Наваждение

      Говорю себе который раз, что это помешательство заходит слишком далеко, но каждый раз откладываю решение на потом. Я знаю, что за один твой взгляд готов душу заложить дьяволу, но это начинает сводить меня с ума! Ты проходишь рядом, а мне трудно сдерживать себя от того, чтобы не начать виснуть на тебе. М-м, а твой запах я готов вдыхать вечность: он настолько опьяняет, что мутится разум и остаются только самые низменные желания. Как же я жалею, что мы не живём вместе, но, просыпаясь каждый день, я понимаю, что тогда бы просто не выпустил тебя никуда... Хватит мечтать, пора приниматься за работу! Сегодня по десятому кругу отработка движений, а потом запись. Феликс и Минхо пытаются снова изменить движения, и все начинается заново. Надеюсь, после этих дополнений не придётся искать слетевшие шапки и кепки по всему залу. Про кроссовки я уже молчу. Только ты стоишь и наблюдаешь за нашим привычным балаганом со спокойствием познавшего Дзен. Мне очень часто кажется, что ты старше нас как минимум лет на пятнадцать. Наконец все успокаиваются, и мы чисто прогоняем окончательный вариант танца. Теперь запись. Краем глаза ловлю твой взгляд, но ты быстро отворачиваешься. От каждого такого взгляда украдкой мой пульс сразу подскакивает до сотни. Сынмин легко пинает меня ногой, выводя из состояния задумчивости, а потом ехидно ухмыляется, когда я поворачиваюсь к нему. Как же раздражает его рожа, когда он так «улыбается»! Хочу врезать, но слишком проблемными будут последствия. Да и связываться с ним себе дороже. Стоп, куда ты ушёл? Только же рядом стоял! Сынмин ткнул мне пальцем в лоб и потом указал на дверь. Морда кирпичом, а в глазах черти пляшут. У-у, собака, но спасибо. Вслух не скажу, а то будет мне ещё неделю об этом напоминать. Медленно, стараясь, чтобы не заметили остальные члены группы, кроме Сынмина, я пробираюсь к выходу из зала, а затем стремительно выскакиваю в коридор, как будто за мной гонится Минхо с желанием придушить за всё хорошее, из-за боязни упустить тебя из виду. Завернув за один из поворотов, я утыкаюсь в чью-то спину. И снова этот дурманящий запах — всё-таки догнал тебя… Здравомыслие помахало мне ручкой и улетело в далёкие дали вместе с подтекающей крышей. Я слышу тёплый смешок, и это ненадолго приводит меня в чувство. Поднимаю голову и натыкаюсь на твой ласковый взгляд.       — Ты в порядке? — и снова этот нежный тон, которым он обращается только ко мне.       — Физически — да, ментально — нет, — неожиданно вырывается у меня.       Чтоб тебя, я не то хотел сказать! Захотелось сбежать, но сильные руки прижали меня к его телу. Ну вот, теперь никуда не деться…. Да и не хочется. Давно надо себе признаться, что никогда не выберусь из этого омута чувств.       — Ты сам стоять можешь? — горячее дыхание щекочет ушную раковину, заставляя ноги ослабеть ещё больше.       — Не уверен, — прошептал еле слышно.       — Я помогу, — и мы продолжили идти дальше в обнимку.       — Почему ты ушёл раньше всех? — спросил я через пару шагов.       — Я хотел немного распеться перед записью, вот и вышел раньше. Я так понимаю, что никто, кроме тебя, не заметил моего ухода?       — Сынмин заметил, но промолчал.       — Я даже не сомневаюсь в этом, — тихое хихиканье Чонина опять превратило мои мозги в расплавленный сахар. — А ты почему последовал за мной?       — А? — я даже не расслышал вопроса, пытаясь разобраться с хаосом в своих мыслях. — Можешь повторить?       Он посмотрел на меня, как на необычную зверушку, а потом весело рассмеялся, запрокинув голову. Я залип на изящную шею, чувствуя, что мысли снова уходят в направлении ниже пояса. Так, хватит! Соберись, Хван Хёнджин! То, что ты глубоко влюблён в Ян Чонина, не должно так на тебя действовать! Себе-то я это сказал, но сердце так же остаётся глухо к доводам разума и продолжает ускорять свой бег.       — Я спросил, почему ты тоже ушёл? — отсмеявшись, повторил он.       — Я хотел побыть с тобой подольше. Вот и последовал за тобой, — соврать, как всегда, не получается.       — Зачем было так нестись? Ты мог просто позвонить мне — я всегда отвечу, если есть такая возможность.       Да, ты всегда отвечаешь на мои сообщения и вызовы, а я, часто не зная, что ответить и не показаться при этом восторженным мальчишкой, просто ничего не пишу в ответ. Мне за это стыдно и каждый раз боюсь, что ты прекратишь наше тесное(и такое желанное) общение, но этого не происходит, и я вздыхаю с облегчением. После таких моментов при следующей встрече я липну к тебе ещё сильнее, как бы извиняясь, а ты не отталкиваешь, только сильнее притягиваешь к себе. Знаю, что нравлюсь тебе тоже, но всё никак не могу в это поверить... поверить в то, что чувства взаимны. Вот и получаются такие казусы, как сейчас: мне внезапно понадобилось подтверждение того, что ты существуешь, а не являешься моей сладкой иллюзией.       Уже перед дверью звукозаписывающей студии Чонин убрал руку с моей талии. На меня нахлынуло чувство одиночества, как всегда бывает после потери твоего тепла.       — Не прожигай меня больше таким взглядом. У меня с терпением тоже не очень, — он улыбнулся особой, моей любимой, улыбкой и, медленно провёв пальцем по моей щеке и шее, первым вошёл в комнату.       А я в оцепенении стоял перед открытой дверью, пока не послышались громкие голоса других членов группы. Вот же!!! И как я теперь смогу сосредоточиться на записи? Ты будешь в этом виноват, Йени! Но внутри всё просто дрожало от счастья переполнявшего меня. Сходить с ума вдвоём намного интереснее, чем в одиночку. Послав все свои сомнения куда подальше, я пошёл вслед за моим драгоценным наваждением.       Во время пробной записи мы незаметно для других переглядываемся… Ну как «незаметно»… Для остальных из группы очень заметно. Для стаффа не совсем: они привыкли к таким отношениям между нами с самого начала и теперь не воспринимают глубинный подтекст наших действий. Чан смотрит на нас, как на нерадивых, но горячо любимых, детишек. Он так на всех нас смотрит. Хан, пока не пришла его очередь, спит, удобно устроившись на Минхо, который прикрыл ему глаза от яркого света, чтобы не мешал спать. Шум Хана уже не особо беспокоит — у него всегда под рукой есть беруши. Рядом с ними сидит Феликс, который играет в очередную игрушку с Сынмином. Чанбин слушает замечания Чана и сосредоточенно поправляет косяки в своей рэп-партии. Чану надоедают наши нежные взгляды, и он гонит на запись Чонина вне очереди. Я понимаю, что так нельзя, особенно сейчас, но так хочется продлить такие моменты… Рядом садится Бини и практически невесомо толкнул меня в плечо.       — Убери эту недовольную мину. Как будто он уезжает за тысячи километров от тебя, а не в соседнюю комнату уходит. Тем более ты его можешь видеть через стекло.       — Больно. Прекрати так постоянно делать, — наигранно потираю «пострадавшее» место.       — Какие мы нежные, — так же наиграно фыркнул Чанбин.       Не обращая больше на него внимания, я продолжил наблюдать за Йени. Я когда-нибудь прекращу им восхищаться? Наверное, никогда. Как всегда, он замечает слежку и еле заметно качает головой. Хорошо, не буду больше так пристально смотреть. Отворачиваюсь, чтобы больше не было соблазна продолжить, и устремляю свой взгляд в окно. Мечтать мне никто не запретит! Нет, нельзя! А то опять зависну и не отреагирую, когда придёт моя очередь. Да, сосредоточусь лучше на тексте. А об остальном можно подумать, когда вечером останемся вдвоём. Наедине… Совсем одни… Это точно моё проклятие! Может, выйти в туалет и написать Чонину чтобы пришёл ко мне? А там можно будет и несколько поцелуев урвать... Чёрт! Никак не могу сосредоточится! Каким же слабовольным становлюсь, когда вижу Чонина. Но сейчас и правда лучше сконцентрировать внимание на работе. У нас с ним на двоих будет ещё много времени…