вторая
27 марта 2026 г., 13:43
Когда в дверь колотят со скоростью примерно в сто стуков в секунду, Антон все же откладывает фен, которым пытается высушить толстовку, и открывает. Лиза смотрит на него с предъявой сразу же. Антон пропускает ее в номер, устало вздыхая.
— Два вопроса, — начинает она. — Первый — где ты был? Тебя потеряли.
— Я…
— Второй, — перебивает она тут же. — Почему тебя видели заходившим в отель полностью мокрым?
Антон закрывает рот тут же. Что вообще ему на это отвечать?.. Точно не правду. Ему банально нельзя. Он понятия не имеет, на самом ли деле они знают, где он сейчас живет, и что именно они могут с ним сделать.
Как минимум — утопить. Или раскусить глотку. Или съесть даже. Антон все еще не уверен, не привиделось ли ему это все. Может, это был какой-нибудь галлюциногенный припадок? Но ведь куртку он нашел там, где оставил. Ровно в том же месте. И коленка все еще болит от не самого удачного приземления на нее в каменной пещере.
— Я не думаю, что могу объяснить, — тянет Антон.
И выражение лица Лизы становится пугающе злым.
— Я сделаю вид, что я этого не слышала.
— Лиз…
— Антон.
И да, этот строгий тон звучит не менее страшно, чем тон той девушки, Олеси. Антон не уверен, кого он боится больше, но уверен в том, что боится женщин в гневе. Всех.
— Я… перепил и упал в море?..
— От бутылки пива?
И да, точно, там же были еще люди и они точно помнят, что он не был пьян. Паника поднимается по горлу вверх. Привкус морской соленой воды все еще на корне языка.
— Меня немного разморило, когда я пошел на улицу. Это просто с непривычки, честно. Ничего такого не случилось.
Лиза все еще смотрит острым взглядом, полным недоверия. Это неприятно, честно говоря. Но быть убитым, наверное, еще менее приятно.
— И я типа должна в это поверить?
Антон тяжело вздыхает, садясь на кровать и откидываясь на спину. Что вообще происходит сегодня?
— Лиза, прошу тебя, — выдыхает Антон. — Да. Поверь мне. Такого больше не будет.
— Ты выглядишь как говно, — хмыкает она и садится рядом.
Сама она выглядит не сильно лучше, но Антон этого не говорит — все еще хочется сберечь свою жизнь.
— Я наглотался и теперь блюю смесью соленой морской воды с пивом последние полчаса.
— А должен был работать над сбором информации.
— Я… У меня есть план на завтра.
Лиза откидывается спиной на кровать, устало прикрывает рукой лицо.
— Он включает в себя падение в воду в нетрезвом виде?
Антон фыркает, проводит рукой сквозь все еще немного мокрые волосы. Мозг все пытается уложить произошедшее сегодня в голове. Получается так себе. Русалки. Ебаные русалки. Этого не может быть ведь, правда? Если бы они были правдой, то ведь об этом знал бы мир, так? Не могло случиться так, что Антон первый на свете человек, который узнал о них.
Хотя, может, он не первый, но единственный живой? Пока что.
— Нет, — отвечает он. — Я хочу найти… местных.
— Местных, ты имеешь в виду, родственников китобоев? Чтобы что? — тянет Лиза, ее голос все еще полон недовольства.
Что редко услышишь — не вообще, но в свою сторону. Обычно Антон в такие моменты стоит рядом, кивает и поддакивает. Обычно не он на том конце строгого тона и острого взгляда. Не зря команда чуть побаивается Лизу — Антон не знает, куда себя деть от тяжелого напряжения, застывшего в воздухе.
— Нет, местных, что против этого.
Лиза то ли фыркает, то ли усмехается, она явно не впечатлена идеей. Антон поджимает губы, заставляя себя проглотить все правдивые слова о том, что было всего час назад. Несмотря на безграничное уважение к Лизе, Антон все же считает, что Олеся была более пугающей. Раз так в сто. Лиза хотя бы не грозится его утопить.
Опять же, только пока что.
— Шаст, — выдыхает девушка. — Я даже не знаю, что тебе сказать. Я не так представляла первый день здесь. Я понимаю, что я твоя подруга, но…
— Нет, дело не в этом, Лиз, — тут же говорит Антон.
— Но чуть больше уважения к капитану, как тебе такая идея?
Антон понуро опускает голову. Стыд немного затапливает щеки.
— Я извиняюсь. Сто раз. Но я тебе говорю — я завтра приду с результатом.
— Я должна знать, что делает моя команда. С чего ты взял, что, выслушав твою идею, я сочту ее приемлемой?
— Тогда, наверное, ты еще больше разозлишься, узнав, что я не могу сказать тебе, что это за идея?..
Если бы взгляд мог убивать, Антон сейчас был бы мертв.
— Нет, не разозлюсь, — еще более разозлено, вопреки своим словам, говорит Лиза. — Я просто не отпущу тебя.
— Лиза…
— Антон, — отрезает она и встает с кровати резко, ее выцветшие волосы взлетают вслед за ней. — Ты должен быть моей правой рукой сейчас. Крепким плечом рядом. Я в постоянном страхе, что что-то пойдет не так, и ты решил еще и вот такую херню начать творить?
— Я и есть твоя правая рука! — восклицает он и встает следом, руки взлетают к девичьим плечам. — Я просто… Доверься мне? Я тебе обещаю, все будет хорошо.
Хотя Антон врет, конечно. Он и сам не знает, как все будет. Что вообще ждет его дальше. Но пугать Лизу не хочется.
— Я ненавижу ходить в темноте, — качает девушка головой.
— Только на день. Завтра вечером я принесу нужную информацию, но я правда должен сделать это один.
Лиза вздыхает тяжело, Антон видит, как страх и напряжение скопились в ее теле. В плечах, в грудной клетке. Она выглядит как перекачанный шарик, который вот-вот лопнет.
— Ты хоть представляешь, как это все странно звучит? — поднимает Лиза на него взгляд усталых глаз.
Антон поджимает губы, кивает:
— Представляю. И, будь я на твоем месте, отправил бы себя в дурку. Но ты умнее. Ты дашь мне ухватиться за шанс проявить себя.
— Манипуляция, Антон, — цокает она, стряхивая его руки со своих плеч легким движением корпуса. — Я вернусь к себе и буду думать о том, что весь диалог сейчас мне только приснился. Не более.
Антон кивает, стыд затапливает с ног до головы. Как он только умудрился попасть в какой-то капкан, ничего даже не сделав особо? Впрочем, у него всегда был талант — в школе он был закостенелым приколистом. Мама на ковре у директора была явлением ежегодным. Не его проблема, что люди не понимали его шуток.
— Спасибо, — говорит он, но Лиза в этот момент с хлопком закрывает дверь и явно не слышит его.
Спится в эту ночь ужасно, конечно.
***
Несмотря на все, он просыпается в семь утра, мозг так и не отдохнул за ночь. Да и тело тоже. В общем чате пусто, да и связь говно, а рация молчит. Даже не шипит на его прикроватной тумбочке. Может, и хорошо, что он ее вчера забыл взять. Рации им тоже закупили новые — дорогие, влагоустойчивые. Но устойчивость — это одно. А вот выдержала ли бы его рация долгое нахождение в воде? Антон проверять не намерен. Новых не будет до конца кампании. Да и просить запасную стыдно — он точно на карандаше у Лизы после вчерашнего. Где искать его «новых знакомых», он не знает. Конечно, Арсений обещал найти его сам, но… результаты, хоть какие-то, нужны ему сегодня. И, если его не утопят Арсений с Олесей, это точно сделает Лиза. Поэтому, когда он с утра пораньше идет в бар, никто ему ничего не говорит, конечно, но косятся странно. Ее глаза усталые, а под ними синяки от плохого сна. Антон знает, что он — одна из причин. И стыд затапливает тело. Утром улицы пустынные, безлюдные. Холодный для августа ветер задувает под шиворот форменной ветровки. Антон ловит пару презрительных взглядов, но лишь распрямляет спину сильнее, чтобы эмблема с китом была виднее. Как-то страх перед самими моряками отступил после вчерашней встречи. Он не боится больше получить по лицу. Теперь его пугает возможность быть утопленным и возможность быть съеденным. Он курит одну по пути до бара, стараясь особо не думать насчет того, что же он творит. И что его ждет. И сможет ли он там найти их или кого-то, кто их знает. Что он им скажет? Скажут ли они ему что-то? Что именно спросить? Открывать ли все свои карты? Оставаться в людном месте или, несмотря на шанс быть убитым, если они предложат, уйти куда-то подальше от всех? Тема, в конце концов, достаточно щепетильная. Да и не стоит говорить о планах по противодействию китобоям возле самих китобоев, верно? Антону кажется, что после сигареты, которая обычно помогает ему успокоиться и собраться с мыслями, он только начал волноваться сильнее. В баре почти что полностью пусто — пара людей за угловым столом с седыми засоленными от морского воздуха бородами. Мужчина за стойкой, лет тридцати, что-то пишущий в большую тетрадь, и девушка, стоящая спиной к Антону. У нее длинные темные, почти вороньи, волосы, собранные в высокий хвост. Мало претендентов на допрос, но Антон отказывается сдаваться — он расстегивает ветровку и уверенными шагами идет к стойке. Мужчина поднимает на него взгляд, густые темные брови хмурятся, а плечи распрямляются. На его лице тень утомления, губы сжаты в тонкую недовольную линию. — Парень, я вот-вот отдам смену моей сменщице, — говорит он устало, рукой взмахивая в сторону стоящей позади немного девушки. — Сделай одолжение — закажи уже у нее, лады? Антон кивает немного потерянно, отступая назад. Так себе теплая встреча, но ладно. Мужчина и правда выглядит выжатым, его даже немного жалко. — Хорошо, — говорит он, стараясь звучать расслабленно, а не нервно. Его голос, видимо, привлекает внимание сменщицы, и Антон уже натягивает на лицо самую дружелюбную улыбку, чтобы завоевать расположение заранее, когда светлые знакомые глаза находят его. Улыбка спадает почти сразу же. Это Олеся. Та самая вчерашняя Олеся, которая ухмыляется так довольно, что Антон будто уже чувствует воду в легких. Кажется, его напуганное лицо только смешит девушку, которая откладывает стакан и полотенце, которым она его протирала, на стойку и идет вперед. Мужчина не обращает внимания на их странное поведение — он размашисто расписывается на линованной очевидно вручную странице тетради и откладывает ручку с тихим стуком на столешницу. — Все, я закончил, — говорит он и отходит в сторону, направляясь в задние помещения бара. — Пока, Миш, — тянет Олеся и встает на его место. Антон старается улыбнуться вновь, но это наверняка выглядит достаточно нелепо. — Привет, — говорит он. — Не знал, что ты работаешь в баре. — Это не бар, — поправляет его девушка. — Это круглосуточная кафешка. То, что большинство из вас, моряков, — алкоголики, только ваша проблема. Ее холодный тон немного сбивает. — Ладно, — тянет Антон. — Тут… мило. — Как скажешь, — фыркает Олеся. На ней футболка, а сверху рубашка, кожа на фоне темной ткани кажется болезненно бледной. Антон старается не пялиться, но глаза так и пытаются найти что-то — чешуйки, например. Хоть что-то, что убедит его в том, что вчерашний день ему не привиделся. — Не рановато пить? — спрашивает она, перехватывая взгляд. — Я, вообще-то, вас хотел найти, — говорит Антон, смущенно отводя взгляд в сторону. — В семь утра? — Мне… не спалось. Олеся выглядит недовольной, и злить ее особо не хочется, но Антон пришел хоть за каким-то разъяснением. Ему нужно вернуться обратно хоть с чем-то. — Арсений уже ушел спать, думаю, проснется только к вечеру, — говорит Олеся. — Почему? — Потому что отработал ночную смену? — вновь фыркает Олеся. — Вернись к часам шести. — А я могу поговорить, ну… с тобой? Девушка смотрит на него своими светлыми глазами, и Антон видит в них неподдельное удивление. Словно она вообще не ожидала его больше увидеть. — Вчера ты не очень хотел говорить со мной, — хищно улыбается она, взгляд на секунду падает на тетрадь, которую она открывает. Что-то читает, глаза бегают по строчкам. — Как и ты со мной, — жмет Антон плечами. В человеческом обличии (или как это назвать? Это вообще политкорректно? Антон не знает) Олеся менее пугающая. У нее нет острых зубов и большого, двухметрового хвоста. Плюс утопить его здесь будет проблематично. Только если в стакане и забив на чуть пьяных свидетелей. — У меня пересменка в шесть, я позвоню Арсу и попрошу подойти к половине шестого сюда. Тогда и поговорим. — Пять минут? — просит Антон, перехватывая недовольный взгляд светлых глаз и строя самое жалкое выражение лица. Олеся со вздохом закрывает тетрадь, окидывает глазами почти пустое помещение и закатывает глаза. Но все же отходит от стойки и идет к ее концу. Антон игнорирует рациональные ростки страха внутри себя и концентрируется вместо этого на любопытстве и на желании вернуться к Лизе хоть с чем-то. Олеся вышагивает из-за длинной столешницы, она высокая, но все же ниже Антона. Мешковатые джинсы свободно сидят на поясе, создавая образ простой и безобидной девушки. Обманчиво. Очень обманчиво. У обычных девушек обычно нет заостренных зубов и хвостов. И они не угрожают утопить тебя на дне моря. Олеся кивает на ближайший к ним столик на двоих, садится на чуть скрипучий стул. Антон садится тоже, напротив, чувствует спиной заинтересованные взгляды мужчин с другого конца помещения. — Я хотел сказать спасибо еще раз, что вчера… — Не утопили тебя? — усмехается Олеся, ловко подхватывая зубочистку, стоящую в наборе на столике, и засовывая ее между губ. Обычно этот жест делают для флирта или заигрывания. Антон не дурак и прекрасно понимает, что сейчас это скорее жест запугивания. Который работал бы, будь он поумнее. Олеся просто еще не поняла, кто он и где работает. — В том числе, — кивает он. — Это было бы… грустно. — Я ни при чем. Я хотела. Все еще хочу, кстати, — кивает она, и от того, как легко звучат эти слова ее голосом, бросает в дрожь. — Все благодарности нашему господину пацифисту передашь. — И все равно спасибо, что послушала его. Олеся отмахивается, она выглядит расслабленно на первый взгляд, но Антон все равно замечает ее зажатые плечи и глаза, что следят за мужчинами за его спиной. Контролируют все помещение. — Я представляю, как, должно быть, сложно довериться незнакомцу, и… — Так, все, хватит, спасатель Малибу, — перебивает она его и морщится. — Все эти якобы полные понимания речи оставь для кого-то еще. Ты ничего не представляешь, ты ничего не знаешь, ты ничего не понимаешь. Вообще. Она чеканит слова так, что Антон забывает даже сделать вдох. Он ведет плечами, стараясь хоть немного сбросить напряжение, куртка шуршит и рукава чуть задираются. Антон не обращает внимания. Он пытается понять, что и как говорить. Взгляд Олеси падает на его руки, проходится внимательно. — Прости, да, я не хотел… — начинает он, как вдруг девушка резко хватает его правый рукав и поднимет его вверх, оголяя руку до локтя. Антон дергается от неожиданности, но хватка сильная, крепкая. Такая, какой не может быть у хрупкой на вид среднестатистической девушки. Он пытается понять, что не так, когда осознает, на что именно обратила внимание Олеся. На его татуировку на правой руке. На татуировку русалки, которая огибает руку вокруг от локтя до кисти. Он и забыл о ней, как бы абсурдно это ни звучало. Она на его руке уже несколько лет, привычная настолько, что уже почти и не вспоминающаяся. — Что это? — спрашивает холодно девушка, но Антон слышит в голосе реальное удивление. — Тату?.. Хватка становится почти болезненной. Антон руку не вырывает, но поворачивает, давая девушке увидеть изображение полностью. Оно простое, совсем не замысловатое. Обычное изображение русалки, которое он почти полностью скопировал с картины Лейтона, одной из его любимых. Она, конечно, называется «Рыбак и Сирена», но Антон все равно девушку на своей руке называет только русалкой. Ее длинный хвост опоясывает его руку словно змея, а длинные волосы закрывают наготу. Честно говоря, это были единственные крупные деньги, которые было не жалко потратить. Первая зарплата от работы морским пастухом, кстати. Символично, все дела. Так и планировалось. Но под взглядом Олеси татуировка будто горит. — Так ты... — тянет она. — знал? — Нет, — качает Антон головой. — Я просто люблю… море? И эту картину. И да, может быть, в детстве я мечтал, что у меня будет девушка-русалка, но кто нет? Он тараторит, потому что внутри поднимается паника. Реакция Олеси настораживающая и непонятная. Тревожно-странная для простой татуировки. Но она словно собирается за пару секунд. — Анатомия неверная, — говорит она и тыкает туда, где начинается хвост у его татуировки, ниже ягодиц. — Хвост начинается с талии. А это просто порнография. — Волосы все закрывают, — протестует слабо Антон, всматриваясь в узоры чернил под своей кожей. — И слава богу. — У меня нет денег, чтобы ее перебить, так что… — пытается пошутить он. На секунду ему кажется, что Олеся хочет улыбнуться, но все же не делает этого. Антон давит разочарование внутри. Обычно ему не так сложно расположить человека к себе, но не в этот раз. — У нас у многих есть морские татуировки, — говорит он. — У Лизы, моего капитана, набит горбатый кит на руке. Глаза Олеси все еще на его руке, но она хотя бы больше не держит кожу в цепких пальцах. — Твой капитан — женщина? — немного удивленно спрашивает девушка. Антон бодро кивает, цепляясь за возможность хоть немного выиграть баллы симпатии. — Да, она глава этой антикитобойной кампании. И моя подруга. Олеся хмыкает, губы сжимаются в тонкую линию. — Очень… несвойственно для моряков, — говорит она. — Что? Иметь капитана-женщину? Она кивает, поднимая голову и чуть встряхивая волосами, собранными в хвост: — «Женщина на корабле — к неудаче». Ты не знаешь такое? Антон еле сдерживается, чтобы не фыркнуть. — Может быть, неудача не в том, кто у них на борту, а в том, что они занимаются злодеяниями? — кивает он на сидящих позади него мужчин. Хотя он доподлинно и не знает, часть ли они китобойной команды, но точно похожи на них. Олеся это не комментирует. Лишь еще раз внимательно смотрит на татуировку и резко встает. Стул неприятно проезжается ножками по полу, скрипя. Антон почти встает следом, но не успевает. — В полшестого будь здесь, — отрезает она, голос в разы холоднее, чем секунды назад. — А мне надо работать. — Но как же… — И если ты не собираешься что-то заказывать, то советую уйти, — добавляет она, даже не оборачиваясь, пока возвращается за стойку. Антон спорить не решается — кивает, хотя Олеся на него и не смотрит, потому что вперила взгляд в тетрадь прочно, и идет к выходу. Зато на него смотрят мужчины — глаза их чуть затуманенные. Хочется уйти быстрее. Только на свежем холодном воздухе Антон понимает, что ему особо не с чем возвращаться к Лизе. Той придется подождать вечера. Как и ему самому.***
Когда он заходит в бар (то есть в кафе, точно-точно) где-то в двадцать минут шестого, людей сильно больше. Из столиков десяти свободно лишь два, а у стойки для заказов, за которой стоит Олеся, толпится человек пять. Она замечает его не сразу, поэтому у Антона есть время оглядеться и заметить Арсения. Он в помещениях за стойкой, Антон видит лишь верхнюю часть и мельком, комнаты там похожи на складские. Он снимает ветровку, чуть потирая глаза — успел поспать пару часов, после того как вернулся. Точнее, он еще сходил на борт и проверил аппаратуру, а потом вернулся и уснул, но суть не в этом. Суть в том, что он собрал весь материал, который нужен, — данные, что им прислал головной офис; их расчеты; предположительные фотографии флотилии. Он надеется, что это достаточно убедительно, чтобы получить что-то взамен. Он надеется, что это достаточно убедительно, чтобы не быть утопленным. Олеся потихоньку справляется с людьми у стойки, лицо ее серьезное, уставшее, волосы чуть выбились из высокого хвоста. И ведь правда, вот так взглянешь и не скажешь, что в ней есть что-то необычное. Антон, однако, сказать может. Есть в ее движениях что-то острое, опасное, скрытое. Есть в ее взгляде что-то настолько холодное, что становится не по себе. Единственное, что Антон успел заметить, — светлые глаза. И у нее, и у Арсения. Сильно светлые. На грани с тем, чтобы засомневаться, не линзы ли это. Когда перед стойкой остается лишь один человек, Антон подшагивает тоже. Встает за ним, старается уложить все мысли в голове. Рюкзак с ноутбуком, который он вытащил из своей каюты, оттягивает плечо. — Привет, — выдавливает он, смотря на очевидно заебавшуюся Олесю. — Еще не половина, — отвечает она вместо приветствия и оглядывается назад, на заваленные коробками помещения за своей спиной. Так себе приветствие. Но Антон надеется, что они еще над этим поработают. — А я чтобы не опаздывать, — улыбается он во весь рот. Олеся цокает, грудь ее вздымается от тяжкого вздоха. Она окидывает взглядом помещение, все сидят за столиками и мирно пьют и едят. Ее глаза на пару секунд концентрируются на лице Антона еще раз. — Арс! — вдруг зовет она, не отрывая взгляда от Антона. Никто в баре и ухом не ведет на громкий крик, все продолжают переговариваться между собой и жадно поглощать еду. — А? — раздается впереди Антона, и темноволосый знакомый парень выглядывает из-за угла. Он открывает рот, словно бы чтобы спросить что-то еще, но, когда его глаза останавливаются на Антоне, он рот закрывает. Хмурится немного. Арсений выходит вперед, отставляя какую-то коробку в сторону. На нем толстовка и джинсы, такие же темные, как и у Олеси. — Привет, — с не меньшим энтузиазмом, чем в прошлый раз, пытается Антон. Арсений же только кратко кивает, переглядываясь с девушкой, молчаливо будто бы обмениваясь мыслями. Они могут так? Ну, телепатия, все дела. Антон не знает. Но если да… — Может, в подсобку? — спрашивает Арсений. — Можно, — соглашается Олеся и одним быстрым движением руки закрывает тетрадь и захлопывает кассу. Руки на мгновение взлетают к волосам и затягивают хвостик. — А здесь нельзя?.. Потому что идея идти в дальнее помещение без свидетелей с двумя людьми (ну, почти), которые его явно недолюбливают, не звучит хорошо. Олеся, уже развернувшаяся и прошедшая вперед, оборачивается и фыркает: — Боишься? И, вообще-то, да. Конечно. Антон, может, и не самый умный, но инстинкт самосохранения у него присутствует пока что. Но, кажется, бояться поздно. И, если он хочет добиться хоть чего-то, нужно просто понадеяться на лучшее. — Нет, — отвечает он ровным голосом и заходит за стойку. Небольшое удивление проскакивает в глазах напротив, но никто ничего не говорит. Олеся лишь взмахивает рукой в сторону двери подсобки и пропускает Антона вперед. Тот идет за Арсением, у него широкая спина и плечи, да и рост высокий. Не выше Антона, конечно, однако разница не такая большая. Но это только когда он… ну, без хвоста. Потому что Антон помнит то, насколько его поразил хвост. В его представлениях о русалках его длина должна была быть точно не такой. Не так, что хвост может быть размером с Антона самого. Это достаточно… пугающее зрелище. И завораживающее в какой-то степени. В подсобке пахнет пылью и сыростью, а освещает ее лишь одна почти перегоревшая лампа на стене напротив входа. Помещение почти полностью заставлено коробками, складными стульями и лишь одним потрепанным столиком. Он точно такой же, какие стоят в основном зале, но более убитый. Арсений легким движением руки раскладывает три стула и ставит их вокруг шаткого стола, расставляя их так: два стула на одной стороне, а один напротив. Антон посыл понимает быстро и садится за одиночно стоящий, ставя рюкзак в свои ноги. Под двумя взглядами-лезвиями он чувствует себя самым маленьким в комнате, хотя физически все наоборот. Олеся и Арсений садятся напротив него, выражение лица у них идентично холодное. Арсений складывает руки на груди, брови его сведены к переносице. — Спасибо, что согласились поговорить, — выдыхает Антон, стараясь придать себе относительно расслабленный вид. — Мы делаем это не для тебя, — отвечает девушка. — А для китов. Так что давай не тратить время впустую. Рассказывай. Антон кивает, доставая ноутбук из рюкзака и отставляя его к стене так, чтобы всем был виден экран. Он не замечает, как на секунду меняются взгляды сидящих напротив, когда они замечают заставку с китами на ноутбуке. Не замечает и того, как они переглядываются. Он открывает в это время папку с файлами, кликая дважды на первое официальное сообщение, которое пришло их команде из головного офиса. — В июне в наш головной офис пришла информация, что на Белом море хотят возобновить китобойный промысел. Незаконный, конечно же, — начинает он, вспоминая начало лета. Несмотря на враждебность, его слушают внимательно, оба светлых взгляда устремлены на экран. — До этого у нас были кампании на Фарерских островах, большая кампания против японской китобойной флотилии, но за последний год людей и финансирования стало достаточно, чтобы разделить нас на направления. Он щелкает, открывая фотографию с одной из самых больших летучек, человек сто на фото улыбаются с экрана. Антон моментально находит себя подле Лизы — его волосы еще длинные, темные и кудрявые. Они стоят в полуобнимку, широкие улыбки на лицах. Тогда Лиза еще не знала, что спустя всего два часа ее назначат капитаном нового судна. — Не похоже на русскую компанию, — замечает Олеся, пробегаясь взглядом по людям. — Мы и не русская компания, мы международная. Головной офис в Нидерландах, большинство членов — англоговорящие. — Хм-м, — тянет Арсений, но Антон не знает, что эта реакция может значить. Поэтому он продолжает, перелистывая на фотографию с «Ольгой Коноваловой» во всей красе. Это самый ее первый день на плаву, спустя полчаса от этой фотки об ее борт Лиза торжественно разбила бутылку шампанского. Заяц тогда тоскливо вздохнул, что переводить алкоголь вот так - удел богатых. — На эту кампанию выделили много, нам дали новое судно и новую команду, полностью русскоговорящую. Нас около двадцати — уже опытные моряки, врач, пару морских биологов и волонтеры. Мы правда настроены серьезно. — Зачем тебе тогда наша помощь? У вас все есть, — спрашивает Арсений. Антон гулко сглатывает от тяжелого взгляда на себе. И нажимает на тачпад еще раз, переключаясь на последнюю фотографию. — Потому что нас ждет очень приличное противостояние. Не только мы выделили сюда ресурсы. Китобои приплывут сюда крайне технически готовыми. С экрана ноутбука на них смотрят четыре корабля. Больших и пугающе оснащенных. Он замечает растерянность в светлых глазах. — Вы когда-нибудь сталкивались с флотилией? Олеся мотает головой, ее глаза вцепились в картинку и не отпускают. Антон указывает пальцем на два корабля поменьше. — Это — корабли-наводчики, — объясняет он. — Они поменьше и поманевреннее, именно команды на них выслеживают китов и загоняют их к гарпунному кораблю. Он указывает на один побольше, с большой башней на носу и с таким же большим гарпуном на ней. — К нему, — продолжает Антон. — С него будут стрелять и гарпунить самих китов. Именно он обычно наш основной противник. Ответа нет, но его продолжают слушать. Антон указывает на последний, самый большой. — А это — судно-мать, по крайней мере, так его называем мы. Это корабль, который перерабатывает на борту мясо китов прямо на ходу. Мы сталкивались с таким лишь раз, во время японской кампании, и я не совру, если скажу, что их я ненавижу больше всего. Сложно забыть тот момент, когда он впервые увидел работу этого судна, хоть и на видео. Как вода под ним потемнела от большого количества крови. Как пару дней после ему это снилось. — Это очень приличная флотилия. И очень приличные судна. Кто бы ни был спонсором всего этого, денег они не пожалели. — Это… вы смогли остановить тот? Который в Японии? — спрашивает Олеся, и Антон с тяжелым сердцем улавливает нотки паники в ее голосе. Он отводит взгляд от экрана и смотрит на девушку. Презрение там сменилось легким страхом. Как ни парадоксально, ему хочется соврать, чтобы успокоить. Но он поджимает губы: — Да, но на это ушли годы. Олеся сжимает зубы, челюсть ее напрягается, в секунды она выглядит куда пугающе, чем мгновение назад. — Если вы не смогли тогда, зачем вы здесь сейчас? — спрашивает недовольно Арсений. — А ты предлагаешь что? — не удерживается от язвительного тона Антон. — Забить? Неожиданная смена его тона явно удивляет собеседников, так что ответа не следует. Антон набирает воздуха, чтобы угомонить стучащее в ребра сердце. Сейчас время не ссориться, а налаживать мосты. — По данным, через пять дней сюда доплывут все корабли флотилии и заберут команду на борт. Именно отсюда. Мы поборемся с ними и на воде, но, пока у нас есть время, мы попытаемся сделать что-то здесь. — Типа убить их? — спрашивает непринужденно Олеся. Словно это совершенно обычный вопрос. — Что? Нет! Арсений косится на нее тоже, явно недовольно и почти даже презрительно. Антон помнит ремарку про Арсения, которая соскочила с губ Олеси еще там, в пещере. «Господин пацифист». Это очень ободряющая ремарка. — Это незаконно, — тянет Антон, хотя насмешливый девичий взгляд дает понять, что она думает об этом и без его комментариев. — Как и убивать китов, — хмыкает она, жмет плечами. — Я их и не защищаю. Повисает тишина. Слышится шум из основного помещения, чужие голоса, стук приборов о тарелки. Слабый ветер, гудящий за окнами. Антон проводит ладонью по лицу немного устало. — Обычно мы ходим в администрацию города и говорим с ними. Беседуем с самими моряками, напоминаем о том, что все это незаконно и неправильно. — Как будто им не похуй, — поднимает Арсений брови. — Нам не похуй, — отвечает Антон. По сравнению с прошлым разом, когда именно Арсений казался хорошим полицейскими, сейчас между ними будто куда больше недопонимания. — Мы сделаем все, чтобы остановить это. Даже если со стороны мы кажемся глупыми и наивными. Мы не такие. Просто мы готовы попробовать все… — Кроме убийств, — тянет Олеся. — Все, что не запрещено уголовным кодексом, — поправляет себя Антон. С губ девушки срывается слабый смешок: — Окей, спасатель Малибу. И вроде бы положительное прозвище из ее уст звучит почти насмешкой. Антон давит в себе порыв попросить ее его так не называть и просто переплетает пальцы в замок. — Сейчас мы пытаемся понять, кто из местных станет частью команды китобойного флота. Я подумал, что вы точно можете знать больше нас насчет местных. — У нас есть парочку имен, — отвечает Арсений и тут же поправляет себя: — Предположительно. В конце концов, это всего лишь разговоры в кафешке, а не официальные бумаги. Антон жмет плечами, мол, что есть. — Это старт. — Но это не значит, что мы с тобой ими поделимся, — говорит Олеся. — Вам стоит поговорить с нашим капитаном. Антон тянется к поясу, выуживая рацию и почти ставя ее на стол, когда пальцы Олеси вдруг стискиваются на его запястье. Это неожиданно так больно, что он даже не вскрикивает, а лишь открывает рот беззвучно. Ее пальцы стискивают кожу не по-человечески сильно, как тисками. — Она все время была включена? — шипит девушка, наклоняясь через стол и смотря в глаза так пристально, что кровь застывает. — Нет! — отвечает Антон и пытается выпутать руку из захвата. — Отпусти. Олеся отпускает, разжимая пальцы. Антон смотрит на свою кожу, на покрасневшие полосы на ней и тут же понимает — синяка не миновать. И еще понимает то, что, помимо хвостов, они явно еще кое-чем отличаются от него — силой. В несколько раз так точно. — Это просто спутниковая рация, — говорит он, встряхивая рукой в попытке уменьшить болевые ощущения. — Я не… Я не пытаюсь вас как-то словить или что-то такое. Я просто хочу, чтобы мы работали в команде. — Как можно работать в команде, где никто друг другу не доверяет? — спрашивает Арсений, его глаза на несколько секунд останавливаются на красных отметинах на запястье. Антон тяжко сглатывает страх, он ощущается кисло, так, словно он только что глотнул кофе со скисшим молоком. Горло сводит, язык ощущается неповоротливым массивом во рту. Волны боли от запястья все еще пульсируют вверх по руке. — Я вам готов довериться, — выдыхает он, и ни один мускул на лице не дергается. — Да что ты? — хмыкает Олеся, явно насмехаясь. Но Антон не из тех, кто отступает. Будь он не таким, он бы здесь не оказался. В тысячах километров от дома, лишь с солью в высветленных волосах и с мозолями на руках от веревок и инструментов. — Меня бы здесь сейчас не было, если бы был не готов, — отрезает он, и легкий шок на лицах напротив ощущается маленькой победой. Конечно, между их положениями есть разница. Им есть что терять, в куда больших масштабах — секрет, который держит всю их жизнь. Антону, конечно, такого не понять и близко. В отличие от них, он носит одежду с опознавательными знаками, говорит о своей работе открыто. Конечно, и его статус не самый безопасный, и все же куда безопаснее, чем их. Его, как минимум, не отправят на эксперименты в случае чего. Антон старается сильно не наседать. Но их диалог должен быть в первую очередь именно диалогом. — Вам стоит с ней встретиться, — говорит он вновь. — Я не имею в виду, рассказывать все, мы можем, в конце концов, сказать, что вы заинтересованные местные жители. Согласитесь, сложно будет предположить хоть кому-то, кто вы, если не увидеть своими глазами. Я вот все еще не уверен, что мне не привиделось. Ему не отвечают, но он видит в светлых глазах напротив дебаты, попытку принять решение. Он почти смог. — В любой момент вы можете просто уйти и стереть мне память, нет? — жмет он плечами. Олеся то ли фыркает, то ли усмехается, нервно поправляя хвост на голове. У нее уверенное, почти расслабленное выражение лица, но Антон видит в глазах напряжение. — Хорошо, — говорит она. — Ты скажешь ей, что мы члены местного сообщества, выступающего за сохранение морской среды. Мы придем в лице обеспокоенных местных жителей. Но только к ней — ты, мы и она. Больше никто. Антон кивает, тянет вперед все еще болящую руку, красные пятна на которой, кажется, уже наливаются цветом. — Если это какая-то подстава… — тянет Арсений, брови его сведены к переносице. — Вы меня утопите, я помню, — отрезает Антон и тянет руку еще немного вперед. — Ну? Арсений жмет ее с неохотой, но Антон все равно чувствует радость от жеста. У него получилось. Да, вообще не так, как он представлял еще сутки назад, но все же. Вот это ощущение чужой прохладной кожи — это победа. И Антон наслаждается ей в своей голове в полной мере.***
Лиза смотрит на них троих на капитанском мостике одновременно с удивлением и тревогой. По лицу не скажешь, конечно, да и Антон уверен, что его спутники не улавливают этого, но он видит. Особенно когда глаза Лизы острым взглядом смотрят на него. Конечно, Антон ее предупредил. Связался по рации и объяснил, что ему позарез нужно встретиться с ней. И что с ним будет еще два человека. Большего объяснять не стал, но сказал слово «важно» раз сто. Лиза лишь сухо сообщила ему, что она сегодня в ночь дежурит на «Олечке», и прервала связь раздраженным «прием». Именно так, спустя всего лишь минут пятнадцать, они были на корабле. — Добрый вечер, — говорит она спокойным, приветливым тоном, тянет руку вперед. На ней толстовка, рукава которой засучены, на ногах просторные спортивные штаны. Волосы собраны в тугую косу, которая светлым пятном лежит на темной ткани на плече. Она тянет руку первой Олесе, что не удивляет Антона, но удивляет темноволосую. Олеся жмет в ответ, ее лицо, в отличие от лица Лизы, не источает доброжелательности. — Лиза, — кивает их капитан, глаза внимательно следят за всеми тремя. — Олеся. Рука протягивается и в сторону Арсения, который жмет ее так же холодно, как и его подруга. — Арсений. — Очень рада, — кивает она вновь и, быстро кинув взгляд на Антона, указывает рукой на низкие стулья рядом. Антон сесть не решается, оставаясь стоять позади своих двух новых компаньонов, которые садятся напротив Лизы. Спины их ровные, а плечи — широкие. Темные волосы почти блестят от того, насколько здоровыми и шелковистыми они выглядят. Антон немного завидует - он свои почти убил новым осветлением. — Вы капитан, верно? — спрашивает Олеся. В голосе ее слышится капля неверия, словно она все еще думает, что все, что им сказал Антон, — вранье. — Верно, — отвечает Лиза, сдержанная улыбка на усталых губах. — К сожалению, мне не успели представить вас по связи. Антон слышит укол в ее голосе. Он нервно сглатывает и перекатывается с носка на пятку в попытке успокоить самого себя. — Мы местные, родились и выросли здесь, — говорит Олеся. — Представляем местную общину, которая выступает за сохранение морской среды здесь. Чрезмерный вылов рыбы, подводные сетки, шум и разливы от моторных лодок. Лиза чуть хмурится, складывая руки на груди. — Уверена, не самая популярная деятельность в таком поселке. — Очень непопулярная, вы правы, — соглашается Арсений. — Не могу сказать, что это нас волнует, — добавляет девушка. Лиза хмыкает, ее глаза будто пытаются отсканировать сидящих напротив нее людей. — Смело, — говорит она. — Значит, мы почти коллеги. — Было бы неплохо узнать чуть больше про это, — натянуто говорит Олеся, и Антон отчетливо чувствует напряжение в комнате между девушками, которое они пытаются скрыть под спокойным тоном и вежливыми обращениями. Щупают почву, медленно и настороженно. Что Лиза, что Олеся. — Вам не успели рассказать? — поднимает Лиза бровь, и глаза на секунду прыгают к Антону. — Я бы хотела услышать информацию от руководителя. — Капитана, — поправляет она девушку. Олеся хмыкает, тихо и себе под нос. Руки поднимаются к голове и чуть затягивают хвост. Антон следит за тонкими светлыми пальцами с интересом. Тогда, в пещере, он мог поклясться, что и на их коже были еле видные чешуйки. Но все, что произошло там, ставится под сомнение — он был в панике, испуган и просто в целом мог что-то додумать сам от страха. Кожа ее чистая, без намека на что-то сверхъестественное, хоть и бледная. — Капитана, — кивает Олеся. — Конечно, — зеркалит ее Лиза, и все это странное взаимодействие заставляет Антона поежиться. Он привык находиться в помещении, где все друг другу доверяют в какой-то степени. Сейчас же здесь скорее две пары, будто по разные стороны баррикад. И Антон даже не факт, что с Лизой, а не где-то посередине. Ее уровень доверия к нему явно упал за последние сутки. Что справедливо и все же больно. Он исправляет это прямо сейчас, но медленный старт и странная атмосфера не помогают совсем. — У нас здесь антикитобойная кампания, мы часть большой международной экологической организации, защищающей мировую популяцию китов от коммерческого отлова. — И как результаты? — Не могу сказать, что мы победили коммерческий отлов китов по всему миру, но успехи есть. Вы наверняка знаете про известную всем экологическим морским активистам японскую флотилию, которая двадцать лет запугивала и уничтожала всю популяцию китов в антарктических водах, так ведь? Антон буквально ощущает эту повисшую тишину всем телом. Он никогда не был на ринге и не ходил в бойцовские кружки в детстве, но, если бы у него была возможность, скорее всего, он ощущал бы себя примерно так же, как сейчас. Спина Олеси становится будто еще прямее, а плечи — шире. Они поднимаются вверх от глубокого вдоха, и Антон зачарованно следит за этим движением. — Не совсем, — вдруг говорит Арсений, и его голос, в отличие от Олеси, звучит по-настоящему дружелюбно. Что даже немного обидно — Антон прыгнул за ним в воду для спасения, а теплый прием он устраивает Лизе, пока скалится на Антона. Лиза еле заметно удивляется от смены тона, ее цепкий взгляд наконец-то смещается с девушки на Арсения. Уголок ее губы немного дрожит, но она заставляет себя выдохнуть и расслабить лицо. Антон чувствует себя так дискомфортно, что на секунду задумывается, а не стоило ли ему реально утонуть еще тогда, когда он, как дурак, прыгнул за Арсением с уступа? Если весь этот диалог между ними не закончится хорошим результатом, он себя утопит сам. Не проблема. — Это что-то вроде самого кошмарного противника для наших активистов, — говорит Лиза. — В нулевых Япония вела одну из самых крупных китобойных кампаний в мире. У них была самая мощная флотилия, с которой наша компания вела борьбу годами. Нас, вот конкретно нас с Антоном, в то время там не было — кажется, мы были в классе так четвертом. Короткий смешок с ее губ звучит одиноко в полной тишине, но Лиза собирается вновь и продолжает: — Так вот. Самым пугающим судном той флотилии, которая управлялась самим флагманом китобоев, было судно Ниссин-мару. Это что-то вроде самого пугающего названия для нашей сферы. — Звучит мило скорее, по названию, — говорит Арсений. — «Ниссин» — это что-то вроде «прогресса» на японском, а «мару» — именной суффикс для судов. И в переводе звучит достаточно обнадеживающе, да. До тех пор, пока не увидишь его огромный размер с растекающимся морем крови под. — Официально они собирали научный материал для так называемого «института исследования китообразных», — говорит Антон впервые за все время разговора, прочищая горло. Две головы с темными волосами даже не дергаются в его сторону, а вот Лиза смотрит прямо в глаза. Антон давит в себе желание просто уйти отсюда и выдыхает. — Якобы для этого института они вели вылов китов с конца восьмидесятых, около двадцати лет. Мы не знаем точных цифр, но, по мнению независимых организаций, они убили около тринадцати тысяч китов разных видов. — Тринадцать?.. — выдыхает Олеся, и впервые за долгое время в ее голосе настоящие эмоции. — Лет десять назад международный суд в Гааге признал, что их действия не направлены на научные исследования и нарушают мораторий Международной комиссии по промыслу китов на коммерческий промысел, — кивает Лиза, и ее глаза полны знакомой злобы, которая есть там всегда, когда она рассказывает эту историю кому-то. Антон ее очень понимает. Честно говоря, когда он слушал эти истории про эту легендарную (в самом негативном смысле) флотилию, то наполнялся не меньшей злостью. Но вот что он заметил за годы. Те, кто был на тех кампаниях еще в нулевых, истории про Ниссин-мару рассказывают с какой-то глубокой печалью в голосе и в глазах, несмотря на то, что в том числе с их помощью это удалось прекратить. Не насовсем, конечно, ведь есть новые японские судна, за которыми уже он гонялся прошлые годы. Они не сравнятся с Ниссин-мару, конечно. В разы меньше него, в разы менее пугающие. И та глубокая, бесконечная печаль в глазах тех, кто был при ее правлении на воде, сильно разнится с бесконечной злостью в глазах тех, кто унаследовал право охотиться за такими, как Ниссин-мару. Например, Стас. Он часть той компании, что годами гонялась за флотилией. Но его глаза не выражают ничего похожего на тот огонь, что есть у Лизы, когда речь заходит о том судне. Так можно отличить тех, кто знает о Ниссин-мару лишь через рассказы и архивы фото и видео, и тех, кто своими глазами смотрел на то, как судно пожирает туши китов. — Ниссин-мару было единственным в мире судном, способным перерабатывать мясо китов прямо на борту. Плавучий рыбзавод, — чеканит Лиза. — Двенадцать метров в высоту, сто тридцать в длину, почти двадцать в ширину. Я не видела его вживую, но мало что я в этом мире ненавижу так же сильно, как это уже навечно пришвартованное судно. — И здесь будет такое же? — спрашивает Олеся. Лиза качает головой, руки ее сжаты в замок так сильно, что костяшки белеют на загорелой коже. — Нет, к нашему счастью, не по размерам. Но, по информации, что у нас есть, оно, может быть, будет уменьшенным в размерах плавучим рыбзаводом тоже. Этого мы пока что не знаем и, если честно, очень надеемся, что это лишь слухи. Чтобы убрать Ниссин-мару с воды, потребовались годы, десяток лет. Мы надеемся, что у этой флотилии это будет первая и последняя кампания. — Но как вообще можно остановить такого… монстра? — голос Арсения хоть и не дрожит, но в нем много напряжения. — В десятые годы наши самые легендарные моряки шли на столкновения с ним. Не всегда это было специально, и все же. Рядом с таким судном всегда был танкер для дозаправки. Одним из методов тогда была блокировка прохода судна к нему, ведь без топлива оно просто не сможет работать. — И ваше судно выдерживало столкновение? — спрашивает Арсений вновь. — Не это, — говорит Лиза, и рука ее бессознательно касается стены позади себя. — Другое, но оно было меньше. Так что, по идее, и «Олечка» должна выстоять. Мы надеемся, что до этого не дойдет. Антон эту историю помнит тоже. Иногда молодые активисты, как он сам, с восторгом вздыхают и мечтают о похожем опыте. Однако Антон быстро понял, что это плохое желание. Честно говоря, слушая рассказы тех, на кого шло огромное судно носом вперед, он лишь радостно выдыхал, что он не был там. — «Олечка»? — наклоняет голову Олеся, ее хвост (из волос) следует за ней. — Судно называют в честь кого-то обычно. Честь назвать ее выпала мне, как первому капитану, — улыбается Лиза. — Полное название «Ольга Коновалова». Это она ласково у нас просто «Олечка». Я работала недолго, точнее даже стажировалась, в центре морских исследований МГУ. Моей замруководительницей была Ольга Коновалова. Я решила, что должна была сказать ей спасибо хоть как-то. Иногда Антон вспоминает, какими разными были годы студенчества у них с Лизой, и одновременно гордость за нее и стыд за себя поселяются где-то в груди. Лиза наклоняется чуть вперед, прядки некогда челки спадают на ее усталое лицо, обрамляя глаза. Прежняя нервозность скорее стала чем-то похожим на решимость. — Я не говорю вам, что мы сможем остановить армаду жадных до наживы китобоев. Я говорю вам о том, что мы всеми силами попытаемся это сделать. Антон давит в себе улыбку. Именно такой Лизу обычно видит команда, главы компании. Железной и уверенной. Антон знает, что Лиза себя такой не считает. Что же, где-то же она должна быть не права. Олеся и Арсений молчат, Антон их лиц не видит, но напряжение в спинах ушло, хоть и не полностью. Да и в целом атмосфера на капитанском мостике больше не напоминает дуэль. Лиза их не торопит, лишь продолжает молча смотреть в их глаза, спокойная, на своем месте. Буквально, кстати. Антон видит, как Олеся ведет плечами, словно старается сбросить напряжение. Она тоже наклоняется вперед. — Ты видела когда-то кита вживую? — спрашивает она, и голос ее неожиданным образом становится мягче. Лиза улыбается так же мягко, словно в тон голосу Олеси. Закатывает рукав толстовки на правой руке, которую огибает татуировка кита. Она касается указательным пальцем его хвоста, словно гладит. — Да, много раз. Один раз я его даже коснулась, это был синий кит на Фарерских островах, — говорит девушка. — Он всплыл к нам в последний день кампании, когда мы просто гоняли без продыху китобоев. Мы, если честно, сначала испугались, но он не был агрессивным. Показал нос и глаз, спокойно был прямо рядом с нашей лодкой-катером. Она опускает глаза к своей татуировке. — Я дотронулась до его носа, прямо рукой. Он спокойно позволил себя коснуться и посмотрел большим глазом на нас. И уплыл. В тот же вечер, как только мы сошли на землю, я нашла местного тату-мастера. Вы даже не представляете, как тяжело это было сделать. Особенно на датском. Олеся кивает, мол, можно? Лиза кивает в ответ, и тонкие светлые пальцы Олеси осторожно касаются татуировки, проводят по темным линиям, вбитым под кожу. Ее большой палец проводит подушечкой по хвосту кита, опоясывающего кисть Лизы. — А вам доводилось видеть китов? — спрашивает Лиза, поднимая глаза на Арсения. Тот отвечает не сразу, косится на Олесю. Та кивает ему еле заметно, и только после этого он отвечает: — Да. Много раз. Касаться тоже. — Правда? — удивляется Лиза, и голос ее полон восторга. — Волшебство, согласитесь. — Да, — отвечает Олеся и отрывается от руки, облокачиваясь на спинку стула. Они переглядываются с Арсением, безмолвный диалог между ними Антон наблюдает со спины. Светлые глаза, обе пары, полны чего-то слишком тяжелого, чтобы Антон мог даже предположить. — Принесешь воды? — говорит Олеся Арсению, брови ее сведены к переносице, но голос ровный. Арсений поджимает губы, но кивает и встает со стула. — У нас здесь есть вода, — говорит Лиза и указывает на стоящие в углу комнаты бутылки. — Нет, нам нужна специальная, — говорит Олеся и взглядом говорит Арсению пойти. — Но могу одолжить пустую бутылку? — спрашивает он у Лизы. Та кивает, хоть и настороженно. Арсений тянется вперед, хватает полупустую бутылку и в секунды выходит с капитанского мостика. — Мне?.. — спрашивает Антон, не понимая, следует ли пойти за парнем. — Нет, — говорит ему Олеся не оборачиваясь. — У меня к вам серьезный разговор. Это она говорит уже Лизе. Антон, не в силах стоять больше за спиной, подходит к своему капитану и облокачивается о стену рядом с ней. Лицо Олеси серьезное. — Хорошо, — кивает девушка. — Мы хотим вам помочь, — выдыхает Олеся. — Мы сможем помочь с поисками людей, с именами местных. Возможно, мы сможем помочь вам и на воде, но это может быть опасно. — Для вас? Мы обещаем полную конфиденциальность, — говорит Лиза. Но Олеся прерывает ее: — Нет. Для нас тоже, да. Но это опасно для вас. Лиза непонятливо хмурится, наклоняя голову: — В плане? — То, чем мы готовы с вами поделиться, чтобы оказать помощь, не просто секретно. Это… должно остаться между узким кругом людей, чтобы никто не пострадал. Лиза явно напрягается, ее плечи чуть поднимаются вверх. Дверь на мостик открывается, и в нее заходит Арсений с бутылкой, полной воды, в руках. Олеся забирает ее и медленно откручивает крышечку, вставая со стула. — Это… угроза? — спрашивает Лиза, и рука ее бессознательно находит кисть Антона в поисках поддержки. Олеся отходит на шаг назад, в более свободную точку помещения, расстегивает рубашку на себе. Антон даже представить не может, что происходит. — Лиза, — говорит она. — Я советую вам пообещать мне прямо сейчас, что вы хорошо храните тайны. — А то?.. Олеся качает головой. — Лиза, — давит она и зачем-то задирает футболку так, чтобы вытащить одну руку из рукава и оставить половину тела открытой. Явно озадаченная происходящим, Лиза соглашается: — Хорошо. Обещаю. Олеся довольно кивает и поднимает бутылку выше, к плечу. Наклоняет ее осторожно, и вода медленно выливается на кожу в районе ее ребер, чуть ниже чашечки лифчика. Антон не уверен, можно ли ему смотреть, но он смотрит. И не зря. Олеся льет воду экономно, так, чтобы ее хватило дольше, чем на пару секунд. Кожа, которой касается вода, еле заметно бледнеет и вдруг начинает меняться. Там, где у Олеси проступали ребра под кожей, вдруг словно бы прорезаются… жабры? Словно бы невидимый нож разрезает кожу, имитируя часть строения рыб. Рука Лизы смыкается на его запястье с огромной силой, заставляя подавить выкрик боли. Она сжимает его ровно там же, где сжимала Олеся всего с час назад. Но картина перед ним настолько нереальная, что захватывает все внимание. Кожа возле жабр начинает чуть поблескивать в свете ламп над ней, чешуйки с каждой секундой становятся все заметнее и заметнее. Кажется, только звук падающей на пол капитанского мостика воды нарушает тишину, потому что от шока ни он, ни Лиза не могут даже вдохнуть. Лицо Олеси чуть искривлено от будто бы боли, но она продолжает лить до тех пор, пока бутылка не становится пустой. Кожа остается такой же еще с десяток секунд, а потом жабры затягиваются вновь в обычную человеческую кожу, а чешуйки будто растворяются. Олеся просто опускает футболку вниз и поправляет рубашку. Как ни в чем не бывало. Лиза смотрит на Антона то ли в панике, то ли в восторге, но спустя всего секунду переводит взгляд обратно на Олесю. — Я… не… — пытается сказать что-то Лиза, но выходит так себе. — Как я и сказала, мы поможем вам, но наше «местное сообщество» должно остаться секретом, — жмет Олеся плечами. Лиза все еще хлопает глазами. — И вы? — говорит она, обращаясь к Арсению. Тот лишь кивает. — Это… мне кажется? — смотрит она на Антона вновь. — Если да, то, значит, и мне тоже, — говорит он. — Ты поэтому вчера вернулся… таким? Он кивает. И облегчение в глазах Лизы разносит волну тепла внутри. Она поняла, что он не сошел с ума и не подставлял ее. — И она тоже будет глотать жемчужину и давать клятву морю? — спрашивает Антон. Олеся на это вдруг смеется, искренне, не злорадно. — Волшебная жемчужина уже сто раз вышла из тебя, если ты за тот период ел, — фыркает она. — Мы, может, и в силах менять ноги на хвосты, но я что, ведьма какая-то, по-твоему? Антон старается поднять челюсть с пола, но выходит так себе. Особенно когда он замечает усмешку и на губах Арсения. Его провели как последнего дурака. — То есть не существует никакой клятвы морю? — Я тебя умоляю, я придумала это в моменте, чтобы просто было смешно. Антон всплескивает руками, и что-то между уважением к хорошей шутке и обидой смешивается в нем. — Я весь день боялся, что в любой момент превращусь в морскую пену! Олеся смеется вновь, ее рука вдруг хлопает его по плечу, почти по-дружески. Антон знает, что это не так. Он все еще видит в глазах Олеси решимость. Такую, которая ясно дает ему понять, что, если надо будет, она найдет способ превратить его в эту самую пену. — Меньше Андерсена читай. Она убирает руку и вновь обращается к Лизе, которая все пытается прийти в себя: — Я думаю, нам есть что обсудить, да, капитан? Лиза встает со стула медленно, распрямляет плечи. Она выглядит уже не такой напуганной. Протягивает руку вперед, хоть она и дрожит, но все равно этот жест выглядит сильно. Олеся с нескрываемым удовольствием жмет протянутую руку. — Это точно.
