Ты невыносима!

***

Вай

             Ты пулей вылетаешь из центрального входа башни «Гласк Индастриз» и бежишь сломя голову куда-то в сторону сквера. — Кейт, подожди пожалуйста! — Я не успеваю за тобой, у тебя слишком длинные ноги… — Доченька! — Тобиас семенит вслед за нами. — Подожди папу! Я тебе все объясню!       Ты останавливаешься у ближайшего куста и… Тебя начинает тошнить. — Господи, Кейт! — Я бросаюсь к тебе и придерживаю волосы. Ты вся дрожишь и тебя шатает. — Вай, отойди. — Тобиас лезет под руку, — Кейт, доченька, папа рядом! — Уйдите, ради Жанны, — я отпихиваю старого идиота в сторону. — Заткнитесь оба, пожалуйста… — Стонешь ты и снова прощаешься с остатками обеда, перегнувшись пополам. — Милая, хочешь водички? — Тобиас нерешительно мнется в стороне, вцепившись в свой котелок. — Я хочу умереть, — выдавила ты, — зачем ты пошел к Ренате?       Ты выпрямилась и утерла рот рукавом. Тобиас подходит ближе и начинает вытирать тебе лицо платком как маленькой девочке. — Я должен был. — Старик опустил глаза. — Ты бы не успокоилась. Я должен был тебя защитить.       Мне стало его жаль. Я смотрю на этого сутулого мужчину с потухшими глазами, он как будто выцвел и стал пародией на самого себя. И единственное, что заставляло его двигаться — это безусловная любовь к дочери, которую нужно было защищать. — Я всю жизнь носил в себе это все. И даже не обсуждал это с твоей матерью, видя, как она мучается и как ей совестно. — Моя мать — соучастница двойного убийства и поджога. — Ты отмахнулась от рук отца и отошла ближе ко мне. — Это как минимум!       Тобиас опустил руки. — Я тоже соучастник. — И ты тоже! О чем вы думали?       Старик вздрогнул от твоего крика и заморгал. — На тот момент я точно не думал о том, что у меня родится такая способная и умная дочь, которая решит докопаться до истины любой ценой. Я был глуп, но я пытался сделать все, чтобы тебе не пришлось жить с этим. Я не справился. Прости меня. Но ты не должна тащить наши с мамой грехи на своих плечах. Это не твой груз. — Легко сказать. Мне все равно придется с этим жить до конца моих дней. Разве что, я вряд ли когда либо закрою это дело и выясню, кто на самом деле убийца. Но, если честно, правда настолько жестока, что я даже не хочу знать. — Прости меня, доченька. — Мне нужно разбираться с войной и ноксианцами. — Бросила ты через плечо и, покачиваясь, направилась в сторону совета. — Доченька, у папы целый оружейный арсенал, я могу помочь! — Просто эвакуируйся. — Кейти, ну подожди пожалуйста. — Тобиас побежал следом за тобой.       Я стою в стороне и не вмешиваюсь. — Сейчас не время для семейных разборок, отец. — Милая, я все равно не останусь в стороне и пойду на военные сборы, совет уже объявил полную мобилизацию. — Я выпишу тебе освобождение. — Кейти, я больше не буду прятаться. — Тобиас положил руки тебе на плечи. — Я не знаю, чем все закончится, но умоляю, давай помиримся. Прошу тебя.       Ты нерешительно мнешься и смотришь на меня. Я ободряюще улыбаюсь. Он сделал первый шаг, пойди навстречу старому дураку. — Я тоже не знаю, чем это все закончится и выживем ли мы, отец. И я знаю, что ты не в восторге от того, что я лесбиянка. И я знаю, что ты не в восторге от Вай. Если ты хочешь со мной примириться, тебе придется пересмотреть свое отношение к этому.       Тобиас почесал в затылке. Ты продолжаешь. — Я помню, что я говорила тебе раньше. Ты не обязан поступать так, как тебе не хочется, чтобы мне это понравилось. Я вижу, что ты глубоко несчастен. И я не заставляю тебя принимать тебя вещи, которые тебе не понятны или пугают. Поэтому, мне бы очень хотелось, чтобы ты добровольно принял решение пересмотреть свое отношение к моей ориентации. В противном случае, просто отпусти меня. Я перепишу на тебя все имущество и передам титул главы дома. — Доченька, не говори так. Ты права, я просто старый дурак, который застрял в прошлом. Меня, как и любого человека, пугает то, чего я не понимаю. Я готов работать над собой, просто дай мне немного больше времени, хорошо? Правда, я не знаю, сколько его у нас осталось…       Твой взгляд смягчился. — Это хотя бы честно. Спасибо за это. — Ты погладила отца по щеке. — Кейти, я люблю тебя больше всего на свете, — Тобиас крепко тебя обнял. — Прости меня. В конце-концов, может это не так и плохо. Все мальчишки дураки… Всегда боялся, что придется выдавать тебя замуж за какого-нибудь нарциссичного охломона… — Боже, папа, остановись. — Ты улыбнулась, прижавшись щекой к клочковатой неухоженной бороде отца. — Она ведь хорошо о тебе заботится? — Тобиас прошептал, но я сумела все расслышать, стоя в стороне. — Она только и делает, что заботится обо мне. Даже когда ее нет рядом. — Ты посмотрела на меня, а я отвела взгляд, делая вид, что ничего не слышу. — Думаю, это все, что мне нужно знать, чтобы быть спокойным. — Тобиас погладил тебя по плечу и отстранился. — Ну что, бежим спасать мир? — Бежим. — Люблю тебя, Кейти. — И я тебя, папа. Будь осторожен и береги спину.       Ты подошла ко мне и взяла меня за руку. Я крепко сжимаю твою маленькую ладошку в ответ. Тобиас выпрямился и уверенной быстрой походкой направился в сторону Пилтовера. — Детка, как ты? — Я внимательно смотрю на твое бледное лицо. — Боюсь, это не самое страшное, что сегодня случится… У нас встреча с представителями Зауна на мосту для официального заключения мира. Но мне немного лучше. — Помню. Я иду как свидетель от заунской стороны, но что бы ни случилось, я буду рядом. Обещаю. — Знаю, малыш. — Ты погладила меня по руке и нежно улыбнулась. — Кексик. — М? — Тебе не показалось, что на Ренате все же не было трусов? — Господи, Вай, ты невыносима!

***

Кейтлин

— Шеф, все готово! — Мир кричит мне с середины моста, разделяющим Пилтовер и Заун.       Небольшой отряд миротворцев во главе с патрульным готовятся убирать заградительные блоки между нашими городами. Но на другой стороне моста никого нет. Я нервно смотрю на часы. — Они придут, шеф. — Кеппл ободряюще похлопала меня по руке. — Либо Вай притащит каждого за шкирку.       Я грустно улыбнулась. — Хотелось бы, чтобы они все же пришли добровольно. — Зауниты всегда опаздывают на встречи. Таким образом, хотят показать свою важность и немного помариновать. Это такая традиция. — Вижу, ты прокачалась в понимании их культуры, пока работала под прикрытием в секте, — Я улыбнулась, глядя на невысокую рыжеволосую патрульную. — Это, конечно, что-то с чем-то… — Кеппл вежливо улыбнулась мне в ответ, но я заметила как у нее нервно дернулось веко. — Опаздывают уже на полчаса… — Я тяжело вздыхаю.       Кеппл фыркнула. — Однажды, мне пришлось ждать поставщика четыре с половиной часа. Он опоздал на два часа, чтобы соблюсти обычаи, а потом, кажется, его поймал доктор Мундо, чтобы провести осмотр. — Патрульная совершенно спокойно пожала плечами. — О, доктор Мундо объявился, надо же. — Не знаю, к счастью или к сожалению… — Кеппл вздохнула. — Он вернулся в секту, но Джинкс запретила давать ему Мерцание. На следующий день Юрий прислал нам очень большую партию Галоперидола. Мундо стал немного спокойнее, но все еще думает, что должен лечить людей и периодически пытается кого-нибудь похитить…       Я тяжело вздыхаю. У меня нет запасного плана, если Заун откажется приходить на встречу. Придется давать бой армии как есть и наблюдать за тем, как все рушится. Но, я уверена, что ты придешь. Почему же опаздываешь еще и ты? — Может что-то случилось? — Я чувствую шевеление тревоги в груди. — Ничего не случилось, шеф, смотрите. — Кеппл указала пальцем на заунскую сторону моста.       На площади перед переправой собирается огромная толпа людей. Мир ошарашенно обернулся с середины моста и, кажется, даже отсюда я способна разглядеть его огромные глаза. — Кажется, пришел весь город… — Кеппл восторженно выдохнула. — Даже жители Ям. Все сумели собраться.       Всех ведут Севика и Джинкс. Но я вижу и тебя тоже, позади широкой спины хозяйки бара. Внутри все потеплело и я чувствую как моя улыбка начала растягиваться почти до ушей. Здесь и правда весь Заун. Даже семейная пара, которым мы проделали дыру в доме…       Вся толпа останавливается перед мостом со своей стороны и на переправу идут только Джинкс, Севика и ты. Миротворцы напряглись, я выбегаю вперед и иду вам навстречу. — Держать строй, — скомандовал Мир. — Вольно, — кричу я и тут же встаю перед заградительными блоками. — Убрать оружие! — Шеф, вы серьезно? А если террористка… — Мир, доверься мне. И им тоже. Или мы ни к чему не придем.       Миротворцы недовольно заворчали, но убрали оружие. — У меня шурин погиб во время атаки на башню. И мы так просто с ними договариваемся! Я подаю в отставку. — Я тоже. Это полная хрень. — Послышалось в рядах солдат позади меня.       Я тяжело вздыхаю. Это не будет просто. Делегация Зауна подходит к заградительным блокам. — Ну что, пилтошки, пришло время поговорить. — Джинкс засунула руки в карманы, а я своей спиной чувствую нарастающую агрессию солдат. — Я уполномоченный посол от пилтоверской стороны, офицер Кирамман Кейтлин… — Я знаю, как тебя зовут. Давай без этой хуйни и сразу к делу? — Джинкс с сомнением смотрит на миротворцев позади меня. — Где советники Медарда и Талис? — Она ж сказала, что уполномоченный посол, дура. Не будет тебе никакой Медарды с Талисом! — Севика сложила руки на груди. — А че так? Забздели? — Джинкс широко расставила ноги и тоже сложила руки на груди. — У нас тут историческое событие, между прочим — снятие блокады. И никто из важных шишек не пришел выказать нам уважение?       Мелкая зараза. Я смотрю на тебя. Вай, прошу, дай ей вразумляющий поджопник. Не хватало еще сцепиться прямо на мосту. Но тебе нельзя говорить, пока тебе не дадут слово. Ты свидетель и должна зафиксировать результат нашей встречи. Дурацкие заунские обряды… Ты смотришь на меня не сводя глаз и нахмурившись. Что? Что я должна сделать? Это опять какие-то ваши странные традиции? Я должна что-то соблюсти? Джинкс смотрит на меня с нескрываемым интересом. Кажется, я поняла, мне нужно ее продавить. Я выпрямляюсь и строго смотрю на Джинкс. — Советница Медарда и советник Талис не явятся на встречу, так как находятся в процессе разработки плана обороны городов. В качестве жеста примирения, вам даровано помилование и предложение союза.       Черта с два я буду перед тобой унижаться и просить прощения за введение блокады, мелкая дрянь. Ты помрачнела и ударила себя ладонью по лбу. А что я должна делать, Вай? Дай мне хоть какой-то знак! Понятный знак. Где вирус Ренаты Гласк, позволяющий читать мысли, когда он так нужен… — Не, ну вы это слышали! — Джинкс разворачивается и смотрит на толпу перед мостом. — Мне с барского плеча отсыпали помилование.       Толпа граждан Зауна недовольно загудела. Ситуация накаляется. Севика смотрит на меня с явным осуждением, ты поджимаешь губы и делаешь жест двумя руками «сбавь обороты». Ой, да пошло оно все. И все ваши странные заунские ритуалы и все наши пилтоверские официозы. — Знаешь что? — Я запрыгиваю на разделительную перегородку и смотрю на Джинкс сверху вниз. — Ты накосячила. Ты очень жестко накосячила. Погибли люди. Погибла моя мать, погибла еще чья-то мать. Этих людей не вернуть, понимаешь? И все почему? Потому что тебя не устроили действия верхушки из нескольких человек? Из-за этого ты убила десятки непричастных! Мы — Пиловерцы тоже имеем право злиться на тебя! Но и мы перегнули палку тоже. Вместо того, чтобы потратить время на то, чтобы изолировать тебя одну от общества, мы ополчились на весь Заун, точно также заставляя страдать сотни людей, которые не имеют никакого отношения к твоему безумию!       Я спрыгиваю с заградительного блока и оказываюсь на заунской стороне моста, напирая на Джинкс. — И мне жаль, что так произошло. Мне жаль, что все пришло к этому. Но мы должны остановиться хотя бы сейчас, потому что ситуация хуже некуда! — Я тычу пальцем в грудь Джинкс. — Тебе правда так важно, чтобы Мэл и Джейс пришли поцеловать тебя в задницу? Тебе так важно, чтобы весь Пилтовер унижался перед тобой? Или, может, мы все-таки поговорим как взрослые люди и хотя бы на время перестанем считать, кто кому сколько дерьма сделал и кто первый начал?!       Я замечаю, что срываюсь на крик и тут же замолкаю, понимая, что я вообще-то на другой стороне моста… — Простите, — я смахиваю со лба выбившуюся прядь волос и отхожу обратно к блоку. — Да ладно, че ты… — Севика смотрит на меня круглыми от удивления глазами. — Нормально все.       Ты улыбаешься мне и поднимаешь большие пальцы вверх. Оказывается, нужно было просто побыть чуть более искренними друг с другом… Джинкс опустила глаза и пнула камень на брусчатке. — Не, ну я как бы признаю, что со зданием совета я сильно перегнула. Я правда не знала, что в два часа ночи там будут люди. И я тем более не хотела, чтобы пострадал кто-то еще. Знаю, что то, что я говорю вам до лампочки, я не верну ваши семьи. И я знаю, что ваше желание меня прибить вполне оправданно… Но, может, и правда перенесем расправу надо мной, пока не разберемся с Ноксусом? Я согласна сотрудничать. — Слава, блять, Жанне. — Я прикрываю глаза, вздыхаю и протягиваю Джинкс руку первой, чувствуя, как она подрагивает. — Че и руку мне не сломаешь? — Джинкс с опасливым любопытством смотрит на меня и мою протянутую ладонь.       Я открываю глаза и смотрю на заразу матом. — Да жми уже руку, овца. — Прошипела Севика и толкнула Джинкс в спину.       Она нерешительно посмотрела на меня, потом через плечо. Ты киваешь. Потом на толпу людей у моста. Они все разом кивают. Джинкс потерла ладонь о штанину, вздохнула и с решительным шлепком схватила мою руку своими прохладными и влажными пальцами. Странное чувство. Я жму руку человеку, которого хотела убить больше всего на свете. Своему самому заклятому врагу. И у меня внутри нет никакой злости, но и облегчения тоже нет. Внутри просто пусто. Разумеется, мне спокойнее, что у нас больше шансов выстоять перед врагом. Разумеется, я рада, что удалось снять блокаду без человеческих жертв. Но я не простила. И не знаю, смогу ли когда-нибудь. Но меня хотя бы не гложет эта всепоглощающая ненависть. Вы с Севикой внимательно смотрите на нас и ты вдруг разворачиваешься к людям у моста. — Обычай примирения соблюден, — кричишь ты. — Закреплен рукопожатием!       Затем обращаясь ко мне: — Поднимите руки. — Что? — Я вопросительно изгибаю бровь. — Это обычай такой, дылда. — Шепчет Джинкс. — Нужно показать людям, что у нас все честно. — Господи, блять… — Я демонстративно поднимаю руку, стараясь не приподнять в воздухе мелкую заразу. — Мир заключен! — Кричишь ты. — Блокада снята! — Кричу я и жители Зауна взрываются аплодисментами и криками счастья.       Я качнулась назад от неожиданности и моя пустота тут же сменилась ощущением накатывающего облегчения и слабости, глядя как люди на той стороне обнимают друг друга. Миротворцы позади меня сдержанно похлопали и принялись убирать заградительные блоки. Я погрустнела. Не то, чтобы я рассчитывала, что жители Пилтовера и Зауна бросятся друг к другу на шеи и начнут обниматься, простив друг друга… Хотя, кому я вру, именно на это я и рассчитывала. Но так, очевидно, не бывает. — Им потребуется больше времени, это нормально. — Севика похлопала меня по плечу, посмотрев на мрачных миротворцев. — Ну что, какой план? — Джинкс внезапно одернула руку, поняв, что мы так и стоим, держась за руки. — Бери всех, кто тебе нужен и идем в ратушу, обсудим план обороны. Вы смогли найти Виктора? — Нет, он не ответил Синджеду, но я, теоретически, знаю, где его найти. Если дадите мне пару часов, я попытаюсь его привести. — Я пойду с ней. — Ты выходишь вперед и встречаешься со мной теплым взглядом, полным гордости и восхищения. — Догоняй. — Бросила Джинкс через плечо, и, взяв Севику под руку, побрела обратно в Заун. — Как думаешь, они уже переспали? — Едва слышно шепнула хозяйка бара твоей сестре. — Пф, конечно нет, я даже спорить с тобой не буду. — Святая Жанна, когда их уже отпустит… — Я тяжело вздыхаю, глядя им вслед. — Видимо, когда мы все-таки сможем уединиться. — Ты взяла меня за руку и подмигнула. — А как они об этом узнают? — Ну… — Ты кладешь руку на мою талию и мурлычешь, — ты будешь ходить, мечтательно улыбаться и витать в облаках. И все это, конечно, заметят. — Настолько ты хороша? — Я поддразниваю тебя, хитро прищурившись. — Узнаешь. — Ты чмокнула меня в щеку, не дав мне ответить и побежала за сестрой. — Пойду раздобуду вам вашего Виктора.       Я чувствую, как помимо облегчения ко мне примешивается чувство легкой эйфории. Я смотрю на жителей Зауна, которые обнимают друг друга и на три ваши удаляющиеся фигуры. Ты оборачиваешься и незаметно посылаешь мне воздушный поцелуй. Тем временем, некоторые жители Зауна, глядя на тебя, опять начинают обмениваться деньгами…       Вы все невыносимы…

***

Вай

— Откуда ты знаешь, что этот Виктор живет здесь? — Мы останавливаемся возле коллектора в канализации около Ям. — Я и не знаю. — Отвечает сестра, засунув руки в карманы. — Просто предполагаю, что это где-то за пределами досягаемости Зака, но не очень далеко от нашей пещеры. — С чего такая уверенность? — Я предчувствую пустую трату драгоценного времени. — Синджед описал Виктора, как слишком прагматичного ученого. Слишком. Он перепрагматичил самого Синджеда. — Это вообще возможно? — Не уверена. — Джинкс шагает в темноту и включает налобный фонарик на дырявой каске, раскрашенной розовым маркером. — Но я не думаю, что он засел очень далеко. — А куда тогда Синджед отправил ему письмо? — Это вторая подсказка. Я точно знаю, что тут проходит канал пневмопочты. — Блять, мне кажется, что мы просто теряем время, которого у нас и так нет… Может к черту этого Виктора? — Погоди, я что-то заметила. — Джинкс опускается на колени и подсвечивает себе фонариком.       Я сажусь рядом с сестрой и замечаю на каменном полу коллектора глубокие отметины. — Это что, следы от гусениц парового танка? — Я провожу пальцами по рельефным царапинам. — Танка размером с чайник? — Сестра смотрит на меня с сомнением.       Я пожимаю плечами. — Пошли по этим следам. Куда-то да выведут. — Сестра пошла вперед, а я спустила с перчаток пар, на всякий случай, готовясь к любому повороту событий. — Ну… — Сестра замялась, — как у тебя дела с пилтошкой? — С чего вдруг ты решила спросить? — Проиграла на спорах кучу денег, хочу получить фору и отыграть все обратно. — Это жульничество. — Я улыбаюсь. — Не хочешь помочь сестре подзаработать? — А, так вот в чем дело. Я, было, подумала, что ты начала переживать за мою личную жизнь. — Я пытаюсь скрыть улыбку. — В меньшей степени. — Сестра почесала нос. — Так что скажешь? У вас уже что-то было? — А, ну раз так, то не твое дело. — Ой, да ладно тебе. Весь Заун уже делает ставки и следит за вашими отношеньками. Что ты тянешь? — Почему весь Заун лезет не в свое дело? — Я начинаю раздражаться. — Потому что на самом деле, мы искренне за вас болеем. — Джинкс расплылась в милой улыбке. — Пиздишь? — Конечно.       Я закатываю глаза. Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда говоришь, что я невыносима… — Вай. — Голос сестры зазвучал подозрительно мило. — Что. — Ты правда называешь ее «Кексик»? — Заткнись.       Джинкс раздула щеки и взорвалась хохотом, глядя на то, как я краснею. — Между прочим, на тебя запал Экко. Что ты скажешь на то, что я запущу тотализатор на ваши отношеньки?       Сестра моментально замолчала и подозрительно посмотрела на меня через плечо. — Не говори ерунды, Вай. — Да ты просто не видела как он на тебя смотрел, — я осклабилась. — Как будто хотел убить? — Как будто хотел позвать тебя на свидание. Даже спрашивал у меня, когда тебе исполнится восемнадцать. — Ты всегда была туповата в таких вещах, Вай. Так что не выдавай желаемое за действительное. Я помню, как он отлупил меня на мосту до полусмерти. А еще я помню, что он точно не простил меня за убийство своего человека в порту. Ну и плюс замоченный совет. Из-за которого на Заун рухнули все проклятья мира, которые ему пришлось разгребать. — Сестра погрустнела. — На меня все смотрят ровно так. Все хотят меня убить.       Мне стало ее жаль. Я не знаю, что она должна сделать, чтобы отмыться от своего позора с башней совета. — Ну кроме ребят из секты, конечно. Они меня любят. — Джинкс придала голосу веселые нотки. — Не хорони себя раньше времени. — Я — благочестивая мать. Непорочная и чистая девственница. Мне нельзя в отношеньки в любом случае. Так что Экко может даже не начинать пытаться испортить себе жизнь.       Моя очередь ржать. Я разразилась громким хохотом и сестра остановилась, посмотрев на меня с осуждением. — Ты — благочестивая и невинная девственница? — Я схватилась за живот и утерла слезы. — Ага, давай, смейся. — Джинкс задрала нос и пошла дальше — Все смеются, а потом бегут к Матери за помощью и утешением. — Ты же в курсе, что мать не может быть девственницей? — Ой, заткнись, может, конечно! Я про такое читала. — И что? Там женщине ветерком ребеночка надуло? — Почти. Святым духом.       Я хохочу еще громче. — Знаешь что? — Сестра остановилась и развернулась ко мне, уперев руки в бока. — Что? — Я всхлипываю и задыхаюсь от смеха. — В отличие от тебя, я видела сиськи Кейтлин. — Джинкс развернулась и начала от меня убегать. — Ах ты, пизда! — Меня перекосило от обиды, я скинула перчатки и бросилась за мелкой заразой, ухватив ее за косы.       Сестра шлепнулась на задницу и я начала отвешивать ей оплеухи. — Не смей говорить такое про Кейтлин, засранка! — У нее очень аккуратные соски, ты знаешь? — Сестра отвешивает мне пощечины в обратку.       Я с диким воплем кидаюсь душить сестру. — Да как вы, блять, задолбали… Вы мне шею сломаете… — Джинкс размахивает руками, отвешивая мне оплеухи. Я луплю ее в ответ. Эхо от пощечин разносится далеко по коридорам канализаций. — Надо было дать ей тебя придушить на вашей базе! — А вот когда она душила меня на нашей базе, я их даже потрогала. Нереально большие и упругие! Я даже завидую! — Хрипит сестра, хохоча и мотая головой из стороны в сторону, в то время как налобный фонарик рассекает темноту как нож. — Не понимаю, почему ты до сих пор не затащила ее в постель, лузерша. — Потому что я боюсь! — Я слегка треснула сестру башкой о пол. — Чего боишься? — Сестра перестала трепыхаться и серьезно на меня посмотрела. — Что я бедовая и все испорчу. — Я сползаю с Джинкс и сажусь на задницу.       Сестра садится рядом и поправляет каску. — Не такие уж мы и разные, да? — Джинкс принимает ту же позу, что я. — По крайней мере, ты не взорвала совет и не поубивала кучу людей. — Я хороша в других вещах… Думаю, она их не оценит и просто устанет терпеть мои выходки. — Не говори ерунды, Вай. Мне со стороны виднее как она на тебя смотрит. И как вы взаимодействуете вместе. Она за тебя все отдаст. — Как и я за нее. — Вот видишь. Мне такого никто не говорил. — Кроме двухсот человек из твоей секты? — Это не считается. — Блять, в кого ты такая нарциссичная?! — Да в душе не ебу. — Джинкс поднялась на ноги. — Но всегда хочется, чтобы тебе сказал такое любимый человек, а не двести незнакомцев, погрязших в отчаянии и иллюзиях.       Фонарик сестры выхватил что-то в полумраке и она напряглась. — Вай… — Я видела. — Я быстро влезаю в перчатки и выхожу вперед, принимая боевую стойку.       В свете лучей фонарика виднелись две горящие лампочки — синяя и красная и слышалось легкое жужжание хекс-кристаллов. — Покажись! — Приказала сестра, выпрямившись и поравнявшись со мной. Ее глаза моментально загорелись розовым. — Когда ты успела принять? — Я не принимаю, во мне просто слишком много этого дерьма и оно успело поднакопиться.       Из темноты на нас выехал робот на гусеничном ходу. Видимо, эти следы мы и заметили на бетонном полу. Робот слегка наклонил голову и сфокусировал свои глаза-лампочки на мне. — Ты кто? — Я сжала кулаки.       Робот наклонил голову в другую сторону и посмотрел на сестру. — По-моему, он не умеет говорить. — И что нам с ним делать? — Может разберем его?       Глаза робота тут же загорелись красным и он пошел в атаку на сестру. — Да блять! — Джинкс молниеносно подпрыгнула, оставив после себя лишь розовый след, а робот обрушил на место, где она стояла две свои клешни.       Я захожу сзади и луплю его перчаткой в голову, надеясь, что именно там плата управления. — Он хекстековый, Вай! Не задень ядра. — Джинкс носится вокруг противника, пытаясь распознать его уязвимые места       Дельное замечание. Задену камешки и снесет все до самых Ям. Голова робота качнулась от моего удара, но я даже не оставила вмятины. Серьезный товарищ. — Кажется, у него камни в спине, Вай. Надо снести ему голову, я думаю и он успокоится. По крайней мере, потеряет ориентацию точно, у него там оптические приводы. — Поняла. — Я уворачиваюсь от ударов мощными металлическими клешнями и пытаюсь попасть роботу в глаза-лампочки. — Камешки у него в груди, если быть точным. — Раздался спокойный приятный мужской голос в темноте. — Блицкранк, назад.       Робот по команде отступил и прервал атаку. — Прекратите ломать мое имущество, будьте любезны. — Из коридора, из которого появился робот, вышел худощавый мужчина в термокостюме, плаще и гогглах. В его спину была вмонтирована большая металлическая клешня. — Джинкс, я полагаю? — Правильно полагаешь. А ты, видимо, Виктор. — Джинкс выпрямилась, но из боевого режима на всякий случай выходить не стала. — Видимо, да. — Спокойно ответил мужчина, сцепив руки за спиной. Его острая клешня целилась в голову сестре. — Так, давайте все успокоимся. — Я выпускаю пар из перчаток и сбрасываю их. — М-м-м. Модель «Атлас». — Заметил Виктор, глядя на мои рукавички, — Я разрабатывал прототип когда-то. Вы его слегка доработали?       Клешня Виктора сложилась и спряталась за его спину. Мужчина с любопытством засмотрелся на перчатки. — Могу я взглянуть? — Конечно. — Я отхожу, пытаясь установить доверие. — Винты вместо заклепок. Умно. Но, видимо, постоянно срывается резьба после каждого боя. Зато удобно менять внутрянку и датчики. Попробуйте винты большего диаметра. — Механическая рука Виктора постучала по обшивке моих перчаток и осторожно пощупала их. — Спасибо, сэр. Попробую. — Это вы их модифицировали? — Виктор посмотрел на меня через холодное стекло гогглов. — В большей степени профессор Хеймердингер. — Надо же. Сплошь знакомые имена… — Мы можем попиздеть чуть попозже? — Влезла сестра, которой явно стало скучно. — Виктор, ты получил письмо от Синджеда? — Получил. — Виктор перевел взгляд на сестру. — Скажу сразу, что я не заинтересован. Мне не интересны внешнеполитические разборки. Простите, что не ответил вовремя и вам пришлось тратить время, добираясь сюда. — А пахать на Ноксус тебе интересно, когда он все тут сметет? — Это не имеет для меня никакого значения. Пусть сперва найдут меня, а потом одолеют. — Виктор посмотрел на свои аккуратные ногти. — И что значит пахать? Этим варварам непостижимы столь сложные задачи и технологии. В отличие от меня.       Я тяжело вздыхаю. Мы точно невыносимы, как я тебя понимаю, детка. Однако, Джинкс сказала, что Виктор слишком прагматичен. — Сложные задачи, говорите? — Я хитро прищурилась и посмотрела на гордого ученого. — А как насчет задачки по фокусировки линзы на хекс-пушке, которую Джейс переделал из деталей хекс-врат? — Джейс? Джейс Талис сделал из телепорта пушку? — Виктор вскинул брови. — Это удивительно, но это не задачка, это плевое дело. Что сложного в фокусировке линзы? — А то, что Джейс так и не смог этого сделать и теперь наша пушка просто фигачит молниями во все стороны. — Значит пусть старается лучше. Нет ничего сложного в данной процедуре. — Виктор развернулся, чтобы уйти, — очевидно, он просто невнимателен и упускает из виду какую-то мелочь. У него всегда так. — И что? Не хотите щелкнуть его по носу и указать на его косяк? В конце-концов, это из-за него вас отчислили из коллегии. — Это было к лучшему. Я нашел себя в Зауне. — Все понятно, вы просто боитесь, что у вас не получится и Джейс снова укажет на это пальцем. — Я махнула рукой, надела перчатки и тоже отвернулась в сторону выхода. — Идем, мелкая, нам нечего с ним ловить. Я же говорила, что это просто пустая трата времени. — Стойте. — Раздался спокойный мужской голос у меня за спиной.

***

Кейтлин

      Ты врываешься в ставку командования весьма довольная собой. — Я нашла вашего Виктора и он согласился прийти. Джинкс приведет его через пару часов. Скоро и остальные подтянутся и начнем обсуждать план.       Я тяну тебя за руку и увожу в коридор. — В чем дело, Кексик? — Есть кое-что интересное. — Я достаю из кармана записку. — Это перехватили агенты Камиллы Феррос. Послание предназначается тебе.       Ты с любопытством разворачиваешь лист бумаги и читаешь аккуратный почти машинописный почерк.       «Красноволосая бестия и воительница чести!», — ого, ну нихуя себе. Ты восторженно выдыхаешь, а я закатываю глаза. — Вай! — Прости детка, че там дальше: «Я видел это воистину эпичное сражение на крыше вашей ставки командования. Мало кто решается бросить вызов напрямую Амбессе Медарде. Пусть тебе не удалось одолеть ее в прямом бою, но я могу помочь тебе. Все, что мне нужно, это пленить проклятую изменницу родины, а вашим городам я гарантирую преференции. Приходи в полночь в мою ставку командования. Тебя будут ждать на вершине утеса и сопроводят мои люди. Гарантирую тебе безопасность. И еще раз позволь выразить восхищение твоей невероятной физической силе и здравому рассудку. Ты явно не такая тупая как остальные прихлебатели Амбессы. С уважением, Владимир».       Я складываю руки на груди. — Чудо, что Амбесса не перехватила эту записку. Она явно теряет бдительность. Но есть и плохая новость, у нас завелись ноксианские крысы… Нужно быть максимально осторожными и не болтать лишнего. — Смотри, Кексик, Владимир считает меня умной! — Ты прямо просияла и явно не слушаешь.       Я опускаю руки и смотрю на тебя строго. — Малыш, мне жаль тебя разочаровывать, но Владимир адресовал эту записку не Камилле, а тебе… — То есть, он все-таки считает, что я тупая? — Ты помрачнела. — Боюсь, что да… — Кусок говна, блять… И что мне делать? — Я думаю, Владимир понимает, что Камилла не поддастся на манипуляции и поэтому, решил зайти через тебя. Тебе нужно сходить к нему в ставку, выяснить, что он предлагает и все подробно все разузнать о его возможностях. — А я типа поддамся на манипуляции? — Ты закипаешь. — Да за кого он меня принимает, сраный урод! — Вай. — Я ему ебало сломаю! — Вай! — Прости, Кексик. — Соберись. — Я погладила тебя по плечу. — Об этом знает кто-то еще? — Только Камилла, я и ты. И помни, никому ни слова. Амбесса не должна ничего узнать. — Поняла. — Как прошло с Виктором? — Странноватый парень. — Назови хоть кого-то нормального в Зауне. — Я и Иерихон.       Я прыснула. — Он хотя бы согласился нам помочь. И, Вай. — Я подхожу ближе и кладу руки тебе на плечи. — Спасибо за помощь во время переговоров на мосту. — Ты бы и без меня отлично справилась. — Ты кладешь руки на мою талию и тянешь к себе. — Ты уже практически стала зауниткой и все считают тебя своей. — Серьезно? Я стала такой же ебанутой? — Я вздохнула, а ты рассмеялась. — Нет, не стала. Просто ты слишком горячо выражаешься. — Ты даришь мне невесомый дразнящий поцелуй в губы. — Только и всего? — Я улыбаюсь тебе в ответ и тону в твоей нежности. — Самое главное — ты очень самоотверженно рискуешь ради нас. Ты столько всего для нас сделала. Буквально, последние трусы отдала.       Я рассмеялась и шлепнула тебя по заднице. — Это вы у меня их отобрали. — Я тебе их вернула. — Я так и не решилась их носить снова, после того как они побывали у Твича… — Так на тебе сейчас нет белья? — Ты широко улыбнулась и потянулась ладонями к моим ягодицам. Я прикусила губу и встала на носочки. — Ты невыносима… — Знаю, — ты осторожно целуешь мою шею и сжимаешь попку сильными мозолистыми руками. — Я хочу тебя… — Простонала я. — Но у нас нет на это времени… — Знаю, милая… — Ты отстраняешься и держишь меня за талию. — Потерпишь еще немного? — Не уверена… — Я прижимаюсь лбом к твоему. — Но у меня нет выбора… — Как думаешь, кто нас обломает сейчас? — Ты горячо шепчешь в мои губы. — Двадцатку на Талиса. — Двадцатку на Амбессу. — Три. — Ты даришь мне последний поцелуй в губы. — Два. — Я делаю шаг назад. — Один. — Я выпускаю тебя из рук и смотрю на выход в коридор. — Че, курочки, не ждали?! — В коридоре возник Зиггс и громко заржал, грохоча кулаками в дверной косяк. — Святая, блять, Жанна… — Я вздохнула и закрыла лицо руками. — Пупа, Лупа! — Заорал йордл, раздувая щеки и краснея от смеха, — с вас по двадцатке, они-таки засосались!