House of the Fish

Походы Антон ненавидел. Он понял это, когда ему было всего восемь, и он упал с лошади во время охоты прямо лицом в муравейник. Охоту с тех пор он ненавидел тоже, но сейчас, чтобы не погибнуть от голода, два его ненавистных занятия сошлись воедино. Конечно, Антон был не один и взял с собой рыцарей, которые уже сопровождали Короля во время похода в Рыбий Косяк, но толку от них было мало, ведь дорога, которую они запомнили, была мало похожа на ту, какой она стала сейчас.   Антон сплевывает на землю вонючую болотную воду, которой успел нахлебаться, когда они пересекали «небольшое озеро», каким было это болото в воспоминаниях рыцарей. Как только они пересекают границу и заходят на территорию Рыбьего Косяка, Антон тут же отправляет ворона, предупреждая о своем визите, и теперь надеется на более чем теплый прием. В прямом смысле, они замерзли и промокли насквозь и единственное, чего хочется сильнее, чем прекращения бесконечного дождя, так это снова почувствовать себя сухим.   Антон думает об Арсении, когда переплывает болото, ночует, одной ногой почти полностью погрязнув в мокрой земле, и, наконец-то, когда переступает порог его родного замка. Представлять Арсения в этих стенах не получается, здесь темно, сыро и действительно пахнет рыбой, хотя к этому запаху Антон привык еще тогда, когда шлепал по улицам города. Наверно, он сейчас и сам воняет не лучше и выглядит, как попавший в плен к Дикому Народу, там же умерший, воскресший и вот теперь не особо гордо, но все же шагающий по коридору замка, который был его конечной целью.   Вода хлюпает под ногами, даже когда Антон поднимается по лестнице вверх, туда, где в тронном зале его должен ожидать глава этих земель. Страха перед отцом Арсения Антон не испытывает, все-таки он пришел сюда не с обвинениями, но страх внушает все это место в целом. Было сложно представить, что где-то здесь могут бегать и веселиться дети, петь птицы или цвести сады.   — Не ожидал увидеть Вас так скоро, Антон Андреевич, — Рыбий Король совсем не похож на Арсения, он грузный и неуклюжий, хотя о последнем Антон делает вывод заочно, ведь тот даже не утруждается встать со своего трона, конечно, украшенного орнаментом в виде рыбьей чешуи. — Как прошло время в пути?   — Весьма… продуктивно, — не без труда подбирает слова Антон, ведь каким-то еще словом сложно описать то, что он чуть не утонул в грязевом болоте и чудом пережил несварение после плохо прожаренного на тлеющих углях зайца. — Вы получили ворона? Я озвучил в письме цель своего внезапного визита.   — Конечно, — ответ удивляет. У Антона до последнего были сомнения, долетел ли ворон до цели, ведь теплым приемом то, что он стоит перед своим дорогим родственничком и прямо сейчас под ним образуется лужа из воды и грязи, не назовешь. — Как дела у моего сына?   — С ним все хорошо, — как же хочется, чтобы ответ был правдивым, ведь Антон не видел супруга больше недели и никак не мог отделаться от мысли, что оставил его в стенах замка, где омегу один раз уже попытались отравить, а второй раз очень криво выпустили стрелу в его сторону. — Он был в добром здравии и в хорошем расположении духа, когда мы виделись в последний раз. И Ваш внук тоже. То есть, про его настроение я наверняка сказать не могу, но он растет, и мы с нетерпением ждем его появления.   Отец удивленно приподнимает бровь, а Антон пытается прокрутить в голове все то, что сказал только что. Кажется, он ничего не перепутал. Или не нужно было упоминать про настроение ребенка? Наверно, дело в этом. То стоит сейчас и выглядит дураком.   — А я думал, Вы пришли за помощью. Кажется, именно об этом и было написано в письме. Что Вам требуется помощь, — Антон усиленно кивает. Помощь, ответы на вопросы и еще, желательно, ночлег в отапливаемой комнате, но последнее можно опустить. — Я уже пытался Вам помочь, но, к сожалению, ничего не вышло.   Антон заметно приободряется. Он так переживал, что сейчас придется говорить о том, во что он и сам верит с трудом. Но будет куда проще рассуждать о том, что кто-то хотя бы в теории способен управлять погодой, если этот кто-то заранее понимает, о чем идет речь. Возможно, Антон даже не будет звучать при этом как чокнутый, сбежавший из Лохматого Ущелья.   — Пытались? Спасибо, но нам бы попытаться еще… — начинает Антон, но его малопродуктивную речь прерывают.   — На таком сроке это может быть опаснее, но если вы возьмете с собой моего Лекаря, он поможет избавиться от ребенка с минимальными последствиями для Арсения.   — Чего? — Антон только хотел сделать шаг вперед, посчитав, что они вот-вот начнут диалог по делу, как вдруг рот отца Арсения произносит какие-то совсем другие слова. Совсем не по делу. — Избавиться от ребенка? Я уточняю, потому что мне, кажется, послышалось.   — Разумеется, — Рыбий Король даже не пытается сделать вид, что сейчас говорит о чем-то другом, хотя Антон и дал ему шанс. — Это бессмысленная трата времени. Я хотел избавить Вас от этого бремени раньше, чем Арсений бы осознал, что носит ребенка. Все бы прошло гладко и безболезненно, и уже сейчас он мог бы носить другого ребенка. Альфу.   — Это были Вы? — Антон словно давится словами, у него никак не получается слушать Короля и сопоставлять то, о чем он говорит, с абсолютно безэмоциональным выражением его лица. — Из-за Вас эта дрянь оказалась в кувшине Вашего сына? Он мог умереть!   — Не мог, — в голосе Короля ни сожаления, ни тем более намека на раскаяние. — Мой человек научился готовить снадобье, ошибки быть не могло.   — Он убил омег Подземелья… — вдруг проносится в голове, и Антон сдавленно сглатывает.   — Случайность. Примите мои извинения. Приготовить безопасный состав тому, кто не знаком с его особенностями, с первого раза было непросто. Рисковать Арсением мы, конечно же, не могли, — какая забота, от этих слов Антон словно опять хлебает грязную болотную воду. Нет, даже тогда ему не было настолько мерзко. — Все, что я пытался сделать, исключительно во благо Короны, Ваше Высочество. Девочка омега не сможет править, но заберет силы Арсения, которые нужны ему для эффективного продолжения рода.   Антону становится сложно что-либо понимать. Его одолевает сразу столько противоречивых чувств. Первое из них это, конечно же, ярость, а потом и непонятно откуда взявшийся, как солнечный луч в этой непроглядной тьме, укол необъяснимого счастья.   — У нас будет дочь? Омега? — Антон не может ничего с собой поделать, уголки губ дергаются вверх, когда он думает о своем ребенке, но отец Арсения явно считает это далеко не счастьем. — Это Ваш дар? Умеете предсказывать пол будущих наследников?   — Судьбу Королевства, — поправляет Рыбий Король, и, судя по его лицу, то, какие слова подобрал для его умения Антон, он посчитал оскорбительными. — Омеги никогда не будут править.   — Глупости! Ваш сын прямо сейчас это делает. Правит, — Антон начинает закипать, что неудивительно в такой ситуации, ведь человек перед ним только что признался в ужасных деяниях. — Человек с арбалетом по время пира в честь будущего наследника. Тоже ваших рук дело?   — Говорят, Вас задела стрела? — Обычно слухи склонны все преувеличивать, но, похоже, не в этом случае. Антон бы точно не использовал в речи слово «задела», более похожим на правду было бы «проткнула насквозь». — Она не должна была Вас задеть, Антон Андреевич. Ни в коем случае. Это было послание для Арсения, он должен был понять, о чем речь.   — Так вот, он не понял, — выплевывает Антон, не переставая терять всякое уважение к этому человеку. — Что он должен был понять? Что нельзя вставать из-за стола, когда ешь?   — Это стрелы, которые принято запускать со стены Башни, когда в нашей семье рождается омега. Арсений знает. Он должен был понять и, возможно, тогда еще успел бы сам добровольно избавиться от этого дитя.   — Он был напуган и ухаживал за мной. Не думаю, что ему было дело до какой-то там стрелы. А вот вы… Вы ответственны за покушение на меня, на своего сына и нашего ребенка, за убийство двух омег Подземелья. Если еще и эти чертовы дожди — это ваших рук дело…   — Моих? —  Почему-то этот факт кажется Рыбьему Королю смешным. — Мне приятно думать, что Вы так высоко оцениваете мое могущество, что считаете способным лить воду с неба, подобно Богам.   А ведь Антон явился сюда именно за этим. Он не верил до конца, но так надеялся на то, что Король рыбы и грязи поможет разобраться с тем, что происходит в его собственном Королевстве. Но все надежды превратились в прах, особенно после признания в том, что ни в чем неповинное дитя хотели так просто убить лишь за то, что она должна была родиться омегой.   — У вас поэтому больше нет наследников? — Вдруг осеняет Антона. — Потому что вы желали видеть им лишь альфу? Избавлялись от бет и омег, но долгожданный наследник Вашего престола так и не появился? Тогда как Вы допустили рождение Арсения?   Судя по всему, вопрос задевает что-то в глубине темной души Рыбьего Короля. И Антону ничуть за это не стыдно, лучше так, чем безразличие, с которым он говорил о своих попытках убить внучку. Вдруг ребенок приобретает еще более реальные очертания, воображение рисует девочку с глазами Арсения и косичками, похожими на те, какие заплетают Савине. И Антон лучше отдаст голову на отсечение, чем позволит кому-то к ней прикоснуться.   — Я клянусь, что Арсений не узнает о Вашей подлости. Но Вы в ответ должны пообещать, что оставите в покое его и всю нашу семью, — чувства Рыбьего Короля — последнее, о чем думает Антон в этой ситуации. Но в словах Арсения, когда он говорил об отце, всегда было почтение и лишь какая-то одному ему понятная грусть, поэтому все, что двигает Антоном сейчас — это нежелание омрачать жизнь своего омеги горькой правдой. И надежда поскорее свалить отсюда, ведь больше ему не нужен ни ночлег, ни горячий обед. Только поскорее вернуться в родные края.   — Разумеется, не узнает, Антон Андреевич. Ведь это никакая не подлость.   ***   Потом у Антона будет немало времени, чтобы обдумать, каким словом еще можно назвать этот поступок. Но ясно одно, человеку, который так поступает, изначально нельзя доверять. И нельзя было оставлять стражу за стенами замка, потому что слишком велик риск оказаться взаперти где-нибудь в подземелье. Антон верил, что это ненадолго, Макар явно вмешается в ситуацию, если принц не появится до завтрашнего утра, а он тут вдвое больше каждого из Рыбьих Стражей. Но ситуация все равно неприятная. Зато теперь Антон знает, откуда и какую угрозу можно ждать, и уверен в том, что к бесконечным дождям отец Арсения никакого отношения не имеет. Как же глупо было даже допускать какую-то иную мысль.   — Ты любишь его?   Антон не сразу понимает, что это не голос в его голове. Во-первых, в темнице точно больше никого быть не может, а во-вторых, незнакомые люди редко обращаются к нему на ты. Тело слушается с трудом, когда Антон пытается заставить его подняться с лавки, а потом все с таким же трудом фокусирует взгляд на человеке, который стоит по ту сторону железных прутьев.   Глаза у них и правда одинаковые.   — Я не знаю, что такое любовь, — хрипло отвечает Антон и, чтобы удержаться в вертикальном положении, хватается руками за прутья. — Для нас этого понятия не существует. Никто не говорит о любви, чтобы у молодых альф и омег даже в мыслях не было действовать по велению сердца и сопротивляться договорным бракам.   — Ты пришел, чтобы его защитить, — у папы Арсения спокойный ровный голос, он чем-то напоминает Антону о своей матери, которая никогда не была вхожа в дела Королевства и уж точно не спустилась бы, чтобы поговорить с пленником. Хотя, если бы вопрос казался самого Антона… Тут Антон уверен, она бы тоже пришла.  Любовь омег особенная.   — Но получается у меня как-то не очень, — альфа взглядом указывает на темницу, нахождение в которой точно не входило в его планы, и переводит взгляд обратно, на лицо с такими знакомыми голубыми глазами. — Мне жаль, что такое происходило с Вами. Это ужасно, и никакая идеология никогда не сможет оправдать такие поступки. Вы знали о том, что он попытается сделать то же самое с Арсением?   — Начал догадываться, когда вы затянули с заявлением, а потом мой муж резко решил отправить телегу с рыбой в город, хотя раньше никогда не был замечен за тем, что помогает продовольствием, — папа Арсения смотрит куда-то мимо Антона, но то, что они хотя бы пытаются вести диалог, уже большой плюс в этой казалось бы безвыходной для альфы ситуации. — Я отправил письмо с извозчиком, лишь пара слов, чтобы он был осторожнее.   — Он их получил. И он осторожен, — спешит с ответом Антон, ведь они оба, кажется, преследуют одну и ту же цель. — Мы все заботимся о нем. И у него уже вот такой небольшой живот. Мне даже казалось, что там что-то шевелится, но наш Лекарь сказал, что еще рановато, и это скорее всего внутри переваривается яблочный пирог. С ним будет все хорошо, если никто не будет покушаться на его жизнь.   — Этого ребенка ты тоже любишь? — У папы Арсения странные вопросы, ответы на которые очевидны, но благодаря им Антону кажется, что он не так уж и плохо разбирается в том, что такое любовь. — Арсений счастлив?   А вот ответ на второй вопрос уже не так однозначен. Антону хочется думать, что ответ и тут положительный.   — Ему было непросто. Но я точно знаю, что ему нравилось гулять босиком по саду. Мочить ноги в фонтане, пока, как он думал, никто его не видит. Сидеть с книгой в тени сливового дерева. Он даже слопал все плоды с тех веток, до которых мог дотянуться. А как он любит джем. Вы пробовали? Варенье без косточек…   — Я поговорю с Королем, но к утру ни тебя, ни твоих рыцарей не должно быть на нашей территории, — у Антона вдруг берется столько сил, что даже получается усиленно закивать, ведь всё это очень похоже на шанс свалить из этих краев. Именно об этом его и просят.   — Послушайте, — вдруг Антон сам же прерывает свой шанс на спасение, а ведь в руках стражника, который тоже в два раза меньше Макара, уже звенят ключи. — В нашем Королевстве уже который месяц льют дожди. Я уверен, Вы в курсе всех слухов, так вот, эти слухи очень приуменьшены. Наши края уже сложно отличить от ваших, больше нет ни солнца, или теплых каменных дорожек, ни слив. Ходит не мало слухов о способностях, которыми обладал род наследников Рыбьего Косяка, и Арсений высказал предположение, что дожди могут идти… не знаю… с подачи вашего Короля. Ведь целью всей его жизни было то, чтобы его сын стал наследником Рыбьего Косяка. Возможно, даже не совсем осмысленной! Я не склонен верить в такое, но иногда и сам Арсений меня пугает.   — Он всегда старался быть хорошим сыном. И был им, только отношение Короля всегда было к нему слишком предвзятым. По известной причине, — Антон кивает и рад, что причину этой предвзятости больше не озвучивают вслух, иначе он снова рискует начать неконтролируемо злиться. — Наверно, это могло бы даже польстить Королю, но такими талантами он точно не обладает. Но зато я знаю человека, который с детства пытался добиться любви своего отца и старался оправдать его ожидания. Если бы кто-то и хотел сделать все, чтобы мечты Короля Рыбьего Косяка исполнились, так это сам Арсений.   ***   На обратном пути Антон даже не успевает нахлебаться воды и утонуть в трясине, но вовсе не потому, что дожди чудесным образом прекратились. Просто на все это не получается обращать внимания, все кажется ерундой, когда впереди есть такая важная конечная цель. И еще, конечно же, большой вклад в комфорт обратного похода вносит Стражник Рыбьего Косяка, без лишних вопросов исполняющий приказ, который явно будет разниться с королевской волей, но одно имя Арсения Сергеевича заставляет его без сожалений оставить пост и отправиться в путь. Какую-то часть дороги Антон даже немного ревнует, но успокаивает себя тем, что Арсений его супруг, а полтора метра в прыжке у этого альфы вряд ли могут показаться ему соблазнительными.   Зато эти полтора метра хорошо знают дорогу, и обратный путь занимает меньше времени, чем планировалось изначально.   Или же это Антон просто перестает считать.   Арсений — единственное, что его волнует. Поэтому, когда уставший и грязный, альфа наконец-то заваливается в свои покои и не видит там Арсения, мир вдруг становится еще более серым, чем был изначально. Дверь в его часть спальни плотно закрыта, зато расправлена постель Антона. На ней чувствуется запах омеги, но белье холодное, как и фитиль прикроватной свечи.   — Где принц?   Стражник не сдвигается с места и лишь пожимает плечами, но Антон и не ждет ответа, тот охраняет покои и обычно не располагает, что происходит за их пределами. Альфа забегает в библиотеку, потом сбегает вниз по лестнице и, к своему счастью, натыкается там на кого-то кроме Серых Дам.   — Антон, — обычное приветствие от мамы отдает легким чувством дежавю.   — Арсений. Ты не…   — Он в Малом Зале. Проводит Собрание Совета.   Антон продолжает свой забег, оставляя за собой следы грязи, но резко останавливается, как только доходит до цели. Только сейчас на него находит осознание, что все должно быть в порядке, раз Арсению есть дело до Совета, и он прижимается лбом к прохладной каменной двери, пытаясь восстановить дыхание, чтобы не появиться перед Арсением, дыша как конь под Макаром. Хотя, даже в таком случае он вряд ли станет выглядеть лучше.   Антон аккуратно, насколько это только возможно, приоткрывает входную дверь, но та знаменует его прибытие громким скрежетом. Сначала все члены Совета поворачивают на звук голову, а спустя несколько секунд, видимо, все же признав в этом грязном оборванце принца, соскакивают со своих мест. Их примеру следует и Арсений, который на первый взгляд жив и здоров, что вызывает у Антона счастливую и глуповатую улыбку.   — Ваше Высочество! Какая радость, мы как раз обсуждали… — начинает Мастер Съестного Дела, но Арсений быстро его прерывает:   — Не сейчас. Совет окончен, а мое решение окончательное. Можете обдумать его до завтрашнего утра.   Антон не в теме, но пока ему не очень-то и хотелось в ней быть. Кто-то из участников Совета пытается возразить, но Антон никак не вмешивается в приказ Арсения, и все они неловко покидают зал, при этом каждый не сдерживается и недовольно морщится, проходя мимо Антона и чувствуя его запах. Наверно, не следовало так торопиться, можно было спокойно принять водные процедуры, пока Арсений успешно справляется с возложенными на него обязанностями, но Антон все равно так спешил…   Арсений не морщится. Но и не лезет обниматься, хотя Антон именно такой представлял их встречу. Зато он улыбается, и его и без того красивое лицо становится еще прекраснее, хотя Антон только что был готов с уверенностью заявить, что строгий Арсений, раздающий приказы, тоже имеет какой-то особенный шарм.   — Хорошо, что я не пошел просить твоей руки. То я бы по пути застрял в болоте и явился к тебе вот в таком виде. А ты бы в тот же вечер скинулся вниз с самой высокой башни, — у Антона столько слов, которые он должен сказать Арсению, но почему-то он решает произнести вот это.   — Если бы я увидел тебя до свадьбы, то не стал бы сбегать, когда меня везли в ваши края, — вдруг произносит Арсений и звучит при этом очень серьезно. — Высокий и красивый. А еще смешной. Можно сказать, что я выиграл в это ваше… В очко.   — Ты про меня?   — А про кого же еще? Про Мастера над Письменами? — Арсений лишь слегка похож на того, кто соревнуется в остроумии. Он тянется рукой к лицу Антона и убирает со лба уложенные грязью и потом волосы. — Я поклялся всем Богам, что если ты вернешься живым, то я обязательно расскажу тебе об этом.   — Что я красивый и смешной? — Антон не помнит, но, возможно, по пути он так сильно приложился головой, что теперь слышит только то, что хочет услышать. Или вообще, утонул в болоте и сейчас с ним говорят ангелы.   — И милый. Это дополнение от всей моей души, произносить его я Богам не обещал, — Арсений берет руку все еще мало что понимающего Антона в свою и тянет альфу к выходу из Малого Зала. — Ты весь мокрый и холодный. Пойдем, я помою и согрею тебя.   Идея отличная, но на повестке дня слишком много вопросов. То, что с Арсением все в полном порядке, конечно, является самым главным, но нельзя забывать и про все остальное.   — Не сейчас, я должен…   — … попрошу подогреть бараньи ребрышки, — суетится Арсений, пока они поднимаются по лестнице вверх. — Ты что-то сказал, Антош?   Антош. Антон отрицательно мотает головой. Сначала согреться и ребрышки.   ***   Живот Арсения кажется еще больше, и это точно не ребрышки. Антон неторопливо поглаживает его, пока они лежат обнаженным в постели альфы, и крайне медленно соображает после яркого оргазма. У них будет девочка. Омега. Арсений может расстроиться, учитывая то, какой была философия его Дома. Отвратительная и ужасно неправильная. И теперь Антон даже не знает, с чего начать их диалог. К счастью, на помощь приходит сам Арсений:   — Пришла весточка от твоего отца, — Антон резко поднимает голову с чужого плеча и ожидающе смотрит на Арсения. — Им удалось погасить бунт на Севере. И новость о наследнике тоже до них дошла, Король присоединяется к гласу народа и выражает большую радость, но… Дорогу совсем размыло. Они не могут добраться домой, поэтому я предложил отправить подмогу по встречному направлению. Взять с собой канаты и дерево, чтобы можно было соорудить упоры и вытащить лошадей из трясины. Ведь невозможно и дальше уповать на то, что погода изменится. Мой отец что-нибудь сказал?   — Он был немногословен, — новости о Короле радуют, все же они куда лучше, чем неизвестность или смерть, но тяжести всего остального на душе Антона они не умаляют. — Но с твоим папой удалось поговорить… почти по душам.   — Папа! Как он? — Арсений тут же оживает, и Антон не сдерживает в себе желание мягко провести рукой по его волосам.   — Все хорошо. Ты был прав, это он отправил послание, что очень рад за тебя и желает тебе доброго здравия, — Антону так не хочется сболтнуть лишнего, но и врать в его планы сегодня тоже не входит. — И еще он считает тебя очень сильным. Настолько сильным, словно ты даже способен заставить небо затянуться тучами.   — Чего? Я? — Непонимание Арсения абсолютно искреннее, и Антон прекрасно его понимает. Поверить сложно, тем более он и сам не верит в собственные слова. Это лишь очередная теория, которая лучше, чем безосновательная воля Богов, бороться с которой люди пока не умеют. — Это ты так шутишь?    — Нет, — Антон садится на кровати, понимая, что серьезного разговора уже не избежать, и Арсению приходится последовать его примеру, прикрывая обнаженное тело покрывалом. — Я знаю о твоих непростых отношениях с отцом. О том, как сильно он хотел наследника-альфу и насколько важен для него его трон. И о том, как сильно ты желал соответствовать. Доказать, что достоин. И ты точно достоин, Арсений. Только чего-то большего, чем Рыбий Косяк.   — Я ненавижу дождь, Антон. Но даже если бы я его любил, это невозможно.   — Все, что умели твои предки в старых письменах, кажется невозможным, — конечно, Арсений сомневается, Антон сомневается не меньше, но даже если это никак не относится к непогоде, им следует решить этот вопрос. — Просто отпусти это, Арсений. Ты был хорошим сыном, сделал все, что только мог в тех условиях, в которых оказался, и будешь славить имя отца, но теперь уже на наших землях. Это естественный процесс, тебе больше не нужно добиваться его любви. Точно так же будет и с нашей дочерью. Рано или поздно она выпорхнет из гнезда, у нее будет альфа, который будет заботиться о ней, а мы останемся лишь фоном. Воспоминаниями о счастливом, как я надеюсь, детстве. Где она сможет бегать босиком по саду, плавать в прозрачном озере, а ты будешь ворчать, что у нее уже губы синие. И на небе будет светить солнце, Арсений.   — Дочерью? — Ту яркую картинку, которую Антон пытается нарисовать в голове Арсения, тот словно пропускает мимо ушей. — С чего ты взял? Это и то, что у нее будет альфа.   Эту новость Антон хотел оставить напоследок, но не зря Арсений совсем недавно шутил про его слишком длинный язык. Говорить об Рыбьем Короле, о его подлости и прочих неприятных вещах хотелось меньше всего. Хотя папе Арсения Антон верил, тот точно имел влияние на своего супруга, раз смог сделать так, чтобы его сын-омега родился. И поэтому Антон не сомневался, что угроз с их стороны можно больше не ждать.   — Ты знал, что твой отец способен предвидеть… кажется, он назвал это «судьбой Королевства», — слова подбираются с трудом, Антон осторожничает, тем более Арсений перестает выглядеть разнеженным оргазмом и ласками, а теперь смотрит на альфу воинственно, но хорошо, что тот к такому взгляду уже привык. — Он сказал, кто родится у нас, и знал пол каждого своего будущего наследника. И омеги его не радовали…   — Я знаю, — такого ответа Антон не ожидал, он предвидел сложный разговор, но, судя по тому, каким тяжелым становится взгляд Арсения, альфе хотя бы не придется произносить все те слова вслух. — Однажды подслушал, как родители ругались в своих покоях. Он имеет какое-то отношение к тому, что…   — Имеет. Но больше не будет иметь. Считай, что вопрос закрыт. Это только наша жизнь, и я прошу от тебя лишь одного. Отпусти. Даже если это никак не влияет на бесконечные дожди. Теперь это твой дом, а я твой альфа, и я…   — Я тебя тоже.   — … люблю тебя, — у Антона были заготовлены еще слова, но Арсений резко стер все из его головы. — Чего?   — Да, у меня такое бывает. Обычно это случайность, но иногда, если очень сильно напрячься, я могу что-либо предвидеть, но лишь на несколько секунд…   — Да я плевать на это хотел, — получается немного грубо, но Антону была очень сильно важна суть. — Ты любишь меня?   — Конечно. Ты не знал? Удивительно, — Арсений сама невинность, хотя Антон бы сейчас меньше удивился, если бы вдруг в комнату заглянул луч долгожданного солнца.   — Как это любишь? Ты же меня на дух не переносил все это время.   — Не было такого. Ну, может первые несколько дней, но тогда я так злился, что не переносил никого. Но я узнавал тебя все лучше и ничего не мог поделать с собой. Так вышло.   — Давно?   — Наверно, — Арсений задумчиво пожимает плечами. — Может быть, в тот момент, когда ты согласился с моей идеей насчет раздельного гона и течек. Я был уверен, что это невозможно, но ты не посмеялся надо мной. Ты помог все организовать и не касался меня, пока я сам этого не хотел.   — Очень сомнительное заявление, — напоминает Антон. — Или ты совсем забыл про наш первый раз?   — Не забыл. Помнишь, я говорил, что Катя отвела меня в наши покои? Я сам попросил ее об этом. Мне стало страшно, когда я почувствовал, что со мной что-то не так. И так сильно захотел к тебе. Я соврал тогда, мне хотелось, чтобы ты обратил на меня внимание как альфа на омегу.   — Думаешь, я до этого не обращал? — Откровения Арсения срывают маску и с Антона, который, если бы не был так удивлен тому, что сейчас слышит, обязательно бы возмутился предположению, что он омегу не замечал. — Да я подумал, что на меня нашла милость всех Богов разом, когда ты вышел ко мне на свадьбе. Но целовать тебя было страшно, у тебя был такой взгляд, будто ты хочешь меня убить.   — Я хотел. Но потом передумал.   Они двигаются ближе друг к другу одновременно. Хочется обниматься, наверстать упущенное за все то время, пока они делали вид, что даже не смотрят в сторону друг друга. Антон распахивает объятья, и Арсений, отбросив покрывало в сторону, тут же их принимает. Устраивается удобнее, прижимаясь носом к чужой шее и, как Антону хочется верить, чувствует себя под защитой. На своем месте и со своим альфой, который не требует от него ничего, разве что кроме…   — Я хочу править вместе с тобой в своем Королевстве. А у Рыбьего Косяка пусть будет свой Король.

Сцена после титров с намеком на четвертый сезон.

  Первым делом Антон замечает пение птиц. Даже когда ноги продолжают вязнуть в грязи, птицы уже начинают петь. Сначала в саду, потом пение слышно на террасе в их с Арсением комнате, а потом и в городе, что его замечает уже и простой люд. Хотя больше всего, конечно же, они радуются первому дню без дождя, а с появлением первых лучей солнца появляется радуга, которая держится над городом долгие недели. Антон никогда не обращал внимания на погоду, но с некоторых пор обращает.   А еще больше птиц поет в Южной Башне под окном Комнаты Разврата. Антон стал называть ее так официально с тех самых пор, как в их королевских покоях вместо старого укрытия Арсения появилась детская комната. Ведь желание уединиться с этими изменениями никуда не делось, отнюдь. Были периоды, когда даже течка и гон казались явлением совсем незначительным, ведь свое название эта комната получила вовсе не благодаря им.   — Сильнее, Антон! — Если бы под окнами завелись диковинные западные попугаи, которые умели говорить, то они бы точно уже научились повторять эти слова вместе с Арсением. — Сильнее!   — Сильнее было в прошлые два раза, сейчас я уже просто… — Антон запыхается, ведь двигается внутри Арсения уже целый день, с небольшими перерывами чтобы попить и размять конечности, а тому все мало, хотя это даже не течка, — просто двигаюсь. Тебе хорошо?   Арсений что-то мычит, утыкается носом в подушку и приподнимает задницу повыше, и это является для Антона знаком, что нужно продолжать. Он оглаживает ладонями чужие ягодицы, скользкие от обилия смазки и спермы, и на пробу проталкивает в отверстие рядом со своим членом большой палец. Арсений ничуть не сопротивляется, лишь сладко стонет, а Антон, как известно, особенно слаб на эти звуки.   — Еще! — Просит он, Антон добавляет указательный палец и, не выдержав давления, кончает глубоко внутрь. — Нет! Ты что, все?   Все только член, пальцы все еще внутри. Антон добавляет к ним еще два, начиная быстро ими двигать и заставляя Арсения прогибаться от удовольствия. Пятый палец входит внутрь почти случайно, Антону даже кажется, что Арсений насаживается на его руку как-то самостоятельно, а потом стонет и кончает, сжимаясь вокруг запястья альфы.   — Так я и знал, что по локоть — это преувеличение, — усмехается Антон, вытирая руку о простынь и укладываясь на бок позади Арсения, сразу же оглаживая его большой живот и получая недовольный тычок в ладонь.   — Прости, сынок. Мы тебя разбудили? Ничего, скоро будешь спать дни напролет.   — Скажи ему, чтобы быстрее вылез. Я больше не могу, — буквально умоляет Арсений, ведь ему обещали разрешиться от бремени еще в начале этой недели.   — Вылезай скорее, ладно? — Усмехается Антон, хотя ему уже тоже не очень смешно. А ведь подумать только, изначально он считал этот способ поскорее вызвать роды самым лучшим, что когда-либо слышал из уст Лекаря. — Я тоже больше не могу.   Уже к вечеру Антон держит на руках своего второго наследника, маленького альфу, который и правда утомился так, что спокойно спит у него на руках весь последний час. С Арсением тоже все хорошо, «быстро и без лишних хлопот» — именно такими словами описал появление второго наследника Дмитрий Темурович. Антон тоже по праву считает, что внес в это отсутствие хлопот свою лепту, но тактично молчит. Он просто был рад, что все хорошо. Скоро Арсений проснется, а Антон скажет ему, какой же он молодец и что их второй ребенок тоже унаследовал вот эту маленькую родинку на кончике носа. Почему-то Арсения это умиляет, но Антон уже ничему не удивляется, ведь его омега сам по себе весь такой. Удивительный.   — Он похож на куклу, — рядом маленькая Анна Антоновна. Она и сама еще едва достает до бортика кроватки, в которую Антон укладывает сына.   Он подхватывает дочь на руки и теперь ей хорошо видно, как укутанный в плед с гербом их Дома ребенок широко зевает, смешно кривит нос и открывает глаза.   — Теперь не похож. Он будет играть?   — Конечно. Только чуть позже, пока ему не до игр. Он хочет только есть и спать. Как и твой отец, кстати, но сначала я должен проведать папу. Поиграешь пока с няней в своей комнате, хорошо?   Антон убирает рукой мягкие кудри с лица дочери, целует ее в лоб и ставит на пол. Младенец в кроватке снова закрывает глаза и засыпает. С ним все хорошо, с Арсением тоже, и Антон тоже в их компании. Ему просто прекрасно, он счастлив и с возвращением Короля смог еще на какое-то время отойти от дел. И пусть должность Советника заставляла его присутствовать на Собраниях, но теперь Антон делал это с пониманием и учился у отца править. Потом он будет точно так же учить своего сына, когда тот подрастет, но пока того ждет счастливое и беззаботное босоногое детство.   — Что?   Антон собирается уходить, но легкий звон игрушек над кроваткой сына заставляет замереть на месте. Деревянные лошадки неторопливо скачут по кругу, а колокольчики на их шеях едва слышно звенят. Альфа быстро возвращается к кроватке, но малыш спит и на представление над своей головой никак не реагирует.   — Мне всегда нравилось, когда они так крутились, — Аня стоит в дверях своей комнаты с куклой, которую держит так же, как Антон ранее держал ее брата. — Может, ему тоже понравится.   Кажется, у него есть для Арсения еще кое-какие новости.