🕸️Второй шанс🕸️

*** Гвен сидела на козырьке своего дома, дышала свежим воздухом и провожала взглядом редко проезжающие машины. Вообще-то она выбралась сюда, чтобы сделать домашку, но разве можно устоять перед этой красотой? Форест-Хилл светлый и тихий, переживал свои лучшие осенние деньки, одаривая всех оставшимся от лета теплом. Десятый учебный год только начинался, погружая учащихся в рутину школьных будней. Однако это не отразилось на Гвен, которая сразу влилась в учёбу и тянулась за знаниями. Обещанная школьникам экскурсия имела не так много мест, и учителя распорядились отдать их лучшим. О мероприятии ей стало известно ещё прошлой весной, и с того времени Гвен штудировала науку, как только могла. Она взяла членство в библиотеке, чтобы добираться до книг выше по программе, и попросила отца записать её к нескольким репетиторам. Даже Питер — заядлый книжный червь — был удивлён желанием и рвением своей подруги. Всё из-за мечты попасть в лаборатории 'Озкорп' и их революционных программ в био-инженерии и робототехнике. Да, у неё в друзьях числился Гарри Озборн, который мог бы организовать всё щёлкнув пальцем, но Гвен хотела справедливо заслужить эту возможность. Телефонная дрель вернула Стейси обратно в мир. Шарахнувшись, она чуть не запульнула телефон в водосток. Взяв его в руки, она увидела имя звонившего. "Эм-Джей?" — спросила она у себя. Не найдя в голове возможной причины для звонка, Гвен приняла вызов и аккуратно поднесла телефон к уху. — Ты чё, спишь, дурёха? — прокричала ей с той стороны рыжеволосая бестия. — Неа, просто подвисла, — ответила Гвен. — Что-то срочное? Её подруга Мэри Джейн всегда обладала взрывным характером. Она могла вспыхнуть в любой момент, если что-то шло не так, как ей этого хотелось. Иногда её вспыльчивость превращалась в решительность. Если у Мэри появлялась идея, она тут же бралась за её выполнение, и именно из такого порыва появилась их группа. Конечно, за столько времени Гвен научилась воспринимать её характер и, более того, ценить. За честность: ведь девушка была настоящим правдорубом, говоря, что думает, и не скрывая ничего от собеседника. За её импульсивность, что, конечно, не всегда приводила их к интересным приключениям. — Я нашла нам клавишницу, представляешь?! — ответила ей Эм-Джей, пытаясь сдержать бурю эмоций, которая вихрем крутилась у неё внутри. — Чё, серьезно?! — она не знала имени, но её восторг заразил Гвен. — Кто это? — Глори Грант! — выпалила в трубку подруга. — Помнишь, она встречалась с Льюисом Смитом, по которому ты текла два года назад? — Помню... — ответила Стейси, чувствуя, как красная краска заливала её лицо. — Так вот, это она! — не замечая смятения своей собеседницы, продолжала Мэри. — Мы пересеклись сегодня у директора, и... В общем, оказалось, что она вполне ничего, даже музыкальная... — К сути, — перебила Гвен. — Все у меня в шесть, — послушно суммировала подруга. — Нам нужно отрепетировать с ней, да и Бетти уже согласилась, так что тащи сюда свою попку! — ОК, я буду, — на выдохе ответила Стейси и сбросила звонок. Она посмотрела на часы и ужаснулась: они показывали 17:15. "Чёрт!" — ругнулась про себя Гвен, мигом собрав учебники. Перевалившись через окно в дом, она скинула книжки на стол и прильнула к шкафу. "Какая Гвен у нас сегодня?" — шутливо спросила она себя, ища одежду. Руки вцепились в блузку "Metallica" и джинсы. Образ завершил синий кардиган и черные кеды "Converse". Наведя марафет, девушка сбежала вниз по лестнице, поспешая в гараж. Гвен седлала свой велосипед и отправилась в путь. Спешка была не случайной: Эм-Джей жила довольно далеко, и чтобы добраться до неё, Гвен нужно было поторопиться. Гвен и Мэри загорелись идеей создать группу ещё в четырнадцать лет. Ради этого они начали посещать музыкальную школу, но это не продлилось долго. Проведя там год, дуэт решил, что программа слишком медленная и отстойная. Разочаровавшись, подруги ушли и, имея только свои знания, основали 'Murder Face'. Их увлечение не осталось незамеченным, и вскоре к ним присоединилась подруга — Бетти Брант. Заняв бас-гитару, она вместе с Гвен и Эм-Джей написала несколько песен, и после локального успеха, по инициативе рыжей, группа была переименована в 'Mary Janes'. "Теперь, заполучив клавишницу, мы разгонимся по полной!" — воодушевлённо думала Гвен, крутя педали своего велосипеда. Её немного смущало, как Мэри представила ей Глори. "Неужели нужно было упоминать Льюиса?!" — гневалась Гвен. Она до сих пор помнила, как запала на Смита, и особенно как он её динамил. Её первая любовь и первое разбитое сердце. Теперь всё стало на свои места. Глори — старше их на год, и, конечно, этот козлина выбрал её, а не Гвен. С тех пор прошло два года, и хоть ей уже было всё равно, маленький осадок всё же остался. Однако не всё так плохо, как могло показаться. У неё был лучший друг — Питер Паркер. Когда ей нужно поныть или быть выслушанной, она шла именно к нему, а не к подругам. Они дружили с самого детства, а дом Паркеров был открыт для Гвен почти всегда. Питер был самым умным из её друзей, хоть ему и часто доставалось за это. Но, несмотря на всё, он всегда поднимался, не замечая придурков вокруг. Эта черта вдохновляла Гвен и заставляла верить, что Питера ждёт большое будущее. Наконец, девушка подъехала к знакомому гаражу, обклеенному всеми возможными рок-н-ролл наклейками. Она посмотрела в телефон и увидела, что часы показывают 17:56. "Успела!" — выдохнула Гвен. Постучав в жестяные ворота дважды, девушка спрыгнула с велосипеда и ждала ответа. Сезам не заставил её долго ждать и открылся. Её взору предстал освещённый одной лампой бетонный квадрат, в центре которого, вместе с инструментами, стояла Эм-Джей. Но кто же тогда открыл ворота? Гвен увидела, что ворота открыла девушка с короткими светлыми волосами, слегка небрежно уложенными и окрашенными в пепельный оттенок, будто добавляющими её образу дерзости. У Глори были светлая кожа и ярко-голубые глаза, которые живо сверкали в тусклом свете лампы. На ней была косуха, украшенная металлическими заклепками и нашивками любимых групп, и потертые джинсы с несколькими заплатками. Она смотрела на Гвен с лёгкой улыбкой, будто давно знала её, хотя, вероятно, это был их первый взгляд друг на друга. — Привет, — застенчиво махнула рукой Глори, другой держа цепь. — Не зайдёшь? — Ой, прости, — также застенчиво ответила Гвен, закатив велосипед внутрь. — Стейси, вечно в своих облаках, — подала голос рыжая. — Бетти не с тобой? — Неа, она опаздывает? — спросила героиня. — Уже четвертый раз, блин, — возмутилась Эм-Джей. — Ладно, начнём без баса. Посмотрим на Глори с твоим ритмом. — Окей, — единогласно ответили Гвен и Глория, заняв свои места. Стейси уже собиралась ударить по палочкам, чтобы ознаменовать начало песни, но её опередили настойчивые удары в ворота. Гвен, не найдя других желающих помочь, отложила деревяшки и направилась к воротам. Тянуть цепь оказалось непросто, но, приложив усилия, она с трудом подняла ставни. На пороге стояла мулатка, взмокшая от жары и спешки, с румянцем на щеках. На ней было неприлично много одежды, особенно для тёплого сентября: свободные штаны карго, кофта с футболкой под ней и кардиган. Это была Бетти Брант, во всей своей запоздалой красоте. — Извините, я... — Бетти-буммер Брант, это уже четвёртый раз! — перебила подругу Эм-Джей. — Да, извини, пожалуйста, — щенячьими глазами извинилась Брант. — Ладно, бери гитару, — не в силах терпеть эту милоту, ответила Мэри. — Девчонки! Раз, два, три... — перехватила инициативу Глори. — ... Погнали! Репетиция получилась на славу, Брант отлично влилась и явно добавила пару необходимых очков. Сейчас же они просто сидели на полу, сплетничая о том да сём. Эм-Джей принесла остальным попить и оккупировала Глори своими расспросами о жизни в старшем классе, от которых та не нашла способа отвертеться. Гвен же была в компании Бетти, разговаривала о всяких мелочах, не вдаваясь в детали. Признаться честно, ей это нравилось даже больше, чем играть. Конечно, её рокерские амбиции никуда не делись, но было что-то в этих разговорах, что делало их особенными. Что-то простое, такое понятное, от того и притягательное... — Гвен! — подняла тон Бетти, будто окатив героиню холодной водой. — Земля вызывает Гвен Стейси, пожалуйста, ответь! — Ой, извини, что-то я... — начала оправдываться Гвен. — ... Так что ты там говорила? — Бляха, ладно, — сдалась Бетти. — Озборн. Как долго ты будешь его морозить? Это вообще-то довольно жестоко. — Гарри? — с недоумением спросила Гвен. — Ты что, сейчас серьёзно? — Мда, Стейси, ты слишком много времени проводишь у себя на орбите, раз не замечаешь, как он на тебя смотрит. — Гарри Озборн влюблён... В меня? — пыталась осознать услышанное героиня. — Конечно! Он на тебя, как на солнце, смотрит! Гвен покачала головой. — Да нет у меня к нему чувств. Мы просто друзья, и всё. — Ты его не понимаешь. Он прямо горит от любви к тебе! — Мне сложно с этим, — призналась Гвен. — Я не хочу снова переживать. Я не могу. — Почему? Он такой хороший парень. Телефон героини завибрировал, ознаменовав небольшую паузу. Это был Питер, который спросил, сможет ли она зайти к ним сегодня. Кажется, ответ всплыл сам собой; ей не было ближе человека, чем Питер. Может, она просто... скажет ему? Погнав всё лишнее из головы, Гвен впилась пальцами в телефон и напечатала ему, что зайдёт. Отложив телефон, героиня посмотрела в жаждущие ответов глаза собеседницы. — Бетти, послушай, — начала Гвен. — Гарри действительно классный, но... — Но что? — Я не чувствую к нему ничего больше, чем дружбу, — объяснила она себе и для Бетти. — Ясно, — с пониманием кивнула Бетти. — А тот парнишка Питер, так ведь? Гвен замялась, чувствуя, как сердце забилось быстрее при упоминании его имени. — Да, он... он особенный, — призналась Гвен, отворачиваясь, чтобы скрыть растерянность. — То есть ты влюблена? — подхватила Бетти с лёгким интересом. — Не знаю, — вздохнула Гвен. — Мы дружим, и я не хочу всё испортить. Это сложно. — Понимаю. Но разве не стоит попробовать? Может, он тоже что-то чувствует? Гвен прикусила губу, не зная, что ответить. Все мысли о Питере закружились в голове. "Может, действительно стоит?". В этом сумбуре она попрощалась с девчонками и, оседлав свой велосипед, девушка поехала назад. Небо потихоньку темнело, давая самым ярким звёздам пробиться на небосвод. Героиня немного нервничала, подъезжая к дому Паркеров. Питер сам попросил её зайти, сказав, что у него есть что-то важное для неё. Улица была почти пустынной, лишь редкие машины проезжали мимо. Поднявшись по знакомым ступенькам, она попыталась успокоить себя, хотя в глубине души всё равно ощущала лёгкую тревогу. Питер встретил её у двери с мягкой, чуть понимающей улыбкой, будто чувствовал её внутреннюю неуверенность. Худощавый парень с растрёпанными волосами и слегка угловатой фигурой. Следы чернил и химикатов на его пальцах выдавали страсть к науке, а овальные очки добавляли что-то трогательное к его образу. Этот парень был ей очень дорог. — Гвен, — поприветствовал он, кивнув с теплотой. — Рад, что ты пришла. Проходи, я заварил чай. Она прошла внутрь, следуя за ним в уютную гостиную, и они сели напротив друг друга. Питер налил ей чашку чая, улыбаясь чуть застенчиво. Гвен молчала, напряженно ожидая, что скажет он. — Спасибо, что пришла, — начал Питер, глядя на неё так внимательно, что её сердце дрогнуло. "Он сейчас это скажет?" — мелькнуло у неё в голове, вызывая смятение, которое она мастерски скрывала. — А где дядя Бен и тётя Мэй? — решила она соскочить с серьёзного разговора. — Честно? — Питер чуть смутился, потянув себя за рукав слишком большой футболки. — Я был в подвале, немного задумался, так что не услышал, когда они ушли. — Ясненько, — неуверенно начала Гвен. — Так почему ты написал мне? Он помедлил, и, наконец, будто собравшись с духом, продолжил: — Я написал тебе, потому что сегодня… ну, сегодня непростой день, и я хотел быть рядом, поддержать тебя, если это нужно. Гвен замерла. "Сегодня?" Она долго смотрела на Питера, и только теперь понимание просочилось в её сознание. Сегодня тот самый день. Тот самый день, когда её мама ушла из семьи. День, который она давно вычеркнула из памяти, но, оказывается, не Питер. — Питер... — прошептала она, чувствуя тёплую волну благодарности, смешанную с чем-то ещё. Гвен смотрела на Питера, и в этот момент её мысли переполнились противоречиями. Она никогда не рассказывала ему в подробностях, что чувствовала в тот день, но каким-то образом он помнил… Каждый год, с неуловимой заботой, находился рядом, подставляя плечо в минуты, когда ей это было нужно больше всего. Этот вечер — не исключение. — Спасибо, Питер, — тихо сказала она, ощущая, как её голос дрогнул. — Я даже… не помнила. — Понимаю, — мягко ответил он. — Просто подумал, что, может, тебе будет легче, если кто-то будет рядом. Я всегда здесь для тебя, Гвен, — добавил он искренне, не отрывая взгляда. — Неважно, что бы ни случилось. В его голосе звучало столько тепла и уверенности, что Гвен на мгновение ощутила, как оттаивает тот кусочек боли, который она так долго скрывала внутри. Питер был рядом, как бы тяжело ей ни было — и даже сейчас, когда она едва понимала, что чувствует, знала, что не останется одна. — Ты просто… — начала она, подбирая слова, но так и не нашла, чем закончить фразу. Питер улыбнулся и мягко кивнул. — Просто я? — пошутил он с легкой иронией, подталкивая её к улыбке. Она сдалась, на мгновение позволив себе расслабиться. — Знаешь, — начала она, — иногда мне кажется, что я просто сбегаю от своих проблем. Когда всё становится слишком тяжело… легче просто убежать, чем столкнуться с реальностью. Питер задумчиво посмотрел на неё, его внимание словно усиливалось, пока она говорила. — Ты не одна, — произнёс он тихо, словно это было самое важное, что он мог сказать. — Все сталкиваются с трудностями. Если тебе нужно, я всегда готов помочь. Я никогда тебя не оставлю, Гвен. Её сердце сжалось, и она опустила взгляд. Говорить о своих чувствах ей было непросто, особенно когда они были переплетены с такими воспоминаниями. Но именно его слова пробуждали в ней уверенность, что можно открыть сердце. — Спасибо, Питер, — сказала она снова, на этот раз с большей решимостью в голосе. — Я знаю, что ты всегда поддержишь, и это много для меня значит. — Это то, что друзья делают, — ответил он с лёгкой улыбкой, но в его глазах блеснуло что-то большее. В комнате повисло напряжение. Гвен чувствовала, как между ними нарастает нечто неопределённое, то, что она не могла определить и что пугало её. С каждым мгновением всё больше накатывало чувство вины за то, что она избегала его, когда на самом деле ей нужно было быть рядом. — Я… — Питер начал, но замолчал, словно колебался между словами. Гвен подняла взгляд, и их глаза встретились. В этот момент всё остальное исчезло: и время, и шум за окном, и их беспокойства. Она ощущала его поддержку, его готовность быть рядом, даже когда у неё не было сил. Но внутренний голос подсказывал ей, что сейчас не время для признаний, что между ними есть что-то хрупкое, что они оба хотели сохранить. — Я… ценю это, — произнесла Гвен, всё ещё не решаясь открыться ему полностью. Она знала, что внутри неё теплится что-то большее, но эта дружба значила для неё слишком много, чтобы рисковать ей. Питер кивнул, его глаза светились пониманием. Гвен ощутила, как напряжение немного спало. Хотя чувства, которые они оба прятали, оставались не выраженными, она понимала, что они смогут найти общий язык, не разрушая ту прочную основу дружбы, которую они строили все эти годы. *** Гвен сидела на краю своей кровати, уставившись в одну точку, когда мысли о Питере вновь заполнили её разум. Прошло уже две недели с той встречи, и всё это время она пыталась найти слова, чтобы объяснить себе то, что произошло. Память о том, как он выглядел — с растрепанными волосами, застенчивой улыбкой и неуверенным взглядом за очками — не покидала её. Каждое утро, просыпаясь, она чувствовала тяжесть на сердце, которая не отпускала. "Как я могла просто уйти?" — спрашивала она себя, глядя в зеркало на своё отражение. Она пыталась забить это чувство глупыми мыслями, но оно возвращалось с новыми силами, как бумеранг. Гвен осознавала, что не может просто оставить Питера наедине с его проблемами. Даже если он не был тем же Питером, он всё равно нуждался в помощи. С каждым днем её решимость крепчала, словно стальной канат, который не мог порваться. Наконец, в один из вечеров, когда луна ярко светила за окном, она решила, что больше не может ждать. "Я должна увидеть его," — произнесла она вслух, её голос звучал решительно. "Не важно, откуда он, я не оставлю его одного." Собравшись, она надела куртку и вышла из дома, направляясь к дому Паркеров. Несмотря на все сомнения и страхи, она понимала, что должна попытаться — не только ради Питера, но и ради себя. Гвен медленно подошла к двери дома Паркеров, сердце стучало в унисон с её шагами. Она чувствовала себя неуверенно, воспоминания о Питере всё ещё гудели в её голове. Добрые слова и поддержка, которые он всегда ей дарил, накрывали её, как теплое одеяло. Но сейчас она не знала, как всё это объяснить. Она подняла руку и постучала. Дверь открылась, и перед ней предстал дядя Бен с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалось беспокойство. — Гвен, — произнёс он, глядя на неё с недоумением. — Как ты? — Я... просто решила зайти, — ответила она, стараясь скрыть свои истинные чувства. — Где Питер? Дядя Бен нахмурился, его лицо выразило тревогу. — Честно говоря, он не появлялся уже какое-то время, — пряча взгляд в пол, сказал Бен. — Не зайдешь? Гвен почувствовала, как внутри неё шевельнулся комок вины. Она вспомнила, как оставила Питера в тот важный момент, когда он нуждался в ней больше всего. Переступив через него, она зашла внутрь и прислонилась к ближайшей стенке. — Много знают что он... — подбирала слова Стейси. — ... вернулся? — Мы трое, получается. — Боже мой, — нервно закрыла рот руками девушка. — Он был так расстроен, — произнёс дядя Бен, в голосе которого звучали ноты беспокойства. — Зол на то, что мы не предупредили его о твоём визите. Гвен вновь почувствовала, как груз сожаления давит на её плечи. Она хотела бы что-то сделать, что-то сказать, чтобы исправить своё предательство. — Вы... Вы не виноваты, это я... — пыталась успокоить старика Гвен. — Нет, Гвенни. Тут он прав, — прервал её Бен. — Абсолютно прав. — Надеюсь, у него всё в порядке, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, хотя тревога охватывала её. — Ты знаешь... Я думаю что да, — ответил Бен. — Питер... Этот Питер немного отличается от нашего, он может за себя постоять. — Да? — Я сразу это заметил, — вдохновенно начал он. — Более общительный, раскованный и... — И? — она почувствовала, что дядя Бен чего-то не договорил. — Пускай он и был немного другим, но его глаза, его улыбка, — улыбнулся старик. — Это наш племянник. Слова Бена задели её, невольно вызвав слёзы, а после улыбку на лице. — Вы не против, если я буду заходить время от времени? — аккуратно вытерев новообразованные ручейки рукой, спросила Гвен. — Если он вдруг появится. — Конечно, милая. Мы будем только рады. Гвен снова кивнула, понимая, что её чувства к Питеру оставили шрамы, которые она не может убрать. Она хотела бы сказать ему, как он важен для неё, но теперь между ними стояла преграда, которую она сама и создала. — Спасибо, дядя Бен, — произнесла она, чувствуя, как внутри всё сжимается от грусти. Покидая дом, она решила, что будет навещать стариков регулярно, надеясь однажды застать там Питера. Как ей хотелось бы вернуться к тому моменту, когда всё было проще и легче. Уходя, она понимала, что не сможет убежать от своих чувств, и с каждой новой встречей с дядей Беном и тётей Мэй её надежда на то, что однажды Питер вернётся, будет только расти.