Господин Ким Тэхён к вашим услугам

Чонгук понятия не имеет, сколько времени топчется на одном месте. Все губы искусал от тупого волнения, не переставал оттягивать длинные рукава, чтобы обогреть охладевшие кончики пальцев, которые ни с того ни с сего стали мёрзнуть, будто он находится на тридцатиградусном морозе. То новую сигарету закурит, поджигая её дрожащими руками то ли от фантомного холода, то ли от страха перед неизвестным. Чон будто на каторгу собрался, честное слово! Никогда не замечал за собой нервозности или истеричности по пустякам, но сейчас как будто все те эмоции, что скопились за долгое время, выходили наружу. Наверное, единственное, что его радует, так это то, что он додумался встать за углом, чтобы охранники борделя, в который он, в общем-то, и направлялся, не заподозрили странного поведения. А начиналось-то всё с безобидного спора с другом, который, юный альфа в этом уверен, теперь станет самым худшим врагом… Чонгук был домоседом или, по-другому, интровертом, а, соответственно, любые скопления людей, тем более новые знакомства, для него являлись сродни пытки. Однако замкнутым альфа не был никогда, с лёгкостью мог с кем-то зацепиться языками, отстоять свою позицию, точку зрения — в этом проблем не было. Если говорить про социальную жизнь в университете, то здесь молодой альфа тоже преуспел, никогда не отказывался от совместных проектов, если дело касалось отметок в аттестате. Внешностью парень тоже выдался. Помимо природных данных, тот любил посещать спортзал, так как там можно было расслабиться и отдохнуть морально, пока физически Чон изводил себя до предела. Так что никто не мог назвать его замкнутым дрыщём и задротом, потому как, по сути, этому смельчаку могло бы и в ответку достаться. Нередко одногруппники удивлялись, почему же такой видный альфа до сих пор без пары ходит, ведь в университете на него многие омеги глаз положили, даже пытались первыми оказать знаки внимания, но всё безуспешно, Чон словно их не видит. Одни обижались, другие так и продолжали добиваться хоть крупицы чужого внимания, только вот они не понимали, что все их попытки окажутся провальными. Что касается самого Чонгука — это его совершенно не волновало. До поры до времени… В подростковом возрасте он тусовался больше со своими друзьями альфами, на омег даже не смотрел, они были ему неинтересны. Потому и если стоял выбор: прогуляться в парке с каким-нибудь омегой или пойти искать приключения на жопу со своими корешами, то, конечно, он выбирал второе. Ведь намного интереснее собраться в одном месте, а в завершении такой прогулочки оказаться на другом конце своего города и в спешке возвращаться домой к назначенному времени, чтобы его под домашний арест не упекли. Было весело, но такое веселье когда-то заканчивается, и на смену ему приходит подготовка к экзаменам и окончанию последнего класса. Примерно в это время Чон, конечно, стал интересоваться омегами, но весь его интерес перекрылся основательной подготовкой к экзаменам. Если бы не его шило в жопе… кхм… рвение поступить на бюджет, то, возможно, замкнутости по отношению к омегам у парня никогда и не было бы. Чон любил доказывать себе, что он всего может добиться самостоятельно, и прикладывал к этому все свои силы и возможности, на многое забивал и горел одной-единственной целью, которую поставил себе на данный момент. Скорее, эта черта характера очень даже идёт на пользу во многом, но иногда является и его погибелью. Альфа вроде бы добился своего и сейчас учится на бюджете в университете, в котором и хотел, зато понятия не имеет, как заводить новые знакомства. Даже если люди сами к нему липнут. Омеги в универе будто все не те, с кем бы ему хотелось разделить свою судьбу, а использовать их ради того, чтобы переспать, благородный альфа тоже не хотел. Однако играть в благородного рыцаря ему удавалось всё сложнее — гон и внутренний альфа давили на него. И чем дольше он проводил свой гон без омеги, тем сильнее и болезненнее он проходил. Когда розовые замки о том, что он проведёт тяжёлый период в компании со своим омегой, с которым у них будет прекрасное взаимопонимание, разрушает реальность — становится в разы тяжелее. В свой последний гон он думал, что больше не вывезет в одиночестве страдать, пока его тело буквально хочет близости с омегой. Терпеть это в одиночку он, конечно же, не мог — все его страдания спокойно и методично выслушивал никто иной, как Хосок, который по совместительству являлся лучшим другом детства. Если поначалу Чонгук жаловался старшему достаточно скромно, не переходя границы дозволенного, чтобы не надоедать своему верному другу, то потом всё изменилось — Чоновы тирады было не остановить. Тот жаловался на противные боли при гоне и невозможность кого-то найти. Одноразовая связь уже не казалась такой ужасной, но выявилась другая проблема — Чон понятия не имеет, как контактировать с омегами. Он их безбожно стеснялся, как бы парадоксально это ни звучало. Те вешались на него, а альфа постыдно сбегал от их внимания, а затем прибегал к другу чуть ли не в слезах, совершенно не зная, как исправить эту ситуацию. Хосок предлагал самый практичный вариант — пойти в клуб и там, будучи немного подшофе, начать охмурять омег. Младший только лишь фыркал на это «гениальное решение», коим провозгласил его сам Хосок. Клубы тот не любил (что совершенно неудивительно, если учитывать его подноготную), бухим тоже быть не хотел, он же всё-таки здесь девственности лишается, на минуточку! Важный момент в жизни любого альфы как-никак… И Хосок, откровенно устав выслушивать нытьё друга, решил подойти к этому решению вопроса с другой стороны, потому что, ну, кто, если не он?.. На его плечах лежит девственность друга, а это нужно исправлять! Чон старший знал все повадки Чонгука, а особенно то, с какой лёгкостью тот ведётся на слабо. Дальше всё пошло как по маслу: немного хитрости и уговоры сыграли своё дело. Хосок прекрасно знал, как откровенно плохо играет его друг в карты. Нулевой навык распространяется на все виды карточных игр, да тот даже в дурака умудрится легко проиграть из-за незнания. План созрел моментально — если поначалу сам Чонгук отказывался играть из-за понимания того, что может с лёгкостью проиграть, то потом, услышав простое: «Всё с тобой понятно, так бы сразу и сказал, что зассал…», Гука уже было не остановить. Парень сам не знает, почему его настолько сильно выводили явные провокации, но ничего поделать с собой не мог. Ребёнок, честное слово! Естественно, старший хотел играть на желание выигравшего. Долго им играть не пришлось, хоть и попытки было три. Как бы не петушился Чонгук, будучи наивно уверенным в выигрыше, реальность в который раз оказалась куда сложнее: все те крупицы знаний, которые он пытался вычерпать из обучающих видео на Ютубе, в важный момент нихера не помогли. Ему ещё повезло, что он ни с кем на деньги не играл, а то бы и без штанов остался. По итогу мы имеем в сухом остатке дрожащего Чона за углом борделя, в который ему придётся пойти… Он, блять, даже в клуб стремался идти, а здесь (самый лучший!) друг запихнул его в место, где пахнет развратом и сексом. Ну, спасибо! Карточный долг, как сказал сам Хосок, конечно, дело нешуточное — его желание придётся выполнить любой ценой. Гук понятия не имеет, почему же всё-таки подписался на это: он прекрасно понимает, что, несмотря на все запугивания друга, в любом случае может откреститься от своего «долга». Тут уж больше дело чести, нежели реальных переживаний за цену проигрыша. Ну что он, в самом деле? Как будто его в этом борделе разденут догола, как только он шагнёт через порог этого заведения… Он всё-таки альфа, чёрт побери, а ведёт себя, как истеричная омега! Чон вновь расхрабрился, как перед тем, чтобы прийти сюда, и с этими мыслями тушит сигарету носком кроссовка об асфальт, нагло оставляя окурок на том же месте. Ему всего-то нужно найти омегу на вечер, а там, возможно, и на приближающийся гон. Всего-то. Пф, ерунда! Он найдёт себе хоть несколько! Вот точно! Вот увидите! Однако кровь вновь стынет в жилах, как только он осмеливается выйти из своего укрытия. Перед ним открывается вид на приличных размеров здание с современной отделкой. По вывеске не понять, что заведение является борделем: одинокая, но при этом лаконичная латинская буква «V» приветливо искрит огненно-красной подсветкой. Вся храбрость альфы укатила в кругосветное, забыв про своего хозяина, а Чону и бежать некуда, он даже за угол зайти не может, потому что его уже приметили охранники, и, согласитесь, было бы странно вызывать большее подозрение своим поведением. Нахер он вообще на это подписался? Сдался ему этот карточный долг, который цены не имеет. Хотя, с другой стороны, альфа так устал от болезненных гонов, он помнил, что в предыдущий был готов лезть на стены, лишь бы боль закончилась. Возможно, сегодняшняя ночь была прекрасным шансом переступить через себя же и, возможно, приметить омегу, который помог бы ему в такой сложный период. Фух. Ладно. Хорошо. В конечном итоге, ему же никто не запрещает смотаться из этого борделя, если всё будет уж настолько плачевно… Кстати говоря, те самые охранники-громилы долго не задерживают его у входа, практически сразу пропускают внутрь. Само помещение освещено приглушённым красным светом, из-за которого ни черта не видно, долбящая по ушам музыка и настоящая какофония феромонов… Оу, из-за последнего очень сильно хотелось зажать нос. Гук не привык… к такому. Альфа непроизвольно ёжится, хотя своего неуёмного волнения ему показывать нельзя. Иначе как он склеит хоть одного омегу? Хотя кого клеить-то, если он должен заказать приватный танец?.. Очень странно, что, по словам Хосока, который и выбрал именно этот бордель, омега, которого он выберет для приватного танца, ещё оказывает совсем иные услуги… Это вообще легально?! Хосок же на его расспросы улыбался неоднозначно, но ничего не отвечал, только сказал о самом важном: Чону нужно найти какого-то Ким Тэхёна, который ему во всём поможет. От этих загадок он скоро взорвётся, честное слово! Достался же ему такой непробиваемый друг! В какой-то момент ему кажется, что Хос над ним решил поиздеваться. Сами посудите: загнал того невесть знает куда, так ещё и сказал найти хрен знает кого. Альфа пока не спешил никого искать, с горя и страха поплёлся к бару, чтобы хотя бы немного расслабиться. Напиваться в стельку не хотел, так как по идее ему сегодня девственности лишаться ещё. Всё происходящее кажется ему абсурдом, из которого хочется сбежать. В принципе, он может сделать это в любой момент, только почему-то медлит. Всё-таки даже пугающая неизвестность будоражит интерес. Через некоторое время бармен с лёгкой улыбкой ставит перед ним стакан с алкогольным коктейлем, из которого юный альфа выпивает несколько глотков. Коктейль его нисколько не опьяняет (может, самую малость), но заметно расслабляет. Атмосфера в борделе теперь не кажется такой тягостной. Феромоны не так сильно раздражают чувствительный нос. — Вы не знаете, как мне найти Ким Тэхёна? — Чон не находит варианта лучше, чем спросить у самого бармена: всё-таки он здесь работает, а тот человек, который ему нужен, как он понял, здесь же и работает. Но не успевает альфа по ту сторону барного стола ответить на неожиданный вопрос, как: — Чем могу быть полезен? — раздаётся бархатистый голос за спиной Чона, который чуть ли на стуле не подпрыгивает от страха. Парень от неожиданности достаточно резко поворачивает голову в бок, прямиком на знакомый голос, который не слышал уже давно, как натыкается на его обладателя, который не спешил отходить от него, всё так же нависнув над ним, чтобы перебить громкость музыки и голосов на фоне. Чонгук несколько секунд, которые кажутся вечностью, продолжает шокировано смотреть на Тэхёна. Взрослый омега, как и всегда, одет с иголочки: шёлковая красная рубашка расстёгнута на две пуговицы от горловины, из-за чего виднелись потрясающие острые ключицы, рукава завёрнуты по локоть, открывая вид на светлую кожу предплечий. Ниже Чон особо не разглядывал, но заметил беглым взглядом чёрные брюки, в которые на припуске была заправлена та самая рубашка. Альфе хватает смелости заглянуть в голубые глаза, концентрируясь только на них. Этот омега… Творит с ним невероятные вещи. Аж дыхание спирает, когда Чон чувствует его сладковатый феромон, который перебивает все остальные. — Пойдем со мной, — через некоторое время первым говорит омега, заметив явный ступор младшего. А Чон даже не сопротивляется, забывает спросить о том, куда же они идут, слепо доверяя Киму. Альфа прийти в себя не может даже тогда, когда соприкасается с мягкой ладонью Тэ, что манит его за собой. Омега чарует и словно пропускает электрический ток через свои нежные касания. Чонгук чертыхается про себя: так вот почему Хосок себя загадочно вёл. Тот всё прекрасно знал с самого начала, более того, в этом и заключался его план. Гук думал, почему же он так глупо на это повёлся: его друг прекрасно видел, как неровно дышит юный альфа к его двоюродному брату, с которым они периодически виделись. Так получалось случайно, просто два друга достаточно часто зависали где-нибудь, а, соответственно, могли совместно пойти по делам или встретить кого-то. Так случалось и с Тэ, что навещал своего младшенького братца, с которым был в теплых отношениях. По горящим глазам и румянцу Чона, который проступал в момент приветствия, было бы глупо не заметить симпатию. Сейчас же у альфы даже и мысли не было, что такое могло случиться, но проблема заключалась в том, что фамилии Тэ Чон не знал, а на имя особого внимания не обратил, мало ли сколько Тэхёнов на планете живёт… Однако ему попался именно тот, от которого сносит крышу и сердцебиение учащается. Неужели Хосок его мог так подставить? Да Гук его прибьёт, когда увидит! — Гук-а, милый, проходи, чего стоишь на пороге? — Тэ нежно улыбается, сбивая с толку в который раз. Ну вот и как здесь концентрироваться на собственных мыслях?! Чон отчётливо чувствует, как дрожь проходится по телу от этого сладостно тягучего тона голоса. Этот превосходный омега всегда сбивал его с толку, даже в их самую первую встречу. Альфа, кажется, потерял сердце именно в тот момент, когда впервые заглянул в небесно-голубые глаза, которые беззастенчиво пожирали его самого взглядом. Наверное, именно в тот момент юноша понял, каково это: безбожно стесняться омег. Хотя, он смущался именно Тэхёна, тот стал первым, кто смог настолько сильно взбудоражить юное сердце. Только вот вместо того, чтобы попытаться сблизиться, Чонгук старался как можно меньше пересекаться с предметом своего обожания. Так, их встречи свелись к минимуму, потому что увидеться они могли только в компании Хосока, что был их связующим звеном. Младший старался об этом не переживать и спихивал всё на мимолётную влюблённость, которая затянулась уже больше, чем на полгода. Однако он даже не мог мечтать о том раскладе событий, где Тэхён видит в нём альфу: не младшего друга своего двоюродного брата, а именно альфу, что мог бы его защитить и стать опорой. Ким ведь старше его на девять лет, и если для самого Чона их разница в возрасте не кажется проблемой, то для омеги она могла ей стать. Тем более в присутствии старшего альфа не мог никак себя в руки взять, а, соответственно, показать себя с лучшей стороны. Кому нужен альфа, что даже не может показать себя уверенным и спокойным? Тэхён статный, взрослый, невероятно красивый… Ему нужен альфа его статуса, а не дрожащий от страха студент. — Где мы? — Чон больше не может задерживаться в своих мыслях и метаниях, потому что старший, аккуратно отпустив его руку, открывает массивную чёрную дверь. Альфа стоит как вкопанный, даже забывая переступить через порог. Помещение было небольшим, но комфортным, хоть и младший толком-то рассмотреть его не смог, но точно мог сказать, что любое тихое помещение будет намного приятнее, нежели зал борделя. — В моём кабинете, — Тэ отвечает тихо, внушая уверенность своим спокойствием. Его феромон дурманит голову и заставляет облизать пересохшие губы. Альфа в силах только прикрыть за собой дверь и наконец зайти за порог. Сам кабинет не был заставлен вещами, здесь всего по минимуму: дубовый массивный стол, за которым, вероятно, находился Тэ всё время; кожаный стул, достаточно солидный, на него уж точно денег не пожалели; посередине кабинета неожиданно расположился мягкий диван, который не выбивался из стиля; в завершение здесь расположились несколько книжных шкафов, что сверху донизу были забиты папками. — Никогда бы не подумал, что ты здесь работаешь… — Чон наконец обращает внимание на омегу, который беззастенчиво прожигает его взглядом. Альфа никогда не привыкнет к этой властности, уж слишком та его будоражит. Он закусывает нижнюю губу и старается отвлечься на что-либо, бегая взглядом из одного угла в другой. Чёрт, наверное, он слишком глупо выглядит со стороны! — Ну, как видишь, внешность обманчива. Присаживайся, не стой в дверях, — Ким хмыкает и указывает пальцем на тот самый диван, что ранее приметил Гук. Младший пару раз хлопает глазами, тяжело выдыхает, но не перечит. Он не думал, что будет задерживаться здесь, тем более наедине с Тэхёном. — Ты здесь… Хозяин? — Чон какое-то время пытался собраться с мыслями, ведь у обычных работников своих кабинетов не будет. Альфа ожидаемо получает положительный кивок головой в ответ. — Как так получилось? — почему-то младшему не очень верится, что омега сюда пришёл по собственной воле. — Поначалу друг просил ему помогать по бизнесу, а так как у меня соответствующее образование, я решил согласиться. Всё-таки прибыль здесь немалая, а работа непыльная была… — в процессе своего недолгого монолога омега подходит к двери и запирает её одним движением руки, загадочно улыбнувшись одним уголком губ. — Затем через некоторое время решился выкупить бордель: хоть работы прибавилось намного больше, зато теперь я здесь хозяин, — теперь Ким неспешно, с невероятной грациозностью, добирается до дивана, на котором уже сидит младший, немного нервничая. — Ты хорошо справляешься, — Чон мысленно бьёт себя ладонью по лбу, ведь говорит любую чушь, которая приходит ему в голову, потому как безумно волнуется. Всё-таки человек, к которому неравнодушно сердце, сидит совсем рядом. — Благодарю, — Тэ неторопливо облизывает нижнюю губу и локтем облокачивается на спинку дивана, поворачиваясь полубоком к альфе. Старший прекрасно видит, как сильно переживает Чон, но не беспокоится об этом, ведь совсем скоро в чужой голове не будет места для волнения. — Тэхён, скажи, Хосок ведь так изначально планировал сделать? — Гук собирается с силами и больше не хочет оттягивать этот момент, всё же он здесь для того, чтобы разобраться в ситуации, так как его друг ничего не объяснил и кинул в неизвестность. Хотя оно и понятно, если бы Хосок сказал, что здесь будет его старший брат, то Чонгук никогда в жизни сюда бы не пришёл. — Ох, он мне всё рассказал, попросил тебе помочь, — Тэхён прикусывает нижнюю губу, ощущая усилившийся феромон парня: молодые альфы иногда не могут контролировать свой запах, находясь рядом с понравившимся омегой, и от этого понимания становится намного приятнее на душе. К Чону безумно сильно хочется прикоснуться, прижаться, его запах дурманит взрослому омеге голову, но старший держит небольшую дистанцию, чтобы не напугать альфу. — В смысле «всё»?! — моментально настораживается младший, повышая тон. — Он растрепал тебе о том, что я девственник? — Чон и без того был на взводе, но одна-единственная мысль разрушила его напускное спокойствие. Молодой альфа по своей натуре достаточно вспыльчивый, а здесь его состояние усиливается нервотрёпкой. — Нет, он сказал только о том, что нужно помочь найти омегу… — Тэ совсем слегка усмехается, но не от сказанного, а от поведения младшего. Ким ни капли не выглядит удивлённым или разочарованным этой новостью, скорее всего, принимает сказанное как данное и не видит причины для смеха или грусти. Вероятно, он поражён тому, как такой видный альфа смог сохранить свою девственность. — Чёрт! Я тогда, пожалуй, пойду… — младший только сейчас понимает, что натворил. Он ведь буквально опозорился перед предметом своего обожания. В открытую рассказал омеге о том, что он, вдобавок ко всему прочему, ещё и девственником оказался. Это просто высшая степень неловкости! — Не нужно было изначально всё это начинать… — Чон буквально подскакивает с нагретого места на ноги и, ни о чём не думая, хочет унестись прочь из этого места, а ещё лучше никогда не попадаться на глаза старшему. — Постой же… Куда бежишь от меня всё время, милый альфа? — Тэхён мягко хватает младшего за запястье, тем самым останавливая его, а затем не слишком сильно дёргает на себя, чтобы тот потерял равновесие и приземлился обратно на диван. Теперь Ким считает, что пора действовать более напористо, иначе с мёртвой точки они не сдвинутся. Потому, даже не дождавшись, когда младший поймёт, что сейчас произошло, перекладывает свою мягкую ладонь на чужую впалую щёку, большим пальцем оглаживая немного сухую кожу. Омега чувствует, как младший дрожит от его прикосновений, и такая реакция его нисколько не отталкивает, только привлекает сильнее. Хочется растормошить этого стеснительного альфу и забрать себе. — Ты что… — Чон громко сглатывает и чувствует себя парализованным от приятных омежьих касаний. Альфа внутри так и хочет подчиниться этому невероятному омеге, хочет упасть к нему в ноги и делать всё, что тот пожелает. — Я не договорил, милый, — от этого незатейливого прозвища, произнесённого спокойным мягким голосом, буквально всё внутри переворачивается. — Я бы хотел предложить на эту кандидатуру себя. Я видел, как ты смотришь на меня, я явно тебе не безразличен, точно так же, как и ты мне, — Тэхён времени зря не теряет, переходит лёгкими поглаживаниями на шею, чем ещё больше распаляет молодого альфу. — Подожди, тебе даже всё равно, что я девственник? — Чон облизывает пересохшие губы в который раз и не знает, на какой мысли сконцентрироваться: все они перемешиваются между собой, и альфа просто спрашивает о том, что его волнует в первую очередь. Он действительно безумно переживает о том, как воспринял эту новость старший, ведь омеги, по его мнению, любят опытных альф. — Не вижу в этом никаких проблем — лишиться девственности в осознанном возрасте намного лучше, как по мне, — Тэ решает не говорить, как рад быть первым у альфы. Он ему подарит незабываемую ночь. И гон. — Почему я? — Гук дрожит от того, как ловко старший продвигается ниже ладонью, дотрагиваясь уже до его накаченной грудной клетки. Только он действительно не понимает, почему такой статный омега взглянул на него. — Потому что ты мне нравишься, этого недостаточно? — Тэ уже опаляет своим горячим дыханием ушную раковину Гука, слегка прикусывая мочку. — Но это ведь неправильно… — Чон прикрывает веки и нетерпеливо ёрзает на одном месте, не зная, куда себя деть. Ему в целом вся эта заварушка со спором не нравилась изначально. — А приходить в бордель, чтобы снять омегу — правильно? — в голосе Кима можно отчётливо услышать ревностные нотки и плохо скрываемое недовольство. Омега кончиком ногтя слегка цепляет вставшую бусину соска, на что слышит шумный выдох и тихое рычание в ответ. — Нет, мне весь вечер хотелось уйти отсюда, я жалел о своём выборе, но и терпеть подступающий гон в одиночестве уже невозможно, — Чонгук чувствует явное возбуждение от совершенно невесомых касаний и понять не может, почему настолько чувствителен к лёгкой ласке. — Да, милый, я чувствую, как твой феромон усилился… — Тэ непроизвольно закатывает глаза оттого, насколько хорошо пахнет Чон. Ему давно настолько сильно не хотелось почувствовать альфу рядом с собой или… в себе. — Давай сделаем так: я проведу с тобой гон, а потом ты пригласишь меня на свидание? Как тебе идея? — Ким кончиками пальцев ловко шагает вниз к напрягшемуся от чужих лёгких касаний прессу и позволяет себе пробраться прохладной рукой под ткань кофты, тем самым выбивая рокот из альфы. Омега не сомневается: он своими действиями приближает гон Чона, и только радуется этому. В его руках настолько отзывчивый альфа, что хочется его заласкать с ног до головы. — Какое-то странное начало отношений выходит, — Гук дышит через ноздри, жадно вдыхая в себя такой насыщенный и до безумия манящий аромат старшего. Альфа мечется в своих мыслях, потому что, с одной стороны, ему безумно нравится, что с ним творит омега, а с другой, у них всё как-то неправильно выходит. — Так даже лучше, не люблю действовать по общепринятым нормам, — Тэ самодовольно улыбается оттого, что видит перед собой. Гук в его руках выглядит до боли разнеженным и таким желанным. Кому скажи, что перед ним широкоплечий альфа, что выше его на голову, будет плавиться от его прикосновений и стесняться его присутствия — никто не поверит. А Ким обожает видеть перед собой именно таких альф. Только вот мало кто может предстать перед омегой в таком виде, все как один пытаются доминировать, а Тэ совсем не против видеть перед собой зарумянившегося от волнения альфочку. — Тебя… Не волнует наша разница в возрасте? — Чон даже в таком положении старается сохранить частички холодного разума и обговорить все волнующие его вопросы, хоть это и даётся безумно тяжело от давящего возбуждения. — Всегда любил альф помладше, меня эти мелочи совершенно не волнуют, — Тэ не особо вдумывается в то, каким образом будут звучать его слова, ведь его разум тоже понемногу затуманивается от концентрата усилившегося альфьего феромона. — И сколько до меня у тебя альф помладше было? — Чонгук даже не замечает, как проговаривает вопрос через стиснутые зубы, его недовольство можно заметить невооруженным глазом. Альфа не понимает своей же злости, ведь совершенно неважно, сколько альф было у Кима до него. — Ох, не заводись, грозный альфа, не так уж и много, сколько бы ты мог себе представить. Поговорим об этом потом, — Тэхён же сразу понимает, в чём дело, — в подступающем гоне, на фоне которого Гук остро воспринимает мысли о других альфах. Напряжённый пресс под ладонью старшего кажется безумно притягательным, к нему хочется прикасаться постоянно. Омега с каждой новой секундой заходит всё дальше и дальше, при этом пытаясь не спугнуть младшего своей напористостью и желанием. Тэ пробует кончиком языка провести по жилистой напряжённой шее, оставляя немного своей слюны на запаховой железе. Альфа на это неожиданно стонет, кое-как держит себя в руках, но так и не знает, как себя вести, потому что хочет сжать талию старшего. — Ну же, сладкий, — Ким неожиданно быстро перелезает на мощные бёдра младшего, седлая их. — Отпусти себя, следуй инстинктам своего внутреннего альфы, — говорит так соблазнительно тягуче, что тотчас хочется поддаться его просьбе. Омега добивает тем, что самостоятельно берёт его за запястья обеих рук, укладывая большие ладони себе на ягодицы. — Тэхён, — предупредительно рокочет Чон. — Что ты творишь? — Помогаю тебе раскрепоститься, — в глазах Кима ни капли сомнения и страха, ни на секунду не пожалел о своём выборе. — Я позволяю тебе делать с собой всё, что захочется, — старший наклоняется ближе к лицу Чона, надавливая большим пальцем на пухлую розоватую нижнюю губу. — Ты целовался? — Да, — Чон на автомате сжимает чужие ягодицы от волнения, заставляя омегу немного прогнуться в пояснице и шумно выдохнуть. Хоть Чон действительно целовался, его поцелуи можно по пальцам пересчитать. Потому он не знает, насколько правдив его ответ, ведь большого опыта у него не было, а ещё и с давно симпатизирующим омегой он и вовсе может облажаться. — Не робей, милый альфа, доверься своим чувствам, — говорит Тэ перед тем, как прикоснуться своими губами к чужим. Не спешит переходить в глубокий поцелуй, но даже лёгкое прикосновение губ выводит из себя. Чон покрывается крупными мурашками, его совсем немного потряхивает от волнения и смущения. Тэхён это видит и не спешит насмехаться над его реакцией, только пытается помочь, запуская свои длинные пальцы в тёмные волосы, чтобы сжать их у корней. Младший в то время уже сжимает тонкую талию в своих руках, чувствуя под подушечками больших пальцев выпирающие рёбра. Альфа молчаливо поддается напору Кима, горячо дыша в самые губы. Омега вновь берёт инициативу в свои руки, завлекая Чона в новый долгий поцелуй. Никто из них не хочет спешить, разделять тягучие поцелуи кажется чем-то нереальным. Тэ без капли стеснения громко стонет в чужие губы, когда чувствует тёплые кончики пальцев, что прокрадываются под его рубашку. Старший настолько сильно забылся в поцелуе, что даже не заметил, как ловко альфа вынул подол рубашки из его брюк. Каждое касание сильных рук к мягкой коже ощущается как электрический разряд. — Умница, ты всё делаешь правильно, — шепчет Тэ, пытаясь подбодрить альфу и расслабить тем самым. Старший даже представить себе не может, насколько сильно заводит Чона своей похвалой. Гук несдержанно рокочет в ответ и уже самостоятельно притягивает омегу для нетерпеливого и кусачего поцелуя, который обдает жаром низ живота. Одна из ладоней Чона покоится на пояснице под тканью рубашки, а вторая аккуратно сжимает корни волос на затылке, делая старшего таким податливым и нежным. Киму до безумия нравится, как рядом с ним раскрепощается этот альфа. Внутреннему омеге тоже. Он готов подчиниться именно этому альфе. Тэхён уже и сам весь горит только от тягучих поцелуев, представить страшно, что будет с ним дальше… — Повторяй за мной, сладкий, — омега наконец находит в себе силы оторваться от желанных губ. Дыхание сбито к чёртовой матери, но нет ни малейшего желания останавливаться на начатом. Лёгкие поцелуи старшего переходят на шею, не оставляя ни одного нетронутого места. Чон забывает повторять, да он даже дышать не может, что уж говорить об остальном… Тэхён от него ничего не требует, понимает, что младшему нужно сосредоточиться и отойти от новых ощущений. Потому и не останавливается, только смелее губами всасывает небольшой участок кожи, оставляя после себя красноватый засос. Старший не сдерживается, вылизывая запаховую железу альфы, феромон которого становится в разы ярче, что даёт понять о подступающем гоне. Внутреннего омегу сводит с ума сильный фермон, что кружит голову похлеще всего остального. Ким ничего не замечает, порядком увлёкшись тщательным вылизыванием крепкой шеи. Внутренний омега пищит от удовольствия, а сам Тэхён даже представить не мог, насколько сильно ему будет приятно дарить ласку альфе. Однако уже через пару секунд его неожиданно тепло обнимают и наклоняют вниз, крепко держа за спину, и тотчас принимаются также вылизывать основание шеи, уделяя внимание запаховой железе. Ким закатывает глаза, стонет и крепко цепляется за широкие плечи, ощущая силу альфы. Чон удовлетворённо порыкивает и ни на секунду не отрывается от желанной мягкой кожи. Омежья шея постепенно покрывается новыми засосами и укусами, от которых дрожь проходится по телу. — Да, божечки… — еле слышно шепчет старший, давя на чужой затылок, будто Чон хотел отстраниться от него. Альфа даже и не думает этого делать, только пытается ближе придвинуть омегу к себе, хотя там ближе и некуда. Их отчётливые возбуждения касаются друг друга, вызывая неконтролируемые стоны. Дрожь проходится по телу обоих. Тэ непроизвольно выгибается в спине, пытаясь хотя бы ещё немного почувствовать такое необходимое сейчас трение. Он пытается контролировать себя, так как хочет подарить больше ласки альфе, что не может отлипнуть от его шеи. Тэхён буквально заставляет себя оттолкнуть легонько младшего, чтобы тот облокотился на спинку дивана. Улыбается загадочно и проводит тонкими пальцами по мужской груди, через ткань задевая вставшие соски, слыша в ответ отчётливый стон, но не считает нужным останавливаться на этом: кончиками пальцев спускается ниже к краю кофты, чтобы поддеть её и наконец снять мешающую ткань. Чонгук не сопротивляется этому, а послушно поднимает руки, смотря прямо в голубые глаза. Младший чувствует себя намного смелее, нежели ранее, у него сейчас нет страха, лишь предвкушение заполняет разум. Тэ с наслаждением обводит кончиками пальцев выступающий пресс альфы и прикусывает нижнюю губу, обжигаясь о разгоряченную кожу. Омега аккуратно убирает чужие руки от себя, чтобы продвинуться ниже. Поцелуями спускается сначала на ключицы, выцеловывая их, затем уделяет внимание вставшим соскам, слушая рокот вперемешку с хриплыми стонами, когда кончиком языка водит по кругу и затем всасывает вставшую бусину в рот. Одной рукой уделяет внимание второму соску, перекатывая его между подушечек пальцев, а свободной аккуратно расстёгивает ремень на джинсах, не спеша вытаскивает пуговицу из петли. — Тэ, ты что творишь? — хрипит альфа, когда видит, как старший медленно опускается на колени перед ним. — Блять… — Чон прикрывает веки и откидывает голову назад оттого, что не может смотреть на старшего между своих ног: вид настолько шикарный, что страшно только из-за этого быстро кончить. — Нет, нет, сладкий, ты будешь смотреть на меня, — возвращает его к реальности старший, внимательно разглядывая альфу перед собой, попутно снимая с него джинсы, а когда подходит черед нижнего белья, то можно наконец разглядеть приличное возбуждение младшего, от которого у омеги выделяется хорошая порция смазки между ног. Что же с ним делает этот альфа… — Тише, — с лёгкой улыбкой проговаривает старший, оставляя лёгкий поцелуй на бедре, когда понимает, что Чон дрожит. Наконец омега стаскивает с него боксеры, открывая вид на стоящий член с бордовой головкой, что уже давно требует внимания к себе. Ким берёт его, на пробу несколько раз проводя кольцом из пальцев по всей длине. — Тэ… — Чона прогибает даже от простых прикосновений, а когда старший большим пальцем касается головки, из которой выделяется всё больше и больше смазки, то и вовсе дрожит, словно от электрического тока. Смотреть в глаза омеге с каждой секундой становится всё сложнее. Гук тяжело дышит и не знает, куда деть свои руки, хватаясь за обивку дивана. — Какой чувствительный мальчик, мне нравится… — Тэхён буквально добивает альфу лишь одной своей фразой. Омега выцеловывает своими нежными припухшими губами низ живота младшего, плавно переходя на гладко выбритый лобок, в то время как в медленном темпе проводит своей рукой. Чон сильно упирается пятками в пол, чтобы его бёдра не дрожали. Вид перед глазами поистине прекрасный, особенно когда старший переходит своими неторопливыми поцелуями на основание ствола. Горячее дыхание слишком хорошо ощущается на влажном от смазки члене. Ким определённо его дразнит, пытается как можно дольше продлить момент ожидания и предвкушения. Но, когда кончик языка проходится по всей длине, альфе хочется схватиться за светлые волосы и прижать омегу, но он этого не делает, заставляя руку зависнуть в воздухе. Тэхён же, доходя поцелуями вперемешку с языком до головки, замечает неуверенность младшего. Тут же подхватывает чужую руку за запястье, позволяя ей остаться на своём затылке. — Помнишь, я ранее позволил тебе делать со мной всё, что хочешь? — томно шепчет омега, смотря снизу вверх, получая в ответ кивок. — Так давай же, заставь меня взять всю длину, — он прекрасно осознаёт, что буквально дразнит альфу на пороге гона, но ни капли не боится этого, а только добивается… Ему хочется, чтобы Чонгук отпустил себя. И Чон поддаётся этому порыву — легонько натягивает светлые волосы у корней, даря лёгкий дискомфорт старшему, который этому не противится, а только радуется. Разрешает подчинить себя сильным рукам, что направляют инстинктивно к возбуждению. Тэ больше не дразнится, накрывает головку тёплыми влажными губами и понемногу насаживается ниже. Новый стон альфы подбадривает действовать быстрее и ритмичнее. Киму нравится чувствовать контроль над собой, но при этом понимать, что в любой момент он может всё прекратить и взять главенство в свои руки. Омега через некоторое время спускается к основанию, подавляя рвотный рефлекс. Чон нетерпеливо тянет за волосы на затылке и отстраняет его выше, контролируя процесс. Его разум понемногу захватывает поступающий гон. Тэ поглаживает свободной рукой напряжённое бедро, а другой помогает себе, придерживая член у основания. Его внутренний омега всеми силами хочет помочь альфе в гоне. Но, как только старший втягивает щёки, создавая вакуум, его с рычанием отрывают от дела. Рык омегу нисколько не пугает, а только возбуждает. Видеть залитые поволокой возбуждения глаза — высшая степень удовольствия. — Если не прекратишь, то я быстро кончу, — объясняет своё поведение младший. — Так кончи, в чём проблема, сладкий? — соблазнительно улыбается Ким, возвращаясь к своему делу. — Ещё раз скажу, отпусти себя, я тебе разрешаю. Кажется, это стало последней каплей. Вид омеги, что стоял перед ним на коленях и отсасывал, просто не мог не заставить быстро кончить. Чон сильнее хватается за чужие волосы, с бо́льшим напором насаживая на себя. Ким стонет от силы альфы, который сейчас контролирует его, и старается не подавиться слюной. Хватает несколько резких толчков, чтобы излиться в горло старшему. — Умница, — Тэ без отвращения проглатывает всё до единой капли. — Хочу тебя, — чётко проговаривает, смотря прямо в чёрные глаза, что прожигают своим взглядом. Омега продолжает выводить альфу из себя, расстёгивая свою шёлковую рубашку, оставаясь при этом сидеть на коленях. Чон пожирает взглядом старшего, чувствуя, насколько быстро возбуждается вновь. Гон набирает силу, а, соответственно, хочется большего. Альфа облизывает нижнюю губу кончиком языка, наблюдая за тем, как старший скидывает полностью расстёгнутую рубашку со своих плеч. — Иди ко мне, — Чону наконец-то хочется ощутить тепло чужого тела и подмять его под себя. — Ох, грозный альфа решил покомандовать? — Тэ продолжает улыбаться, видя реакцию на своё тело. Он не спешит подчиняться, расстёгивая брюки самостоятельно, а затем поднимается на ноги, что немного затекли от одного положения. И только тогда, когда брюки с нижним бельём летят вниз, старший переступает их и седлает крепкие бёдра парня. — Не боишься, что я не буду слушать тебя? — Ещё как будешь, омега, — теперь нет того стеснительного парня, есть альфа, желающий заполучить омегу. Всё-таки, те, кто говорил, что в гоне альфа смелеет, были правы. Чонгук впивается длинными пальцами в мягкую кожу ягодиц, попутно ловя губами громкий стон омеги, который до этого был слишком сильно распалён. Младший спускается поцелуями ниже к груди, пока омега жадно вылизывает его шею. Чон старается уделять внимание соскам так же, как это делал Ким. Мелодичные стоны разливаются по кабинету, где-то там приглушёно играет музыка, а здесь шумное дыхание разделяется на двоих. Альфа дотрагивается кончиками пальцев истекающей смазкой дырочки, но не спешит вводить пальцы. — Ну чего ты остановился? Не бойся, я хочу почувствовать твои пальцы в себе, — Тэхён помогает ему, берёт за запястье и аккуратно насаживается сразу на два пальца. — Быстрее! — всхлипывает Ким, обеими руками хватаясь за сильные плечи. Он так разгорячен, что хочет почувствовать разрядку. Чон старается не сбиваться с ритма, но ему в новинку чувствовать горячие стенки подушечками пальцев. Из-за обильного количества смазки пальцы проходят достаточно легко. Через несколько толчков он находит комок нервов, от прикосновения к которому слышатся новые, более громкие стоны омеги. Ким невольно раздвигает колени ещё сильнее и иногда пытается подняться на них, будто уйти от приятной ласки. Но на деле совсем не хочет, чтобы она прекращалась. — Всё, всё, всё! Я готов! — Тэ пытается слезть с пальцев, потому что чувствует подкатывающий оргазм. Чонгуку с небольшим недовольством приходится его послушаться, так как вид стонущего от удовольствия омеги — для него самый прекрасный. Но долго расстраиваться Чону не пришлось, так как старший быстро окольцовывает пальцами его давно вставший член и проводит несколько раз по нему, прежде чем вставить головку в расслабленное колечко мышц. Тэхён закатывает глаза от удовольствия, медленно спускаясь ниже и ниже. Он льнёт ближе к альфе, обнимая того за шею, и начинает медленно наращивать темп. Его обильно выделившийся смазки хватает для того, чтобы безболезненно и приятно вобрать в себя чужое возбуждение. Тугой узел сворачивается внизу живота омеги, когда младший рычит и сжимает его талию. У Чона начался гон — это становится понятно по его резким толчкам и частому рокоту. Тэ ни капли не боится этого, только лишь сильнее закатывает глаза, желая получить новую порцию поцелуев. Альфа полноценно насаживает на себя омегу, при этом вовлекая того в кусачий поцелуй. Старший стонет в губы и льнёт ближе, получая вдобавок трение собственного члена. Но в какой-то момент всё меняется: Чонгук резко, но аккуратно кладёт омегу спиной на диван, нависая над ним, чтобы забрать контроль в быстрых толчках. Гук подхватывает ноги Тэ под коленями и не прекращает быстро толкаться, пока Ким накрывает свой член ладонью и водит по нему в такт толчкам. Их обоих хватает ненадолго, так как оба безумно возбуждены. — Гук-а! — первым изливается Тэхён, сжимая своими стенками член альфы. — Блять, Тэ, — Чон не может продержаться дольше, и буквально через несколько секунд кончает на живот омеги. Младший падает с боку старшего, благо ширина дивана позволяет, хоть и приходится ютиться на нём. — Немного передохнём и поедем ко мне, — утвердительно говорит разнеженный после оргазма омега. — Зачем? — Как зачем? Я не планирую проводить с тобой весь гон у себя в кабинете, — Тэ дарит нежный поцелуй на острой скуле парня. — Ты хочешь провести со мной весь гон? — Чон обнимает старшего за талию, прижимая к себе. — Ну конечно, ты чем меня слушал, когда я об этом говорил? Может, ты меня и на свидание звать больше не хочешь? — Ким наигранно обижается и дует губы от недовольства. — Конечно, хочу! — Чон зацеловывает те самые губы, на которых сразу же появляется улыбка. — Ким Тэхён, позволишь пригласить тебя на ужин? — альфа смотрит на него с такой надеждой, будто ему и правда могут отказать. — Как официально-то, — мягко смеётся омега. — Я подумаю. Посмотрю, как сильно ты постараешься удовлетворить своего омегу, — Тэхён вновь дразнится, тем самым распаляя альфу, который готов на него вновь накинуться, чему тот будет совсем не против. И всё-таки, Хосока надо хорошенько отблагодарить: если бы не он, то Чон бы так и стеснялся подойти к восхитительному Тэхёну, который сейчас влюблённо смотрит на него…