Ты невыносима!

***

Вай

      Я подпрыгиваю на больничной койке, хватая ртом воздух и понимаю, что я не сижу верхом на пасторе и не разбиваю его мерзкую рожу. Вокруг нет крови, я не складе, на моих руках даже нет обмоток. Ты же сняла их, чтобы обработать раны… Чувствую себя какой-то голой без них. Это был просто сон. Где ты? Тебя нет. Я вожу глазами по пустой палате, огромной, как приемная Совета и замечаю узкую полоску света под дверью уборной. — Кейт?       Тишина. — Кейт? Кексик?       Блядский ледяной ужас хватает меня за горло и я вскакиваю с постели с твердым намерением выбить дверь в туалет. — Кейт!       Ты открываешь дверь перед самым моим носом. — Вай, ты почему не спишь? — Ты быстро утираешь слезы. — Который час? — Заполночь. Кексик, ты в порядке? Поговори со мной пожалуйста. — Ничего страшного, меня просто тошнило от этой ядовитой мочи, которую я выпила с Карамелькой. — Разбудила бы меня, я бы тебе волосы подержала… — Вай, я же не инвалид. — Ты вяло улыбаешься. Из чистой вежливости, очевидно. — Кейт, можно тебя обнять? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что тебе может быть противно, но ты слишком вежливая чтобы отказать и скорее стерпишь что-то, чем откажешь. — А тебе самой не противно этого хотеть? — Ты обнимаешь свои плечи и отводишь глаза. — Посмотри на меня?       Так, хорошо. Сейчас надо просто успокоиться, если я буду паниковать нихуя не выйдет. — Конечно нет, Кексик. — Я беру себя в руки и перехожу на мягкий успокаивающий шепот. — Почему ты думаешь, что мне будет противно? — Потому что я грязная, уродливая и меня тошнило в туалете. — Ты всхлипываешь. — Я себя видеть не могу.       Что бы я сейчас ни сказала, это ничего не изменит. Я делаю шаг назад на безопасное расстояние и снимаю с себя футболку, стоя перед тобой в холодном свете лампы уборной. Слегка приподнимаю перевязки на груди, чтобы было лучше видно шрамы и ожоги. — Вай, что ты делаешь? — Ты считаешь меня уродливой? — Я не видела никого красивее тебя… — Ты смотришь на меня круглыми от удивления глазами. — Я вся в шрамах и вряд ли у меня осталась хоть одна целая кость в теле. Разве это красиво и женственно? Вот этот шрам, от проклятого оборотня, ты знаешь. — Я вожу пальцем по своему телу то ли как по свиной туше перед ее разделкой, то ли как по экспонату перед препарированием. — А сюда меня пырнула Севика. Это ты тоже знаешь. А это вертухаи в Тихом Омуте тушили о меня сигареты. Правда я не помню, это было от скуки или я за что-то провинилась.       Ты подходишь ближе и я попадаю в твою тень. — Есть на ногах и еще кое-где… Но это я показать не могу.       Ты осторожно ведешь кончиками пальцев по моему шраму на животе, заглядывая в глаза. Мышцы непроизвольно сокращаются от твоих холодных, но таких нежных пальцев. — Я все их видела. Только не злись, ладно? За тобой надо было ухаживать, когда ты была в коме. Поэтому, я знаю про все твои шрамы. Наверное, я их даже наизусть выучила… — В смысле? Ты что подтирала мой зад?.. — Может мне и пришлось бы это сделать, если бы ты нормально питалась. Но нет, твой зад я не подтирала. Я мыла тебя губкой.       Пиздец, блять, лучше бы я не спрашивала. Это очень неловко… Ладно, речь сейчас не обо мне. — И о чем ты тогда подумала? Когда увидела меня такой. — Мне было очень страшно. Даже Хеймердингер боялся, что ты не выживешь. Но я никогда не считала твои шрамы отвратительными. Или тебя. Мое отношение к тебе никак не изменилось. И не изменилось бы, даже если бы пришлось сделать самое страшное в твоем понимании — подтирать тебе зад. — Тогда почему ты думаешь, что мое должно как-то измениться? Ты не виновата в том, что случилось. — Я могла бы!.. — Ты вдруг осеклась. — Я могла бы сделать все, что угодно, чтобы этого избежать… Я могла бы быть внимательнее, осторожнее, вообще туда не ходить или не отзывать спецназ… Но сейчас нет смысла рассуждать, что я могла бы сделать… Уже все случилось… — Может и могла бы. — Я медленно подхожу ближе. — Но не нужно брать его вину на себя. Он преступник, а ты ни в чем не виновата. И ты его преступление как будто отменяешь.       Ты, наконец, сама подходишь ко мне и кладешь подбородок на мое плечо. Я крепко прижимаю тебя к себе и медленно укачиваю. — Как ты со всем этим справилась в тюрьме? — Твои ладони ложатся под мои лопатки. — Я не уверена, что справилась, если честно. Просто не думаю об этом. Но со мной рядом были другие женщины, которые говорили мне, то же самое, что и я тебе сейчас. Иногда вытаскивали из петли и не давали себе вредить. Мне тогда было лет шестнадцать… — Совсем малышка… — Твои руки гуляют вдоль моей спины, изучают переходы мышц, кончики пальцев находят мои шрамы. Кто еще кого успокаивает? — Не такая и малышка… Мы рано взрослеем. — Я поддерживаю твою голову и глажу по волосам. — Наверное у тебя были смешные пухлые щеки. — Ты улыбаешься и запускаешь пальцы в мои волосы. — Эй! — Я наигранно протестую просто наслаждаясь движениями твоих пальцев, — Ладно, у меня действительно были щеки в детстве. А еще я неудачно покрасила волосы, и они стали розовыми как жвачка… Я ужасно комплексовала и постоянно носила капюшон…       Ты вдруг отстранилась и внимательно посмотрела на меня совершенно серьезным взглядом человека, который внезапно что-то понял. — Вай, это ты взорвала дом Джейса Талиса? — Что? Нет! — Тогда, десять лет назад, вспоминай.       Я не знаю признаваться мне или нет… Но ты не выглядишь сердитой… — Я много чего взрывала десять лет назад… — Вай! — Почему ты так странно улыбаешься и смотришь прямо в глаза. — Ладно, чей-то дом в верхнем городе действительно взорвался, но это была не я. Это Паудер куда-то влезла. Мы обносили жилище какого-то изобретателя… — У тебя действительно были розовые волосы и пухлые щеки. А взгляд совершенно не изменился. — Ты отходишь назад и смотришь на меня в каком-то совершенно чудесном прозрении, прикрывая рот рукой от внезапно нахлынувшего возбуждения.       Я же ничего не понимаю, но пусть будет так. Просто улыбайся. Черт. В голове проносятся события того дня и это был последний день, когда в моей жизни все было нормально. Улыбка сползает с моего лица. Та девочка, лицо которой мелькнуло в облаке пыли после взрыва. Я думала, мне показалось. Я внимательно смотрю в твои глаза. Такие же пронзительные, синие как два бездонных озера. Как у нее. — Ты та девочка… — Я та девочка, Вай. Ты меня вспомнила. — Блин, это вообще реально? — Я растягиваю совершенно идиотскую улыбку. — Как такое возможно? — Я не знаю. Но я часто думала о той девчонке с серьезным взглядом. Наверное поэтому мне казалось, что я где-то тебя видела, когда пришла в Тихий Омут…       Это действительно удивительно, я бы не поверила, если бы мне такое рассказали. — Признавайся, я тебе понравилась? — Ты как будто забыла о всех проблемах и в твоих глазах появился блеск. — Мне казалось, что у тебя точно было полно ухажеров и вряд ли ты обратила бы на меня внимания при других обстоятельствах. — Боже, Вай, — ты снова подходишь ко мне и забрасываешь руки на мои плечи. — Мне было четырнадцать и со мной кроме Джейса Талиса никто больше не общался. О чем ты говоришь? — И ни один мальчишка тебя за косички не дергал? — Я никогда не интересовала мальчишек. Да и они меня тоже. Я довольно рано это поняла. И уж тем более никто из сверстников не считал меня красивой… — Вокруг тебя были либо слепые, либо идиоты. — Я крепко прижимаю тебя к себе и легонько потираюсь щекой о твою. — Не знаю, что тебе на это ответить… — Ты реагируешь на мои ласки и водишь носом по моему виску. — Просто соглашайся. — По телу предательски побежали мурашки. — Уговорила. Ты слишком настойчивая. — Ты замерзла? — Здесь вообще-то и правда очень холодно, я осторожно поглаживаю твои ледяные плечи, стараясь избегать синяков. — Тут какие-то проблемы с отоплением? — Похоже на то. Только Зака не зови, ладно? — Ты ныряешь в постель и тянешь меня за руку. — Согрей меня пожалуйста.       Жанна, ты знатная коза, но помоги… Я забираюсь к тебе под одеяло и скукоживаюсь в позу креветки, чтобы занимать как можно меньше места. — Вай, я не кусаюсь, подвинься ближе.       Я кусаюсь… И ты напрасно меня дразнишь… Я сдаюсь и обнимаю тебя сзади, прижавшись всем телом. Ты тянешь на себя мою руку и переплетаешь свои пальцы с моими. Я зачарованно смотрю на твою маленькую ладошку, практически полностью помещающуюся в мою пятерню. — Тепло? — Я прижимаюсь щекой к твоей, стараясь не задеть синяк под глазом. — Дай мне время. — Ты поглаживаешь мою руку, которой я обняла тебя.       Я прикрываю глаза, понимая, что ты сейчас скорее всего не о холоде. — Сколько понадобится. Я буду рядом. — Спасибо, малыш.       Я прижимаю тебя так крепко, чтобы ты точно забыла, что вокруг есть холодный и злой мир. — Кейт, пообещай мне, что ничего с собой не сделаешь? Просто поговори со мной, если будет совсем невыносимо. — Если честно, я думала об этом, но вряд ли я решусь. — Кексик, я не могу тебя потерять… — Сегодня для меня слишком много откровений. Я не привыкла так себя распанахивать. Как кожу с себя сняла… — Я знаю, Вай. За тобой нужен глаз да глаз. Вечно приключения находишь на свой шикарный зад… — Кажется, ты засыпаешь. — Твой тоже ничего. — Так бы и съела… Как только ты будешь готова. — В смысле ничего? — Твое дыхание выравнивается и ты проваливаешься в сон, — У меня отличный зад. Хоть что-то мне в себе нравится… — У тебя отличный зад. — Так лучше. Возьми завтра экзаменационные материалы, через две недели начнутся вступительные испытания. Надо будет тебя погонять.

***

Кейтлин

      Я открываю глаза и понимаю, что проснулась в твоих руках. Ты лежишь на спине, а мне так хорошо сверху, удобно устроившись щекой на твоей груди. Я слушаю твое ровное дыхание и чувствую как поднимается грудная клетка. Боясь пошевелиться, просто пытаюсь почувствовать телом, что происходит. Мои синяки ноют уже не так сильно, но там внизу, черт… Я поморщилась. Все равно еще довольно неприятно. Ты пошевелилась, глубоко вздохнула и обняла мои плечи еще крепче. С тобой так спокойно и безопасно… И спасибо за твою откровенность ночью. Не представляю, чего тебе это стоило. Это очень много для меня значит… Конечно, я не могу сказать, что мне стало намного легче, зная, что тебя изнасиловали в тюрьме в шестнадцать лет, пытали и мучили, но мне важно знать, что все это можно пережить и быть кому-то нужной. Ты мне нужна. И ты сказала, что боишься меня потерять. У меня мурашки побежали по телу. Мне никогда такого не говорили. Никто не считал меня красивой. Никто в меня не влюблялся… Так сильно как ты… — Кексик, ты проснулась? — Ты гладишь мои волосы, глубоко вздыхаешь и мягко целуешь в лоб. — Привет. — Я улыбаюсь тебе в ответ и смотрю на твои милые растрепанные волосы и сонную мордочку. — Ты вроде бы хорошо спала. Тебя не мучили кошмары? — Ты потягиваешься и я с удовольствием чувствую своим телом как напрягаются все твои мышцы. — Честно говоря, я не помню, когда спала так хорошо.       Ты поднимается чуть выше и смотришь на свои перевязки. — Смотри-ка, ты даже на меня слюнок напустила. — Черт, прости… — Я прячу лицо на твоей груди. Я только сейчас поняла, что я вся растрепана, у меня, очевидно, воняет изо рта и я чуть не забыла про чернющий синяк под глазом, рассеченную бровь и разбитые губы. — Да за что, детка? — Не смотри на меня. — Почему? Но я хочу смотреть на тебя! — Я ужасно выгляжу по утрам… — Ты знаешь, Кексик, люди сильно переоценивают романтичность и интимность пробуждения. Я часто видела рекламные буклеты, где женщины с макияжем и идеальной укладкой просыпаются утром, все такие свежие, румяные и бегут по своим пилтоверским делам. — Я чувствую как твои руки нежно поглаживают меня по плечам. — Хуйня какая-то, такого не бывает и все это дерьмо только внушает женщинам чувство какой-то неполноценности что ли. Нужно делать буклеты по Тихому Омуту. Нет ничего прекраснее и реальнее, чем храпящая женщина, у которой изо рта текут слюни, а из растянутой ночнушки выпадает грудь. — Боже, у меня что выпала… — Я вскакиваю и прикрываюсь. — Да ничего у тебя не выпало, я же утрирую. — А ты просто улыбаешься мне и смотришь своими хитрющими глазами… — Ты невыносима… — Я краснею от смущения и пытаюсь ретироваться в душ. — Какие планы на день, Кексик? — Ты встаешь с кровати и начинаешь разминку. — Попрошу Мира занести мне рапорты и бумаги. Буду работать, нужно нагонять все пропущенные дни. Может Уокер и удовлетворился арестом Зиггса, но нас могут уволить в любой момент из-за Амбессы. — Я быстро расчесала растрепанные волосы и попыталась уложить их так, чтобы они прикрывали синяк под глазом. Выглядит нелепо… — Постарайся не перегружать себя. Или дай мне каких-нибудь заданий, я побуду твоими ногами. — Ты отжимаешься от пола и пыхтишь от усердия. — Я бы хотела, чтобы ты занималась перед экзаменами, отвлекаясь как можно меньше. У тебя всего две недели. — Целых две недели! — Всего, Вай. Всего две недели. Мне потребовалось больше месяца на подготовку. — Я выдавливаю зубную пасту на щетку и начинаю неистово елозить по своим зубам, желая избавиться от проклятого запаха. В зеркало замечаю свои уродливые синяки на груди и шее. Хочется помыться… — Эй, Кексик, я справлюсь. — Ты стоишь в дверном проеме скрестив руки на груди. Ты такая красивая… Я перестаю шевелить щеткой во рту и чувствую как пена зубной пасты капает на мою сорочку. Черт… — Что по итогу беседы с Урготом? Ты говорила, что есть что-то интересное. — Масса интересного. Сегодня вечером у Железного Стояка вечеринка в Последней Капле, я планирую взять его за жопу и депортировать в Ноксус. Ты ведь не арестуешь его за убийство Эдварда… — Я бы тоже хотела с ним поговорить. — Для этого его придется несколько дней где-то держать… Хорошо, обсужу с Севикой. — Я планирую выписаться завтра. Ему не придется долго ждать. — Ты уверена? — Более чем. Если Экко не будет возражать, я бы несколько дней отлежалась у Поджигателей… — Не хочешь идти домой? — Ты подошла ближе и погладила меня по плечу. — Не хочу… Я не смогу вечно бегать от отца, но мне нужен перерыв. — Уверена, Экко не будет возражать. Поджигатели тебя любят.       Это странно. У меня есть друзья, которые меня любят. У меня есть ты и ты тоже меня любишь… В последнее время все вообще очень странно… — Еще Ургот сообщил, что Амбесса не собирается нападать на Заун и вообще как-то жертвовать своей армией. Она переманивает химбаронов и влиятельные дома Пилтовера на свою сторону, чтобы сместить совет. Посоветовал присмотреться к «Гласк Индастриз», Медарда старшая активно окучивает Ренату.       Я умыла лицо водой и на секунду замерла. А вот это по-настоящему ценная информация. Похоже, что у Амбессы вообще не осталось никакого влияния в Ноксусе, если она боится терять солдат. Подкрепления ждать неоткуда и она хочет закрепиться здесь, чтобы вербовать местных в свои ряды. Поэтому ей так выгодно стравливать нас с заунитами. Ослабшими и запутавшимися людьми проще манипулировать. — Как думаешь, Ургот не врет? — Ты задумчиво потираешь подбородок. — Он может продолжать все сливать Амбессе и дальше, прикидываясь валенком и ломая комедию о том, что она его убьет. — Я думала об этом. Скорми ему какую-нибудь важную и большую ложь и посмотрим, что он будет с ней делать. По крайней мере, блеф Амбессы на счет своих войск, которыми она всем угрожает не выглядит враньем. Он показал нам, что Медарда-старшая уязвима. Разумеется, с ним нужно быть осторожными.       Ты смотришь на меня с таким восхищением… Да, помимо задницы у меня есть еще и мозги. И я все еще отличный стрелок. Я непроизвольно выпрямила плечи и посмотрела на себя в зеркало, немного иначе, чем раньше. Я действительно со всем этим справлюсь. Не сразу, но ты ведь со мной… — И надо срочно просить у Мэл снятия блокады любой ценой. Я потребую у нее аудиенции. — Я быстро вытираю лицо полотенцем. — Попробую выписаться отсюда сегодня. — Кексик, сутки ничего не изменят. Наберись сил, ладно? — Хорошо… — Ты права, сил у меня пока недостаточно, даже чтобы протестовать и не соглашаться с тобой. — Заскочи к Миру и попроси его принести мои бумаги пожалуйста. И… Ты же придешь вечером?       Я делаю вид, что спрашиваю как бы невзначай. Пожалуйста, согласись… — Конечно. — Спасибо, Вай.       Ты улыбаешься и целуешь меня в лоб. — Веди себя хорошо, Кексик. И осторожнее с Карамелькой. — Да уж…

***

Вай

      Я сижу за столиком в полумраке, дополнительно спрятавшись за колонной. Если бы не проклятое освещение, которое Севика воткнула на танцпол было бы намного комфортнее. Остается надеяться, что у меня не случится приступа эпилепсии и не пойдет кровь из ушей от музыки, которую заряжает диджей… Я делаю большой глоток лимонада из стакана и кривлюсь от количества сахара. Но сегодня мне нужна трезвая голова как никогда. Надо вообще на полном серьезе завязывать столько пить. Это вредит не только мне, но и Кейтлин, которая из-за своего отца скоро возненавидит алкоголь в принципе… Я тяжело вздыхаю. Боже, Кексик, я так сильно беспокоюсь о тебе… Но надо сосредоточиться на деле.       Ургот не соврал. Железный Стояк действительно сидел в вип-зоне, окруженный девочками и своими синеволосыми прихлебалами. Еще интереснее то, что за стенкой в той же вип-зоне отвисала Рената Гласк уже со своими девочками и прихлебалами. Неужели Жанна решила сжалиться надо мной и надула своим ветром сразу двоих интересующих меня людей в одно место? С кого же мне начать?       Я достаю из кармана куртки пачку сигарет. Рената очень опасный человек. Если она показывает на что-то пальцем — это что-то начинает принадлежать ей если не моментально, то через очень короткий промежуток времени. Ее родители и имущество погибли в пожаре несколько десятилетий назад, но за это время она сумела превратить «Гласк Индастриз» в крупнейшую химтековую мегакорпорацию в Зауне, подмяв под себя почти всех химбаронов. После смерти Силко, начался новый виток роста ее спирали экономического успеха. И отчасти, она должна поблагодарить за это меня. Что ж на это и буду упирать.       Я поднимаюсь, разминаю плечи и уверенным шагом иду в вип-зону, расталкивая шахтеров и пьяниц, трясущих жопами на танцполе. Перелезаю через розовый велюровый ограничитель зоны и упираюсь в амбала, преграждающего мне путь. Он хватает меня за воротник куртки, но я моментально заламываю ему руку, упираясь в его локоть и просто вышвыриваю в сторону танцпола. Гласк даже не пошевелилась, но вопросительно изогнула бровь. Также вопросительно на меня посмотрели две ее полуголые подружки. Тут же охранник вскочил на ноги и попытался забраться во внутренний карман своего пиджака, но Рената остановила его одним легким движением пальца. — Арман, — Гласк подалась вперед и взяла бокал со своим напитком со столика, демонстрируя все, чем наградила ее природа и оно еле-еле умещалось в ее бюстье. Собственно, не считая шубы, ботфортов и трусов, с очень странным отверстием спереди, бюстье было единственным элементом одежды, прикрывающим хоть что-то. — Дай моей подруге Вай сесть.       Ого, подруге. Вышибала молча встал и я спокойно прохожу к диванчику. — Спасибо, Армэн. — Я падаю на мягкий диван и тут же закуриваю, предлагая Ренате вонючую крепкую сигарету из помятой пачки. — Благодарю, Вай. Я предпочитаю другие виды удовольствий. — Рената смотрит на меня с интересом и откидывается назад, в объятия своих подружек.       Это какие, например? Ты в таком виде на полном серьезе шла сюда по заунской грязище через весь город и не сломала ноги в выбоинах между Променадом и Мезонином?       Я загадочно молчу, затягиваюсь, широко расставив ноги и смотрю прямо в глаза Гласк. Небольшая традиционная заунская дуэль с обозначением границ и рамок дозволенного при ведении деловой беседы. Рената соблюдает этикет, смотрит мне прямо в глаза, поправив седую прядь идеально уложенных волос. Рената старше меня, поэтому инициировать начало разговора должна она. Я расставляю колени еще шире, но не для того, чтобы как-то доминировать, а потому что уебищный диван слишком продавлен и сейчас поглотит меня ко всем хуям. Хорошо бы не сложиться напополам… — Итак, зайка, — начинает Рената, сделав глоток из своего бокала, — вижу, у тебя ко мне какие-то вопросы.       Да. Тебе не поддувало, пока ты сюда дошла? — Прежде всего, — я снова затягиваюсь, — хочу поздравить вас с достижениями высот такого уровня.       Рената улыбнулась. — Арман, не стой. Налей моей подруге выпить.       Амбал подорвался и плеснул мне в стакан самое дорогое Севикино бухло. Ладно, буду делать вид, что пью… — Стоит ли говорить, что некоторой частью своего успеха, я обязана тебе?       Рената забросила ногу на ногу и я снова смотрю на эту странную дырку в трусах. — Это для страпона, — пояснила она, проследив за моим взглядом.       Я подавилась пойлом, а девочки Гласк загадочно и томно улыбнулись. Улыбнулся, однако, и Арман. — Вряд ли вы не справились бы без меня, если бы захотели, госпожа Гласк. — Я за прагматичный подход и поиски достижения успеха кратчайшим путем. Изначально, у нас были разные цели, но я не могу не быть тебе признательной за то, что мне удалось прийти к вершине успеха по телам врагов, так любезно уложенных тобой перед моими ногами, хоть и не для меня. Да, я справилась бы и сама. Но это ведь прекрасно, что мне не пришлось тратить столько времени. Поэтому, за чем бы сейчас сюда не пришла, я готова вернуть тебе должок. Говори. — Какие у вас вообще планы на ближайшее будущее? — Помариную тебя еще немного своей неотразимой загадочностью. — Захватить весь мир, конечно. А что, зая, хочешь со мной? — Рената поелозила по мне взглядом и уперлась им в мою промежность. — Я думала, ты подала документы в миротворческий корпус. Надеюсь, ты передумала.       Понятно. Ты за мной следила. — Если что, я не за тобой следила, а за нашей отличницей Кирамман. — Блять, вот этим ты и опасна. Читаешь мысли и всегда на шаг впереди. — В качестве признательности за героическое спасение женщин моего любимого Зауна, я пошлю ей букет цветов. Кто бы мог подумать. Пастор — извращенец. Это большой удар по всем верующим людям, куда мы катимся… — Вы же знаете, что ее подвиг не оценили наверху? — Знаю. Но ты же не по этому идешь в миротворцы? — Давайте немного абстрагируемся от моей персоны и поговорим о том, что происходит наверху? — Что конкретно тебя интересует? — Амбесса. И ваши взаимоотношения с ней.       Гласк выглядит несколько удивленной. — Зайка, разве за столько лет моя позиция для тебя не очевидна? Я никогда не связывалась с пилтошками ради взаимовыгодного обмена. Я связывалась с ними только для того, чтобы обчистить их догола. Отнять у них все и не дать взамен ничего. Только такие отношения для меня приемлемы. Я не уважаю ни их самих, ни их культуру, ни образ жизни. Ну может быть только офицер Кирамман единственная, кто заслуживает моего внимания. — Рената подмигнула мне и с удовольствием отметила как сильно я напряглась при упоминании Кейтлин. Ладно, хорошо, ты увидела мое слабое место. — А что на счет ноксианцев? — То же самое. Тебя интересует, что Амбесса мне предлагала? Что бы она не предложила, меня это не устроит. Я слишком люблю Заун, чтобы делить его с ней. — Она хочет оккупировать оба города? — Она хочет влезть в жопу без мыла и сесть одной своей задницей на все стулья. Но это невозможно даже с ее размерами. Ей нужно вернуть себе власть в Ноксусе и при этом присоединить Пилтовер и Заун к империи, чтобы пополнить свою армию. — То есть, она хочет втянуть нас в войну. — Именно, зая. И ей очень нужны союзники ценой малой крови.       Значит, Ургот не врал. — Что конкретно она от вас хотела? — Солдат. Взамен выхода на ноксианские рынки и открытия порта во время блокады, чтобы у меня было сырье для создания вакцин-аналогов пилтоверским. Моя фармацевтическая отрасль сейчас в сильном упадке не смотря на то, что я все же в профиците. — Но ведь со всем вашим могуществом, вы могли бы ее легко убрать! — Зайка, все имеет свою цену. Чтобы убрать Амбессу, мне придется заплатить довольно дорого. Возможно, ты не до конца понимаешь глубину этого конфликта, но я не очень хочу, чтобы ты в это вникала. Тем более, ты собираешься переметнуться к пилтошкам. Я делаю тебе большое одолжение вообще разговаривая с тобой. — Погодите-ка, Рената Гласк что струсила?       Я ходила по охуенно тонкому льду и сейчас мне может настать пиздец. Однако, я рискну. Блять… Сию же секунду Рената оказывается у меня на коленях, приставив нож к моему горлу. От лезвия пахнет ядом. — Зая, обычно за меня все делает Арман либо девочки, — Я смотрю, что ее подружки очень злобно на меня смотрят и шипят как змеи. — Но я окажу тебе честь, потому что, во-первых, я уважаю Вандера и с радостью воссоединю вашу семью лично, во-вторых, я уважаю тебя за твои поступки и силу характера, в-третьих, ты горячая и сексуальная как чертовка и перед тем как тебя прикончить, я бы с удовольствием оттарахала тебя до дрожи в коленках. Но как я уже сказала, я слишком хорошо отношусь к Кирамман. И это будет единственный пилтоверец в Рунтерре, с которым я готова чем-то поделиться. Но ты совершаешь предательство по отношению к своей родине. Поэтому, не проси у меня слишком много и не смей мне говорить, что я струсила. У тебя недостаточно мозгов, чтобы видеть всю картину в целом и делать именно такие выводы. Но я готова и это тебе простить.       Я подставляю шею под ее нож и держу невозмутимое лицо. Мне удалось вывести ее из равновесия. Хоть ты и Рената Гласк, но ты живой человек с пороками и грузом прошлого. И я тоже кое-что о тебе знаю. — Во-первых, я никогда не стану пилтошкой. Я — заунитка, ей и умру. Во-вторых, как вы уже заметили, у меня свое видение справедливости и помощи своему народу. И если для этого мне нужно будет заключить сделку хоть с Пилтовером, хоть с Сатаной, я это сделаю. Вы же и меня знаете, я не боюсь замарать рученьки. — Я подаюсь вперед бедрами и она едва заметно сглатывает. По смуглой бархатной коже побежали мурашки. — Я страшный человек, госпожа Гласк, и вы это хорошо знаете. И еще вы знаете, что я пришла сюда не с пустыми руками.       Рената дышит мне в лицо и я чувствую как напрягается все ее тело. — Вы не любите пилтошек, потому что думаете, что они сожгли ваш дом и всю вашу семью. Но за столько лет у вас так и не появилось ни одной зацепки, а злоба и желание мести сжирают изнутри. Что если я смогу помочь? — Боже, Вай, чем ты мне поможешь? — Рената вскочила с моих колен и резко отвернулась, чтобы я не видела ее лица. — Если за столько лет я сама не смогла, с чего ты решила, что ты сможешь? — Во-первых, у меня будет то, чего нет у вас. Кирамман и доступ ко всем материалам этого дела. И мне будет намного проще, будь я миротворцем. Во-вторых, кто вам сказал, что я не смогу залезть в жопу без мыла? Моя тюремная репутация ни о чем не говорит?       Гласк посмотрела на меня через плечо. — Свергать Ноксус я не стану, Вай. Выдай мне имя и я подумаю. Только лишь подумаю, чтобы помочь тебе сделать это твоими руками или руками совета. И еще, бесплатный совет в качестве аванса. Оставь на время поиски Джинкс. — Как это? Секту финансирует кто-то из Пилтоверских домов. Они проплачивают террористические атаки и создание армии цирковых фриков. Но очень опасных. — Тебе ли не знать свою сестру? — Вот именно, моя сестра мало что контролирует. Ее интересует шантаж и фейерверки, но у нее есть помощники, которым нужно куда больше. И они выглядят намного опаснее. Один из них, кстати, сидит прямо за вами, и, уж прошу меня простить, но я вас потревожу тем, что начну бить ему ебало минут через пять.       Гласк посмотрела через перегородку на веселящегося Железного Стояка и удивленно вскинула брови. — Этот что ли? Это помощник Джинкс? — Это не очень умный помощник Джинкс. Но он меня к ней приведет. Также, он должен понести наказание за убийство врача из лечебницы Освельда, эксплуатацию и вербовку детей в преступных целях. Ну и потому что он пытался заставить меня ему отсосать, а потом скормить оборотню.       Рената достает из кармана шубы небольшую колбу с красной жидкостью и бросает через плечо. Прямо на вечеринку вастая. Через секунду из-за перегородки послышался кашель и поднялся багровый дым.       Мы все одновременно надели противогазы. Рената смотрит на карманные часы. Кашель стих. — Зая, доверься моему опыту. Оставь на время Джинкс и ее детский сад. Вот увидишь, тебе это поможет, пока ты будешь занята более важными вещами. И дай мне имя того, кто мне нужен. Даже если он уже давно мертв. — Рената снова садится на диванчик и берет свой бокал, — Ну а с этим можешь делать все, что захочешь. В себя он придет через пару дней.       Я разворачиваюсь, чтобы уйти. — Вай.       Я картинно смотрю через плечо на Ренату Гласк, нахмурив брови. — Мне поддувает. — Что? — Мне поддувает, но я люблю когда заунский ветер приятно щекочет между бедер. — Рената улыбнулась и медленно облизала губы.       Святая Жанна, еб твою мать…

***

Кейтлин

      Я устало тру глаза и откладываю бесконечные рапорты. Интересно, как ты там? Уже закончила все разносить или люди и предметы мебели все еще летают по последней Капле к ужасу Севики. Наверное снова придешь побитая… Ну ничего, я тебя пожалею. Я делаю глоток воды и возвращаюсь к рапортам.       «Расшифровка стенограммы допроса Зиггса с Линий. Мир: Мистер Зиггс, не желаете чашечку кофе? Зиггс: (нервно смеется) В жопу засунь себе эту чашечку, рожа мусорская. М: Оскорбление должностного лица. Два года тюремного заключения. З: Я еще достаточно молод и могу прожить пару сотен лет. Мне твои два года как для жопы дверца. (переходит на истерический смех) М: С учетом всех ваших преступлений, две сотни лет — это минимальный срок, который запросит для вас прокурор. З: (орет от смеха как подбитая чайка) Не трать свое время, меня выпустят через пару дней. Но твой прокурор еще успеет у меня отсосать.»       Делаю заметку в блокноте: «проверить причастность судей к финансированию секты».       Листаю дальше. «Расшифровка стенограммы допроса подозреваемого Пупы Мир: Представьтесь, пожалуйста. Пупа: Вольдемар Дормидонт Альберт Фауст Антоний Марк Петродий Геракл Иаков Соломон Шестнадцатый.»       Я вскидываю брови. «Мир: Повторите пожалуйста, что было после Антония? Пупа: (картинно закатывает глаза). Мир: Вы не из Зауна? Пупа: Какое конкретно имя дает вам повод думать, что я из Зауна? М: Откуда вы родом? П: Я ноксианский князь в изгнании. (длительная пауза) М: И не смотря на ваше с братом положение вы решили работать жалкими помощниками у волосатого недорослика, который дал вам это оскорбительное прозвище? П: (пожимает плечами). Зиггс не мог выговорить ни слова после моего второго имени. Его начинали накрывать приступы смеха. И что значит жалкий помощник? В Зауне у меня была такая свобода, о которой я не мог помечтать в Ноксусе в своем положении. Знаете ли, такой статус очень тяготит. На тебе постоянный груз ответственности. Вы не представляете, как иногда бывает хорошо, когда кто-то просто говорит вам, что нужно делать. М: А вас не тяготит осознание того, что вы террорист? П: Я террорист только для вас. Для Зауна я герой, борющийся за его свободу и независимость. М: Не смотря на методы? П: Не смотря на методы. М: А что бы вы сказали, если бы узнали, что борьба за свободу и независимость финансируется из кармана Пилтовера? П: Я бы сказал: так вам и надо. Вы угнетаете простое население, будьте любезны делиться с ним деньгами. Считайте это выплатой компенсации в пользу граждан Зауна. М: То есть, вы абсолютно не возражаете, что за деньги, которые вам платят из Пилтовера, ваше руководство делает всю грязную работу вашими руками. Для Пилтовера. В чем тогда ваша независимость? Вас купили. П: О чем конкретно вы говорите?»       Мир, блефуй грамотно, у тебя практически ничего нет. «М: Ну например на деньги Пилтоврера члены вашей секты убили человека в нижнем городе. Эдвард Блум. Знаете такого? Врач из лечебницы Освельда.»       Умница. Еще. «П: Это ложь. Вы врете. Блум единственный, кто мог создавать машины для зомби. Убивать его не столько бесчеловечно, сколько непрагматично, недальновидно и убыточно. М: Вот посмотрите (протягиваю материалы с идентификацией отпечатка пальцев вастайи по-имени Железный Стояк). П: (нервничает) Ложь. У него не было ни единого мотива. М: Был. Эдвард Блум хотел уйти из секты и рассказать о всех ваших зверствах, включая вербовку детей. Вы знали, что Железный Стояк вербовал детей, отнимал у них деньги и просто пропивал их в клубах? Или тратил на наркотики или женщин? П: (дрожат руки, все еще нервничает). Великая запретила использовать детей в своих целях и мы отмели эту возможность с самого начала. М: Ну вот, мистер Пупа. Кое-кто не отмел. Вы уверены, что готовы и дальше защищать идеалы этих людей? П: Это еще ни о чем не говорит. М: Кроме того, что мистер Зиггс обо всем знал и не был против, в общем-то. П: (хватается за голову и замолкает) М: Где скрывается Джинкс, мистер Пупа? П: Я не знаю… (дрожат губы, нервничает, замыкается в себе) М: (Продолжу допрос завтра, пусть переварит информацию, проникнется презрением к хозяевам и выложит мне все позже)».       Уже интереснее. Что у нас дальше. «Расшифровка стенограммы допроса Лупы Мир: Представьтесь, пожалуйста. Лупа: Вольдемар Дормидонт Альберт Фауст Антоний Марк Петродий Геракл Иаков Соломон Семнадцатый. М: (длительная пауза) Вы же с Пупой близнецы? Л: Пупа вылез первым.»       Так. Понятно. Я откладываю стенограммы и берусь за рапорты Кеппл. «Дорогой шеф, пишет Вам Дурошлепка Кеппл. Да, меня повысили в ранге сразу на две ступени с Поссыкухи я перескочила на Дурошлепку, минуя Зашкварку и Всратину. Теперь мне полагаются помощники. Здесь, это что-то вроде бытовых рабов. Я могу ткнуть пальцем в любого Поссыкуна, Зашкварника или Всратину и они не смеют отказывать мне в помощи по кухне. С барского плеча мне такое звание отслюнила сама Джинкс, которой я предложила отваривать картофельные очистки повторно, чтобы сэкономить на еде и ее хватало на на более длительный срок. В целом, атмосфера здесь не очень угнетающая, люди не впали в отчаяние, но задают вопросы все чаще. Вчера у нас была костюмированная вечеринка по случаю свадьбы двух членов секты. Конкурсы очень веселые, нужно было скакать на воздушном шаре пока он не лопнет. Или опускать дилдо, привязанный к твоей жопе на веревку в бутылку из-под молока. Я выиграла во всех конкурсах и мне подарили грушу. Свежую. Закупками продуктов заведую я и я ничего не знаю о закупках груш, которые в Зауне стоят как крыло дирижабля. Секте такое явно не по карману. Грушу принесли явно из Пилтовера. Как, возможно, что-то еще. Например, микстуры от кашля, маркированные Пилтоверской Медицинской Коллегией.»       Я подскакиваю на кушетке. «Да-да, шеф. Списания лекарств в Заун идут не только лишь по вашей инициативе. Коллегия обосралась где-то еще и работает на два фронта. Уточните этот момент. Далее. Секта приостанавливает вербовку новых членов. Не уверена, что для армии им достаточно старых, но могу сделать вывод, что ставка делается на биолога Синджеда и его уродливых созданий. Сейчас Джинкс решает проблему доступа к трупам. Она запрещает экспериментировать на живых людях и животных, но гробовщик Роджер Салмон отказался сотрудничать с сектой. Опасаясь распространения чумы, Джинкс оставила его в живых. Рассматривается вариант с получением трупов с Пилтоверского кладбища. Держите это на контроле, возможно в ближайшее время начнутся осквернения свежих могил. В целом, у меня все хорошо. Я втираюсь в доверие к пастве и, думаю, что мне скоро раскроют даже местоположение базы Джинкс. Самостоятельно я это выяснить не могу, но есть подозрение, что мы где-то под водой. За сим, кланяюсь, исполняя свой долг во имя чести и совести. Мне нужно учить чертову библию… Сегодня у нас притчи о глупости Вай. Некоторые все же не лишены смысла, но в целом, это пиздец… С уважением, Капрал С. Кеппл.»       Это прорыв. Я поднимаюсь с кушетки и иду в душ, не скрывая улыбки на лице и ликования. Сбрасываю с плеч бретельки сорочки и она медленно сползает вниз. Смотрю на себя в зеркало. Проклятые синяки портят все настроение. Но они ведь когда-нибудь сойдут. Покрутившись перед зеркалом и критически себя оценив, я просто махнула рукой и встала под струи воды. Вода еле теплая. Это очень странно. Сначала проблемы с отоплением, теперь и с горячей водой? — Кексик? — Слышу я из коридора.       Отлично, ты и будешь меня греть сегодня ночью. Снова. Я улыбнулась. — Вай, я в душе.       Ты что-то бессвязно буркнула. Ну конечно, я же не закрыла дверь в ванную и тебе прекрасно видно мой силуэт за матовой ширмой. Я специально прогибаюсь в спине и разворачиваюсь так, чтобы хорошо было видно очертания груди… Уверена, что ты смотришь. Почему мне это так нравится? Буквально несколько недель назад я думала, что раздеваться перед людьми это безумно страшно и дискомфортно, а теперь все, чего я хочу, это чтобы ты набралась храбрости и зашла сюда ко мне. Без одежды. Ну или в твоих дурацких обмотках, чтобы я их с тебя сняла… Мысли о тебе отозвались резкой болью между ног и я зажмурилась. Ладно, хорошо. Во-первых, еще не время, во-вторых, ты такая благородная, что первый шаг точно не сделаешь. После всего, что случилось… Наверное, нужно будет самой проявлять инициативу. Это волнительно, но очень интересно. — Подашь полотенце? — Кричу я из-за ширмы. Вообще-то я и сама могу его взять, но тебя же как ветром сдует, как только я выключу воду, а мне так хочется с тобой поиграть… — Л-ладно…       Смотри-ка заикаешься. Иди сюда, недотрога… Твоя тень упала на пол уборной и рука с махровой тканью просунулась между стеной и ширмой. Я быстро заматываюсь в полотенце и одергиваю ширму. Так и знала. Тебя просто пригвоздило к полу и ты замерла, прикрываясь каким-то бумажным пакетом. — Вкусно пахнет, что у тебя там? — Я подхожу вплотную к тебе и заглядываю внутрь. — Забежала к Иерихону… — Сглатываешь и пытаешься не глазеть на мою грудь. Ты до ужаса милая. — Подумала, что может быть тебе понравится что-то нейтральное… Но ты совсем не поела ничего.       Я просто забыла… Я помню про тарелки с завтраком, обедом и ужином, оставшиеся на столе, но я действительно зашилась и закопалась в бумагах. Пилтоверская больничная еда вполне приемлема. — Доешь, если хочешь. — Я выхватываю у тебя из рук пакет и лезу внутрь, пройдя мимо тебя в палату. — Надеюсь, там нет той гадости, которую ты обсасывала при мне в первый день после тюрьмы? — Я взяла ее из чистой ностальгии, — Ты улыбаешься и идешь за мной следом. — А это что?       Ты ткнула пальцем в тарелку с моим обедом. — Это брокколи и пюре. — Что такое брокколи? — Попробуй.       Ты залезла пальцем в мою тарелку и облизала его… — Вай, там есть вилка… — Ладно, мне на самом деле понравилось, продолжай. — Ничего так. — Ты села наворачивать пюре за обе щеки. Наконец-то ты нормально поешь здоровую пищу. — Как успехи? — Я вдруг вспомнила, что у тебя должен был быть напряженный день… Но новых ссадин на руках не появилось… — Ты что ни с кем не подралась? — Неа, я сегодня королева дипломатии. — Ты чавкаешь и подмигиваешь мне. — Очень интересно. — Я отставляю пакет и складываю руки на груди. — Устраивайся поудобнее, сейчас я дам тебе полный отчет.

***

Вай

      Когда я приглашала тебя устраиваться поудобнее, я имела в виду не у себя между ног… Не потому, что мне не нравится, даже наоборот… А потому что я не вывожу и просто наброшусь на тебя… По твоему виду, конечно, я бы не сказала, что ты возражаешь, но это только усугубит твое состояние и ничего не исправит. А я тоже не очень хочу быть затычкой для твоей эмоциональной дыры. Я уже проходила все это с Мартой и не готова быть в ее роли. Но если просто отпустить ситуацию и позволить себе немного помечтать… К тому же, в палате чудовищно холодно и душ у тебя явно был не самый горячий… Интересно, ты знала, что я смотрю на твой силуэт за ширмой… Черт, какая же ты красивая… От твоего такого желанного тела меня отделяет только полотенце. Ты сложила руки на груди и пытаешься прикрыть синяки, но мне совершенно нет никакого дела до них. Я все же закрою их, чтобы тебе было немного спокойнее. Ты смотришь в окно и поглаживаешь мои руки, которыми я нежно обнимаю твои плечи. — В том, что говорит Гласк насчет секты и Джинкс есть резон, но я сомневаюсь, что стоит так уж выпускать их из виду. Я не согласна с тем, что это детский сад. — Ты откидываешь голову на мое плечо и я тут же прижимаюсь к тебе щекой. — Тем более, после того, что удалось узнать Кеппл. Меня очень беспокоят эксперименты на трупах этого ее Синджеда. — Думаю, Рената просто не воспринимает Джинкс всерьез. Хотя, я уверена, что ей донесли о том, насколько опасен Варвик. Но меня больше беспокоит, что мне делать с расследованием убийства ее семьи… Знаю, что это висяк тридцатилетней давности… Уже все подозреваемые скорее всего мертвы… Но она требует имен, а больше мне предложить было нечего. Я уже пожалела, что надавала ей таких опрометчивых обещаний… — Я виновато прячусь у тебя на шее, но ты не злишься и просто поглаживаешь меня по затылку. — Я бы наобещала ей того же самого. — Правда? — Да. Она очень крупная и важная шишка. И предложения ей нужно делать соответствующей величины. Но тот факт, что она так быстро тебе доверилась, говорит о том, что она до сих пор в глубоком отчаянии. Ты очень хорошо поиграла на ее слабости, молодец. У нас есть какое-то количество времени, может мы и сможем раскрыть это дело. — Думаешь? — Тридцать лет назад не было таких технологий как сейчас. Если это был поджог, то достаточно будет посмотреть заключение пожарной службы, понять, откуда начался пожар, а дальше просто проследить кто больше всех точил зуб на семью Гласк. Конкурентов тогда тоже было не много. Попрошу Мира порыться в архивах. — Уверена, она платила много денег за информацию… И даже она ничего не нашла. — Здесь все намного проще, Вай. — Ты потерлась носом о мою щеку. — Просто кто-то платил больше, чтобы информация не всплыла.       Черт, до чего же ты умная. Я стискиваю тебя в своих руках, стараясь не сделать больно. — Ты чего? — Ты отвечаешь на мои ласки улыбкой. — Не обращай внимания. — Соскучилась? — Конечно. — Я тоже. — Я чувствую как твои пальцы почесывают мой затылок, и, кажется, пускаю слюни…       Тебе нравится делать все это со мной… Хорошо, я потерплю и буду держать себя в руках, пока тебе не станет лучше. — Забыла спросить, что мне делать с Железным Стояком? — Я прикрываю глаза и понимаю, что сейчас начну дергать ногой, когда твои пальцы начали чесать меня за ухом. — Гласк отравила его каким-то снотворным и сказала, что он придет в себя через пару дней. Мы с Севикой оставили его в моей комнате в подвале Последней Капли. — Пусть там и сидит, я его все равно допрошу. Было бы любопытно посмотреть, где ты жила. Хотя, признаться честно, от домика в Ямах мне было не по себе… — Эту часть Ям топило. Потом вода сошла и стало так уныло. До потопа, конечно, все выглядело намного веселее.       Ты вдруг разворачиваешься ко мне и внимательно смотришь в глаза. — Кексик?       Ты просто молча обняла меня и прижала к своей груди. Я молюсь, чтобы полотенце с тебя не слезло. Ну или слезло… — Знаешь, я так носилась со своими бедами, которые настолько мелкие незначительные по сравнению с твоими, что поняла, что никогда не говорила тебе, что мне так жаль, что тебе все это пришлось пройти. Все самое плохое происходило с тобой из-за миротворцев. Твои родители, Вандер, вечная жизнь в нищете и выживание, Маркус на столько лет бросил тебя в тюрьму, в которой тебя пытали те же самые миротворцы. Если бы ты только знала, как я хочу у тебя все это забрать и чтобы хоть день тебя не мучили ужасы из прошлого…       Маркус… — Стало быть, это все-таки был Маркус… — Ты не знала? — Ты гладишь мои волосы и целуешь в лоб, не отрывая от своей груди. — Не знала. Спасибо, что сказала. — Я кладу руки на твою талию и крепко прижимаю к себе. — Ты очень добра ко мне, я ценю это. Но не обесценивай свои проблемы, просто потому, что мои кажется тебе ужаснее. Конечно, моя жизнь была бы намного лучше и без Тихого Омута, но я многому там научилась. Я много читала в библиотеке, у меня были хорошие друзья и даже какие-то приключения. Я научилась собирать простецкие механизмы, чинить их. Очень хорошо сейчас помогает в быту. У меня все очень хорошо с дисциплиной, физической подготовкой. Все было не так и плохо. Можно даже сказать, что на какое-то время Маркус спас мне жизнь. Все время от Силко я бы бегать не смогла…       Ты укачиваешь меня в свои руках. — Просто хочу сказать, что я смирилась и вынесла из этого опыта все положительное, что смогла. И тебе точно не стоит так переживать, особенно сейчас, когда тебе стоило бы больше думать о себе.       Ты отпускаешь меня и опускаешься вровень с моими глазами. — Я просто… — Я знаю, Кексик. И я тебя тоже.       Я тоже тебя люблю. Ты густо покраснела, отвернулась и снова устроилась между моих коленей. — Хочешь я тебе что-нибудь почитаю перед сном? — Ты сейчас воспламенишься заживо, давай просто сменим тему. — Хочу. — Сдавленно буркнула ты. — Давай посмотрим, что у тебя тут интересного? — Я тянусь рукой к каким-то папкам на тумбочке и беру первую попавшуюся. — Итак.       Я открываю первую страницу. — «Примерно в четыре часа утра, молодой супружеской парой засидевшейся в гостях, было обнаружено расчлененное тело под Пилтоверским мостом…». О-о-о, Кексик, как мило. Это та расчлененка, о которой я писала в своем дневнике? — Я растягиваю широченную улыбку, чтобы немного тебя подразнить. — Это даже были не разборки химбаронов… Какой-то наркоман свалился на пилораму, а его полубезумные кореша не придумали ничего умнее, кроме как распилить его еще больше и выбросить в реку… Капец сколько времени я потратила на это дерьмо…       Ты краснеешь еще сильнее и прячешь лицо. Ведь это было уже ближе к концу дневника. Маленькая ты врушка. — Я закрыла это дело, просто еще не сдала в архив… — Странно, что его вообще открыли… — Просто труп нашли граждане Пилтовера… — Ну да… — Прости… — Мне продолжать? Или взять из твоих папок что-то поинтереснее? — Продолжай, мне просто нравится слушать твой голос… — Ладно. «По итогам опроса свидетелей, было установлено, что тело выбросили под мост накануне в районе полуночи. Предварительно, жертву умерщвили в неустановленном месте, отделили конечности от тела и упаковали в мусорные пакеты с завязками черного цвета» …