К касанию

      День не задается с самого утра, когда надоедливый сосед, что круглыми сутками маячит в коридоре безо всякой цели, выплескивает на чистую рубашку Марка свой кофе. Приложив все усилия, чтобы не разбить ни в чем не повинную кружку о чужую голову, он, шумно вдохнув сквозь зубы, отправляется переодеваться.       Старая комната в коммунальной квартире стала его пристанищем около двух лет назад. Условия, честно сказать, зависти не вызывали. Зимой деревянные окна продувает так, что можно спать в куртке; санузел, по всем законам коммуналки, выглядит пережившим войну, будучи в самом ее центре; соседи тоже особого восторга не вызывали. Шикарных апартаментов за двенадцать тысяч в месяц он и не ждал, но от этого не сильно легче.       Парень, что пролил на Марка кофе, больной, не иначе. По другому его поведение не объяснить: непонятные звуки из его комнаты, постоянное шарканье тапками в коридоре, слежка за другими соседями и частые конфликты на почве ничего. Было бы куда проще, окажись он таким же, как все, съемщиком, но комната, в которой он ютится, принадлежит то ли ему, то ли его родителям. Хозяйка при въезде Марка попросила с этим соседом открытой войны не начинать — ссор между собственниками не хочет никто. Поэтому его выходки и противную физиономию приходится терпеть уже который год.       В зеркале Марка в тысячный раз встречает уставшее бледное лицо, лишенное любых жизненных сил, зарождающиеся от стабильного недосыпа синяки под глазами и уложенные в небрежности черные волосы. Глянув чуть левее, он пару секунд смотрит на вырванный из тетради клочок бумаги с фразой «как тебя зовут?», и поднимает уголки губ. Опустив взгляд на причину своего усталого вдоха, поднявшееся на мгновение настроение падает обратно, и Марк в очередной раз прорабатывает смирение.       Психологи в своих умных статьях советовали выдохнуть и считать до десяти. Он теряет счет, пока ходит по своей маленькой комнате и натягивает чистую, почти мятую рубашку. Мысли то и дело бегают вокруг неприятной ситуации, и он продолжает думать о том, как опустил бы чужую бритую голову в ванну на пару минут.       Десять наступает лишь когда он переступает порог квартиры. Марк оглядывается по сторонам, в очередной раз отмечая, насколько удручающе выглядит их парадная изнутри, и опять вздыхает. Возможно, так получилось, потому что он не сделал выдох перед началом счета.       Подняв голову к привычно затянутому серыми облаками небу, Марк сдвигает на переносице брови. Середина осени продолжает радовать людей внезапным дождем каждые полчаса. На набережной ветер куда сильнее, чем во дворах, волосы постоянно лезут в глаза, укрыться с большим трудом получается только ладонью. Зонт благополучно оставлен дома.       На остановке приходит осознание, что желание терпеть подколы от судьбы не настолько велико, как могло показаться в первые минуты после выхода из дома. С неба то и дело падают мелкие капли моросящего дождя, автобус уехал, закрыв двери перед самым носом, под козырьком худой остановки не осталось места, и приходится мокнуть снаружи. Выкуривая вторую сигарету подряд, он пытался предугадать, сможет ли этот день стать еще хуже.       Марк догадывался, что неприятности не закончатся на одной только кружке кофе. Толкающиеся в тесном автобусе бабки, усилившийся ливень, и непонятный подзатыльник за очередную сигарету на остановке. Будучи человеком не слишком терпеливым, особенно когда дело касалось незнакомых людей, Марк обернулся, чтобы переброситься парой слов с недовольным, однако того и след простыл. Обиженно пнув камень, он направился в сторону небольшого ресторана на углу улицы.       Не слишком большой семейный ресторан в последнее время не пользовался популярностью, как, например, полгода назад. Буквально через дорогу открылся сетевой фастфуд, заимевший куда больше посетителей, чем ресторанчик во времена своего успеха. В основном приходили одни и те же — пожилые пары или студенты, чтобы поесть быстро и дешево.       Тепло помещения приятно окутало замерзшее на ветру лицо. Марк, натянув улыбку, собирался здороваться с коллегами, но по пути к своему месту почти никого не встретил. В кабинете он понял, что что-то не так. Рабочий день начался пятнадцать минут назад, но ему не попалось ни одного человека.       В углу зала нашлись его коллеги. Все перешептывались друг с другом, выглядя весьма озадаченными.       — Что за переполох, почему не работаем? — Марк, подняв брови, подходит к одному из официантов. Тот заметно расслабляется с его приходом, однако продолжает кидать обеспокоенные взгляды в центр, будто бы его могут услышать. Голос снижается почти до шепота:       — Буквально перед вашим приходом приехал этот… и заявил, что покупает наш ресторан.       Марк прячет обреченный вдох, вызванный этим уважительным «вашим», несмотря на десятки просьб обращаться к нему на «ты». Он вглядывается вглубь небольшой толпы и в самом её центре видит парня, может, на пару лет старше него самого, с прямыми светлыми волосами, широкими плечами, и явно дорогими часами. Возле него светлое пальто, закинутое на спинку соседнего стула. Все в этом парне, вплоть до позы, в которой он развалился на своем стуле, кричало о его состоятельности и наглости.       Спустя меньше, чем полминуты, голубые глаза поднимаются, чтобы встретиться с изучающим взглядом Марка. Губы расплываются в фальшиво-радостной улыбке.       — Я так понимаю, это и есть ваш администратор, без которого вы не можете ответить ни на один вопрос? — оглянув небольшое столпотворение, спрашивает он.       Марк выходит вперед, складывая руки на груди.       — А у вас ко мне какое-то дело?       По пути к своему кабинету Марк то и дело оглядывается на пришедшего. Что-то в его внешности не дает покоя, создает сильное чувство дежавю и оседает под легкими клубком плохого предчувствия. Улыбка, ни на секунду не пропадающая с его губ, то и дело манит встретить голову её обладателя со стеной, да посильнее.       — Почему опаздываете на работу? — ни с того ни с сего интересуется он. Марк на секунду оборачивается, чтобы увидеть на чужом лице полное отсутствие интереса к его ответу. Коротко вдохнув, он открывает дверь в свой кабинет.       Сам кабинет прокурен уже как год, запах табака чувствуется с первого мгновения здесь, и никакие ароматизаторы не помогают с этим справиться. Марк привык, ведь является причиной, но его гость заметно морщится. Пасмурная погода, закрытые жалюзи и выключенный свет погружают помещение почти в кромешную темноту. Настольная лампа на рабочем столе жалко моргает желтым светом, когда захлопывается дверь.       Парень, войдя в вежливо открытую Марком дверь и не дожидаясь приглашения, усаживается в кресло напротив рабочего стола, закидывает ногу на ногу и поднимает глаза на продолжающего стоять у косяка Марка.       — Вы вообще кто? — не удерживается от вопроса он.       — Влад Зенков, знаешь такого?       Марк хмурится, прикрывая дверь. Имя звучит знакомо.       Он не то чтобы интересуется знаменитостями в сфере кулинарии, но коллеги во время обеда часто собираются вокруг чьего-нибудь телефона, чтобы посмотреть очередное шоу вроде «Главный шеф» на полной громкости. Не услышать их восторженные возгласы вперемешку с комплиментами было достаточно сложно, поэтому да, Марк знает. Но он никак не ожидал, что настолько известная в своих кругах персона окажется в его темном, пропахшем кабинете, и будет сидеть на потрепанном годами кресле. Такие, как он, обычно предпочитают, чтобы все делали за них, а после принесли результат на блюдечке. Может, это стереотипное мышление, но глядя на выражение лица Влада сейчас, Марк может сказать себе, что не обманывается.       — Не слышал. Вы знамениты? — он-таки садится в свое кресло, ставя подбородок на замок из рук.       Брови Влада взлетают под челку, но улыбка не пропадает с губ.       — Не сказал бы, — он устраивается поудобнее, смотря прямо в глаза. — Может, перейдем на «ты»? Не люблю излишний официоз.       — Тогда, позвольте, почему именно это место? — не заметно, что Влад собирается что-то рассказывать, поэтому Марк решает начать первым. Тот замечает очевидное игнорирование своего предложения и тихо усмехается.       — Потому что ваша хозяйка пытается продать его за копейки уже больше месяца. Кто, если не я сможет поднять убыточную забегаловку без репутации на уровень лучших ресторанов страны? — голос сквозит уверенностью в собственной правоте и успехе. Нередко так говорят ровесники Марка, чей юношеский максимализм еще не закончил влиять на любые принимаемые решения. — Я как-то заходил к вам, ты не видел?       Марк честно напрягает память в попытке вспомнить, мог ли он видеть Влада до сегодняшнего дня. При всем желании лица всех посетителей запомнить невозможно. Даже если у кого-то получается выделиться из общей массы, например, скандалом, он так же, как и остальные, забывается спустя какое-то время. У Влада внешность пусть и привлекательная, но не настолько исключительная, чтобы остаться в памяти надолго.       Проходит несколько секунд, прежде чем Марку удается увидеть эти черты в закромах собственной памяти. К сожалению, воспоминания с его участием не те, которые он ожидал увидеть. Марк за пару мгновений покрывается ледяным потом, глаза расширяются на секунду, но он почти сразу возвращает своему выражению невозмутимый вид.       Влад — это тот, с кем он спал чуть больше полугода назад.       Сомнения исчезают, стоит Марку вглядеться в его лицо внимательнее, заметить любопытный прищур голубых глаз, прямой нос и высокие скулы. Лицо, идеальное, как с обложки, тогда смотрящее на него в полумраке дорогого номера, а сейчас изучающее его под слабым светом одинокой настольной лампы. Становится страшно, десятки мыслей посещают голову, вырисовывая жуткие сюжеты.       Фраза о продаже ресторана вылетает из головы под натиском всевозможных мыслей. Марк даже не знает, что из этого должно вызывать у него больше эмоций. Осознав, что он уже довольно долго держит молчание, он берет себя в руки.       — Я не могу помнить всех клиентов, — фраза вышла до абсурдного двусмысленной.       — Но меня ты помнишь? — Влад двигается в его сторону и оглядывается, будто их могут услышать. — Та ночь затерялась среди сотен таких же?       От такого очевидного намека Марк вновь почувствовал, что эту светлую голову стоит приложить о стену. Теперь это не столько желание, сколько необходимость, чтобы убрать свидетелей.       — Ты следил за мной? — все намерение идти наперекор затерялось среди бесконечных страхов. Марк не успевает одернуть себя и высказывает первое пришедшее в голову предположение.       — Мне заняться нечем? — в удивлении поднимает брови тот.       — Судя по тому, что ты здесь, могу сказать, что да.       — Не совсем так, — меж бровей появляется складка. — Я хотел лично прийти сюда, чтобы убедиться, что в прошлый раз мне не показалось и я действительно увидел тебя здесь.       Еще несколько движений и Влад залезет на этот стол. Понятие социально приемлемой дистанции между двумя незнакомыми людьми у него, судя по всему, отсутствует. В легкие пробирается ненавязчивый аромат одеколона, наверняка такого же дорогущего, как все, что надето на его обладателе. Марк абсолютно точно не разбирается в фирмах, и, пусть запах приятный, он все же отодвигается подальше, возвращая себе личное пространство.       Его посещает очень смелая догадка, но он не до конца уверен, стоит ли говорить о ней вслух. Влад, кажется, видит его колебания:       — Нет, я не собираюсь покупать этот ресторан из-за тебя, — он, наконец, откидывается обратно на спинку кресла, забирая за собой и одеколон. Дышать будто бы становится легче. — Ты — как приятное дополнение, моя личная прихоть. Будешь работать на меня? Повышу в должности, зарплату буду платить раза в три больше, чем получаешь сейчас. Любые условия.       — Только если там не будет тебя.       Соглашаться сходу будет глупо. Трудно поверить, чтобы его хотели взять просто так. В своих способностях к работе он ни капли не сомневается, но в принадлежности к элитному обществу, которым, судя по всему, хочет окружить себя Влад в своем заведении, очень даже.       Несложно представить, как душно будет находиться среди людей, чьи интересы ограничиваются набором полезных связей на будущее, соблюдать неписанное правило «клиент всегда прав» и подлизываться каждому пришедшему, лишь бы оставили побольше чаевых. Марк плохо представляет себя в красивой униформе с галстуком-бабочкой и золотистым бейджем.       — А за пожалуйста? — Влад, кажется, использует свою «само очарование» улыбку из своего арсенала, на что Марк лишь сильнее хмурится.       — Свое «пожалуйста» знаешь, куда засунь?       Этот небольшой семейный ресторан — место, куда он вкладывал свои силы и себя последние пару лет, вместе с владелицей пережил страх уйти в сильный минус, проводил бесчисленных официантов, устраивающихся на неполный день, помогал разрабатывать меню и улучшать работу изнутри. Директор, получающий зарплату в два раза больше него, не делает почти ничего, в то время как сам Марк работает за троих, каждый месяц подсчитывая жалкие копейки.       Он и сам не уверен, что знает, почему остается в этом ресторане. Зарплата едва достает до средней по городу, хватает на съем комнаты и отложить процент на накопительный. В последнее время дела идут хуже — из-за открывшегося через дорогу фастфуда людей ходит гораздо меньше, постоянные клиенты заходят все реже, а хозяйка помаленьку отходит от дел, отдавая все больше власти Марку.       Уйти не дает совесть и привязанность к этому месту, несмотря на очевидные проблемы. Постоянство в работе и хорошие отношения с начальством позволяли жить, не беспокоясь о том, что его могут в любой момент уволить.       Сейчас, когда перед ним сидит этот парень, выкатывая условия простой работы с большой зарплатой, он не может не подозревать его в нечистых намерениях, особенно учитывая ночь, что была между ними. Марк не может понять, как Влад после обилия грязных слов и действий, после бесчисленных касаний к его запятнанной чужими руками коже, хочет видеть его у себя в ресторане.       — Значит, ты не согласен? — Влад сцепляет у себя на коленях руки, не теряя ни грамма самоуверенности. За пять минут их взаимодействия сложилось впечатление, что он мало что видит с высоты своего мнения о себе. — Дай мне свой телефон. У меня не так много времени, как кажется.       — Еще чего? Зачем?       — Дам тебе мой номер. Можешь его продать или использовать по назначению: написать мне свои условия, при которых согласишься работать на меня, а может, — он прищуривается, делая голос игривым, — пригласить меня на свидание. Можем провести время даже лучше, чем в прошлый раз, но все зависит от тебя.       Марк едва не давится воздухом от такого заявления. После общения с подобными личностями у него начинает дергаться глаз. Этот раз не стал исключением.       Он все же протягивает ему телефон, предварительно сняв блокировку и открыв контакты. Влад, взяв его, на секунду теряется — сразу видно, что не пользовался допотопными андроидами. Марк делает в уме пометку, что, если Влад будет его докучать — сделает, как он предложил первым вариантом.       Часть разума, не отвечающая за эмоции и гордость, понимает, что предложение одинаково и хорошее, и подозрительное. Если вдруг произойдет какая-нибудь нелепица и ему не удастся найти новую работу… Оставить это на самый крайний случай будет не лишним.       — А остальные как?       Влад, явно довольный тем, что удалось сунуть свой номер, поднимается со своего места и собирается уйти, однако слова Марка заставляют его обернуться.       — Какие остальные? — снова поднимает брови под челку.       — Те, кто работает здесь. Их тоже к себе на работу будешь брать?       — Нет. Отсюда мне не нужен никто, кроме тебя. Конечно, если ты предложишь достойную моего уровня кандидатуру, я её обязательно рассмотрю, — Марк чувствует, как неприязнь поднимается к горлу, готовая вырваться неприятными словами. — Всем будет выплачена компенсация. Мне не нужны лишние проблемы с бедными тружениками, — последняя фраза звучала будто бы с насмешкой. Марк точно такой же бедный труженик, и от подобного отношения кулак сжимается сам по себе.       Влад подходит к двери, отряхивает брюки, будто сидел на земле, бросает быстрый взгляд в висящее рядом зеркало и, кажется, улыбается сам себе. Его явно дорогой костюм ценой в несколько зарплат такого, как Марк, не слишком вписывается в мрачность этого кабинета. Влад легко представляется в элитных бутиках и квартире с минималистичным евроремонтом, а не в мелких забегаловках с обедами по сто пятьдесят рублей. Марк проглатывает противную зависть.       — Хорошего дня, Марк. Как следует подумай над моим предложением. Надеюсь увидеть тебя еще раз.       Тяжелый выдох покидает Марка, когда закрывается дверь.       Он зарывается пальцами в волосы, окончательно уничтожая остатки подобия укладки, разрушенной под моросящим дождем. В голове не укладывается, что ему снова придется проходить через премерзкий поиск работы и засовывать гордость куда подальше, чтобы выделываться перед начальством в надежде на карьерный рост.       Не проходит и пяти минут, как дверь в его кабинет открывается вновь. Марк поднимает глаза и возвращает свой разум в реальность.       — Приходил Владислав? Он уже ушел? Руша, ты чего такой расстроенный?       Человек, называющий его странным, никак не связанным с его именем, прозвищем и способный ответить на возникшие за прошедшие полчаса вопросы: владелица ресторана — добрейшая из всех существующих во вселенной женщин, — Василиса Михайловна. Короткие, вьющиеся русые волосы, цветочное платье, выделяющееся на фоне темных стен, и отсвечивающие слабым светом серьги — её образ легко заметен, где бы она ни была. Она любит быть в центре внимания и всегда старается туда попасть.       Чем спрашивать обо всем напрямую, лучше принять вид самого обиженного, чтобы она сама все рассказала и спросила. Десятки раз эта схема работала безоговорочно.       Что он и делает сейчас.       — Он тебя обидел? Что случилось? — она быстрым шагом подходит к его столу и пытается заглянуть в его опущенное лицо. — Ты так расстроился из-за продажи?       Совестно пользоваться её наивностью, но иного выхода нет.       — Василиса Михайловна, мы ведь так долго работали вместе… Почему же вы не сказали мне, что собирались продавать ресторан? Разве это было обязательно? — он делает голос ниже и опускает взгляд в пол.       — Не сказала… Не подвернулось момента, — вздыхает она. — Владислав — умелый молодой человек, Руша, — начинает, придав голосу оттенок оправданий. — Мне уже тяжело в одиночку управлять нашим рестораном, а у него есть большой потенциал, поэтому я хочу, чтобы он попробовал. Я же вижу, что ты помогаешь мне, как можешь, и как тебе тяжело от такой нагрузки, — теплая ладонь ложится на худощавое плечо, и начинает поглаживать его. — Я порекомендовала тебя, как хорошего руководителя для его будущего заведения. Он ничего не говорил тебе? — Говорил.       Доверие причинам Влада не повысилось ни на процент даже после этого. Может, у Марка чересчур большое самомнение, а может, Влад специально подстроил все так, чтобы выйти сухим из воды.       Не только Марк сходу заметил, что она почти сразу ведется на любую ложь. Он никогда не переставал удивляться, как она смогла поднять какой-никакой бизнес, не попавшись на сомнительные предложения. Может, дело в удаче.       — Будет хорошо, если ты пойдешь работать к нему. Он знает, что делает, у него есть большой опыт, а ты сможешь подняться куда выше, чем сейчас, такой умелый мальчик, — улыбается она. — Я знаю, что тебе недостаточно моей зарплаты, но я, к сожалению, не могу давать больше.       — Не нужно больше. Я бы ушел, если бы меня не устраивало.       Нельзя сказать, что это совсем уж правда. Искать лучший вариант было бы слишком запарно, а здесь условия достаточно хорошие, чтобы оставаться. На квартиру и еду хватает, и ладно.       — Вот как, — Марк встречается с её взглядом и чувствует, как что-то укололо внутри. Уходить не хочется, даже если нужно. — Найдешь себе, наконец, друзей, жену, — улыбается она, — будете летать на Мальдивы в отпуск, а потом купите большую квартиру и родите много детей.       Марк хмыкает. Таких планов у него нет и не будет, но спорить бессмысленно, особенно видя то, как ясно она представляет его будущее у себя в голове. Единственное, что его ждет — передозировка никотином, учитывая то, сколько неприятностей валится на его голову каждый день.       — Ребятам я уже сказала, помещение будут освобождать в течение недели. У тебя если есть какие-то вещи, забери. С завтрашнего дня мы не будем работать, приходить не нужно.       Марк не может не слышать в её голосе легкости и радости от продажи, как бы она ни пыталась придать ему расстроенный оттенок. В последнее время Василиса появлялась здесь все реже, не придумывала ничего нового, чтобы разнообразить их работу, и попросила его заниматься работой по устройству и поиску новых официантов, если понадобится. От такой ответственности быстро заболели плечи, но Марк приспособился, научившись вылавливать действительно умелых ребят.       Они обсуждают ближайшие планы и документы, и спустя полчаса Василиса Михайловна уходит. Марк, понимая, что больше не нужно ни о чем беспокоиться, какое-то время просто смотрит в стену.       Думает, что будет делать дальше, о маленьком ресторане возле набережной, о неумелых официантах, что пришли работать впервые, о заносчивых клиентах, о прищуре голубых глаз и спокойном, уверенном голосе. Все пережитое в этом месте потом осядет внутри приятной ностальгией, свежие моменты заменят эти воспоминания. Марк не до конца уверен, где хочет получить эти моменты: в месте с большим потенциалом или в месте, почти не отличающемся от этого. На примете есть один вариант, но сначала нужно уточнить…       Сейчас, вспоминая слова Влада, его мимику и жесты, Марк не может увидеть в них ни грамма искренности. Поведение, направленное на получение выгоды — таким ему показался Влад. Вприпрыжку бежать в дорогущий ресторан и тешить его явно раздутое эго нет никакого желания.       Телефон показывает жалкие десять сорок семь и ноль сообщений. Марк быстро набирает один из контактов, закуривая сигарету.       — Как же ты меня достал, — трубку берут быстро, как и всегда.       — Приветики, — Марк крутится на кресле, прижимая к уху телефон. — Как дела? Как с работой? Во сколько домой? Может, по пиву?       — Говори еще быстрее, чтобы я точно ничего не понял, — от раздражённого голоса на той стороне губы Марка сами по себе плывут в улыбке. Он закидывает ноги на стол и разваливается в кресле. — Чего тебе надо с утра пораньше?       — Говорю, пиво выпьем?       — Когда?       — Сейчас, в обед, вечером или перед сном — смотря как у тебя по графику, — может, он заметит, что Марк предлагает так много вариантов времени и спросит про его работу?       — Я сегодня до пяти, — он не спрашивает, но Марк не расстраивается.       — Тогда я приеду, — едва не проскальзывает вопросительная интонация.       С пол минуты на той стороне молчание, в течение которой Марк докуривает сигарету и начинает новую. Он привычно игнорирует осевшую внутри тревогу за, может, неправильные слова, пытаясь заглушить её уверенностью в том, что они друзья, и да, он может приехать.       — Слушай, я понял, что у тебя там, как обычно, какая-то хуйня, но я сейчас вообще не могу говорить, — еще пара секунд паузы. — Если я выживу после завала, приезжай.       Звонок завершается короткими гудками, что будто сливаются с ритмом сердца. Человек, в котором Марк никогда не разочаруется — Демьян.       Марк встретил его почти пять лет назад на свободном семинаре, куда сам зашел из скуки. На улице шел проливной дождь и Марк, не привыкший к местной погоде, не успел выработать привычку брать зонт даже тогда, когда все прогнозы говорят о сплошной облачности без осадков. Не нашлось варианта лучше, как скоротать время, слушая бубнеж преподавателя. При входе в аудиторию взгляд сам по себе упал на светлую макушку, сидящую почти у самого входа. Тогда у Демьяна были еще короткие волосы — по сравнению с тем, какие у него сейчас, — и обычно у таких парней Марк предпочитал брать контакты.       Вспоминать стыдно, но на протяжении месяца после встречи Марк всеми силами пытался флиртовать. Использовал все свои козыри, фразы и жесты, но Демьян все его старания встречал ставшим привычным каменным лицом, на котором легко читалось раздражение. До сих пор остается тайной, почему Демьян не отвадил его. Если ему что-то не нравится — он об этом обязательно скажет, даже если его не спрашивали. Однако в случае с Марком он смиренно терпел все его попытки перейти во что-то более близкое, чем диалоги, а после того, как тот успокоился, сам пошел на контакт.       После разговора с другом настроение поднимается, поэтому Марк докуривает еще одну сигарету и принимается за работу, закидывает свои нажитые мелочи в рюкзак и просит себя не забыть забрать документы вечером. Видя расстроенные, удивлённые, у кого-то злые глаза, пока он говорил о сложившейся ситуации, самому становилось совестно. Где-то на подкорке сознания маячила мысль о том, что он во всем этом виноват.       Квартира Демьяна встречает Марка привычной тишиной и шарканьем тапочек по полу. Демьян часто ведет себя гораздо старше своих лет, сам того не замечая. Из спальни громко стучат часы, которые Марк не раз предлагал вынести, чтобы не мешали, но постоянно получал отмашки в ответ.       В квартире остался старый ремонт с советских времен — раньше Демьян жил здесь со своей бабушкой. После её смерти он почти ничего не поменял: говорит, нет денег на какие-то кардинальные изменения. Марку думается, что тот держится за оставшуюся после бабушки память, но лезть в чужую голову себе дороже.       — Чего там у тебя? — начинает Демьян, когда они сели в зал, открыли пиво и окна.       — Да всё! С утра ублюдошный будто бы специально разлил на меня кофе, — Марк заходит с самого начала, вспоминая счет до десяти и принимается загибать пальцы вместе с тем, как перечисляет свои несчастья, — как ждал меня, сука, пока я из комнаты выйду. Потом пошел ливень, мой автобус уехал, потом бабки в другом автобусе, в итоге я опоздал, — пиво приятной прохладой разливается внутри, и хочется прикрыть глаза от удовольствия, однако стоит их закрыть, под веками тут же появляется другая светлая голова и самодовольная улыбка. — Но это все ладно. К нам пришел чел — Влад Зенков. Знаешь такого?       — Нет, — Демьян на секунду хмурится. — Знаменитость какая?       — Какой-то суперкрутой шеф-повар, восходящая звезда, покорившая сердца людей. Я его немного проверил: у него есть даже своя страница в википедии, пара миллионов подписчиков в инстаграме, реклама, фан клуб и просто дохера бабла, — жестяная банка жалобно трещит под сжавшимся кулаком. — И он активно этим всем хвастается.       — Зачем он к вам пришел, раз такой классный?       — Я спросил то же самое! Причина — ахуеешь.       — Ну? — Демьян не слишком умеет прятать собственное любопытство. Пусть из-за банки пива у рта не видно предвкушения на губах, брови и глаза показывают достаточно.       — Из-за меня. Я ему, не знаю, понравился, или что. Сталкерил за мной, а теперь пришел и выкатил требования — либо я на него работаю, либо всё — закрыта мне дорога в общепит, — Демьян хмыкает, уловив очевидный прикрас.       — Тебе прям есть, что терять.       — Конечно, есть. Такой опыт не пропьешь, даже если очень захочется, — первая банка пролетает почти незаметно, тут же щелкает вторая. Марк показательно подтверждает свои же слова. — Короче, он хочет купить ресторан Михайловны, поднять его с ног и открыть, наверное, свою сеть. По крайней мере, судя по его амбициозным планам. И обязательно меня в комплекте.       Минуту с лишним Демьян тянет свое пиво молча, переваривая известные факты и пытаясь выцепить деталь, которая вызывает у Марка столько недовольства.       — Все ясно, а что тебе не нравится? Будет тебе и крутой парень, и крутая работа, та же сфера и должность — одни плюсы.       — Парень крутой, пока ты с ним не контактируешь, Дём.       Марк выдерживает ещё одну паузу, представляя у себя в голове реакцию друга на деталь, которая мешает ему согласиться на эту работу.       Ни с одним своим партнером на одну ночь он никогда не хотел иметь второй встречи, как бы хорошо ему не было, как бы настойчиво они не предлагали повторить и обменяться номерами. Последнее, что ему нужно — гадать чужие мысли о себе.       — Мы с ним спали, — признается он, отводя взгляд. — Я вроде даже рассказывал: он снял дорогой номер в центре и ушел с утра пораньше.       Демьян коротко хмыкает и прячет улыбку за банкой пива. Он явно не впечатлен.       — Я так и думал. Нет, ну у тебя такое не в первый раз, — Марк поднимает бровь. — Вспомни своего… Никиту, что ли. Вы ведь встречались после секса.       — Да, только он дал по съёбам, когда узнал, что у меня зарплата в три раза меньше его. А так, все было круто, — почти сарказм. Хорошие моменты и правда были.       — Думаю, это не важно. Теперь этот Влад сам будет давать тебе зарплату, так что цифра не станет для него таким уж потрясением.       — Не будет он мне ничего давать, — Марк хмурится. Демьян остается смотреть на него начинающими блестеть глазами, не поднимая уголков губ. Будто бы он серьезно говорит о перспективе отношений с этим Владом. — В любом случае, я не собираюсь у него работать. Ты, кстати, как-то говорил, что у вас там пустует один стол. Он все еще не занят?       Демьян после трех бутылок соображает, кажется, уже не совсем резво. В отличие от Марка, который пропил свои школьные годы, он не прикасался к алкоголю до самого знакомства с этим самым Марком. Его обычно скованные и аккуратные движения рук становятся расслабленными. Бутылка, которую он хотел поставить на стол, громко стукнула, и Демьян в удивлении округлил глаза.       — Нет. Но я не хочу работать с тобой.       — Не понял, — Марк даже садится ровно, чтобы показать всю серьезность своего недоумения.       — Начнешь тупить и раздражать меня, — ни капли не стесняясь, признается он. — Посремся и разойдемся. Тебе оно надо?       — У тебя потрясающее мнение о моих способностях, но в гадалки лучше не иди, — он улыбается, однако внутри неприятно кольнула обида. — Это вопрос не твоих желаний. Мне нужна работа. Хотя бы временно.       Демьян смотрит на него, поправляет очки и машет рукой:       — Я спрошу, — Марк плывет в улыбке.       — Я знал, что ты меня любишь.       И без того приятный вечер хочется приукрасить чем-то более крепким, чем пиво. Марк теперь безработный, завтра никуда не нужно вставать. Руководствуясь этим, он достает из рюкзака бутылку водки и пару банок энергетика. Проверенный способ отключиться за пару минут. Демьян смотрит то на него, то на бутылки, а потом мотает головой.       — Не буду, даже не предлагай. В отличие от тебя, мне вставать в семь утра.       — Я и не собирался.       Марк мешает себе коктейль и одним глазом наблюдает за тем, как Демьян заполняет свой дневник. Он никогда его не дает смотреть, не говорит, о чем в нем пишет, а Марка сжирает любопытство. Прищурившись, он видит один из пунктов в списке — обведен пару раз, тяжело не заметить.       — Зайти к Жене? — вслух читает он. — Вы до сих пор общаетесь?       — В смысле «до сих пор»? Конечно, общаемся.       Может, кажется, а может, и нет, но Демьян будто краснеет от любого упоминания этого имени. Марку неизвестны подробности их дружбы (или не совсем дружбы?), знакомства и встреч. Он лишь знает, что по большей части они общаются в переписке, видятся куда реже, чем могли бы люди, заинтересованные друг в друге и живущие на одной станции метро. Еще знает, что этот Женя тяжело идет на контакт. Когда они познакомились, Марк хотел наладить с ним отношения, но их переписка не зашла дальше ежедневных приветов на протяжении недели.       — Это хорошо, — Демьян коротко улыбается. — Вы уже встречаетесь? — Марк догадывается об ответе, но куда более интересным кажется увидеть реакцию Демьяна.       — Уже? Нет. Времени ведь мало совсем прошло, — тонкие пальцы забегали по дневнику, волосы упали на лицо, — и он не испытывает ко мне того же.       Марк улыбался до конца второй фразы. Демьян поник, а вместе с ним и желание поддеть его неловкую влюбленность.       — Почему ты так думаешь? — Демьян в ответ быстро мотает головой, еще больше закрываясь от пристального взгляда. Тут же появляется сожаление о своих словах, но сделанного не вернуть. Рука сжимается в кулак в ожидании объяснений.       — Вижу. У него не то… состояние, чтобы любить кого-то. Сперва ему нужно позаботиться о себе, а уже потом думать о ком-то еще, — уголки его губ плавно поднимаются. — Я просто буду рядом, мне не так важна взаимность.       На несколько секунд Марк позволяет опуститься молчанию. Отвечать невесть что совсем не хочется.       — Ну ты, конечно, втрескался по самое никуда, — хмыкает Марк, хлопая друга по спине. — Ничего. Он поймет потом, что ты всегда был рядом, и признается тебе, — в честь своего предсказания Марк быстро мешает себе коктейль. — Запомни мои слова! Так и будет.       — Охотно верю.       Демьян заканчивает со своим дневником и принимается за работу. Марк не знает, что он собирается там сделать с блестящими глазами, но не мешает ему, полностью отдавшись своему отдыху. Мысли о сегодняшнем дне смыло волной спокойствия. Тело перестало быть в постоянном напряжении, дышать будто бы стало легче, когда в голове не крутится тот уверенный и смеющийся голос. Завтра, проснувшись, он обязательно продаст его номер какому-нибудь журналисту, а пока лучше выпить еще пару стаканов…       От сладкой дремы его будит три коротких вибрации от телефона. Его потрепанный, но достаточно живой телефон жалобно просит поставить на зарядку, но внимание расплывчатого взгляда привлекает кое-что другое. Марк протирает глаза, чтобы проверить, не показалось ли ему.       Не показалось. Сообщения не исчезли даже после минуты пристального — насколько это возможно в его состоянии, — взгляда.       От: Влад Зенков       Привет)       Надеюсь, разбудил)       Хотел напомнить, что жду от тебя ответа по поводу работы.       Пальцы быстрыми движениями скользят по экрану, набирая сообщение. Может, ему стоит гордиться собой за то, что не побежал за большими деньгами, побеспокоившись об этой самой гордости. Он самодовольно хмыкает, представляя, как красивое лицо Влада искажается удивлением и разочарованием — не все будут плясать под его дудку.       Марк ложится обратно на подлокотник дивана, роняя телефон на пол. Даже с закрытыми глазами все кружится, поэтому он, устроившись поудобнее и пытаясь игнорировать впивающуюся в бок пружину советского просиженного дивана, отключается.       В следующий раз он просыпается утром. Подозрительно рано для того, кто на ночь выпил столько, сколько обычно пьют на вечеринках. Голова, проигнорировав все его недовольные чувства от тошноты и головокружения, добавляет ко всему этому трезвонящее в глубине грудной клетки плохое предчувствие.       Марк нащупывает на полу почти умерший телефон. Восемь утра. Демьян уже ушел на работу, от него же красуется одно из сообщений: «Поставил воду в холодильник, у тебя на столе тоже есть. Таблетки знаешь где. Можешь что-нибудь поесть. Только немного.» Марк усмехается — как будто когда-то его это останавливало от желания пропылесосить чужой холодильник.       Под сообщениями друга появляются еще, и их содержание заставляет Марка резко сесть, тут же об этом пожалев. Он прикладывает ко лбу горячую ладонь и всматривается в открытый диалог.

От: марк👍

ебнулся?

Я ебуду у тебя рабоаиь

      От: Влад Зенков       Рад, что ты согласился)       Жду тебя сегодня в 12.15       *геолокация*       Придешь, скажи, что ко мне       Желательно не опаздывать, как в прошлый раз)       — Чего?       Пустая квартира не удостаивает его ответом.