Я тебе доверяю

      Арсений останавливается на пороге спальни в нерешительности. Лёгкий сквозняк от приоткрытого окна немного холодит ещё влажную после душа кожу. В комнате темно, но свет, льющийся из коридора, позволяет разглядеть длинную обнаженную фигуру на кровати. Видимо, Антон тоже не стал заморачиваться по поводу одежды, чтобы не тратить время. Расположившись полусидя среди подушек, он зависает в сетях, но уловив краем глаза тень в проеме, сразу же блокирует телефон и откладывает его на тумбочку, наблюдая за Арсением.       — Иди сюда, — ласково подзывает Антон, не выдерживая напряженной тишины, и протягивает ему руку.       Ноги неторопливо приводят Арсения к кровати. Он хватается за спасательную ладонь и, почувствовав рывок, упирается коленями в кровать, после чего заботливые руки придерживают за талию, помогая ему удобно устроиться на чужих бедрах. Тут же хочется сделать движение тазом, и Арсений не отказывает себе в этом. Шею и грудь сразу же опаляет горячее дыхание. Но возбуждение так и не чувствуется в теле.       Ему хочется нервно пошутить, будто они тут собрались в таком виде не сексом заниматься, а обсуждать стратегические планы по захвату Польши. И он почти загоняется, что из-за своих тараканов портит Антону романтику, но тёплая ладонь, ласково накрывающая его щёку, приводит в себя и заставляет заглянуть в глаза напротив. От затылка вниз по спине проходит волна мурашек. Арсений каждый раз тонет в этих любимых болотах, от которых невозможно ничего скрыть и которые видят его насквозь даже в темноте комнаты.       — Передумал? — с интересом спрашивает Антон.       Большой палец медленно поглаживает скулу, даря успокоение.       — Нет.       — Можем забыть про моё предложение.       — Я же уже согласился.       — Но тебе некомфортно.       — Мне некомфортно, — нехотя подтверждает Арсений, сильнее прижимаясь щекой к антоновской ладони, а вторая в это время ложится на его бедро, заземляя.       — Ты мне доверяешь?       — Я люблю тебя, Антон.       — Арс, ты мне зубы не заговаривай, — цокает он, несильно щипая за ногу.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — с улыбкой выдаёт Арсений, наклоняясь, чтобы соприкоснуться лбами, и обнимает за шею, запуская пальцы в любимые кудряшки.       — Это не ответ, — интимно шепчет Антон.       — Доверяю, — еле слышно бормочет Арсений.       — Тогда выдыхай, бобер.       Смешок теряется где-то в нежном поцелуе, который за короткое время разгоняется до страстного и горячего. Антон целуется жадно, мокро: проходится языком по нижней губе, прихватывая её зубами, затем проникает в приоткрытый рот, получая его в свои владения. Тело Арсения постепенно расслабляется, и нервное напряжение сменяется жаром и желанием. Антон обнимает его сильнее, вжимая в свою грудь. Дыхание становится тяжелее. Широкие ладони гуляют вдоль спины, спускаются к округлым упругим ягодицам, сжимая их, притягивают ближе. Оба одновременно стонут в губы, разрывая поцелуй.       — Я тоже люблю тебя, — Антон ухмыляется, смачно чмокает Арсения в нос и ещё раз клюёт в губы. — Поворачивайся спиной.       Арсений усаживается между длинных ног, складывая руки за спиной. Антон достаёт из тумбочки заранее заготовленную широкую шелковую ленту и стягивает ею узкие запястья. Арсений тут же напрягается и шевелит руками, чувствует, что ткань прилегает не сильно, и, если он чуть постарается, то в любой момент сможет выскользнуть из плена.       — Говори, если будет что-то не так, — в затылок выдыхает Антон.       Арсений кивает и отдаёт себя в заботливые руки. Антон не спеша начинает массировать плечи, давя большими пальцами на позвоночник. Проходится губами по спине, плечам, где может достать, поднимается к загривку и царапает зубами кожу, вырывая из него тихий стон. Сознание начинает плыть, и тело окончательно отпускает остатки волнения, расслабляется. Раздаётся хлопок. От неожиданности Арсений вздрагивает, и комната освещается верхним тусклым светом.       — Я знал, что когда-нибудь нам пригодится эта функция, — радостно сообщает Антон.       Арсений натыкается на светящиеся предвкушением зелёные глаза в отражении зеркала. По телу проходит лёгкая дрожь, а жадный и голодный взгляд заставляет внутри что-то сладко сжаться.       — Разговор был только про связывание, — притворно ворчит Арсений.       — Разговор был про то, что ты разрешишь мне делать с тобой все, что я захочу, — довольно говорит Антон, выцеловывая шею, — чтобы ты попытался расслабиться и не нервничал, когда теряешь контроль над ситуацией.       — Зато теперь меня нервирует незакрытый шкаф.       — А ты туда не смотри, — горячий шёпот опаляет ухо. — Ты сюда смотри.       Длинные пальцы фиксируют подбородок, заставляя устремить взор на их обнаженные тела. И Арсений перестаёт замечать открытые полки большого, во всю стену, встроенного шкафа-купе, двери которого сейчас были переставлены таким образом, чтобы единственная зеркальная секция, обычно всегда стоявшая ближе к окну, располагалась прямо напротив кровати. Арсений завороженно наблюдает, как Антон с хитрой улыбкой, не отрывая взгляда от голубых омутов, медленно ведёт носом по шее, а затем слегка прикусывает ухо, проходясь языком по ушной раковине. Укус тут же отдается жаром в паху.       Антон чуть приподнимается, устраивается поудобнее и подтягивает Арсения за талию ближе к себе, заставляя его полностью откинуться ему на грудь. Чувство безопасности и спокойствия окутывает Арсения с ног до головы, и он утыкается носом во влажную шею, вдыхая глубоко, и от переизбытка чувств игриво кусает того за челюсть. Антон на это только фыркает от удовольствия. Арсений чувствует ягодицами его возбуждение, влагу на пояснице, и решает провести пальцами по чужой коже, за что получает лёгкий шлепок по бедру, выбивая тихий вздох.       — Держи свои шаловливые руки при себе.       Он решает подчиниться, чтобы не ломать эту игру. Антон перекидывает арсеньевскую ногу через свое колено, ведя горячей ладонью по бедру и сжимая чувствительную внутреннюю часть, и то же проделывает со второй. Руки возвращаются к коленям и повторяют свой предыдущий путь: проходятся ребром ладони по паховым складкам, игнорируя возбужденный член, поднимаются выше, царапают ногтями тазовые косточки, оглаживают подтянутый живот, грудь, прихватывая в конце пальцами соски. Удовольствие простреливает тело, и Арсений стонет в голос. Глаза закатываются сами собой. Голова начинает кружиться, и он отдаётся блуждающим по его коже жарким ладоням, теряясь в ощущениях.       — Какой шикарный вид, — хрипло дышит над ухом Антон.       Арсений разлепляет глаза, вглядываясь в зеркало. Взгляд сразу цепляется за его стоящий член, и то с какой ненасытностью смотрит Антон. Он хищно ухмыляется, разводит свои ноги шире, насколько может, заставляя Арсения раскрыться сильнее, — если бы не растяжка, то у него давно уже тянули бы мышцы — раздвигает руками ягодицы, следя, как сокращается колечко мышц.       — Какой же ты красивый…такой хороший…такой потрясающий. Так и хочется тебя потянуть, — сбито шепчет Антон.       Арсению хочется скулить от этой пошлой нежности. Дыхание перехватывает. Грудь сдавливает от переполняющей любви и доверия, а конечности сводит от скопившихся в них возбуждения. Ощущения в теле обостряются. Он не вспомнит, был ли он когда-либо до этого так открыт эмоционально. И всей этой буре чувств получается вырваться наружу только в жалобном повторении чужого-родного имени, тем самым прося сделать уже хоть что-нибудь.       — Хочу любить тебя бесконечно, — хрипит Антон, оставляя на шее кусачий засос.       Он достаёт из-под подушки презервативы и смазку, льёт её на пальцы и приставляет один ко входу, лаская по кругу и копируя движение второй рукой на соске.       — Раскройся мне сильнее.       Арсений в забытье приподнимает таз, позволяя Антону в отражении видеть больше. Он аккуратно вводит сначала по фалангу, а когда Арсений выдыхает и расслабляется, проталкивает палец глубже. Ладонь с груди скользит вниз, опять игнорируя член, и костяшкой надавливает на местечко под мошонкой. Арсения подбрасывает от неожиданности и нахлынувших ощущений, и связанными руками он начинает скрести по животу Антона.       — Тих-тих, — он целует в висок, успокаивая, и добавляет второй палец, медленно двигая уже двумя.       Арсению хочется быстрее, хочется глубже, хочется, чтобы прикоснулись к изнывающему члену. Он пытается двинуть тазом навстречу, но тело хорошо зафиксировано крепкими руками. Антон сгибает пальцы, находит уплотнение, надавливает на него, стараясь синхронизировать действия снаружи и внутри.       Арсений стонет громче. Член болезненно дергается, истекая смазкой. Оргазм подступает медленно, но все ещё не хватает стимуляции, чтобы кончить.       — Антооон… — умоляет Арсений.       Его втягивают в неспешный вязкий поцелуй, который больше похож на лизание, и Арсений пропускает момент, когда в нем уже находятся три пальца.       — Кончишь для меня? — шепчет в губы Антон. — Взгляни.       Тело дрожит. Арсений с трудом приоткрывает глаза, смотрит: у обоих глаза чумные, затянутые страстью, волосы растрепаны, грудь и плечи залиты румянцем. Взгляд опускается ниже. И тут же движения становятся более быстрыми и ритмичными, надавливания снаружи усиливаются. Почти, но не достаточно. А потом Антон неожиданно начинает тянуть вверх, растягивая вход, и давит, давит, давит, будто это не пальцы, а крюк. И, кажется, только этой мысли не хватало, и Арсений кончает — ярко, бурно, захлёбываясь стоном.       Антон хватается за член, дожимая оргазм, пачкая руку в сперме, и продолжает стимуляцию, не давая ему опасть. Арсений весь извивается, дёргается, недовольно шипит, пытается увернуться от его пальцев — плоть слишком чувствительная. Но спустя пару минут неприятные ощущения сменяются опять возбуждением, что он готов кончить второй раз, но в шаге от оргазма все обрывается. Арсений раздражённо матерится, на что Антон только довольно хмыкает. Он тянется за салфетками к тумбочке, вытирает свои руки и Арсеньев живот, снимает его ноги со своих колен и опрокидывает поперек кровати изнеженное тело, придерживая аккуратно за плечи и талию.       При перемещении ткань на запястьях ослабевает, и руки выскальзывают из оков, но Антон ничего против не имеет и отбрасывает шелк в сторону. Арсений становится в коленно-локтевую, призывно виляя задницей, и ноги сами разъезжаются в стороны насколько возможно, но у Антона другие планы. Он целует округлую ягодицу, сдвигая колени Арсения вместе, и давит между острых лопаток, чтобы он упёрся грудью в кровать и прогнулся в спине.       — Господи, какой прогиб, — стонет Антон, массируя упругие половинки как игрушку-антистресс, а потом ведёт ладонями вверх по спине до плеч и обратно, по пути сжимая бока.       Арсений поворачивает голову к зеркалу и наблюдает, как от его гибкого тела кайфует Антон, с каким упоением ласкает его. И чтобы ещё больше доставить удовольствия любимому, он приподнимает выше задницу, прогибаясь сильнее.       — Ты как американские горки, — тяжело и хрипло дышит Антон. — Так бы катался и катался на тебе.       Он блаженно улыбается Арсению в отражении и, будто в подтверждение своих слов, придерживает его напряженный член и медленно ведёт языком плашмя от головки вверх до копчика, а потом быстро съезжает по позвоночнику, оставляя на коже влажную дорожку, и прикусывает в конце у основания шеи. И повторяет пройденный маршрут снова и снова. Тело начинает гореть сильнее и ломить, подрагивая от возбуждения. У Арсения проносится мысль, что это точно какая-то месть, раз Антон решил его так пытать.       — Ты чудовище, — стонет Арсений, сильнее цепляясь за простынь, сминая её.       — Не вижу здесь недовольных, — веселится Антон.       Он дотягивается до презерватива, открывает и раскатывает по члену, добавляя ещё смазки.       — Ты даже не отрицаешь…       — Не отрицаю, — ухмылка так и слышится в его голосе. — Но тебе же нравится.       Антон слезает на пол, тянет Арсения за руку с кровати и заставляет его упереться руками в полки шкафа по обе стороны от зеркальной двери.       — Хочу, чтобы ты кончил на зеркало.       — Господи, Антон, как это пошло… — последний слог тонет в протяжном низком стоне.       Антон плавно входит до конца, почти сразу срываясь на быстрый темп, что у Арсения в ушах начинает шуметь. Пальцы сильнее цепляются за полку, с трудом удерживая вес Арсового тела, чтобы он не навалился грудью на зеркало. Горячее дыхание в затылок разгоняет по всему телу мурашки, и бедра сами начинают двигаться навстречу, насаживаясь сильнее.       — Покажешь мне свой шпагат? — хрипит Антон, слизывая капельку пота с шеи.       — Это не удобно, Антон.       — Ну пожалуйста, — просит тот, целуя за ухом.       Он полностью выходит, пытаясь отдышаться, и глядит в отражение выжидающе, а Арсений смотрит в ответ недовольно. Знает же, чудовище, что он не может ему отказать в таких просьбах, но повыделываться каждый раз почему-то хочется, но что только не сделаешь ради любимого мужчины. Арсений чуть наклоняется, поднимает ногу и легко закидывает её, упираясь стопой в верхнюю полку шкафа. Слышно, как Антон громко сглатывает.       — Охуеть, — с восхищением выдыхает он.       — Мне иногда кажется, что ты мой шпагат любишь больше, чем меня.       Антон кладет ладонь на тонкую щиколотку, кружит большим пальцем вокруг косточки, ведет по всей длине ноги, ласкает промежность и проходится короткими ногтями по внутренней части бедра, оставляя на коже белые полосы.       — Неправда, — возражает он, прижимаясь губами к коленке и облизывая её, а потом чмокает Арсения в щёку. — Я люблю вас одинаково.       Больше Антон не тянет: размашисто толкается в любимое гибкое тело, одной рукой сжимает сосок, а вторая ложится на член, пытаясь подстроиться под ритм быстрых толчков. Арсений прижимается лбом к гладкой поверхности зеркала, чтобы хоть как-то охладить голову и продержаться дольше. Но давно изнывающее тело не выдерживает такой страсти, и оргазм в мгновение накрывает его с головой. Антон мечется взглядом между лицом Арсения и медленно стекающей белёсой жидкостью, а потом делает несколько мощных толчков и кончает следом.       Оба загнанно дышат. Стоят ещё какое-то время, прижавшись друг другу, чувствуя душевное единение. Потом Антон нехотя выходит из податливого и мягкого тела, стягивает презерватив, кидая его на пол. Арсений даже не шевелится, пытаясь привести дыхание в порядок и прийти в себя. Антон заботливо помогает встать на две ноги, обнимает со спины, делает пару шагов назад, и они валятся на кровать. Арсения подтягивают ближе к подушкам, и он устраивается под Антоновым боком, обвивая его тело, как коала, и прижимается сильнее.       — Зеркало моешь ты, — разморенно бормочет Арсений и тут же отключается.       На это Антон только тихо и счастливо смеется.