Комната ожидания

***

В специально выделенной Минхо организаторами шоу комнате помимо кровати было несколько матрасов, куча подушек и одеял. Как будто предполагалось, что здесь могут спать еще несколько человек. Но кроме Хана Минхо никого сюда не пустил и захлопнул дверь прям перед носом Хенджина. Теперь они валялись на одном из матрасов, путаясь в одеялах, подушках и конечностях друг друга, и смотрели очередное аниме. В какой-то момент Минхо просто прервался на середине серии и откинул телефон. - Ну и правильно, я тоже уже утратил нить повествования. Минхо развернулся в ногах Джисона и медленно повел ладонью вверх по его бедру. - Минхо, - захихикал Джисон, - что за фокусы. Минхо молчал и продолжал продвигаться все выше, а давление раскрытой ладони на плоть Джисона становилось все больше. - Эй, - Джисон скрестил ноги, не позволяя его рукам пролезть куда не следует. - Почему бы и нет? - Ты серьезно? - У тебя есть девушка? Можешь не отвечать, я прекрасно знаю, что нет. Тогда в чем проблема? - А что, проблема может быть только в этом? Джисон приподнялся на локтях, разглядывая, как Минхо любовно гладит его по сомкнутым коленкам. Тот приблизился к ним лицом и потерся носом и щекой о голую кожу в прорезях джинс. Джисон с шипением втянул в себя воздух, откидываясь назад. - Нет, Минхо. Нет. - Окей. Минхо легко оторвался от него и улегся рядом на подушки. Повисла тишина, которая не казалась Джисону неловкой, но все же… Он сверлил взглядом потолок и не мог выкинуть из головы мысль, что он что-то теряет. К черту. Джисон оседлал бедра Минхо, устраиваясь сверху. Минхо подложил себе под спину подушку побольше и сел, опершись на нее. У него на губах застыла ухмылка, и он мягко повел ладонями по спине Джисона, вниз к ягодицам и обратно. Джисон не смог сдержать судорожного вздоха. - Мы же друзья. Столько лет. - Столько лет, - эхом повторил Минхо. Он тяжело сглотнул, поглаживая и разглядывая парня, сидящего у него на бедрах. Разглядывать там было особо нечего, потому что на Джисоне была оверсайз толстовка, скрывающая фигуру, а в такой позе единственный открытый участок кожи кроме рук и лица – колени, видно не было. Он дернулся вперед в намерении стащить с Джисона толстовку и тот, сам не понимая почему, помог ему в этом. Футболка зацепилась и тоже поползла вверх, поэтому Минхо тут же прикоснулся руками к его оголенному животу, поглаживая и все так же тяжело дыша. Джисон откинул голову назад, позволяя. Ему тоже стало трудно дышать. Руки Минхо были горячими, он надавливал мягко и сильно одновременно, и точно знал, как надо прикоснуться, чтобы по телу в разные стороны побежали толпы мурашек. - Что мы будем делать, Минхо? Джисон не мог смотреть ему в глаза. Это не первый раз, когда их прикосновения выходили за рамки дружеских, но впервые это длилось дольше десяти секунд, и впервые Джисон оседлал Минхо, а тот и не думал его сгонять. Впервые сам Джисон не имел желания отодвинуться. - Ничего. Мы ничего не будем делать. - Но ты ведь что-то хотел? Минхо ухватил его за подбородок, поворачивая голову к себе и заставляя посмотреть в глаза. - Это не очень удобно, Хан-и. Говорить с твоим кадыком. - Хочешь с ним не говорить? Слабоумие и отвага. И провокация. Джисон все прекрасно знает, но медленно думает. Или вполне нормально думает, просто ему нравится это. Играть с огнем, а потом делать вид, что он не знал, что делал. Минхо в своем стремительном движении похож на кобру в атаке. Он впивается поцелуем Джисону в шею, облизывает и посасывает кадык. Слегка сжимает зубы и прижимает ближе к себе, придерживая за затылок. Он так охуенно горяч и точно знает, как сделать хорошо. Джисон стонет в голос, решив, что постесняется где-нибудь в другом месте. - Остановиться? – почти рык. - Не вздумай, - низко шепчет Джисон, ерзая и притираясь ближе. Он все еще помнит, что они друзья. А еще он помнит, что Минхо охуенный мужик, красивый, горячий как пиздец, и так, как он смотрит на Джисона, он не смотрит ни на одного другого человека. А еще их время утекает. С каждым выступлением, с каждым камбеком, остается все меньше и меньше до конца контракта, до армии Минхо, а потом и самого Джисона. Пару лет назад Джисон ни за что не влез бы в подобную авантюру, но теперь ему плевать, ведь каких-то полтора года и возможно он потеряет Минхо навсегда. А он жадный. За столько лет он привык, что Минхо только его. Как опасное хищное животное, сворачивающееся клубком у ног выбранного им человека. Вот и сейчас Минхо зверем терзал его шею, она была вся в слюне и горела огнем, и, пожалуй, стоило переключить внимание Минхо на менее палевные части тела. Поэтому он лезет к краю его футболки и настойчиво тянет наверх, снимая ее и отбрасывая в сторону. На лице Минхо в это момент мелькает удивление, но оно быстро меняется обратно на сосредоточенное, и он снова тянется к шее. - Стой, Минхо, - стонет Джисон, - только не шея, я не хочу утром оправдываться перед каждым встречным. - А что мне… можно? Джисон хочет что-то ответить, но взгляд цепляется за торс Минхо, и он замолкает. Он разглядывает его, бесстыдно ведя кончиками пальцев по линиям пресса, задевая ребра, кладя руку раскрытой ладонью и сжимая. Минхо такой красивый. Джисону почти больно от этого. Он знает, что это желание Минхо туманит мозг им обоим и заставляет вытворять все эти вещи. Джисон не такой, ему это все не было бы нужно будь он один. Но он давно не один, он уже очень давно неотделим от Минхо. Стоит ли сигануть в эту пропасть? Утонуть в нем, задохнуться? Стоит ли позволить рукам лезть за пояс фирменных брюк, а губам – найти рот Минхо и сделать его наконец своим? - Ты только мой, либо так, либо никак. Джисон не собирается ввязываться в это, если Минхо не определился и собирается распылять свое внимание на других. - Обижаешь. Глупость какая, как бы говорит Минхо, я давно уже никому не принадлежу кроме тебя. Джисон придвигается вплотную, притираясь. Он возбужден уже какое-то время, но боится лезть Минхо в штаны и обнаружить там отсутствие такого рода интереса. Они оба протяжно стонут. Минхо вцепляется в пояс на джинсах Джисона и начинает агрессивно его расстегивать, будто бы он своим существованием оскорбляет его лучшие чувства. - Мы так не разденемся, мне надо встать, - пытается достучаться до него Джисон, но его перебивают: - Плевать. Он выдирает пояс, кажется, вместе со шлевками, расстегивает ширинку, приспускает как может джинсы и белье, достает его член и пихает Джисона в поясницу, заставляя прижаться максимально близко. Джисон опять запрокидывает голову назад и громко стонет, когда Минхо обхватывает их обоих и начинает медленно ласкать. Почему это так хорошо? Почему это так правильно? Почему каждое движение словно разряд тока посылает удовольствие в каждый нерв, а главное, прямо в мозг? Почему с другими никогда не было так, даже когда Джисон был внутри и чувствовал жар чужого тела вокруг себя? - Нет, Хан-и, не отворачивайся от меня. Джисон выравнивает голову и смотрит Минхо в глаза, жадно глотая воздух. Он знает какое действие сейчас напрашивается. Он смотрит на губы Минхо, облизывается, но не может сделать этот шаг. Сам не знает почему, но просто смотрит и дрожит. И Минхо понимает. Движения его руки замедляются, а на лице появляется разочарованное выражение. И боль. Джисон жмурится и мотает головой. Он пытается толкаться бедрами, мешая Минхо сбросить темп. - Нет, Минхо, ты же знаешь, какой я трус. Сделай это. Но Минхо непреклонен, его движения медленные и амплитуда все угасает, но даже это, внезапно осознает Джисон, приносит удовольствие. - А как я иначе должен понять, что не заставляю тебя? - У меня стоит. На тебя, черт возьми! - А у меня стоит на Феликса с Хенджином, когда они танцуют вместе. Это ничего не значит. - Я не… чего, блять? Джисон открывает глаза и таращится на Минхо. Тот смотрит сосредоточенно, и его движения все угасают. Если он остановится, годы дружбы, привязанность, которой нет описания, связь самая крепкая и потрясающая, какая может быть между двумя людьми, все это может исчезнуть из-за того, что Джисон не может заткнуть рот и сомнения Минхо поцелуем. - Сними с меня чертовы штаны, - рычит Джисон и силой опрокидывает Минхо на лопатки. Он впивается в его губы намеренно жестоким поцелуем, кусается, толкается языком в чужой рот и вылизывает. Минхо стонет и отвечает отчаянно и со страстью. А потом отдирает Джисона от себя и наконец снимает с них оставшиеся шмотки. Он раздвигает ноги Джисона, заставляя принять его откровенно открытую позу. Это стыдно и возбуждает одновременно. - Надеюсь, ты не задумал меня трахнуть сейчас? - Я что, по-твоему, идиот? Минхо жадно вылизывает его грудь и пресс, кусает внутреннюю сторону бедра, а потом влажно лижет головку члена, выбивая из Джисона писк. А потом спрашивает: - Но ты хотел бы? Не сегодня, когда-нибудь? - Да. Джисон отвечает согласием, даже не успев обдумать вопрос. Минхо его трахнет. Подумаешь. Он уверен, что Минхо размажет его по постели и доведет до бессознательного состояния, будет загонять в него свой член до шлепков яиц о мошонку, заполнит его сначала смазкой, а потом своей спермой и возможно вылижет. Разрушит его, чтобы потом собрать по кусочкам. И ему будет так чертовски хорошо, как не было никогда ни с одним человеком. - Да, я хочу этого, - подтверждает еще раз Джисон, а от пролетевших в голове мыслей, как Минхо будет его трахать, его член крепнет, дергается в руках Минхо и течет. Минхо опять обхватывает их обоих, намертво присасывается к соску Джисона, и крепко отчаянно дрочит. Оргазм выкручивает Джисону внутренности, он обвивает Минхо ногами, пригвождая к себе, и орет от наслаждения. Возможно, даже орет его имя, но сейчас ему самому понять сложно. Когда в голове немного проясняется, он не деликатно хватает Минхо за волосы и тянет к себе, чтобы впиться поцелуем. Они полностью обнаженные, между ними жарко и липко от пота и спермы, и внезапно, для Джисона это самое охуенное чувство. - Вот как мы должны были проводить наши вечера. А не смотреть сраное аниме, - хрипит Джисон, позволяя Минхо отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, но руку из волос не убирает. Минхо ухмыляется. - У нас еще есть время все исправить. - И сколько его? - Ну у нас точно есть два года до того, как я уйду в армию. - А что потом? - А что потом? Джисон принимает сидячее положение и больно тянет Минхо за волосы, заставляя приблизиться к себе. - Если ты сейчас скажешь, что мы развлекаемся, пока мы айдолы, а потом ты планируешь свалить в добропорядочную жизнь с женой и детьми, то выметайся отсюда нахуй. - Это комната для меня вообще-то, - в глазах Минхо удивление, граничащее с шоком. - Вот я и говорю – нахуй. Минхо смотрит на него так, как обычно смотрит во всех фанатских эдитах. Его глаза сияют, и он разглядывает лицо Джисона чуть ли не с обожанием. А потом, несмотря на жестокую руку в волосах, приближается и начинает лизать его губы. Жадно, как зверь, вылизывает, но не проникает внутрь. - Ты такой пабо, Хан-и, - жарко шепчет он прямо в рот, - это ты можешь без меня, но я без тебя – нет. - Вранье. Меня без тебя тоже нет. Он приоткрывает рот, пуская влажный язык внутрь. Жар скатывается прямо в пах, и не успевает Джисон подумать, как его вновь обхватывают шершавые пальцы. Они вновь возбуждены и вновь в той же позе – лежат друг на друге, целуются, а Минхо ласкает их. Но теперь между ними сперма, и Джисон чувствует себя чертовски грязным и… пустым. Он ерзает, и раздвигает колени шире, а его пальцы тянутся вниз, чтобы прикоснуться… Минхо шлепает по ним. - Не дури, чаги-я. Не сейчас. Это тебе не две минуты подрочить, знаешь ли. Ты все получишь, потерпи этот день. Ну или еще дней пять, сколько у нас будет длиться промоушен. А теперь кончи для меня. Джисон со стоном слушается, тянет руку к члену Минхо и быстро ему дрочит, пока тот не напрягается всем телом и не изливается ему в кулак. - Охренеть. Мне цветы директору Мукора послать за эту комнату или как? - Дело же не в комнате, - улыбается Минхо. - Мы были в сотнях других комнат и ничего, так что определенно пошлю цветы. Минхо ухмыляется, обнимает его и гладит по животу, а потом утыкается в шею и засыпает, потому что вообще-то это комната отдыха и здесь они должны были отдыхать уже часа полтора как, а не выяснять планы на будущее. Минхо счастлив, что в итоге они ложатся спать на полтора часа позже.

***

Джисон лежит на смятых мокрых простынях и тихо хныкает в подушку. Минхо между его разведенных ног жадно вылизывает его дырочку. - Напрягись, Хан-и. Джисон напрягается и со стоном выталкивает из себя сперму, и Минхо присасывается к его отверстию грязным развязным поцелуем. Джисон кончается как человек. Каждый хренов раз с Минхо он кончается как человек. - Ты такой вкусный, Сон-и. - Во мне твоя сперма, извращенец, - ноет Джисон. - Хочешь сказать, что это я вкусный? Минхо улыбается, трется лицом о его промежность, засасывает яички, облизывает мошонку и начинает толкаться в Джисона языком. Джисон опять возбуждено, и он знает, что Минхо тоже, по тому, как тот жадно и хаотично обсасывает и облизывает все у него между ног. - Давай, - шепчет Джисон. - Ммм? - Давай, ты же хочешь этого. Хочешь заполнить меня. Сделай это. Тебе ведь больше не нужно спрашивать. Потому что я тоже хочу этого, хочу, чтобы ты снова наполнил меня, а потом дал попробовать себя на вкус. Минхо оставляет засос у него на ягодице и со звонким «чпок» отрывается от него. Он толкается в Джисона, легко входя на полную длину и со стоном замирает. А потом ложится на Джисона, переплетает их пальцы и начинает неспешно мелкими толчками двигаться. - Я люблю тебя, Хо-я, я так сильно тебя люблю. - Знаю, чаги-я. Я тоже, я тоже. Минхо покрывает поцелуями его плечи и шею. Влажно присасывается к позвонку на шее, оставляя следы. Джисону плевать на то, что ему за это скажут. Последние несколько месяцев все его тело исчерчено следами любви Минхо. Он метит его так, словно бы боится, что происходящее лишь сон и завтра все закончится. Они впервые познали друг друга несколько месяцев назад, но они вместе так много лет. Джисон и не помнит уже как было до Минхо. Джисон не понимает, как он мог быть так туп, глух и слеп, если думал, что они всего лишь друзья. Они не друзья. Они любовники. Они возлюбленные. Они родственные души. Джисон любит его больше жизни и хочет раствориться под ним от удовольствия. - Минхо, пожалуйста, пожалуйста. Дай мне то, что я хочу. И Минхо начинает двигаться. Он входит в его хлюпающее смазкой и спермой растраханное отверстие сильно, глубоко, до влажных шлепков, каждый раз попадая туда, куда нужно. Джисон стонет и точно знает, что сейчас перебудит все общежитие, но ему так хорошо, что он только и может стонать имя Минхо и просить большего. Ему нужно больше. И Минхо дает ему это. Джисон дрожит и извивается от удовольствия. Он начинает привыкать кончать без рук, только от горячего твердого члена Минхо в своей заднице. Он чувствует, как член Минхо пульсирует в нем и изливается горячей влагой. Охуительное чувство, Джисон готов испытывать его по нескольку раз в день. Он протестующе стонет, когда Минхо покидает его тело, а потом воет, когда Минхо исполняет обещание и высасывает из него свою сперму, чтобы перевернуть Джисона на спину, заставить широко открыть рот и тонкой струйкой пустить ее внутрь. Джисон закрывает глаза, принимая то, что ему дают. Он хочет не вылезать из этой постели и трахаться с Минхо днями и ночами, будто компенсируя годы, когда физически они были недостаточно близки. - Хан-и, я знаю, о чем ты думаешь, - Минхо целует его ласково и ложится рядом, - но нам еще надо в 6 утра в компанию, так что собери свои похотливые мысли в кулак и шуруй в душ. - Пойдешь со мной? - Нет, - со смехом отвечает Минхо, - не пойду, потому что я знаю, чем это закончится. - Не хочешь обласкать своего Джисон-и? – капризно тянет Джисон. - Мой Джисон-и выбрал себе немолодого любовника. Я, знаешь ли, не могу так часто, организм уже не тот. Джисон ржет над ним, пихает в плечо и тащится в душ. Немолодой любовник трахнул его два раза за полчаса, а вечером, когда они вернутся в общагу, как пить дать, трахнет еще раз. А потом ночью. Джисон всеми руками и ногами за. Им столько нужно наверстать.