. Выдохнуть при вхождении в воду. Это вроде как должно помочь с тем, что вода холодная. Помогает так себе — тело сковывает моментально. Антон дает себе секунду набрать воздуха, перед тем как ныряет под воду в попытке найти тонущего человека. Все, что он успевает увидеть в не самой чистой воде, — чей-то силуэт, направляющийся вниз. «Хоть бы только он был легче», — пробегает мысль, когда он с усердием старается подплыть как можно ближе. И в воде мало что видно, лишь темное пятно, похожее на тело, но времени думать нет. Напрягая все мышцы, он работает конечностями сильнее, игнорируя легкое давление в груди от недостатка воздуха. Он близко, настолько, что можно дотянуться буквально кончиками пальцев. Все еще видно плохо, но уже можно различить руку. Антон хватается за нее, тянет на себя тут же, но вес оказывается настолько тяжелее ожидаемого, что это буквально застает врасплох. И парень вдруг реагирует, разворачивается резко, и они так близко друг к другу, что Антон наконец может различить чужое лицо. И бесконечный шок на нем. И страх. Словно он не ожидал. Антон вновь пытается потянуть вверх, кивая головой в том же направлении, прося парня помочь. Он пытается оттолкнуться ногами, когда пинает вдруг что-то большое и крепкое. Парень рядом дергается, словно Антон пнул его, но это было совсем не похоже на ноги. Он опускает взгляд, и первая его мысль — «мне кажется». Вода мутная, кислородное голодание, пиво, в конце концов. Потому что вместо ног у парня… нихуя не ноги. Вообще блять не близко. Антон от шока открывает рот, тут же набирая воды, и легкие болезненно скручивает. Теперь тонет он. От страха и паники (он тонет, и парень рядом с ним нихуя не просто парень) тело перестает слушаться, а начинает просто хаотично дергаться. Антон вцепляется в руки парня, сам не понимая зачем. А в следующую секунду его дергает резко еще глубже, вниз. Руки незнакомца обхватывают его поперек груди, прижимая близко, и всего в пару секунд они стремительно погружаются ниже. Антон ничего не может делать, кроме того, чтобы паниковать. Мозг вообще не собирает информацию воедино. Возможно, это все ему кажется и он уже утонул. Кто его знает. Но, по ощущениям, он плывет (а точнее — его тащат) куда-то, быстро и больно. И, когда уже становится невыносимо, легкие не просто горят, а сгорают, сверху появляется свет. И воздух. Сильные руки тянут его вновь куда-то, толкают на какие-то камни, которые Антон успевает заметить, пока блюет водой, которой успел наглотаться. Рука стучит по спине. Это больно, в глазах стоят слезы, горло рвет, а легкие в огне. Перед глазами туман, который растворяется медленно, слишком медленно. Но, когда он все же исчезает, а вода прекращает выходить из него резкими позывами, он поднимает взгляд. Парень по пояс в воде, он сам в какой-то пещере, на камнях. На удивление, в ней не темно, потому что висит светильник на одном из отвесных камней. А под ним стопка одежды. Антон точно утонул и умер, потому что все происходящее сейчас — слишком странно. — Дышишь? — спрашивает его злой голос, рука продолжает бить по спине даже чуть сильнее необходимого. Он кивает, с колен садясь на пол, пытаясь прийти в себя, сфокусировать взгляд на спасителе. — Ты чем, блять, думал? — продолжает восклицать голос. Антон утирает глаза раз за разом, осматривает пещеру. Парня перед собой. На нем мокрая толстовка, темные волосы прилипли ко лбу, кожа бледная-бледная. У него не было ног. Антон вспоминает это, и в эту же секунду паника в нем вновь заполняет все тело. Он пытается встать на ноги, но сил нет, поэтому он лишь плюхается обратно на пол. — Сиди! — кричат ему. Парень упирается руками в каменный пол, приподнимаясь, и подтягивает к себе футболку. Бросает в руки. Антон вытирает ей лицо, все еще опасливо смотря на собеседника. Тот смотрит на него в ответ злым взглядом. — Я думал, ты тонешь, — хрипит Антон. — И ты решил утонуть вместе со мной?! — Откуда я знал, что!.. Он замолкает, стараясь отдышаться. Знал что, собственно? Он вообще уверен в том, что увидел? Парень смотрит на него все так же угрожающе. — Мне все это видится, мне все это видится, — бормочет Антон под нос, закрывая глаза и пытаясь прийти в себя. Это ведь не может быть правдой! Не может! Ему показалось, это сто процентов. И вообще все, происходящее сейчас, лишь плод воображения его умирающего от недостатка кислорода мозга. — Арсений, а какого хуя, собственно… — раздается еще один голос, женский. — Кто это? Антон открывает глаза. Теперь в гроте (ну или в водяной части пещеры, он понятия не имеет, как это назвать) на него смотрит еще одна пара глаз. Девушка с длинными черными волосами, с еще более пугающим взглядом, с лишь тонкой майкой на теле. Ну, на той части, которую Антон видит. — Спасатель Малибу, — фыркает незнакомец, тяжело вздыхая. — Кинулся спасать меня, думая, что я тону. Девушка поднимает недовольно брови, взглядом спрашивая у парня что-то. Ее волосы красиво прилипают к плечам. Тот кивает. — Блять! — всплескивает она руками, нервно собирая волосы и откидывая их за спину. — И? Что ты делать будешь? Антон по инерции отползает дальше, к углу, но пещера достаточно маленькая, при всем желании он здесь не убежит никуда. — А что я должен сделать? — в таком же тоне отвечает ей парень. Они отвлечены, замечает Антон. Смотрят друг на друга. Он пытается тихо встать, держась за каменные стены рукой. Наверняка есть выход отсюда не через воду, так ведь? Голова в панике крутится из стороны в сторону, пытаясь найти хоть что-то. — Эй! — окрикивает его женский голос. — Угомонись! Еще одно резкое движение, и я вылезу из воды и доползу до тебя. Если ты не заметил, то мои зубы дойдут до твоей глотки за секунды. Девушка скалится, и Антон замечает, что ее зубы заострены на концах, как у мини акулы. Сердце падает в ноги. Антон ощущает себя пойманной добычей. Страх окутывает все тело, парализует, наполняет холодом. Или это от того, что он чуть не захлебнулся в холодной воде, что тоже возможно. Сердце бьется в груди как сумасшедшее. Он с опаской наблюдает за чужим диалогом. — Ты же знаешь, я против этого, — говорит парень, нервно зачесывая волосы назад. — Это все отлично, конечно, господин пацифист, но он видел. Антон тут же мотает головой. — Я ничего не видел! — хрипит он, горло все еще болит. — И никого не видел! — Он из китобоев, — игнорирует его девушка, тыкает пальцем в его толстовку. — Арсений, мы обсуждали это. Если честно, Антону кажется, что он вот-вот свалится в обморок. Или словит инсульт. Если уже не словил. — Я не убиваю людей, я сто раз говорил… — Ладно, зато я убиваю, — хмыкает девушка. В глазах все расплывается. Антону кажется, что он не может сделать вдох. Все тело трясет. — Я не китобой! — кричит он (ну, как может). — Мы из отряда «Морских пастухов»! Мы против них! — Пиздеж. Ноги подкашиваются под ним, что довольно унизительно. Колени больно ударяются о камень, но он старается проигнорировать боль и смотрит в голубые глаза незнакомца. — Пожалуйста! Пять минут! — просит он. — Пять минут на вопросы друг другу! Без насилия! Женский смешок ощущается холодным лезвием, поднесенным к горлу. Парень с девушкой переглядываются. Молча словно бы что-то решая. Он кивает. — Спасибо, — выдыхает Антон, облокачиваясь спиной о каменную стену, пытаясь вернуть себе дыхание. Девушка вдруг опирается на руки, подтягивая себя вверх, и через секунду она уже сидит на низком каменном уступе перед водой. И у нее тоже совсем не ноги. Боже, блять, он точно сошел с ума. У девушки вместо ног хвост. Огромный, рыбий хвост. Мощный, темно-синий хвост, в крупных чешуйках. Антон не видит его конца, но по тени в воде кажется, что он бесконечный. — Задавай, — усмехается девушка, поворачивается боком к нему, часть хвоста в воде. Антон не может отвести взгляда от него. Ему просто не верится. — Мне это видится? — все, что приходит ему в голову. Потому что ему уже далеко за двадцать. Потому что он верит в науку. Потому что последний раз верил в существование русалок еще классе в пятом. Потому что это не может быть правдой. Девушка фыркает, дергая хвостом: — А тебе как кажется? — И ты?.. — переводит он взгляд на парня в воде. Тот вместо ответа повторяет движение девушки — подтягивает себя на каменный уступ, садится на него. Хвост. Такой же, даже шире и мощнее. И темнее, почти черный, никакого намека на синий, в отличие от девушки рядом. — Это точно инсульт, — говорит Антон вслух. — Вы приплыли за китовым мясом? — тут же спрашивает парень. Антон продолжает таращиться на невозможное. Щиплет себя за руку. Не пропадает. Щиплет еще раз. Все еще нет. — Нет, — говорит он. — Мы антикитобойная кампания. Я думал, все в поселке уже знают. — Все, что мы знали, — что в порту пришвартовался корабль c эмблемой китов в китобойный сезон. Что прикажешь думать на этот счет? Антон загнан в угол. Он не видит выхода из пещеры, кроме как обратно в воду. И, судя по тому, что видят его глаза, там он точно не преуспеет в побеге. Что ему остается кроме того, как умолять о пощаде? — Клянусь, — выдыхает он. — Мы здесь, чтобы защитить их. — Слабо верится, — говорит девушка. — Я смогу подтвердить! Про нас есть информация в интернете. — А вот про нас информации в интернете быть не должно, — серьезно отрезает девушка. — Ты понимаешь — мы не можем просто отпустить тебя. Антон уверен — его сердце в его глотке. Или уже взорвалось в груди. — Меня будут искать, — выдыхает он. — Я второй помощник капитана. И звучит это дрожащим голосом не очень убедительно, конечно. Две пары глаз на нем ощущаются тяжело, он словно мишень, а они — опытные охотники. В теплом освещении лишь от лампы на камне их кожа кажется болезненно светлой, от чего темные волосы что у парня, что у девушки, выглядят не просто черными, а контрастно-черными. Если это все правда, то примерно так себе Антон и представлял русалок - странно-красивыми, пугающими. Но не злыми, они в его голове всегда были добрыми. — Ребята из бара, — говорит он парню. — Они знают, что ты ушел после меня. Я сказал им, что ты странно на нас смотришь. Мы искали китобоев в баре. Они решат, что это ты. Антон, конечно же, врет. И он понятия не имеет, могут ли они понять это или нет, но попытка — не пытка (но, может быть, смерть). Парень недовольно поджимает губы, переводит взгляд на девушку. — Там правда была компания. — Арсений, еб твою мать! Антон дергается от чужого голоса, так же как и этот Арсений. Тот бурчит «наша», опуская взгляд на гладь воды. Тяжелый хвост девушки недовольно ударяет по глади, и Антон на секунды видит длину. И это пугающие метра два как минимум. — Я искал китобоев! Как ты и просила! — восклицает в ответ тот. — Как из этой простой задачи получилось так, что здесь сидит человек?! — Потому что он решил, что он ебаный спасатель! Эхо в пещере серьезное, и каждое громкое слово отражается и звучит в два раза громче. Антон пытается вспомнить хоть одну молитву. Ничего. Одни ебаные мемы. — А нахуя ты ныряешь при посторонних?! — Я не скажу никому, — говорит Антон, старается выглядеть смелее, чем он себя сейчас чувствует. Девушка с почти животным рыком поворачивает голову в его сторону. Антон может разглядеть мелкие чешуйки даже на ее плечах. Почти прозрачные, сливающиеся с бледной кожей, и все же. Совершенно завораживающе. — Это абсолютный… — Мы можем помочь вам! — перебивает он ее. Мозг цепляется за каждую возможность выйти отсюда живым. Или выплыть. Главное, не всплыть уже трупом. Девушка поднимает бровь, складывает руки на груди. Кивает, мол, продолжай. — У нас есть информация о китобойной флотилии. Примерная дата отбытия и возможный состав. У нас есть оборудование. У нас есть команда. Мы уже занимались этим. — Чем — этим? — спрашивает Арсений. Антон сцепляет дрожащие руки в замок. От холода все тело колошматит. — Мы уже боролись с китобоями. На воде чаще всего. Обычно это просто погоня за ними до тех пор, пока у них не закончатся ресурсы. Или мы закидываем на борт вонючие смеси, из-за чего они не могут подходить долгое время к наводчикам. Его внимательно слушают, и это дает надежду. Он вспоминает все, что только есть. — Мы путаем их винты канатами, они встают на сутки. Киты успевают уплыть. Однажды мы отправили на шлюпках туда наших людей, чтобы их взяли в заложники, и из-за этого начались переговоры с правительством, чтобы китобоев не привлекали за пиратство. Поверьте, мы знаем, что делать. Повисает тишина, и Антон слышит только свое стучащее громко сердце. Страх перерос в какую-то всепоглощающую панику, отчего тело застыло. Даже если на него прямо сейчас прыгнут — он не сможет убежать. — Это звучит слишком мелко, чтобы остановить их, — говорит девушка. — Оно работало прежде. Мы должны попробовать и сейчас. Я понимаю ваши опасения. Но я не скажу. Я даже не до конца верю, что мне это не кажется. На лице девушки явное замешательство. Уже прогресс. — И мы можем помочь друг другу, — продолжает он пытаться. — Вы явно знаете больше нас о местных. Если мы соединим усилия… — Нет, нет, нет, — качает девушка головой. — Мы живы и не в цирке или в лаборатории лишь потому, что работаем одни. Антон переводит взгляд на парня. Старается вложить в него всю жалостность. — Я клянусь. Будь я плохим человеком, прыгнул бы я за незнакомцем в холодную воду с обрыва? В голубых глазах напротив сомнения. — Это вообще ничего не... — Олесь, — перебивает ее парень. Антон бездыханно наблюдает за битвой взглядов напротив него. Которые решают, на секундочку, его судьбу. — Оля нас убьет. — Оли здесь нет, — парирует Арсений. — Я знаю, где они живут. Я видел остальных. Я буду рядом постоянно, чтобы убедиться, что он не врет. И звучит это ужасно пугающе, но все же лучше, чем быть убитым. Антон кивает, давая понять, что он не против. Будто его кто-то спрашивал, конечно. — Ладно, — вдруг соглашается девушка и смотрит на Антона. — Но на условии, что ты даешь клятву морю. Арсений рядом с ней хмурится. Это вообще не добавляет надежды. — Я… Хорошо. Девушка кивает, выдыхает тихое «жди» и ныряет под воду, огромный и длинный хвост дугой следует за ней и ударяет по воде, брызги разлетаются по всей пещере. Антон не понимает, он больше напуган или восхищен. Но старается не показывать ни одной эмоции на всякий случай. Хотя, как говорит Лиза, у него все всегда написано на лице. — Ты правда думал, что вытащишь здорового парня из воды? — спрашивает его Арсений. Антон всеми силами старается не пялиться на хвост. — Я не мог не попытаться, — тихо отвечает Антон. — Это глупо и самоотверженно. Антон жмет плечами. — Я глупый и самоотверженный. Арсений усмехается, легкая улыбка на губах появляется всего на считанные секунды. Антон надеется, что это хороший знак. — Ты бы утонул, если бы я был обычным человеком. — Я хотел бы сказать, что я рад, что ты не обычный человек, но я не уверен, что это будет правдой. Вновь повисает тишина. Антон просит себя дышать под счет в голове, просит думать хладнокровно. Выходит так себе. Еще бы, перед ним буквально сидит кто-то из мифов. Из сказок и фильмов. Кто-то, кого не должно существовать, по идее. Но сейчас он смотрит на этот миф. Живой и настоящий. И его хвост вроде как тоже. Он почти задает вопрос, но, к его счастью, Олеся показывается на поверхности вновь, запрыгивает на уступ. — Подойди. Антон встает на негнущихся ногах, держась за стену. Шагает вперед, к ней. Смотрит хоть и сверху вниз, а ощущение такое, что наоборот. Девушка протягивает руку, открывает ладонь. На ней маленькая белая жемчужина, размером с тиктак, не больше. — Ты прошепчешь ей, о чем ты клянешься, съешь ее. Она пропитана моей энергией, и я узнаю, если ты нарушишь клятву, — отрезает она. — Ясно? Антон кивает осторожно. Берет жемчужину в руки, зажимает между пальцев. Смотрит на девушку. — «Клянусь хранить тайну», — закатывает она глаза, подсказывая. Антон кивает, выдыхает судорожно. Подносит жемчужину к губам. — Клянусь хранить тайну, — шепчет он и после очередного кивка девушки кладет жемчужину на язык. Глотает тут же. Она чуть неприятно царапает горло, но проходит. Арсений смотрит с каким-то совершенно нечитаемым выражением лица. — Если ты ее нарушишь, то мы найдем тебя и утащим в самую глубокую часть моря, откуда твое тело даже не всплывет, понял? Антон кивает, стараясь не показывать дикого страха, но его чуть трясущиеся ноги явно выдают его. — Свободен, — говорит Олеся и кивает Арсению. Чужая рука вдруг хватает его за его руку, тянет в воду. — Задержи дыхание, — говорит ему Арсений, и через секунду они уже под водой. К счастью, Антон успевает набрать воздуха, но неожиданность все равно ощущается неприятно. Руки вновь обхватывают его поперек торса, прижимают ближе. Чужое тело твердое, холодное. Настолько же холодное, как и вода, окружающая их. А потом они резко ускоряются, приходится аж зажмурить глаза. Ощущения как на американских горках. И в этот раз все быстрее, Антон даже не успевает начать задыхаться, как они всплывают на поверхность. Арсений отпускает его, тыкает пальцем вперед, к уже видимому отсюда порту. — Проплывешь еще немного, и там можно подняться. Антон кивает, старается держаться на плаву. Сил мало после всего, что было сейчас. — Я найду тебя завтра сам, — говорит парень. И теперь Антон отчетливо видит заостренные зубы и у него. Это заставляет все внутри поджаться. Он кивает, не в силах ответить, и смотрит за тем, как Арсений ныряет обратно. Как и у Олеси, его хвост дугой следует за ним, но входит в воду плавно, никаких брызг. Антон все еще не уверен, что ему не кажется. Он собирает остатки сил и доплывает до начинающегося берега. Земля ощущается сейчас надеждой и счастьем. Он садится на одну из скамеек в порту, игнорируя странные взгляды людей, и прикрывает глаза. Настоящие, мать его, русалки. В какую историю он попал в этот раз?
