Точка невозврата

      Самая сложная битва с которой вы когда-либо столкнетесь — это битва между тем, что вы чувствуете и тем, что понимаете холодной головой.

Словно гонимая бесами, Эстер вылетела из уголка гадалки и устремилась к лестнице. Она не заметила, как обернулись ей вслед Ричард и Николай, как сделал шаг навстречу Адриан. Не услышала, как окликнул Джиованни и проводил настороженным взглядом Ворон.       Только захлопнув за собой дверь спальни, Эстер осознала, что всю дорогу практически не дышала. С жадным глотком воздуха пришла и паника, из глаз брызнули слезы. Она без сил рухнула на кровать и сжалась в позе эмбриона в попытке унять рыдания. Но стало только хуже — из-за переизбытка противоречивых чувств в душе нарастали страх и тревога. — Моя ведьма плачет? — рядом материализовался обеспокоенный фамильяр. — Клювик, пожалуйста… — у нее не было сил даже поднять голову. — Оставь меня. Поговорим завтра. — Как скажешь, — ответил филин и тут же исчез.       Священник жаждал власти над ведьмой — и в этот вечер получил. Она хорошо справлялась с проклятиями, но не со своими чувствами и искусными манипуляциями. Поэтому расставленные сети Бартоломью нашли свою цель. — Будьте вы прокляты… — прошептала она, всхлипывая.       «Он и так уже проклят», — пришла следом мысль. Знал об этом и тянул ее на дно порока, из которого им обоим уже никогда не выбраться прежними.       От беспомощного гнева Эстер ударила кулаком по кровати, и вспыхнувшая злоба возымела действие — поток слез остановился. Она медленно села, вытерла мокрые щеки, спустилась пальцами к распухшим от поцелуя губам и невольно облизнула их. И тут же вздрогнула, как от ожога: вкус поцелуя святого отца все еще горел на губах. Щеки покрылись румянцем, а мысли вновь вернулись к событиям уголка гадалки. Пальцы спустилась чуть ниже, к подбородку, потом к шее, возвращая невесомыми касаниями воспоминания греховных поцелуев. По позвоночнику пробежала сладкая дрожь.       Она тонула в этой страсти, и знала — тонул и Дарио. Даже переняв у нее инициативу, священник терял голову вместе с ней. Эстер понимала это по голоду поцелуев, жадности блуждающих по ее телу рук, тяжелом дыхании и тумане в светлых глазах.       «Это погубит нас», — пришла мрачная мысль.       Нас. Ведьма и священник — у них не могло быть ничего общего. Но он был мужчиной, а она женщиной, и в их страсти только это имело значение.       На ослабевших ногах Эстер встала и подошла к шкафу с одеждой. С трудом избавившись от вечернего платья, которое — ну точно чудилось — все пропахло его запахом, чуть мускусным, с примесью хвои и ладана, она переоделась в камизу и вернулась в постель.       Проворочившись какое-то время, Эстер перевернулась на спину и уставилась в темный потолок. Внизу живота тянуло от болезненного неудовлетворения, где-то глубоко внутри пульсировала жаром магия, только усиливая ощущения. Камиза на разгоряченной коже ощущалась до ужаса некомфортно — так, будто она облачилась в холщовый мешок, а не шелк. Недолго думая, Эстер сняла ее через голову и сбросила на пол, туда же полетело и нижнее белье. Прикосновение голой кожи к прохладным простыням принесло краткое облегчение.       Она чуть раздвинула ноги, согнула их в коленях, опустила руку под одеяло и ниже, туда, где тело больше всего требовало ласк. Она рвано вздохнула — в комнате будто не хватало воздуха. — Дарио… — словно в мольбе прошептала она в пустоту. И все еще не до конца знала, о чем молила.       О, зато он знал. Угадывал все ее сокровенные желания без слов. Его уверенные касания и поцелуи говорили о том, что священник обладал опытом, который совершенно не вязался с его саном.       Эстер провела пальцами по внутренней стороне бедра, несмело толкнулась пальцами между ног и попробовала сделать круговое движение. Тело отреагировало всплеском удовольствия, а спина невольно выгнулась в предвкушении, но этого было недостаточно. Ей не хватало длинных умелых пальцев, которые точно бы знали, как унять эту сладкую пытку.       Эстер застонала от беспомощной злости, гадая, существовала ли заклинание, способное избавить ее от мучений. Жаль, никогда не интересовалась этим раньше, сейчас бы уже видела седьмой сон.       Она перевернулась на бок, вынула из-под головы подушку и обняла ее, подтягивая колени к животу. И спустя неизвестное количество времени даже не заметила, как провалилась во что-то между сном и фантазиями.       Эстер отвернулась, не желая видеть победную ухмылку святого отца. Она приводила в порядок платье и замерла, прислушиваясь, как испугавшие их шаги за дверью затихали вдалеке. И когда на ее плечи за спиной опустились прохладные ладони Дарио, лишь устало прикрыла глаза.       Она неохотно повернулась, убеждая себя выдержать его взгляд, не показывать страх и не думать об ощущении, будто этот высокий широкоплечий мужчина занимает все пространство в маленькой каморке. Он наклонил голову вбок, взгляд опустился ниже к ее алеющим губам и шее со следами поцелуев. Хотел что-то сказать, но Эстер прервала: — Не надо. Я сейчас не готова к вашему остроумию.       Между его бровей залегла морщинка, взгляд вернулся к ее лицу, и чуть хриплым голосом Дарио ответил: — Я лишь хотел сказать, как вы прекрасны сейчас. Я представлял многое, но фантазии всегда тусклее реальности.       Эстер уставилась на него, пытаясь уловить усмешку, но выражение лица священника казалось спокойным и даже умиротворенным. Будто несколько минут назад не он грешил с ведьмой. — Сомнительно.       Она подняла руку к волосам, где заколка со звездами практически упала с растрепанных волос, и вынула ее. Внешне и внутренне она находилась в полном раздрае. Нужно было уходить, сейчас же, теперь точно разговаривать им не о чем. Но для этого нужно обойти священника на пути к двери.       Она сделала шаг, но Дарио преградил ей путь, отчего Эстер практически впечаталась в его грудь. — Бегство — не выход, — тихо констатировал он. Еще какой выход. — Дайте мне пройти. Прошу.       Но священник не отходил. Он опять играл с ней, каждое его действие — или бездействие — оборачивалась для нее мучением.       Наконец, спустя несколько бесконечных секунд, он заговорил глубоким тихим голосом: — Если я вас отпущу, вы будете избегать меня. А мне бы этого не хотелось. Пожалуйста, не сбегайте, Эстер. — Я обещаю, наше общение… останется прежним.       Хотелось добавить «в рамках приличий», но язык не повернулся сказать такую очевидную глупость. Она опустила взгляд, чтобы не смотреть в эти омуты цвета вечерней грозы, которые лишь путали ее мысли, и сосредоточила все внимание на ордене Первозданного на его груди. Он должен был отрезвить ее, придать сил, помочь вспомнить — перед ней заклятый враг.       Пальцы Дарио опустились на ее подбородок и слегка надавили, заставляя задрать голову. — Но прежним оно больше не будет, — священник говорил размеренным, умиротворяющим тоном, будто на исповеди с прихожанкой. Только грехи теперь были общими. — Не бегите от себя, Эстер. Будьте честны с собой. И вам станет легче. Голос Дарио действительно волшебным образом успокаивал, но это было иллюзией, лишь инструментом для манипуляций. — Вот какие у вас способы? Так вы усмиряете муки совести за грехи? — Эстер тряхнула головой, пытаясь освободиться. Священник убрал руку с ее подбородка, но остался стоять на пути. — Хотите поговорить о грехах? — уголок его губ приподнялся в знакомой усмешке, которая выводила Эстер из себя.       Нет, Геката, нет. Она не позволит выбить ее из колеи. — Оставим исповеди на потом, — сухо ответила она, стараясь не засматриваться на его распухшие от поцелуев тонкие губы и прядь волос, упавшую на лицо. Священник сам был чистым грехом.              — Так вы все же планируете прийти на исповедь? В вас столько противоречий, я не прочь поговорить с вами о них.       Эстер прищурилась. — Исповедь — для верующих в вашего бога, не в моего. — Но именно в исповедальне я впервые встретил вас. Мне нравятся наши беседы.       В отличии от нее, Дарио всегда был прямолинеен. Эта его черта чаще раздражала Эстер… но порой восхищала. — Это была ошибка. — Жалеете о нашем знакомстве? — в голосе Дарио звучала хрипотца, отвлекающая ее от сути разговора. Это вопрос остался без ответа.       Эстер знала, что это крайний способ, но выбора не осталось — призвала магию и приготовилась произнести заклинание. — Отойдите, иначе мне придется сделать это силой, — она протянула руку, опасно приближаясь рукой к сутане. Дарио чуть нахмурился, рассматривая, как по ее пальцам течет магия. — Угрозы ведьмы, — он даже не пошевелился. — Продолжайте, это занимательно. — Я не шучу, наш разговор окончен, святой отец. — Эстер надеялась, что дрожь в голосе выдумала сама себе. — Можете обвинить меня в покушении на вашу жизнь, если захотите. Кажется, этого вы и добиваетесь. — Я добиваюсь честности от вас, — священник смотрел на нее сверху вниз проницательным взглядом, словно уже прочитал все ее мысли. — Просто скажите мне, что хотите оказаться сейчас как можно дальше. И я исполню вашу просьбу и без угроз.       Так легко сказать ему эти слова, не так ли? — Пропустите. Меня. — Никогда в жизни Эстер не было так тяжело выдержать чей-то взгляд. Но гордость и ярость подпитывали смелость. — Собираетесь удерживать меня насильно?       Разумная Эстер хотела уйти и не могла предоставить другой расклад. Но когда Дарио отступил в сторону, все же пропуская ее, безумная Эстер сделала шаг к двери. И остановилась.       Кто мгновение спустя возвел в каморке купол отвода глаз?       Будто наблюдая за происходящим со стороны, Эстер обернулась, снова встречаясь взглядом с Дарио. Пару секунд они просто смотрели друг на друга и поняли все без слов — одновременно шагнули навстречу, сливаясь в жадном и нетерпеливом поцелуе. — Грешник, — выдохнула она в губы честный и очевидный факт, сделала глоток воздуха между поцелуями, а потом снова прильнула к священнику всем телом.       Дарио не ответил. Словно пушинку приподнял за талию и посадил на столик, стискивая ее бедра почти до боли. Магический шар опасно покачнулся. Эстер коротко выдохнула и задрожала, когда его рука скользнула в разрез платья вверх по ее ноге. — Бесконечно прекрасное сочетание невинности и хаоса, — прошептал он ей в губы, раздвигая ее ноги и прижимаясь ближе. — И вам нравится, — констатировала Эстер, прикрывая глаза от удовольствия и выгибаясь навстречу, когда поцелуи спустились ниже. — Безумно, — он втянул губами кожу на ее шее и чуть прикусил, вызывая у нее громкий стон. — Хочу слышать этот звук из ваших уст постоянно. Эстер снова нашла его губы, поцеловала неистово, чувственно, словно эти мгновения вот-вот могли у них отнять. — Пожалуйста, — простонала она, когда рука Дарио вдруг замерла на ее бедре. — Скажите вслух, о чем просите, — его пальцы коснулись белья, вызывая волну мурашек от предвкушения.       Никогда. Она не знала, чего хочет… или знала, но не могла озвучить. — Нет. — Упрямая ведьма, — второй рукой Дарио подогнул ее ногу в колене и заглянул в глаза. — Я так много вижу в этих зеленых омутах. Ненависть. Влечение. Столько противоречий. Отражение своих же эмоций. И так же, как и я, вы ничего не можете с этим поделать. Долго ли сможете бежать от самой себя? — Я… — ответ Эстер оборвался и перетек в новый стон, когда пальцы святого отца, наконец, скользнули под белье и толкнулись во влажную глубину. По телу пробежала волна удовольствия. Дарио наблюдал за ее реакцией из-за полуприкрытых век, оставляя на ее щеках и скулах легкие поцелуи. — Как вы красивы. Особенно сейчас, — его палец чуть изогнулся внутри, вызывая у нее неведомые ранее ощущения. Эстер рвано всхлипнула, когда Дарио безошибочно нашел чувствительную точку. — Я бы мог наблюдать за этим вечно… Как отдаете контроль, теряетесь в своих желаниях и подчиняетесь мне. — Я никогда не подчинюсь вам, — еле шевеля губами прошептала Эстер и невольно толкнулась навстречу его пальцам. Внутри рос тугой узел удовольствия. Сквозь пелену возбуждения она чувствовала тяжелое дыхание на своей скуле, то, каким напряженным стало его тело. — Это вы… подчинитесь ведьме.       Эстер снова подалась навстречу, чтобы встретить толчок его пальцев, и застонала в его губы, отчего и так потемневшие глаза мужчины стали темнее ночи. — Я терпелив, но в итоге… — его пальцы замерли, и Эстер наградила его недовольным взглядом. Он добавил еще один палец и снова толкнулся в нее, и Эстер захлебнулась воздухом от непривычной растяжки. — … вы будете моей. И вам это понравится.       Дарио смазанно поцеловал ее в губы, спустился к подбородку и ниже к вырезу платья. Толчки его пальцев становились быстрее, большой палец ласкал клитор. Эстер уже не переставала стонать. Ей показалось, что сейчас потеряет сознание, и вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Стеснение покинуло ее окончательно и Эстер шире развела ноги. Все сосредоточилось на мучительно-прекрасных ощущениях, которые дарил ей священник. Его рука спустила платье с плеча, потянула вниз лиф, и через секунду горячие губы накрыли возбужденный сосок.       Эстер балансировала на грани, словно вот-вот шагнет в пропасть, — а потом или умрет, или взлетит на небеса. — Думай обо мне, ведьма, — хрипло выдохнул Дарио ей в ухо. — Только я могу видеть тебя такой. — Его палец обвел клитор, чуть надавливая. Эстер задрожала. — Как бы я хотел сделать тебя своей, доставить удовольствие другим способом… Но у нас еще будет время. Я терпелив.       Очередной толчок пальцев развязал комок напряжения и толкнул ее на грань удовольствия. Глаза закатились, она выгнулась в спине…       … и проснулась в своей постели, где ее все еще накрывали волны оргазма. Бедра стискивали между ног подушку, которая создавала нужное трение. Она протяжно застонала, пока в голове яркими флешбеками проносился слишком реалистичный сон. Ее тело трясло, голова кружилась от долгожданной разрядки.       Даже через сны священник добрался до нее и сделал то, о чем ее тело так отчаянно желало. Лишь какое-то время спустя реальность понемногу начала возвращаться. Тело стало словно воздушным. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось, а на место возбуждения пришел стыд. Эстер не видела, но чувствовала, как ее щеки покрыл румянец.       Она прикусила губу и прикрыла глаза. Нет, она не могла думать об этом среди ночи и в таком состоянии. На свежую голову утром обязательно разложит все по полочкам. Не сейчас.       В неге удовлетворения Эстер быстро сморил уже спокойный сон без сновидений.