🕸️Второй шанс🕸️

Дрель будильника вернула героя в мир живых, показывая на своём циферблате полвосьмого утра. Питер потянулся в его сторону в попытке выключить эту адскую машину, но перестарался и уронил её на пол. Падение не устранило проблему, и, промямлив несколько нелестных слов в адрес будильника, он наконец поднялся на свои дво́е. В свете утреннего солнца, заполнившего комнату сквозь окно, стоял помятый и явно невыспавшийся герой. Волосы цвета соломы завились, создав подобие гнезда у него на голове. Широкие карие глаза украшали мешки под ними, подчёркивающие убийственную глубину его взгляда. Тело Питера видало времена и получше. Да, он был в форме — этого не отнять, спасибо паучьим силам. Но они не могут скрыть тех многочисленных шрамов, которые он заработал на "работе". Два под ребрами — подарок Ящера. Пятно от кислоты на левом предплечье — работа Зелёного Гоблина. Несколько глубоких шрамов на руке были оставлены Стервятником, и, конечно, след от молний на правом бедре. Подняв будильник, Паркер поспешил его выключить и поставил на место. Лениво и не спеша он отправился в душ. Включив холодную воду, герой закрыл глаза, приготовившись к потоку воды. Холодный душ — ещё одна привычка из жизни супергероя, что помогала ему казаться менее уставшим, чем на самом деле. Капли воды юрко стекали по телу, заставляя забыть о сонливости. После душа он направился к шкафу, напевая песенку "I'm Still Standing" по пути к нему. Открыв дверцы, Питер нашёл самое презентабельное из своей одежды, быстро нацепив её на себя. Белая рубашка, чуть помятая от отсутствия глажки. Чёрные брюки и простенький пиджак, найденные в комиссионке за дёшево. Выглядел он пускай и неказисто, но и это просто собеседование, а не светский раут. Подойдя к столу, Питер замер на месте. Его взгляд упёрся в фотографии, лежавшие там. События той ночи не выходили из его головы, заставляя прокручивать их круг за кругом, подарив ему бессонницу. Встряхнув головой, он смог избавиться от этих мыслей ещё на какое-то время. Положив снимки в рюкзак, он вышел из квартиры и направился в "Бьюгл". Записка с адресом, которую ему дал Нед, привела героя прямо к порогу газеты. Увидев блестящую вывеску, новизну и помпезность здания, Питер невольно провёл параллели с его "Бьюглом". Очевидно, это не тот маленький офис на грани закрытия, а значит, газета здесь — всё ещё актуальный источник информации. "Ты бы это видел, Джона... Хотя ты и так здесь," — исправил себя герой. Хотя он был прав, его Джеймисон мог о таком только мечтать, не более. Поправив воротник на рубашке, герой зашёл внутрь. Внутреннее наполнение ничем не уступало внешнему, и, приятно удивлённый этим, Питер с любопытством разглядывал интерьер. Взгляд упал на стену наград, среди которых нашлось место Пулитцеровской премии Бена Уриха. "Всегда знал, что он способный мужик," — одобряя полученную награду, кивнул герой. Однако за всем этим разглядыванием он совсем не видел, куда шёл, врезавшись в кого-то спереди. От неожиданности у человека спереди выпала доска с бумагами. Питер среагировал на произошедшее гораздо быстрее и ловко поймал доску, предотвратив падение. Возмущённый мужчина обернулся к герою, обнажая смесь недовольства и претензии на лице. Это был... — Робби Робертсон?! — "Я что, это вслух сказал?" — Для вас Джозеф Робертсон, — в строгом тоне ответил мужчина. — А вы кто? — П... Бен Рейли — фотограф, — представился герой. — У меня собеседование у Джеймисона. — Так ты тот парень, о котором говорил Нед, — произнёс Робби, окинув взглядом Питера. — И что же он рассказал? — Ничего конкретного, сынок, но если ты действительно хороший фотограф, тогда место для тебя точно найдётся, — протирая очки платком, ответил Робертсон. — Нам действительно пригодились бы свежие головы. В этом был весь Робби — пускай он и был всего лишь старшим редактором, без сомнений он являлся сердцем газеты, и именно ему приходилось рулить ею время от времени. — Сделаю всё возможное для этого, — гордо произнёс герой. — Для начала можешь отдать мне мои бумаги. Неловкость моментально овладела Питером: он действительно всё ещё держал эту доску в руках, крепко обхватив её своими пальцами. — Извините, — герой виновато протянул бумаги Робби. — Ничего, сынок. Просто будь более собранным, — успокаивая героя, ответил Робби. — Джеймисон — акула, не дай ему учуять твоей крови. — Спасибо, учту, — отдаляясь, ответил ему Питер, пятясь к лифту. Нажав кнопку вызова, герой обернулся назад, ища последствия того сумбура, что он учинил. Однако зал уже зажил своей жизнью, видимо, даже не обратив внимания на произошедшее. Двери лифта открылись, и, пропустив людей из него, он зашёл внутрь. Достав бумажку с адресом и перевернув её, Питер узнал нужный ему этаж. Лифт наполнил подъём приятной музыкой, сумев сбить напряжение и помочь забыть о неловкости произошедшего внизу. Двадцать второй этаж оказался почти безлюдным, и, если бы не двое у кофемашины, он был бы вообще пустым. Несмотря на это, герой быстро нашёл свою цель — офис Дж. Джоны. Постучав два раза, он вошёл в комнату, служившую офисом, и застал Джеймисона за телефоном. — Хорошо, тогда позвоните мне если захотите видеть правки или ещё чего, — нервно потирая волосы на голове, говорил с кем-то Джона. — Хорошего вам дня, до свидания. Джеймисон положил трубку и сел в свое кресло. С концом звонка пропала и та вежливость что он усердно изображал. Теперь, сняв с себя, противную для него, маску он стал похож на себя в точности, что вызвало у Питера еле видную улыбку. — Стучаться, что, не учили? — с ярко выраженной претензии начал Джона. — Простите, просто никого не было и я.. — Джейси! — прорычал в телефон Джеймисон, перебив героя. — Где тебя черти носят, дуй обратно! Сейчас же! Положив трубку он сложил пальцы гармошкой, уставив свой взгляд прямо Питеру в душу. — Зачем пришел малой? — доставая сигару, спросил Джеймисон. — Хотел устроится фотографом, Нед Лидс сказал что вы могли помочь. — сухо и по делу ответил Паркер, играя по правилам старика. — Сынок, я похож на благотворительный фонд? — Нет, сэр. — Вот именно, — ответил Джона. — Газете нужны сенсации: Девушка-паук громит Уильямсбург; Озкорп продает технологии африканским повстанцам... — Сенсация говорите? — с ухмылкой спросил герой. Он подготовился, он знает как попасть в чёрствое сердце крикливого старика. Питер знал его как облупленного, наверное, слишком хорошо. Он залез рукой в рюкзак, нащупав свое Эльдорадо. На стол Джеймисона упало несколько снимков, намертво приковав внимание старика. На них была запечатлена Девушка-паук сражающейся с Бумерангом. "Заходить с козырей обычно не мое, но боже, это того стоит" — триумфально наблюдал за реакцией Джоны Питер. — Хорошо, тогда позвоните мне, если захотите видеть правки или ещё что-то, — нервно потирая волосы на голове, говорил с кем-то Джона. — Хорошего вам дня, до свидания. Джеймисон положил трубку и сел в своё кресло. С окончанием звонка исчезла и та вежливость, которую он старательно изображал. Теперь, сбросив с себя противную для него маску, он стал похож на самого себя, что вызвало у Питера едва заметную улыбку. — Стучаться тебя что, не учили? — с ярко выраженной претензией начал Джона. — Простите, просто никого не было, и я... — Джейси! — прорычал в телефон Джеймисон, перебив Питера. — Где тебя черти носят? Дуй обратно, сейчас же! Положив трубку, он сложил пальцы домиком, уставившись прямо Питеру в душу. — Зачем пришёл, малой? — спросил Джеймисон, доставая сигару. — Хотел устроиться фотографом. Нед Лидс сказал, что вы могли бы помочь, — сухо и по делу ответил Паркер, играя по правилам старика. — Сынок, я похож на благотворительный фонд? — Нет, сэр. — Вот именно, — отрезал Джона. — Газете нужны сенсации: Девушка-паук громит Уильямсбург, Озкорп продаёт технологии африканским повстанцам... — Сенсация, говорите? — с ухмылкой переспросил Питер. Он подготовился. Он знал, как достучаться до черствого сердца крикливого старика. Питер понимал Джеймисона как облупленного, возможно, даже слишком хорошо. Он залез рукой в рюкзак, нащупав своё Эльдорадо. На стол Джеймисона упало несколько снимков, которые тут же намертво привлекли его внимание. На фотографиях была запечатлена Девушка-паук, сражающаяся с Бумерангом. "Заходить с козырей — обычно не моё, но, боже, это того стоит", — триумфально наблюдал за реакцией Джоны Питер. — Кто сделал эти снимки? — коротко спросил он, пальцем указывая на фото с Паучихой. — Я, сэр. Камера с телеобъективом, небольшой опыт работы на высоте, и капля удачи, — скромно ответил Питер. Джона смерил его взглядом, пытаясь определить, врёт ли парень. Затем наклонился к телефону. — Джейси! Притащи сюда контракт для фрилансера. Да, прямо сейчас! — рявкнул он, бросив трубку. Он поднял одну из фотографий, словно оценивая её под другим углом, и слегка улыбнулся. Это была первая и, вероятно, последняя улыбка, которую Питер увидел от Джеймисона. — Ладно, Рейли, дам тебе шанс. Но если ты думаешь, что сможешь расслабиться и почивать на лаврах, ты крупно ошибаешься. Мне нужны новые материалы каждый день, ясно? — сурово проговорил Джона. — Ясно, сэр. Спасибо за возможность, — ответил Питер, не позволяя своей радости вырваться наружу. — Можешь не благодарить. Если ты облажаешься, я лично выброшу тебя с лестницы. Добро пожаловать в Дейли Бьюгл, — добавил Джеймисон, вытягивая руку для рукопожатия. Питер пожал её, с трудом сдерживая облегчённый выдох. Он вышел из кабинета с лёгким чувством гордости и удивлением, что смог выдержать встречу с легендарным Дж. Джоной Джеймисоном. Выйдя на улицу герой вдохнул городского воздуха. Свежим он не был, но ощущался родным. Питер посмотрел на часы, было позднее утро, а значит ещё не поздно для кофе. Оглядевшись, он увидел кофейню куда и направился. Открыв увесистые двери заведения, герой подошёл к прилавку и посмотрел на меню. "Цены явно слаще наших" — подметил Питер, определив свой выбор на карамельном капучино. Постучав по деревянной доске, герой привлек внимание бариста и сделал заказ. Питер сидел за столиком в кофейне, чашка кофе тепло обвивала его пальцы, но он не мог сосредоточиться на вкусе. Все его мысли снова вернулись к тому утру, когда он покинул дом Паркеров. Он не мог этого забыть, как бы ни старался. Месяц. Более месяца. С того момента, как он исчез. С того момента, как он просто ушёл, даже не подумав, как это может повлиять на Мэй и Бена. Он был занят своим восстановлением, переживаниями по поводу своей новой жизни, но в этом бурном потоке всего случившегося не было ни слова извинения, ни попытки объяснить, что происходит. Гвен. Она была тем самым человеком, с которым всё было так сложно в его родной вселенной. Потеря её была чем-то, с чем он так и не научился жить, а теперь он оказался здесь, и всё снова стало живым, как тогда. Глядя на её лицо, он чувствовал, как все стены, которые он выстроил вокруг себя, рушатся. Он был уверен, что он снова проиграет. Он не был готов столкнуться с этим моментом. Питер вздохнул, поглядывая на свой кофе. В этом потоке мыслей он, наконец, осознал, что на самом деле проблема была не в том, что Гвен пришла, а в том, что он не был готов к этому столкновению. Он не был готов взглянуть в лицо своему прошлому, не был готов к тому, что вся его боль может вернуться. Он так быстро ушел, потому что в глубине души боялся, что, если останется, он вновь потеряет контроль. "Нужно исправить это", — подумал Питер, слегка опустив голову. Время, конечно, не могло всё исправить, но было бы честно вернуться и извиниться перед ними, перед тётей Мэй и дядей Беном. Особенно после того, что он наговорил и как вел себя. Ведь если бы он был более уравновешенным, возможно, всё сложилось бы иначе. Но он не мог вернуть прошлое, мог только попытаться сделать всё, чтобы их доверие к нему не было потеряно навсегда. *** Он остановился перед домом, стоя на пороге, но не в силах сделать шаг вперёд. В голове крутились воспоминания о том, как он сказал им, что уходит, как наговорил лишнего, будто специально хотел отстраниться. И вот теперь, когда он возвращался, все эти месяцы тянулись за ним невидимой нитью. Подняв руку, Питер постучал. Он знал, что будет непросто. Мэй и Бен уже давно привыкли к его уходам и не всегда ясным объяснениям, но этот раз был особенным. Он чувствовал, как в груди холодеет от мысли, что теперь ему предстоит столкнуться с последствиями своих поступков. Дверь открылась, и перед ним предстала тётя Мэй, которая не сразу узнала его. Питер видел, как она удивлённо посмотрела на него, как будто всё ещё не могла поверить, что он действительно вернулся. — Питер? — её голос был мягким, но в нём сквозила тревога. — Где ты был все эти недели? Мы переживали. Он почувствовал, как неловкость сжала его в тиски. Он открыл рот, но слова как-то не давались. Что он мог сказать? "Я был занят"? "Всё это время я пытался найти себя"? Это звучало так же пусто, как и все те недели, когда он их игнорировал. — Привет, тётя Мэй, — выдохнул он. — Я... я знаю, что должно было быть по-другому. Она просто стояла, глядя на него. Питер почувствовал, как её взгляд как будто проникает сквозь него. Она не задавала вопросов, не требовала объяснений. Это было даже хуже, чем если бы она начала укорять. Просто молчание, будто она ждала от него чего-то большего. — Я... — он замолчал, чувствуя, как тяжело говорить. — Я просто не знал, что сказать. Я должен был извиниться за всё. За то, что ушёл, без слов, без объяснений. За то, что наговорил, когда был в ярости. За то, что забыл о вас. Прости меня, тётя Мэй. Я был эгоистом. В её глазах отразилась такая печаль, что Питер на мгновение почувствовал, как его сердце сжимается. Тётя Мэй молчала, но это молчание было ответом. Она поняла. Она знала, что он чувствует. Она не пыталась уличить его в чём-то, не говорила, что он должен был поступить иначе. Просто кивнула, тихо и без слов. Питер был готов уйти, скрыться, потому что ощущал, как больно признать свои ошибки. Но перед тем как сделать шаг назад, он заметил движение за спиной тёти Мэй. На пороге стояла Гвен. Она смотрела на него с таким выражением на лице, что он на мгновение замер. Гвен. Он не ожидал её здесь. Но в её глазах было что-то странное. Не просто удивление, а напряжение, как будто она не знала, что делать, увидев его после всего того, что произошло. События прошлой ночи снова возникли перед его глазами. Как она спасла его от злодея, как она выдала себя — произнесла его имя. Гвен — Девушка-паук, как в это поверить? Питер почувствовал, как его сердце пропускает удар. Он не знал, что сказать. — Гвен... — выдохнул он, не зная, как начать. — Я... Она молчала, глядя в его глаза, но не подходила ближе. И в этот момент Питер понял, что всё, что он сказал тёте Мэй, — это только начало. Тот момент, когда он наконец решит, как сказать то, что не сказал Гвен. — Новый цвет волос? — сказала она после паузы, немного улыбнувшись. — Тебе идёт. — Спасибо, — Питер слегка смутился, невольно проведя рукой по волосам. — Решил... немного сменить образ. — Это хорошее решение, — её улыбка была почти незаметной, но искренней. — Хотя мне нравился и прежний. Молчание повисло между ними, и Питер понял, что пора начинать разговор, который он так долго откладывал. — Гвен... я хотел сказать... извини за всё, что произошло раньше, — начал он, посмотрев ей в глаза. — Я наговорил много лишнего. — Нет, это я должна извиняться, — перебила она, шагнув ближе. — Я не должна была убегать, не должна была оставить тебя одного... — Гвен, — Питер поднял руку, чтобы остановить её. — Пожалуйста, дай мне закончить. Она остановилась, затаив дыхание, и внимательно посмотрела на него. — Я знаю, что не могу просто вернуться к тому, чем был, — сказал он, сдерживая эмоции. — Но если мы попробуем всё заново... без прошлого, без всего этого? Гвен молчала, её глаза не отходили от него, и на мгновение Питер почувствовал, как тяжесть всего сказанного висит в воздухе. Она не могла сразу ответить, а он не был уверен, готова ли она вообще что-то начать снова. Но тут она шагнула вперёд, внезапно прижавшись к нему. — Начнём, — произнесла она, почти шепотом, и её руки обвили его шею, как будто пытаясь передать все свои эмоции одним движением. Питер замер, не зная, как реагировать. Но с каждым мгновением, когда он чувствовал её близость, что-то внутри него успокаивалось. — Спасибо, Гвен, — тихо сказал он. Она улыбнулась едва заметной улыбкой, пустив невидимую для него слезу.