Ты невыносима!

***

Вай

      Я смотрю на тебя красными от недосыпа глазами и легонько поглаживаю по волосам, пока ты мирно сопишь, уткнувшись в мою грудь. Твоя коленка уже привычно лежит на моем животе и я жду, когда ты переползешь на меня полностью. Обычно, это происходит под утро, когда ты немного замерзаешь и ищешь тепла. Теперь я точно знаю о тебе все. Твой любимый цвет — синий. Твое любимое блюдо — сосиски в тесте. Разумеется, после фирменных щупалец Иерихона, но их любят абсолютно все, поэтому, не считается. Ты любишь проводить время в тире, потому что это помогает тебе сосредоточиться и эффективнее работать над каким-нибудь сложным делом. И ты любишь секс. Я растираю глаза, в которые будто насыпали песок. Ты очень любишь секс. Со временем, твой пыл, конечно, немного угаснет, но пока что я не вижу предела твоему любопытству. А мне бы хоть немного выспаться… Нет, конечно, я не жалуюсь. У меня так давно не было секса, что я бросаюсь на тебя как на оазис в пустыне. А ты такая голодная и дорвавшаяся до чего-то нового, что иногда мне кажется, что мы разнесем все вокруг. А еще, тебе нужно долго и несколько раз. И снова я не жалуюсь, просто критически недосыпаю… — Моя ненасытная. — Я улыбаюсь в твои волосы и обнимаю тебя крепче. — М-м-м? — Ты пошевелилась, но не открыла глаза. — Спи.       Не хватало тебе еще проснуться и снова захотеть. Нет, конечно, я не жалуюсь. Просто… Я растягиваю пасть в долгой зевоте и закрываю глаза. Можно поспать еще пару часов… — Вай. — Ты распахнула глаза и напряглась. — Святая Жанна, что случилось? — Я чувствую как в моих красных глазах лопнула еще пара сосудов. — Какое сегодня число?       Я поворачиваю голову в сторону календаря на твоей тумбочке. Красным маркером обведена сегодняшняя дата и я вопросительно изгибаю бровь. — У тебя сегодня месячные начинаются? — Спрашиваю я с надеждой в голосе. Святая Жанна, я смогу поспать несколько дней подряд…       Ты подпрыгиваешь и смотришь на календарь. — Блять, Вай! — Господи, что? Они уже начались? — Ты вообще ничего не помнишь? — Вопишь ты, вскакивая с постели и разбрасывая вещи.       Я медленно поднимаюсь на кровати в положение сидя. Годовщина? Вернее, месячина… Нет. Чей-то день рождения? Точно не твой. Тобиаса? На кой хрен мне знать, когда у него день рождения? Ладно, спрошу из вежливости. — День рождения твоего бати? — Осторожно интересуюсь я.       Ты посмотрела на меня черным матом из-под растрепанных волос. Не попала. — Сдаюсь. — Ты серьезно? — Прошипела ты. — Пару часов назад ты сама требовала, чтобы я это сказала… — Я забросила руки за голову и погрузилась в воспоминания. Иногда ты увлекаешься и бываешь жесткой, но мне это так нравится… Я облизала губы и широко улыбнулась. Твой вкус еще остался и ощущается вполне отчетливо… — Вай, у тебя сегодня экзамен!       Улыбка стерлась с моего лица как будто ее и не было, глаза вылезли из орбит, а сердце остановилось. — Какого хуя? Это уже сегодня?! — Я подскакиваю до самого потолка.       Ты бьешь себя ладонью по лбу. — И я нихрена не выучила! — Меня окатило холодным потом. — И ты нихрена не выучила! — Ты прыгаешь на одной ноге, в попытках влезть в штанину. — Святая Жанна, спаси… — Я падаю с постели и начинаю носиться в поисках своего тряпья. — На экзамен понадобится спортивный костюм. — Ты рванула к своему шкафу. — Конечно же, я тебе его не купила, поэтому возьмешь мой. — Не смеши мои тапки, Кейт. Я в него и близко не влезу. И что значит «купила»? Мы это вроде как обсуждали. — Блять. Не начинай, умоляю… — Ты воздела руки к небу и задумалась.       Кажется, у нас первая ссора. Как мило. Я улыбаюсь, прижав свои ладони к груди. — Прекрати кривляться! Наденешь костюм отца. — Ты выбежала из комнаты.       Улыбка снова сползла с моего лица. — Ты шутишь? — Кричу я тебе вслед и иду за тобой по бесконечному коридору. — Всегда хотела спросить. Нахрена вам столько комнат? — Понятия не имею. — Крикнула ты, исчезнув в одной из них.       Я на минуту остановилась. Люди мечтают об этом? Серьезно? О доме с бесконечным количеством дверей и комнат? — Как вы вообще здесь убираете? — Задумчиво спросила я, все еще стоя в коридоре. — Начинаем в понедельник и заканчиваем в воскресенье.       Я сложила руки на груди и задумалась. Ты вообще могла бы смириться с жизнью в трущобах вместе со мной? Потому что вот это вот все явно не мое. И твой папаша тоже. Почему я вообще думаю об этом сейчас? Потому что подозреваю, что потом будет мучительно больно? Конечно, ты не выглядишь капризной принцессой. Ты столько раз говорила, что маленькая комнатушка на дереве Поджигателей кажется тебе такой уютной и милой… Но туризм не одно и то же, что и жизнь в постоянной тесноте и лишениях. — Ты чего загрузилась? — Ты появляешься передо мной, держа в руках костюм своего папаши. Длинное, но явно даже на вид узкое для меня темно-синее трико и кофта такого же цвета с надписью «Пилтовер».       Действительно, чего это я загрузилась? Наверное потому, что жизнь друг друга нам явно не по размеру.

***

Кейтлин

      Все утро ты какая-то странная, но я готова списать это на практически профуканный экзамен и нервы. Хотя, мне кажется, есть что-то еще. Ладно, я разберусь с этим чуть позже. Сейчас нужно сосредоточиться на текущих проблемах. Я внимательно смотрю на тебя. Ты отказалась от спортивного костюма моего отца и одолжила у Севики ее — старый проеденный молью с черной надписью «Заун» на спине. Хорошо, пусть так, но это может повлиять на мнение экзаменационной комиссии. Вслух я, конечно, тебе об этом не скажу, это уязвит тебя и ты все начнешь делать назло. Или специально все провалишь из вредности. Я вздыхаю. Я знаю тебя как облупленную. Твой любимый цвет — красный. Твое любимое блюдо — кексы с кремом из взбитых сливок и чтобы обязательно с вишенкой сверху… Ну после божественных щупалец Иерихона, но их любят все, поэтому не считается. Расслабляешься ты обычно у Поджигателей в спортивном уголке, колоча грушу или модифицируя свои новые перчатки, которые тебе подарил Мир. Думаю, тебе довольно тяжело без бара Севики и мордобоя на арене. Но ты и сама понимаешь, что это не приведет тебя ни к чему хорошему. Уверена, ты справишься, если показать тебе, что есть другая жизнь. Нормальная. Без насилия, попоек и постоянного чувства вины. К тому же, Юрий назначил тебе курс психотерапии. Работа предстоит огромная, но мы справимся. — Ты в порядке? — Я протянула к тебе руку, но тут же одернула. — Ты чего? — Ты спокойно улыбнулась, разминаясь на спортивной площадке перед главным корпусом миротворцев. Здесь и будет проходить экзамен. Первокурсники тащат на площадку столы и к ним потихоньку начинают подтягиваться члены экзаменационной комиссии. — Я подумала, что нам не стоит афишировать отношения… После того, как тебя примут в миротворцы. Формально, я буду твоей начальницей, это не одобряется… — После того, как оба города делали ставки на нашу интимную жизнь? — Ты прыснула, но погрустнела. — Да, об этом стоило бы подумать раньше. — Блять, об этом действительно стоило подумать раньше. Какая же я тупица. — Слабое оправдание, но я слишком сильно в тебя влюбилась и не была уверена, переживем ли мы войну… — Это невероятно мило, кексик, — ты вздохнула. — Думаешь, теперь комиссия мне откажет? — Думаю, не откажет. У нас чудовищный недобор и я уверена, что требования к поступлению сильно снизят. — Серьезно? Теперь я чувствую себя ущербной. — Ты улыбаешься и снова пытаешься сгладить углы. Но я же вижу куда глубже… И какой черт дернул меня за язык?.. Нельзя выводить тебя из равновесия. — Вай. — Что? — Прекрати быть настолько идеалистичной. Это не значит, что ты будешь плохим миротворцем. — А что если за наши отношения я переживаю больше? Может мне вообще не стоило в это ввязываться? Или как я и думала… Просто немного подождать, пока я не сдам экзамены и не встану на ноги. — Ты хотела подождать? — Я опешила. — Да какая теперь разница. — Ты отмахнулась. — Нет, я думаю, нам стоит это обсудить. — Ты хотела подождать. Господи, какая я идиотка и не поняла этого сразу… Ну конечно же тебя беспокоит наше социальное неравенство. Благо, что оно беспокоит тебя одну, мне до этого нет никакого дела. — Давай я сначала сдам экзамены?       Я прикрываю глаза. — Конечно, малыш.       Ты выжидающе на меня смотришь. — Вай, что бы ни случилось, я тебя не брошу. — Я все же решилась погладить тебя по плечу. — Откуда ты знаешь, что я думаю, что ты меня бросишь? — Ты вдруг перестала улыбаться и посмотрела на меня совершенно серьезно. — Потому что я знаю, что тебя волнует тот факт, что я избалованная богачка, а ты безработная заунитка, которая только-только вышла из тюрьмы и ты боишься, что это социальное псевдонеравенство уничтожит наши отношения. — Псевдо? Это выглядит нелепо на твой взгляд? — Ты опустила глаза. — Почему? — Потому что у нас и отношения толком не начались, а я уже думаю, о том, что будет дальше. На очень большое количество времени думаю, что будет дальше. Но сама я понимаю уже сейчас, что жизнь в Пилтовере это совершенно не мое. Как одежда не по размеру… А сейчас я узнаю, что к тому же нам и отношения придется скрывать.       У меня внутри все потеплело. Наверное, это тоже можно считать признанием. — Знаешь, я ведь тоже не до конца понимаю, что для тебя значат наши отношения. Мне тоже было немного страшно, что ты поймешь, что тебе это не нужно. — Я, наверное, улыбаюсь максимально глупо. — Женщина, алло. Я иду сдавать экзамены в школу мусоров, чтобы ты видела во мне не только безработную заунитку, откинувшуюся с зоны. И, да, я фантазирую о будущем и даже планирую свадьбу. Может это звучит максимально тупо и нелепо прямо сейчас, но для меня все серьезнее некуда. Поэтому и такая куча страхов. Обоснованных и не очень. Одно я знаю точно, я не хочу, чтобы ты встречалась с голожопой алкоголичкой, которая способна заработать только кулаками. — Мне так хочется тебя поцеловать сейчас… — У меня, кажется, слезы навернулись. — Но и ты должна быть уверена, что у меня тоже все серьезно. И свадьбу я тоже планировала… И мне тоже было стремно тебе об этом сказать, потому что я боялась, что ты меня засмеешь. И, да, наши отношения не закончатся. Просто будем скрывать их какое-то время. — Я засмею тебя чуть позже, ладно? — Ты смотришь на приемную комиссию, которая уже расселась за столами. — Даже не вздумай. Мне кажется, что это вполне нормально, когда строишь планы и думаешь наперед. Надо ведь к чему-то стремиться. Тебе должно полегчать от этой мысли. — Я смотрю туда же, куда и ты и меня немного беспокоит состав экзаменаторов. — Да, я рада, что мы поговорили. Спасибо, Кейт. — Ты посмотрела на меня. — Люблю тебя. — И я тебя, малыш. — Я улыбнулась тебе в ответ.       Мимо прошли несколько студентов, окинув нас осуждающими взглядами. Скрывать отношения будет очень сложно… — Поговорим о насущном. — Я кашлянула в кулак. — Забудь все, что я говорила о сниженных требованиях. В экзаменационную комиссию вошли довольно строгие люди. Физподготовку будет оценивать спецназовец с очень внушительным стажем. Я ткнула пальцем в подтянутого человеческого мужчину с седыми висками. — Это не тот ли спецназовец с внушительным стажем, которого похитил Ургот и он сидел голым портовом складе, пока ты его не вызволила?       Я вздохнула, стараясь заглушить болезненные воспоминания. — Да, это он. — А потом он еще и в мешке от картошки бегал по Зауну, потому что заблудился. Скар-младшая еще не умеет ходить, но она более элитный спецназовец… — Вай, прошу тебя соблюдать субординацию. — Да знаю я. — Он ведется не только на физическую силу, но и на уважительное отношение. — Хорошо, я буду милашкой. — Ты вздохнула. — Дальше у нас будет экзамен на знание теории. Бери третий билет слева во втором ряду. Запомни. Третий билет слева во втором ряду. — Зачем? — Не спорь со мной. Экзаменатор — Уокер. Он всегда много лет раскладывает билеты в определенном порядке. Этот билет всегда пустой и ты можешь выбрать любые два вопроса, на которые сможешь ответить. Но на всякий случай, я засунула шпаргалки в левый карман твоих брюк. — Что? Как ты это провернула? — Ты полезла по карманам и я услышала шуршание бумаги. — Не делай это так очевидно, умоляю! Я провернула это когда лапала тебя за зад перед выходом от Севики.       Ты молча посмотрела на меня, хлопая глазами. — Ты запомнила? Третий билет слева во втором ряду! — Святая Жанна, да запомнила! — Повтори! — Третий билет слева во втором ряду! — Хорошо. Далее. Экзамен по стрельбе. — Почему экзаменатор одноглазый йордл? — Вай. Не вздумай спросить у него это. Просто делай, что сможешь. Я не делаю больших ставок на стрельбу, как планировала раньше. Придется сделать упор на тестирование и надеяться, что ты пройдешь медкомиссию. — Все мои справки в порядке. — Да, особенно про зрение на сто пятьдесят процентов… — Это же хорошо?       Я вздыхаю. — А сейчас будет самое жесткое, Вай. Слушай меня внимательно. Во втором кармане твоих брюк шпаргалки с ответами на психологические тесты. Экзаменатор — самый лучший следователь в Пилтовере. Она давно на пенсии, но все еще оказывает консультационные услуги по особо запущенным делам. Она же наш самый лучший профайлер. Обмануть ее невозможно, поэтому отвечай на личные вопросы честно. На вопросы из тестов — со шпаргалки. Надеюсь на твою сноровку и ловкость рук, потому что если она тебя поймает — тебя снимут с экзамена. Тебе придется превзойти себя, ведь твоим экзаменатором будет вон та бабуля, кажущаяся безобидной. Но на самом деле, это далеко не так. — Леди Жанна? Которая живет в доме рядом с кинологическим корпусом миротворцев? — Ответила ты, улыбнувшись. — Да, это она. Откуда ты знаешь? — Мы знакомы. — Тем не менее, я прошу тебя соблюдать осторожность. — Я уверена, Кексик, что именно с Леди Жанной меня ждет успех. — Ты удаляешься на построение и подмигиваешь мне на прощание.       Я дарю тебе едва заметный воздушный поцелуй на удачу. Не люблю желать удачи, но сегодня тебя спасет именно она…

***

Вай

      Я не готова. Я не готова от слова вообще. Нет, конечно, что-то из мусорского пособия по выживанию я честно учила. Но я так сильно хочу спать, что легкое волнение меня вообще не бодрит. Наоборот, оно выбивает из моей башки все знания, которые у меня когда-то там были. Я стою, вытянувшись по струнке среди толпы абитуриентов. Здесь и зауниты, и пилтоверцы. Совершенно разных рас и возрастов. Пришел даже мужчина лет сорока — как мне показалось. Огромный парень из Зауна с короткой бородкой. Кажется, я видела его пару раз на арене. Лорис или как-то так. С удивлением я замечаю Карамельку в наших рядах. Она не видит меня и только меряет надменным взглядом парней, которые раздевают ее глазами и пускают слюни. На ней такой же спортивный костюм как у меня. Она тоже гордо носит надпись «Заун» на своей спине! Горжусь ею. Уверена, что она успешно сдаст все экзамены, она очень умная. — А эта шалава что здесь делает? — Рядом со мной загоготал долговязый пилтоверский юнец, толкнув локтем своего товарища с лощеной мордой. — Я тоже к ней ходил. Она еще и дешевая шалава. Но сосет ничего так.       Все они смотрели на Карамельку. Хорошо, что она не слышит. Зато им будет очень хорошо слышно меня. — Если вы — два идиота — не завалите ебала, я забью их вам в жопу. — Я смотрю на долговязого снизу вверх.       Оба пилтоверца смотрят на меня с удивлением. — Какой-то конченый набор в этом году. — Заключил долговязый. — Одни шалавы и быдло. — А ты сам из быдла или шалав? — Спрашиваю я. — Подруга, ты по ходу напрашиваешься. — Длинный повернулся ко мне и подошел вплотную. — Понятно, значит из быдла. — Я разворачиваюсь к нему и готовлюсь прописать в солнечное сплетение. — Может покажешь свое превосходство на полосе препятствий? — Да нахуй ты мне нужна? — Долговязый хохотнул. — Я и экзамены сдавать не буду, мой отец за все заплатит. — Значит, из шалав. — Я пожала плечами. Отец заплатит… Да на кой черт нужны такие миротворцы? Покрывать жопу своих папаш, пока те обворовывают свою страну? Ну ничего, я разворошу ваше гнездо из говна. А Карамелька мне поможет. — Я твою рожу запомнил, мразота заунская. — Зашипел на меня тот, который пониже. — Да? А твоя настолько не примечательная, что я ее уже забыла. — Я незаметно и молниеносно съездила локтем по ребрам мелкому. — Эй! — Завопил невысокий и ухватился за свою бочину. — Меня бьют!       Я изогнула бровь, глядя как две шеренги обернулись на нас и смотрят недоумением. — Да кому ты обосрался? Святая Жанна, понабрали… — Я с искренним недоумением кладу руку на сердце. — Разговорчики в строю! — К нам подбежал капрал и я тут же вытянулась по струнке. — Что здесь происходит? — Заунская нищета лезет на рожон! — Заныл мелкий. — Да он просто споткнулся и упал на меня. — Я драматично вскидываю руки. — Заткнулись оба или я сниму вас с экзаменов!       Я замечаю тебя на трибуне стадиона среди других поддерживающих. Ты закрываешь лицо руками. Конечно же, ты все видела… И, конечно же, тебе за меня стыдно. Ладно, Вай, соберись. Наши отношения важнее всего, иначе мне придется топать зарабатывать в рудники. Черт, ну какие же эти сопляки все-таки бесячие! Боковым зрением я замечаю Карамельку, которая приветственно машет мне и этого парня Лориса. Он смотрит на меня с одобрением. — Абитуриенты, смирно! — Капрал отошел от нас и заорал во все горло. — Вы все здесь сегодня собрались, чтобы пройти вступительные испытания на очень престижную работу. Миротворец! Образцовый служитель порядка, самоотверженный, доблестный! Защитник слабых и грозный враг преступного мира!       Пока что звучит как хрень. Но я все исправлю. — Миротворец — это не просто обычный гражданин! — Продолжает капрал. — Это хорошо подготовленная единица, которая все время превосходит не только всех прочих по уровню физической подготовки, но и все время совершенствует себя. Разум миротворца не должен отставать по развитию от его тела. И сегодня мы выберем самых подготовленных из вас, примем в свои ряды и доведем до совершенства.       Надеюсь, не до того уровня совершенства, которое я видела до этого… — Прошу всех проследовать на полосу препятствий. — Скомандовал капрал.       Нас было человек пятьдесят или даже больше. Многие отсеются уже на этом этапе и я надеюсь, что эти два пилтоверских полудурка будут в их числе. Так, посмотрим. Чушь это, а не полоса препятствий. Бег по покрышкам? Серьезно? С этим справится любой заунский младенец. А Скар-младшая даже дважды. Что дальше? Забраться по канату на лестницу с перекладинами и пробежать по ней. Святая Жанна, а когда начнется хоть что-то серьезное? Проползти лежа по-пластунски под колючей проволокой и взять пару барьеров из стен, высотой в два метра. Я глубоко разочарована. Не удивительно, что почти все миротворцы такие бесполезные. Хотела бы я посмотреть как ты проходила эту полосу. Наверное, весьма грациозно и сексуально… — Господи, я никогда это не пройду… — Заныла Карамелька. — Когда уже начнутся интеллектуальные конкурсы? — Я тебе помогу, не парься. — Я хмыкнула. — Расскажи лучше, как ты здесь оказалась? — Меня вдохновила Кейтлин. — Карамелька скорчила мечтательную мордашку. — После того похищения пастором, я поняла, что заслуживаю большего, чем просто быть жертвой. Я хочу предотвращать такие вещи. Хочу защищать женщин. И не только женщин. Эдвард не заслуживал смерти. Кетлин считает, что я могла бы быть хорошим следователем. — Я тоже так считаю. — А меня все девочки подняли на смех. Но хоть Бабетта меня отпустила. Но и она тоже думает, что я туповата. — Это потому что ты красивая. Красоток никогда не воспринимают всерьез. — Ну а что, я зря читала все эти тру-крайм истории из колонки Заунского Вестника? Я любое дело раскрою! — Ну конечно! С полосой препятствий я тебе помогу. — Первая десятка испытуемых, на старт! — Скомандовал капрал. К нему присоединился и экзаменатор с седыми висками. Очень сложно воспринимать этого парня серьезно, после того, как я видела его бегающим по Зауну в картофельном мешке. — К следующему экзамену допускается пять абитуриентов, показавших лучший результат! — Как-то не справедливо. — Заметила Карамелька. — Если я физически слабая, то я не доберусь до конкурсов, раскрывающих мой уникальный ум. — Тебе придется преследовать преступников, киса. Надо соответствовать. И я же сказала, что помогу тебе. Но потом мы вместе будем ходить в спортзал!       Я подхожу к линии старта. И, конечно, в моей десятке два этих пилтоверских бесячих черта. Но и великан Лорис. — На старт! Внимание! — Капрал поднимает спортивный пистолет вверх. Экзаменатор берет планшет и карандаш, чтобы фиксировать наши успехи. — Марш!       Раздался выстрел и мы рванули с места. Естественно, я тут же вырвалась вперед и легко прошла полосу с покрышками. Обернувшись через плечо, я вижу, что за мной бежит Лорис. Остальные восемь человек, включая Карамельку начали спотыкаться, падать и тут же собрались в огромную кучу. — Беги дальше, я ей помогу. — Сказал великан глубоким мягким голосом. — Да еще чего. Эта гениальная красотка — моя протеже. — Я улыбнулась. — Беги ты, я ей помогу. — Мне нужно будет твое разрешение, чтобы позвать ее на свидание? — Ха. Нет, она уже большая девочка и сама решает. Но тебе придется отбивать ее кучи других поклонников. И бить кучу других поклонников, которые будут пытаться ее оскорбить. — Я знаю о ее прошлом. — Вздохнул Лорис. — Поэтому, я готов к любому развитию событий. — Ну раз так. — Я сложила руки на груди. — Тогда будем помогать ей по очереди. Но если ты посмеешь ее обидеть… — Знаю, ты забьешь мне голову в трусы. Про тебя я тоже знаю. Ты — герой войны и арены.       Я прыснула. — Какой из меня герой. — Не принижай своих заслуг. — Лорис протянул мне руку. — Зауниты должны помогать друг другу. — Согласна. — Я пожала руку великану и посмотрела на экзаменатора, который смотрел на нас с нескрываемым изумлением. — Беги к канатам, а я помогу ей с покрышками.       Лорис не спеша потрусил к следующему этапу полосы препятствий, без труда влез по канату наверх и начал гулять взад и вперед по перекладинам лестницы. Я же вернулась к середине тропы покрышек и достала из кучи барахтающегося народа Карамельку. — Давай, не спеша. Раз-два, раз-два. Тут главное ритм. — Подсказываю я спотыкающейся красотке. — Ритм? Это я могу. — Карамелька начала считать про себя и без труда закончила первое препятствие. — Ну хоть где-то мне пригодились особенности моей профессии… — Эй, это не честно! — Заорал долговязый, который сумел выползти из толпы. — Молчать! — Заорал капрал.       А я веду Карамельку к следующему этапу. — О, черт, канат… — Вздохнула девушка. — Здесь мне моя работа не поможет… — Тебе помогут достаточно сильные кисти рук. — Лорис подошел к краю лесенки и галантно протянул руку Карамельке. — С этим у меня все в порядке. — Карамелька улыбнулась и подпрыгнула. Лорис ухватил ее за руку и потянул наверх.       Я улыбнулась и покачала головой. Не спеша, я взбираюсь по канату, даже не помогая себе ногами. Прогулочным шагом я дохожу до конца лесенки, засунув руки в карманы и просто спрыгиваю вниз. Надо было для красоты крутануть сальто. Ну ладно, пусть все думают, что я скромница. Ладно, что дальше? Ползать. Ну с этим у нас проблем точно не возникнет. Ни у меня с моим алкоголизмом и опытом перемещаться ползком, ни у Карамельки, которая работала в основном, лежа.       Я легко прохожу и это испытание. Разве что, я теперь вся в песке. Что удивительно, но на этой полосе замялся как раз Лорис огромных размеров. Карамелька быстро подсказала ему, что ему надо опустить голову как можно ниже и расслабить задницу. Следом идут два моих пилтоверских противника. — Надо бы ускориться. — Я указываю взглядом на долговязого и мелкого. — Не проблема. — Ответил великан, отплевываясь от песка. — Правда, у меня теперь песок в жопе… — И у меня. — У нас у всех песок в жопе. — Я хохотнула. — Погнали залезем на стену и окончим это позорище.       Лорис убежал вперед и легко запрыгнул на стену, которая была ростом с него. Подав руку Карамельке, он поднял ее наверх как пушинку. Я от поданной руки отказалась и легко запрыгнула наверх, просто разогнавшись и дав себе хороший толчок ногами. У второго препятствия, мы с Лорисом поменялись. Я сложила руки в замок, Карамелька неуверенно встала на эту импровизированную ступеньку и я подкинула ее наверх. Следом подбежал великан и деликатно пропустил меня вперед. — О, что вы, сэр. После вас. — Выебываюсь я. — Что вы, леди, как можно? Только после вас! — Поддерживает мою игру Лорис. — Вы прекратите там выпендриваться?! — Заорал капрал. — Боже, ну и зануда… — Я вздохнула и подтянулась наверх стены. Лорис подтянулся следом.       Следующая стена представляла собой муляж двухэтажного здания и нам нужно было забраться в окно второго этажа. — Какие будут мысли? — Спросил Лорис, глядя на самое сложное препятствие. Ни он, ни я до второго этажа не допрыгнем.       Нас догнали два пилтоверца и тут же начали пытаться карабкаться по гладкой стене. Конечно же, у них ничего не выходило. Долговязый даже попытался взять мелкого к себе на плечи, но они только свалились на задницы. — Я думаю, мы воспользуемся лестницей. — Спокойно говорит Карамелька, глядя к себе под ноги. В песке под стеной была закопана до половины деревянная лестница с крюками на концах. — Гениально! — Лорис хлопнул в ладоши. — Ты очень умная и глазастая, киса! — Похвалила я.       Я достаю лестницу из песка и цепляю крюки за проем окна второго этажа. В два прыжка, я первая заканчиваю полосу препятствий и Картофельный Мешок фиксирует в планшете мой результат, почесав в затылке. Лорис подсаживает Карамельку, я протягиваю ей руку и она заканчивает второй. Лорис приходит третьим и я вижу как следом по лестнице взбираются пилтоверцы, толкая ногами следующих за собой конкурентов. Какие же конченые уроды… Они и так шли четвертым и пятым номером. Зачем так? Раздается выстрел пистолета и капрал останавливает испытание. — Это поразительно, — слышу я голос Картофельного Мешка. — У заунитов лучшие результаты в истории всех проводимых экзаменов… — Попробуйте сделать их чуть сложнее. Мы даже не вспотели. — Я пожала плечами. — Так что насчет дисквалификации этих мудаков? — Тут же заорал долговязый, тыча в меня и Лориса пальцем. — На каком основании, стесняюсь спросить? — Великан подошел вплотную к наглецу и начал бодаться с ним лбами. — На том основании, что вы шалаву тянули вдвоем! Она ничего не прошла сама! — Как ты ее назвал? — Лорис попытался толкнуть пилтоверца в грудь, но между ними тут же возникла Карамелька. — Ребят, не надо. Если вас выгонят, то лучше давайте я сама уйду. — Леди, вам что не нужна эта работа? — Спросил Мешок. — Нужна конечно, но я не могу рисковать карьерами своих друзей, если им будет грозить дисквалификация. — Это не просто испытание на физическую силу. В миротворческом корпусе вам придется работать в команде и доверять друг другу. — Заметил Мешок. — И вы продемонстрировали хорошую командную работу, слаженность действий, скорость реакции, остроту ума и взаимопомощь. А кое-кому придется отработать вопросы доверия.       Мешок сурово посмотрел на пилтоверцев. — Попрошу отца уволить этого идиота, — прошипел долговязый и пошел дальше. — Что ты сказал? — Переспросил Мешок.       А Мешок любит субординацию. Это я помню. — Что слышал! — Выплюнул из себя долговязый и удалился.       Мешок зафиксировал что-то в планшете. — Все нормально, сэр? — Спрашиваю я у экзаменатора. — У вас — да. Вы можете пройти к следующему испытанию. — Мешок внимательно посмотрел на меня. — Ваше лицо кажется мне знакомым. — Я вас тоже не сразу узнала. — Субординация, Вай. Но как же, черт возьми, хочется высказать ему все, что я о нем думаю, после того как он бросил тебя на растерзание пастору. — Мне жаль, что в порту так произошло. До сих пор не могу себе простить. — Экзаменатор явно смутился. — Зато вы хорошо смотрелись в картофельном мешке. Но я бы все равно дала вам в глаз за то, что вы ушли из порта. — Не выдержала я. И тут же про себя ругнулась. — Спасибо за честность. — Ответил Мешок. — Я бы и сам дал себе в глаз.       Дерьмо, блять, сейчас он меня забреет. Ладно, нужно двигаться дальше. — Дальше у нас теория. — Улыбнулась Карамелька. — Это мой конек и теперь я буду вас тащить!

***

Кейтлин

      Я сейчас умру от сердечного приступа. Тебе все нужно превратить в цирковое представление? Как только все закончится, я тебя убью. Сначала трахну, а потом убью. Хотя, мне надо дать тебе больше времени на сон, я совсем с тебя не слезаю… Я вздохнула. Ладно, как бы ни было с полосой препятствий, ты прошла ее не спеша, побив рекорд всех абитуриентов и еще и помогая Карамельке. И этот парень, который к вам прибился тоже вроде бы ничего. Жаль, что дальше вам придется разделиться и действовать самим по себе. Карамелька уже не поможет. А вы, похоже, именно на это и рассчитывали… Так, ладно, просто возьми нужный билет. Ты ведь запомнила. Давай. Ты медленно идешь к столу теоретика, натянув капюшон на глаза. Ну же, третий билет… Вай. Это не третий… Блять, что ты делаешь? Святая Жанна, ты просто берешь первый попавшийся билет… И выбрасываешь мои шпаргалки?! Просто комкаешь и выбрасываешь?!       Я закрываю лицо руками и вскакиваю со своего места. Мне нужно на другую сторону стадиона, чтобы быть поближе к тебе. Хорошо хоть эти два чертовых пилтоверских мудака не в твоей группе. Вы хотя бы не подеретесь на теоретическом экзамене… Я ныряю под трибуны и крадусь на другую сторону. Ты садишься на последнюю парту. Слава Жанне, я смогу тебе помочь отсюда, из-под трибун. Становится слишком низко и мне приходится передвигаться ползком. — О, привет, киса. Ты очень ловко передвигаешься лежа.       Я вздрагиваю и бьюсь головой о перекладину, поравнявшись с Карамелькой под трибуной. — Что ты тут делаешь? — Зашипела я. — Буду подсказывать Вай и следить, чтобы она не подралась с этими двумя пилтоверскими придурками. Но их развели по разным группам, так что ты можешь вернуться обратно. Наша Вай в надежных руках. — Она, блять, взяла не тот билет! — Не парься, я выучила всю теорию и специально напросилась пойти со следующей группой. Чтобы и Лорису помочь заодно. — Вы там заткнетесь или нет? — Я слышу твой голос и перевожу взгляд на твои кроссовки. — Вы меня засадите! — Ты себя засадишь, потому что взяла не тот билет! — Я хочу все сдать честно! Как ты, Кейтлин.       Святая Жанна… Я закрываю лицо руками. — Скажи хоть, что у тебя за вопросы. Ты их знаешь? — Первая помощь при остановке сердца. И второй вопрос: регламент по осмотру помещения подозреваемого с ордером и без. — Киса, как два пальца обоссать. Пиши. — Замолчите! — Задняя парта! Что там за шум? — Раздался голос экзаменатора Уокера.       Я закрываю рот руками и замираю. — Ничего сэр. Это я сама с собой болтаю… — Ты замялась. — Задняя парта, идите отвечать. — Что? Но у меня еще пятнадцать минут на подготовку! — Разговорчики. Любите поболтать с собой, идите сюда и расскажите мне все, что думаете. — Блять, это пизда… — Прошептала Карамелька. — Не то слово. Он ее завалит…       Была надежда только на шпаргалки и на твое воровское умение ими воспользоваться… Но ты, блять, их выбросила… — Зачитывайте вопросы из вашего билета, испытуемая. — Знаете, у меня есть идея получше, сэр. — Заговорщически шепчешь ты.       Господи боже… — Не понял. — Давайте перенесемся во времени на тридцать лет назад. — Чего? — Рявкнул Уокер. — Во времена вашего юношества, когда вы дружили с госпожой Ренатой Гласк.       Это катастрофа. Я просто легла на спину и сложила руки на животе. Как будто меня хоронят. — Продолжайте. — Внезапно спокойно ответил Уокер.       Меня подбросило и я навострила уши. — Вы помните ее дело? — Смутно. — А мне кажется, что такое сложно забыть, особенно, когда ты воочию лицезреешь жестокое убийство двух невинных людей… — Вы сдали экзамен. Поздравляю. Можете переходить к следующему испытанию.       Меня трясет. — Видите ли, это дело не дает мне покоя, я им вскользь занималась.       Вай, что ты делаешь?! Просто уйди! — Будем считать, что это было вашей дипломной работой. — Не будем, ведь у меня есть три имени. Но я не знаю, какое именно выбрать. — Никакое. Я же сказал, что вы свободны. — В голосе Уокера зазвенела дрожь. — Благодарю, шериф. — Ты встаешь и удаляешься, загадочно улыбнувшись.       Я точно тебя убью… — Я не поняла, она сдала или нет… — Прошептала Карамелька. — Сдала, но с чудовищными последствиями для себя в будущем… — Я сдаю назад и пытаюсь выбраться из-под трибун. — Кейтлин, ты с ума сошла?! — Я натыкаюсь на тебя под теми же трибунами. — Ты что тут делаешь? — Пришла спасать твой зад! Но ты подписала себе приговор еще до моего вмешательства! Ты понимаешь, что теперь Уокер не даст пройти тебе следующий этап? — Он же меня пропустил на этом этапе! — Потому что не ожидал от тебя такого дерьма! Что ты наделала?! — Спокойно, я знаю как вывести его на чистую воду. До меня вдруг дошло, как его прижать с делом Ренаты Гласк. — Что? Как? — Ты говорила, что чете Гласк проломили головы. Насколько тяжелым был этот предмет? — Судя по рисунку патологоанатома, было нанесено несколько ударов очень тяжелым предметом. Возможно, весом в двадцать килограммов. — Твоя мать могла поднять такой предмет? — Конечно нет, она была еще более худой чем я в юности и постоянно болела. — Окей, значит, это был мужчина. А сын патологоанатома смог бы поднять такой вес? — Не уверена, но, думаю, да. — Ну хотя бы у нас остается двое подозреваемых в убийстве и все еще трое в поджоге. Так? — Да. — У меня завертелись шестеренки в голове. — Помнишь свой фотоальбом с выпуска, который ты тыкала в нос Тобиасу? — Конечно. — Фото делались после пожара, верно? — Верно. — Почему тогда у косматого Уокера на этом фото нет бровей? С учетом того, что сейчас они выглядят как щетка для мытья окон. — Святая Жанна… — Она тут не при чем. Дом спалил юный Уокер. Поджег занавески и они полыхнули так, что спалили ему пол-ебала, включая брови. Такая вот у меня детективная теория. — Ты чертов гений. — Я впилась в твои губы и ты тут же ответила. — Хочу тебя прямо сейчас. — Кейт, мы будем прямо здесь? — Почему нет? Черт, прости, конечно нет… — Сохрани свой запал до вечера, ладно? — Ты чмокнула меня в губы и уползла. — И прижми Уокера. Уверена, ты его расколешь и на большую информацию. Например, кто лупил по головам несчастных спящих людей двадцатикилограммовой арматурой.

***

Вай

      Остался медосмотр и психологические тесты. Можно расслабиться. Походкой вразвалочку, я подхожу к столу, где сидит медик — вастайя-ящер. На табличке перед ним написано «Стэб». Надо же, без фамилии, значит свой — заунит. — Садитесь пожалуйста, — едва слышно сказал Стэб. — Давайте посмотрим на ваши заключения. — У меня зрение сто пятьдесят процентов! — С гордостью заявила я. — Да, это я вижу… — Стэб вскинул брови. — Даже у вастайев такого нет… Скажите, вы проходили медосмотр в городской клинике Зауна? — Да, а что? Хорошая клиника. — Клиника отличная, не спорю… И врачи такие… — Многопрофильные? — Именно. Что ж, вижу, что со зрением у вас действительно проблем нет. — У меня вообще ни с чем нет проблем. — А с алкоголем и наркотиками?       Я поджала губы и отвела глаза. Стэб не сводил с меня глаз. — Уже нет. — А раньше были? — Вынуждена признаться, что да. Думаю, мои анализы мочи говорят сами за себя. — Ну… — Стэб откинулся на стуле. — Анализы у вас чистые. Повышенный уровень ацетона еще не говорит о проблемах с алкоголем, но, конечно, нужно вовремя проходить обследования. Я ценю вашу честность в любом случае. Переходим дальше. Психиатр.       Я напряглась. Стэб вскинул брови. — Впрочем, я, наверное передам вас более опытному специалисту. Проходите к леди Жанне пожалуйста. — А как же заключения остальных врачей? — Я уверен в компетенции Юрия. Юриев… — Хмыкнул Стэб. — Благодарю.       Интересно, они только на мои «успехи» закрывают глаза или весь поток будет состоять из таких же счастливчиков… Я сажусь за стол Жанны. — Доброго денечка, — приветствует меня старушка. — Здравствуйте, леди. — Я делаю вид, что вижу Жанну впервые. — Комедию можно не ломать, если что. Я вижу, что ты прекрасно себя зарекомендовала. — Да это я вас специально не узнаю, чтобы вы были богатой.       Жанна громко расхохоталась. — Это твоя подружка под трибунами сидит? — Блять. В смысле, черт… — Да не парься. Я же вижу, что ты честная и она тебе не подсказывала. Скажу по секрету, что я уважаю честность в кандидатах больше всех других качеств. Всю прописную бюрократию из книжки все равно не запомнить, да и никто на практике не применяет этих правил уже давно. В идеале, конечно, все это неплохо бы знать, но куда важнее быть принципиальным и знать, ради чего ты идешь на эту службу. Вот ты ради чего? — Я бы хотела исправить положение вещей в Зауне.       Жанна прищурилась и подалась вперед. — И еще иметь стабильную работу, чтобы иметь возможность обеспечивать себя и свою женщину. Я планирую жениться на ней, когда встану на ноги. — Честность, окей… — А что из этого для тебя важнее?       Так, по ходу, тест уже начался. Честность. Главное, честность. — Я, признаться, не знаю. Оба фактора важны для меня в равной степени, Леди.       Жанна улыбнулась. Видимо, она пришла в полицию ровно с теми же намерениями. — А вы в юности тоже так же думали, когда поступали?       Жанна расхохоталась. — Нет, я просто хотела затащить в постель свою нынешнюю жену. Так что твои ответы мне нравятся больше. — Разве вы не хотели изменить что-то? — Я достаточно рано потеряла розовые очки и отказалась гоняться за иллюзиями. Но я просто пессимистка, а ты не должна такой быть. Намерения твои похвальны. — Жанна глубоко вздохнула. — Я тоже должна быть с тобой честна.       Мне не стало грустно. Жанна ничего не смогла изменить, но у меня точно получится. Я не собираюсь впадать в уныние, хотя все это миротворческое мероприятие совершенно точно однажды ударит меня рожей об асфальт. — Ладно, давай проверим чистоту твоих намерений, а заодно ясность ума и способность мыслить логически.       Жанна кладет передо мной картинку, на которой бармен рассказывает миротворцам об ограблении. Вокруг него куча бутылок, валяющихся на полу. — Что ты здесь видишь? — Пострадавший бармен подает заявление миротворцам об ограблении своего магазина. — Почему ты решила, что это ограбление? — Открыт кассовый аппарат и он пуст. — Хорошо, дальше. Раскрой мне это дело.       Я внимательно смотрю на бутылки. Мелким почерком на рисунки нанесена дата купажа этих виски. Что за чмо могло так поступить с таким дорогим алкоголем и перебить такое дорогущее бухло? Выдержка двадцать лет… Я перестала пить, но у меня свело живот. Хотя, погодите. Я смотрю на рисунок внимательнее. Все бутылки целы, просто разбросаны по полу. Слава Жанне, бухло не пострадало. Тогда в чем вопрос? Кто-то вынес всю выручку из кассы и все? И просто раскидал бутылки? Я прикидываю стоимость всего этого бухла. Севику бы паралич разбил, увидь она такое. Но бутылки целы. Я потерла подбородок. Стоимость приличная, наверняка застрахована. — Преступник — продавец магазина, который имитировал налет, чтобы получить страховку. — Почему ты так решила? — Все бутылки целы. Ни одна не разбита. Человеку, разбирающемуся в дорогом бухле будет жаль бить все это. Но если имитировать бардак и подать на возмещение ущерба, получится кругленькая сумма. — Хорошо, далее. — Так это правильный ответ?       Я пошуршала твоими записками в кармане, но я не стану их использовать. Уж лучше я честно провалюсь и подготовлюсь на следующий год. — Признаюсь, в этих задачах нет правильного ответа, они просто раскрывают ход твоей мысли и показывают, хороший ли из тебя выйдет следак. — Ясно. И что вы думаете? — Пока рано о чем-то говорить, посмотрим на тебя еще.       Жанна кладет картинку с женщиной, лежащей на полу головой в луже крови. Рядом с ее левой рукой лежит пистолет и одна гильза. Возле правой руки разбросана косметика, фен и расческа. — Это убийство или суицид?       Я внимательно смотрю на картинку. — Думаю, убийство. — Я вспоминаю дело Эдварда Блума. — Девушка, очевидно, правша. Она накладывала макияж и делала укладку правой рукой. А пистолет лежит слева. Хотя, постойте. Если в нее стреляли слева, то здесь просто нет места для этого, она ведь лежит вплотную к окну. А еще, на столе ее очки. Самоубийцы всегда надевают свой самый дорогой наряд и стремятся выглядеть красиво. Но они всегда снимают очки. Парадоксально, но они боятся пораниться. Даже когда идут на самоубийство.       Это я запомнила из мусорского пособия. Спасибо, мозг. В твоих темных уголках, поросших паутиной и занятых исключительно голой Кейтлин нашлось место для знаний… — Хорошо. Продолжим. — Черт! Почему вы не говорите правильные ответы? — Я же сказала. — Просто не верю, правильные ответы точно есть! — Ладно, давай так. Мне нравится ход твоих рассуждений, но ты пропустила отпечаток мужского ботинка на рисунке. — Жанна ткнула пальцем. — Блять. — И действительно. — В смысле, черт.       Жанна широко улыбнулась. — Последнее задание. — Жанна кладет передо мной картинку с поездом и развилкой. — Боже, только не это! — Я вздохнула. На одной развилке к рельсам были привязаны четверо старушек, к другой — ребенок. — Что тебя смущает? Придется выбирать, куда переключить рычаг и направить поезд.       Я смотрю на эту проклятую мудацкую картинку и тру лоб изо всех сил. Мой ответ может решить все. — Уверена, что у пилтоверских парней вообще не было проблем с этой задачей. — Вздохнула я. — Как думаешь, что они выбрали? — Задавить старушек, конечно. — Почему ты так думаешь? — Потому что старушкам нужно платить пенсию, а дети — будущие налогоплательщики. Можно классно сэкономить деньги казне… — Которые они потом попиздят вместе со своими папашами.       Жанна засмеялась. — А что насчет твоей подружки Кэнди? — О, эта точно скажет, что будет спасать всех и сломает поезд. — Но тогда умрет машинист. — Да? Этого не было в задании. Но, думаю, что мужика ей не будет жаль. По крайней мере, точно не больше, чем бабульку или ребенка. — Она ответила не так, ты ошиблась. — Да? Надо же. Интересно, что она выбрала? — Карамелька умеет удивить. — Что выберешь ты?       Меня начинает злить вся эта ситуация. — Знаете что? Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. — Что? Почему? — Жанна с любопытством подалась вперед. Даже Стэб замер и моргнул своими вертикальными веками. — Потому что я не хочу выбирать из вариантов, каждый из которого по-любому оставит меня мудачкой. Для меня все эти люди равны, я не вправе решать, кому из них умереть. Я сделаю все возможное, чтобы спасти всех. В конце-концов, миротворцы это команда. Я легко могу взять на себя спасение бабушек, а Кейтлин, Карамелька или Лорис возьмут на себя спасение детей. Пусть они и прикованы цепями к рельсам. У цепей, во-первых, нарисован замок, который любой из нас легко вскроет шпилькой. А во-вторых, у цепей всегда есть слабое звено и Лорис, приложив усилие, сможет их разорвать. А вдвоем мы точно с этим справимся. Так что если это не правильный ответ и я все равно должна решить, кому умереть, то я просто не стану отвечать на этот вопрос. Я не хочу работать миротворцем, который должен выбирать из весьма дерьмовых альтернатив.       Я сложила руки на груди и посмотрела в сторону. — Ну и раз вы меня теперь сто пудов выгоните, то я не смею отнимать ваше время. — Я встала со стула, не глядя на Жанну. — Ты принята. — Всего хорошего… В смысле, что? — Я вперилась взглядом в Жанну. — Ты принята. — Спокойно повторила она. — Но мои анализы, психологическое состояние и эти тесты… — Знаешь, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя ущербной, но ты самый адекватный кандидат из всех, что через меня сегодня прошел. Да и не только сегодня… — Вы серьезно? — Ты и еще Карамелька. Вы ответили одинаково. — А Лорис? — Он убил машиниста, но блестяще сдал стрельбу. Я его пропустила в итоге. Видишь, наша система не так уж и плоха. — А парни из Пилтовера? Длинный и мелкий. — Я завернула их, но скорее всего, их родители подкупят ректора. Поэтому я и сказала, что система «не так уж и плоха». Потому что в некоторых моментах, она все-таки очень плоха. Но изменить это никому не под силу. Ранее, я сказала, что рассталась с иллюзиями, но я была не совсем честна. Я все еще верю, что у тебя получится. У тебя и тех, кого я сегодня пропустила. — Спасибо, Леди Жанна, это большая честь. — Эта бабуля точно богиня. И моя покровительница. Хотя, я все еще зла на Жанну за Кейтлин и хренова пастора. — Я очень постараюсь оправдать ваши ожидания. — Это правильные слова. Никогда не обещай того, чего не сможешь выполнить.       Не согласна. Если я пообещаю, то я точно доведу все до конца. Но спорить со старшей, конечно, не буду. — Приходи через час на построение. Капрал объявит списки прошедших и будешь подавать документы. — А мой экзамен по стрельбе? — У тебя высший балл, ты можешь пройти автоматом дальше. К тому же, у вас будет целый семестр, посвященный обращению с оружием. — Спасибо еще раз! — Я посмотрела на Жанну блестящими глазами.       Экзаменатор подмигнула мне, глядя поверх очков и взяла папку следующего абитуриента.