Наваждение

      — Хёнджин, привет. Ты чего сегодня такой грустный? — Чонин приземлился на диван рядом с Хёнджином, который пытался что-то нарисовать в альбоме.       Хёнджин не ответил, а просто продолжил отрешённо водить карандашом по листу. Попытавшись ещё раз получить ответ на вопрос, но не дождавшись никакой реакции от него, Чонин выдернул из рук Хёнджина альбом. Только после этого Хёнджин поднял на него взгляд.       — Отдай, — и потянулся за альбомом.       — Нет. Сначала расскажи, что с тобой случилось, — Чонин попытался поймать его взгляд.       — Я не хочу. Оставь меня в покое, — Хёнджин закутался в плед и отвернулся.       Чонин глубоко вздохнул и придвинулся ближе к Хёнджину и обнял его. Сначала тот сопротивлялся, но через пару минут сдался и расслабился в тёплых объятиях.       — Прости, — глухо прозвучало из-под пледа.       — Ничего. Легче?       — Да. Просто я не хочу выходить сегодня на улицу.       — Ты опять смотрел на эту гадость, которую тебе пишут? Сколько раз тебе говорил: перестань это читать, только нервы себе портишь! — возмутился Чонин, ещё ближе прижимая к себе Хёнджина.       — Чан мне то же самое сказал, но я не только из-за этого расстроен, — устраиваясь поудобнее, сказал Хёнджин. — Хотя и неадекватные вопросы фанатов тоже не добавляют радости.       — Опять просят жениться на них? — с улыбкой спросил Чонин, давя зевок.       — Не только. Интересуются, почему я с Феликсом поссорился.       — Интересно, а когда это ты с ним поссорился? Вроде вчера всё нормально было.       — Да так, слегка поцапались. Ещё Чанбин опять со своими приколами влез, а настроение утром было не очень. Ну, ты знаешь: вечером всё опять будет нормально. А кто тебе сказал, что я здесь? Я вроде бы никому не говорил, куда пойду.       — Минхо сказал.       — Тогда понятно, — Хёнджин положил руки поверх пледа, когда Чонин слегка расслабил свои объятия. — Дай альбом.       — Держи, — Чонин отдал ему требуемое, но не отпустил, а только устроился поудобнее за его спиной, чтобы не мешать Хёнджину рисовать.       В уютном молчании прошло минут двадцать. Хёнджин рисовал пейзаж за окном, а Чонин с удовольствием наблюдал за этим, радуясь, что у Хёнджина появилось желание творить, а не просто портить лист бумаги непонятными линиями, когда Чонин только подошёл к Хёнджину.       — Спасибо, — прошептал Хёнджин, не отрывая взгляда от рисунка, на что Чонин только покрепче обнял его.       Через пару минут Хёнджин услышал лёгкое сопение и почувствовал, что объятия ослабли слегка, но избавляться от них не спешил. Немного повернувшись, Хёнджин устроил голову Чонина поудобнее на своём плече и поправил волосы, а после продолжил рисовать с лёгкой улыбкой.       Не замеченный ими Минхо прикрыл дверь и довольно улыбнулся.