Домой вернулись трое

Под ногами хрустел снег и раскидывались припорошенные им ветки. Мороз страдал, пощипывал щёки, а пальцы окоченели несмотря на движение. Кицунэ остановилась на лесной опушке, в месте, где деревья разной ширины и формы образовывались в круг. Она оглядела местность: знакомый лес, белое небо. Начнём. Мэй потянулась к поясу. Пальцы скользнули по внутренней стороне, извлекая оттуда оружие. Первый сюрикэн девушка вытащила изящно, скрытно, чтобы движение было незаметным, а, убедившись, что это выглядело подобающе, более она не мелочилась. Кицунэ очистила ближайший пень от снега, скинув группу звёздочек туда же. Металлический диск лег в руку привычным, естественным образом. Главной её ошибкой в начале обучения было сжимать металл слишком сильно, от чего вращения получались неконтролируемыми, но сейчас дела обстояли лучше. Взмах рукой, росчерк стали, звук скорости. Сюрикэн вонзился в дерево почти молниеносно. Это хороший результат — оружие предназначалось для мягких тканей. Для тела, а не ствола. Он, конечно, требовал большей точности и силы. Мэй сразу же метнула ещё один. Удар вышел даже лучше, но гордиться она не спешила. Рано — рука всё ещё была немного напряжена, а ей требовалась плавность.  Кадзу, до того опиравшийся на другой ствол, подал голос прежде, чем кицунэ продолжила.  — Уверенная, — он обратился, — да, рукой не дёргай. Надо, чтобы точно, но без лишнего, — ниндзя наблюдал за процессом и корректировал. Девушка молча кивнула, от сосредоточенности даже не повернув взгляда. Третий бросок получился кривее. Четвертый бросок был хорошим. Пятый оказался… неряшливым, она задействовала больше руки, чем запястья, хотя Кадзу никак не отреагировал. Дальше звёздочки метались легче, ведь Мэй нашла сходства с веером в том, какого прокручивания нужно добиваться. Общее — необходима стабильность.  От тренировки не отвлекало ничего. Ни редкие снежинки, тающие на коже, ни шорох тканей, ни колкий взгляд глаз исподлобья. Свист оружия был в ладу с виражом снега, а ветер уносил мысли, лаская щёки. Неожиданно мужчина кивнул, подходя ближе, и в который раз отцепил звёздочки от коры. На дереве остались заметные царапины. — Поняла? Всё, достаточно. Сядь, руки согрей.  Ниндзя подошёл к девушке, самостоятельно заправив сюрикэны ей под пояс. Кицунэ улыбнулась одними глазами, наблюдая за бесхитростными движениями Кадзу, и послушалась. Заправила пальцы в тёплые рукава, опустившись на пень. Синоби продолжал:  — Силу рассчитываешь идеально, но рука ещё привыкает. Вижу, сама понимаешь, просто говорю. Когда бросаешь — не думай о контроле, у тебя уже само идёт. Ты не теряешься. Иначе одни нервы. Девушка улыбнулась на похвалу, кивая. Значит, не про сюрикэн, а про руку. Доверять словам мужчины было чем-то естественным. Он коротко растер её предплечья и тоже усмехнулся, а голос изменился, утратив поучительность: — Идём, — Кадзу отступил. В ответ на эти слова Мэй добродушно прищурилась, глядя снизу вверх, и поднялась. — Сегодня тише, чем обычно. Птиц нет… — её тихое замечание не встретило особой реакции. Кадзу двинул плечом, лишь кинув взгляд в глубь леса. Дальше шли молча. Хотя безмолвие было относительным — слово дали природе. Ветер изредка бил своим потоком в лицо, а зимний покров скрипел, даже когда ходил Кадзу. Земля была одета в белое, и скрытное передвижение было невозможным из-за характерных звуков. Кицунэ такими навыками пока не обладала и потому шаркала ногами по поверхности. Она рассматривала свою обувь, на которую лип снег, не замечая хромоты.  Покой нарушил слабый звук. То ли писк из-под кустов, то ли вовсе птица — вот же они, даже в стужу разговаривают — пронеслась над головой. Но небо было чистым и серым. А мяуканье повторилось. Девушка опустила голову и вперила озадаченный взгляд в Кадзу. Тот понял её без слов, остановившись. Уверенно заключил: — Животное. Холод же, еды просит, — но его утверждение вызвало у Мэй ещё большее смятение. Мужчина поднял бровь, — Что?  Она неуверенно предположила: — Сильный мороз… Позже совсем похолодает, — ей показалось, что за деревом мелькнула тень. Синоби ещё долю секунды смотрел на неё, оценивая положение. Пробежав взглядом по лицу девушки, быстро отметил беспокойство: брови напряжены, глаза уже ищут источник звука, молчит она выжидательно. Он вздохнул, спросив тем же тоном… — Где? — кицунэ сразу кивнула в сторону. Кадзу молча развернулся и, тихо ступив, приблизился к указанному месту. Оттуда мгновенно ринулся серый хвост, избегая неизвестной опасности, но зверь наткнулся на ноги Мэй с противоположной стороны. Девушка застыла с некоторой опаской, но не шевельнулась, боясь напугать котёнка. Однако тот, совсем отчаявшийся, будто потерял инстинкты вместе с этим последним рывком. Он приближался к её ботинкам и отскакивал, словно боясь обжечься, а затем подходил вновь, в поисках заботы. Тогда Мэй аккуратно опустилась на колени, не переживая о кимоно. Синоби наблюдал за тем, как гейша робко протягивает ладонь, видно, переживая не меньше животного, и не знал, как прокомментировать это зрелище. Он молча покачал головой, ухмыльнувшись. Стало ясно, что фраза Сатоши «Когда говорить начинаешь, у простого люда через одного поджилки трясутся» распространялась на зверей в том же духе. Котёнок боялся. Мужчина считал, что если шагнёт, то отпугнёт кроху. Оказалось, нет: тот был слишком занят тыканьем в запястье девушки, а ещё был увлечён своими вокальными способностями. И если сама Мэй просто удивлялась моменту, не рассчитывая долгосрочную перспективу, Кадзу уже всё понял. Смиренно вздохнув с саркастичной усмешкой, он думал наперёд. От наблюдения его оторвал обеспокоенный вопрос: — Кадзу, он очень слабый. У него нет мамы-кошки для пропитания, это очевидно… — мокрый хвост скользил вдоль женских пальцев, сбивая Мэй с мысли. Вдох. Выдох, — Обычные дикие животные так к людям не подходят. Их сразу учат осторожности.  В ответ ниндзя кивнул. Конечно, такая ситуация бы не произошла, будь зверь в безопасности и под присмотром. К тому же, стало видно нездоровую корочку у глаз котёнка, излишнюю худобу и озноб. Скорее всего, ему не хватало ещё и жидкости. Необходимого тепла, разумеется, тоже… Грубо говоря, полная коллекция. Но Мэй подняла на мужчину грустные глаза, а детёныш, проследив направление её взгляда, с удивлением обнаружил над собой ещё одну персону. Он стал настороженно принюхиваться теперь уже к Кадзу. Всё с вами ясно. Ничего больше не выражая, мужчина решительно подхватил котёнка и поднял кицунэ с земли аккуратным движением. Он помог ей отряхнуть взмокшую одежду, не забыв недовольно буркнуть упрёк, — Простынешь вся, — а спустя паузу, добавить, — Тянет же тебя, трогательная… Но потом, не спрашивая, Кадзу невозмутимо забрал ладонь девушки. Поднял её руку, просунул котёнка ей в рукав… Так, чтобы он оказался между тёплыми слоями. Кицунэ не скрыла недоумения, заторможенно проговорив: — Мы можем его взять?.. — шок в её глазах был таким неприкрытым, что синоби не выдержал. Фыркнул, улыбаясь шире и каплю добрее. Кивок. — Можем. Тебе так легче будет? — он наклонил голову, с долей нежности смотря на искренне обрадованную девушку. Та ответила уклончиво, почему-то стыдясь, однако предельно честно: — Я не хочу оставлять его здесь.  Так и решили. Пара направилась к деревне, изредка слыша мяуканье третьего товарища. Ослабевший и вялый котёнок был убаюкан теплом рукава и даже не шевелился. Мэй шла задумчивая, встревоженная, но довольная. А Кадзу с иронией признал, что никогда бы не подумал сжалиться над тихим писком из-под заснеженной коряги. *** Дома узнали, что ‘’беззащитный’’ на самом деле девочка, чему Мэй очень удивилась, но виду не подала. А вот Кадзу забавлял поворотом событий. Несмотря на то, что ответственность за животное он взял абсолютно так же, как девушка, и ценил серьёзность её намерений… было сложно удерживаться от улыбок, видя эту заботу о зверёныше. Пускай с намёком на насмешку, он всё понимал. И, конечно, помогал.  Недолго думая, кицунэ принесла свою находку Чонгану, который был только за. Он советовал протирать глазки специальным раствором, дав для этого кусочек мягкой ткани, поддерживать состояние малышки лёгким бульоном… и постоянно греть.  Так как котёнок не мог явиться на кровать грязным, дедушка показал, как правильно купать животное, чтобы оно не смогло навредить. Мэй покорно следовала инструкциям весь оставшийся день, поставив для себя конкретную задачу. Бывало, что уча девочку есть из чашечки, которую та совершенно отрицала, девушка ловила на себе взгляд Кадзу. Он лишь молча качал головой, то проявляя сочувствие к ‘’робкой’’, то смеясь над другим горе-ребёнком — ‘’сострадательной’’. Естественно, не по злому, а даже ласково. — Мэй, сама поешь. Весь день с ней возишься, — тогда девушка нехотя отвела взгляд от котёнка, который спал в коконе из одеяла.  — Она вообще выдержит? — не к месту поинтересовалась гейша. Мужчина прыснул, отчего ей стало немного неловко за свой вопрос. — Да. Успокойся… — Кадзу подошёл ближе, чтобы заправить женскую прядь волос ей за ухо, — Давай, — он кивнул на проход, мол, кушать пора. Мэй встала, будто невзначай скользнув пальцами по руке синоби: тебе тоже. *** Они легли ещё раньше, чем обычно. День выдался насыщенным, хотелось отдохнуть. Девушка читала книгу перед сном с помощью огня в лампе, сидя на кровати. Однако хаотичные движения малышки её отвлекали. — Что она делает? — кицунэ опустила переплёт, смотря на происходящее из под страниц. Она была озадачена реакцией котёнка на ночное время суток. От прошлых характеристик, которые давал Кадзу, почти ничего не осталось: зверь ожил, теперь резвясь по комнате. Мех стал очень чистым, мягким, а глазки заблестели и уже немного прояснились. — Как обычно. Поела, согрелась, успокоилась. Теперь будет кружить, — в подтверждение его слов котёнок запрыгнул на постель, бегло оценивая обстановку. Наиболее привлекательными оказались колени ниндзя. Тот не был против, когда серый комочек начал прыгать по простыне, а вот Мэй слегка растерялась. Ей не нравилась идея спать бок о бок с животным, которого она пока мало понимала. Послышался тихий вздох. — Это нормально? — девушка выразительно смотрела на кошку, которая старательно разминала ногу Кадзу. Мужчина, по всей видимости, относился к происходящему со снисхождением: живёт и живёт… Вырастет — будет чувствовать опасность, мышей ловить. Он кивнул, затем переведя глаза на книгу в руках Мэй.  — Ложись. Отдохни. «Сборник магических приемов» опустился в тумбочку, а сама кицунэ легла на бок. С поджатыми коленями и сцепленными кулачками, она наблюдала за тем, как котёнок ютился вокруг груди Кадзу. Это было мило. Строгий мужчина, собиравшийся спать, и беспокойная малышка, которая так-и-так заваливалась на него в поисках тепла. Попытки не увенчивались успехом — лапы скользили, однако она выдумала новое, теперь копошась в волосах ниндзя. Тогда Кадзу уже снял кошку с себя. Вздох. Глядя в глаза Мэй, он неожиданно процедил: — Пушистые. Девушка раскрыла глаза шире, оживившись. На губах заиграла удовлетворенная улыбка. И правда… Следующая мысль развеселила её даже больше: хоть не ‘’хвостатые’’. Однако даже так он бы не ошибся. Кицунэ провела пальцами по скуле ниндзя, затихнув. Его шутка ей понравилась, на душе мигом стало тепло. Детёныш, в это время, совсем не обращал внимания на человеческую идиллию. Девочка льнула к Кадзу, ластясь к его челюсти, шее, путаясь в жёстких локонах. Мэй заметила: — Ты ей нравишься. Она совсем не боится, — Мужчина приподнял бровь и промолчал. Мысль о том, что кошка избрала его любимым человеком, отзывалась внутри скепсисом, однако возразить было нечему. В каждом движении животного сквозило явное предпочтение: едва Мэй отрывала руки от серого меха, как малышка тут же норовила свернуться рядом с Кадзу, тихо мурча. Удивительно или вполне ожидаемо, но синоби вызывал у котёнка симпатию… Девочка выбрала его по крайней мере для отдыха. Но у Кадзу был слишком чуткий сон, чтобы он позволил кошке играть дальше. Мужчина легко подхватил её и опустил вниз, к ногам. Зверь не понял — пришлось повторить второй, третий раз, пока под настойчивостью ниндзя ‘’серая’’ не стушевалась и улеглась, прижавшись к стопе Мэй. Увидев это, кицунэ едва сдержала вздох облегчения. Воспитательные меры не заняли много времени.  Мужчина рисовал узоры на ладони девушки. Прикосновение было успокаивающим, шершавым и приятным. Оно побуждало закрыть глаза. У Мэй была привычка прислушиваться к чужому дыханию, чтобы затем копировать его, дыша в унисон. Она засыпала так очень часто — то небольшое, личное знание, какими обладают лишь самые близкие люди. Кадзу укрыл её теплым пледом, а дальше, не задумываясь, собрал её волосы к верху подушки. Теперь лицо девушки было совсем расслабленным. Ресницы касались щек, придавая выражению невинный лик.  Ниндзя созерцал её со светлой грустью… Очень хорошая, добрая. До боли милосердная, его Мэй, спасшая котёнка от близящейся вьюги и наступающего конца.  Мэй, понимающая каждый закоулок чужой души и взамен просящая лишь быть рядом.