Простые интрижки так не заканчиваются

      Сердце колотилось, как бешеное. Долгое время девушка не могла поверить, что это свершилось. Она... Нет, вернее сказать, они дебютировали. Несмотря на то, что с клипом и песней были трудности, они справились. У них получилось.        Ночь шла, как и празднование в общежитии, не замедляя темпа. Гаутами и её онни открыли бутылки соджу, решив немного выпить за успех и будущее. Мария посмеялась, что сейчас будет происходить налаживание международных отношений. Инициаторшей всего происходящего оказалась, на удивление Йена, а Джиын, как лидерка просто ну не могла никак отказать. Необходимо было поднять настроение группы после тяжёлой работы. Это было только самое начало их долгого пути, как все надеялись. Алкоголь чуть ли не лился рекой, и вскоре все почувствовали его действие. Гаутами смеялась над очередной тупой шуткой, а Мария чувствовала, как её сердце билось быстрее. Простая улыбка девушки притягивала её всё сильнее. Что-то особенное витало в воздухе, и она не могла это игнорировать.       Гаутами и сама до конца не успела понять, как оказалась прижатой к стенке Марией, а её руки уже пробрались под рубашку. Мягкий свет падал на лицо. Будто бы что-то решив у себя в голове, она кивнула, с силой подаваясь вперёд первой, как котёнок, неряшливо ткнувшись в губы. Отстранившись, Гаутами вскинула брови, поражённая собственным поступком. Это было так неуклюже и, боже, идеально по мнению Марии. Казалось только совсем недавно они были в комнате с остальными, а теперь стоят здесь и занимаются данным непотребством. Наконец, Мария тоже не смогла удержаться, притягивая ближе к себе, сливая губы в теперь уже более ожидаемом сладостном поцелуе. Гаутами вновь отстранилась на мгновение, но Мария, охваченная порывом, притянула её обратно, целуя с такой страстью, что у обеих закружилась голова. Не просто поцелуи — обещание. Обещание того, что они обе исследуют этот новый неизведанный путь вместе. Совершенно без слов. Они здесь и не нужны совсем. Потерялись, забыв обо всём кроме ощущения мягких губ и сладкого аромата шампуня. Гаутами не понимает, что сейчас творит (или творится?). Но сейчас это ощущается так правильно.        — Нет, погоди минутку, мы не должны это делать, Ами... — шепчет Мария, но Гаутами лишь сжимает её крепче. Внезапно волнение становится слишком сильным. Хотя Мария выпила больше соджу, казалось, что именно Гаутами была пьяна от ощущений.        — Почему? — чуть ли не хныча, спрашивает дрожащим от волнения голосом Гаутами. Здесь ответа точно также не последовало. Взгляды встретились, и этого оказалось больше, чем нужно, отбрасывая все сомнения в сторону. Гаутами нужна Мария, а Марии нужна Гаутами. Всё ведь просто, так к чему всё усложнять? Словно почувствовав ответ, Гаутами ещё горячее поцеловала девушку. Вскоре их руки начали исследовать тела друг друга, с каждым движением сбрасывая с себя все сомнения.       — Нужно хотя бы дойти до комнаты, давай, — вторит шёпотом, щекоча тёплым воздухом ухо, стараясь оставаться каким-то голосом разума, хоть и выходит не очень. Вся решительность, которую выстраивала Мария, исчезает под напором эмоций, словно карточный домик. — Совсем недалеко наши онни, помнишь?       Гаутами, кажется, совсем не беспокоится о последствиях. Она так тянется к Марии, словно наконец-то нашла свой остров спокойствия, и отчаянно не хочет отпускать. Когда их губы сливаются в очередном поцелуе, она вновь ощущает тепло, от которого кружится голова. Мария нежно проводит рукой по её волосам, словно давая понять, что всё в порядке. Они обе знают, что переходят черту, рискуют, но желание слишком сильно, чтобы сопротивляться.        — Я не знаю, что будет дальше... Но я точно знаю, что не хочу это терять.       Переплетя пальцы, они, спотыкаясь, пробираются в комнату, пытаясь избежать встречи с другими участницами в тускло освещённом коридоре. Смех и болтовня в гостиной обеспечивают идеальное прикрытие для побега. Сам шум где-то позади кажется таким далёким, как воспоминание о прошлом, которое больше не имеет значения. Пока они идут, мысли Гаутами были поглощены ожиданием того, что будет дальше. Это всё и правда происходит. Оказавшись внутри, Мария закрывает за собой дверь, и внезапная тишина становится оглушительной. Воздух заряжен пьянящей смесью предвкушения и желания, становится густым, да так, что они обе чувствуют электричество между ними.       Когда они отстраняются после очередного поцелуя, тонкая нить слюны протягивается между их ртами, блестя в тусклом свете комнаты. Мария проводит губами по шее, оставляя за собой дорожку из горячих поцелуев. Гаутами запрокидывает голову назад, предоставляя доступ к чувствительной коже, и девушка пользуется этим в полной мере, покусывая и нежно лаская её плоть. Во внезапном порыве смелости Гаутами, наконец, толкает Марию на кровать, оседлав её. Ожидание сводит с ума, и Мария обнаруживает, что выгибается навстречу прикосновениям Арии, отчаянно желая большего. Она притянула Гаутами ближе, когда поцелуи стали всё более настойчивыми.       Руки Гаутами немного дрожат, когда она тянется к краю рубашки Марии, медленно поднимая её и открывая подтянутый живот. Девушка дрожит, когда прохладный воздух касается её открытой кожи. Дыхание сбивается, когда Мария видит, как пальцы Арии танцуют по коже, оставляя за собой след из мурашек. Она никогда не испытывала ничего подобного раньше. В ответ руки Марии скользят вниз по спине Арии, останавливаясь на выпуклости её ягодиц, нежно сжимая и вызывая тихий стон. Они блуждают по телам друг друга, лаская, при этом словно пытаясь запомнить каждый изгиб и контур. Мария протягивает руку, пальцами обводя кружевной край бюстгальтера Гаутами, прежде чем перейти к застежке сзади. Ловким движением она расстёгивает его, позволяя одежде упасть и обнажить грудь, отчего у неё перехватывает дыхание от этого зрелища. Гаутами тоже скользит вниз по телу Марии, расстёгивая штаны и снимая их, и звук молнии сейчас кажется таким громким. Вскоре после таких взаимных махинаций они обе оказываются перед друг другом почти голыми, что чувствуется немного неловко, но вся скованность исчезает с ещё одним поцелуем.       Глаза бродят по телу Гаутами, желая запомнить каждую деталь как можно лучше — от холмиков груди до изгиба бёдер и того, как её кожа светится в тусклом свете. Вторая занята тем же, её взгляд задерживается на животе и соблазнительном отблеске декольте. Единственное, что остаётся на них — это нижнее белье. Мария чувствует жар, и это только подогревает её собственное желание, отчего она меняет позиции, переворачиваясь и подминая Гаутами под себя на кровати. Одна рука скользит по её телу, а другой она соединяет запястья над головой, что вызывает удивлённый взгляд.       — Могу ли я кое-что попробовать? — быстро шепчет ей на ухо.       По комнате разносится тихое «да», простое и полное доверия, которое было всем, что ей было нужно. Мария продолжала держать девушку на месте, её хватка была крепкой, но не ограничивающей. Осмелев, Мария наклонилась и нежно целует девушку чуть выше пупка. Потом её губы поднимаются выше, пока не достигают пышной груди. Пальцы Гаутами путаются в волосах Марии, направляя её, молчаливо умоляя о большем, и она беспрекословно подчиняется. Мария позволяет своим рукам точно также скользнуть выше, отчего нежное прикосновение ладони к мягкой коже посылает волну тепла по всему телу. Девушка берёт один из сосков в рот и обводит языком затвердевший сосок, что Гаутами вскрикивает, выгибая спину.       — Тш-ш, нежная, будь потише, — быстро и почти неразборчиво шепчет Мария. От этих слов у Гаутами, кажется, ещё быстрее стучит сердце.       Тут дрожащими руками Гаутами снимает нижнее белье, выставляя свои блестящие складки напоказ голодному взгляду Марии. Девушка нежно раздвигает ноги. Дыхание Арии становится коротким, резким, когда она чувствует, как пальцы Марии касаются ее самой чувствительной области. Большой палец Марии находит клитор, делая медленные преднамеренные круги вокруг чувствительного бугорка. Прикосновения Марии сначала нежные, дразнящие и исследующие, а затем становятся более целенаправленными. Она сосредотачивается на клиторе, обводя его пальцами, вызывая тихие стоны и всхлипы у другой девушки. Гаутами извивается в поиске большего трения, контакта, удовольствия       Мария просовывает в неё палец, сгибая его, чтобы ударить по той особой точке, которая заставляет ее видеть звезды, добавляя второй палец и ускоряясь. Стоны становятся громче, тело рядом дрожит от предвкушения. Когда она почти достигла пика, Мария убирает пальцы, оставляя Гаутами в отчаянии и желании, отчего она скулит. Девушка на мгновение останавливается, чтобы полюбоваться видом перед ней. Волосы Гаутами разметались по подушке, щёки раскраснелись, а губы распухли от поцелуев. Она выглядит как богиня, и Мария чувствует, как по венам разливается очередная волна желания.       — Прошу...       Мария криво улыбается и ещё раз смотрит на девушку, их взгляды встречаются, прежде чем она опускает голову, не желая тратить времени. Девушка снова располагается между ног, но теперь наклоняя голову, что Гаутами чувствует её дыхание и проводит по складкам языком. Марии необходимо прикоснуться к ней, почувствовать, попробовать её на вкус. Сочетание ощущений почти невыносимо для Гаутами, и она чувствует, как её оргазм быстро нарастает. Девушка вскрикивает, руки сжимают волосы Марии в кулаки, и она подаётся ей навстречу бёдрами, когда волна за волной удовольствия обрушиваются на нее. Их тела двигались вместе в идеальной синхронизации, каждое прикосновение, поцелуй и ласка разжигают огонь глубоко внутри, хотя казалось бы, куда ещё больше. Мария чувствует, как напрягается тело, пальцы присоединяются к языку, девушка выгибается на кровати и вскрикивает от экстаза. Стенки влажного лоно сжимаются вокруг пальцев Марии, а её соки покрывают губы и подбородок Марии, и та отстраняется, довольно улыбаясь, пока Гаутами лежит, тяжело дыша и дрожа. Она никогда не чувствовала себя так раньше, такой живой и свободной, и это чувство было настолько затягивающим.       Девушка падает на кровать рядом с Гаутами, и они лежат так некоторое время, просто наслаждаясь близостью и комфортом присутствия друг друга.        — Ты такая прекрасная, — шепчет Мария, проводя рукой по волосам Гаутами, её голос до сих пор хриплый от желания. — Нам, наверное, стоит одеться и присоединиться к остальным, если они ещё не спят, — неохотно говорит она, садясь, а Гаутами до сих пор подрагивает. Несмотря на произошедшее, она не смотрит на Марию, отводя взгляд.       — Что теперь? — Спрашивает с ноткой неуверенности в голосе. Мария на мгновение замирает, переставая собирать вещи. Она слышит неуверенность в голосе Арии, и чувствует укол печали, медленно поворачиваясь лицом к девушке.       — Теперь? Ничего не должно измениться. Мы продолжаем быть друзьями. Было немного весело, согласись? — ответила Мария, стараясь не выдать дрожь в голосе, пока натягивает рубашку. Слова кажутся неправильными. Она знает, что это было больше, намного больше. Но она не может этого сказать. Не сейчас. Она старалась говорить как можно более непринуждённо, не желая выдавать бурю эмоций внутри нее. Заставляет себя улыбнуться, глядя на девушку, всё ещё лежащую на кровати. — Давай мы просто сделаем вид, что ничего не произошло на глазах у онни, ладно? Мы обе были в моменте, празднуя наш дебют.       Мария знает, что то, что они пережили, — это далеко не просто момент. Но она понимает сложность их ситуации, давление от пребывания в группе, дебюта, что необходимо действовать осторожно. Хочет дать Гаутами время осмыслить и принять решение самостоятельно.       — Ты права, — Гаутами кивает, пока её глаза застилает пелена, немного нервно улыбаясь. — Это было просто небольшое развлечение, ничего серьёзного, — тут Мария наклоняется, нежно целуя Гаутами в лоб.       — Хорошо, — соглашается она, садясь и подбирая свою одежду. — Друзья.       Пока они молча одевались, Мария лихорадочно осмысливала ответ Гаутами. Слова, которые она произнесла, были правдой, но... Но в глубине души она знала, что то, что у них было, было особенным. То, что они разделили, было началом чего-то прекрасного, связь, которая вышла за рамки дружбы. Ей просто нужно было быть терпеливой, дать Гаутами время смириться с собственными чувствами. Поэтому пока Мария подыгрывала, притворяясь, что это было всего лишь случай, момент слабости в пылу момента. Их зарождающиеся отношения принесли бы много сложностей, которые она не хотела для макнэ. Даже сам ответ девушки дал понять, что Гаутами не была готова.       Закончив одеваться, Мария, не поворачиваясь, выходит за дверь и в коридоре замечает Квон Йену-онни, которая задерживает странный взгляд и подмигивает. Девушка густо заливается краской, понимая, что её онни, должно быть, что-то услышала, пока ходила за чем-то в эту часть общежития, и быстро отводит взгляд. Мария возвращается в главную комнату, пытаясь вести себя так, как будто ничего не изменилось. Но она знает, что изменилось. Они перешли черту, рискнули, отчего девушку пробивает лёгкая дрожь. Йене не нужно портить свою и чужую карьеру и рассказывать кому-либо об их связи с Гаутами, но то, что она знает об этом...       Остальная часть группы всё ещё празднует дебют. Воздух густой от смеха и болтовни, резко контрастирует с близостью, которую она только что разделила. Девушка выдавила улыбку, пытаясь снова смешаться с группой, как будто ничего не произошло, но при этом чувствуя укол вины за тяжесть действий на своих плечах. То, что они сделали с Гаутами, может поставить под угрозу всё, над чем они с группой так много трудились. Но в то же время она не может отрицать притяжение, которое чувствует. Мария пытается вести себя непринуждённо, присоединяясь к разговору и смеясь в нужные моменты, но её сердце далеко не здесь. Она продолжает поглядывать в сторону спальни, размышляя, всё ли в порядке с Гаутами, раз она до сих пор не появилась.       По мере того как ночь продолжается, девушка всё больше беспокоится. Она задается вопросом, чувствует ли Гаутами то же самое, думает ли она об этом. Или, может быть, она сожалеет, желая, чтобы это никогда не произошло. Сердце болит от этой мысли, и девушка обнаруживает, что тоскует по прикосновениям, её присутствию и теплу.       От мыслей её отрывает наконец-то вернувшаяся Гаутами, и Йена тут же выдаёт какую-то ещё одну шутку про то, где она была, отчего щёки макнэ быстро краснеют. Мария наблюдает, как двигаются её губы (и как она, ради всех святых, кусает их), когда она говорит, как загораются её глаза, когда она неловко смеётся. Она хочет только одного — отвести ее в сторону и признаться в своих истинных чувствах, но знает, что не может. Пока нет. Они быстро переглядываются, обе не зная, как справиться с изменениями. Гаутами быстро прощается, сказав, что, кажется, перебрала с алкоголем и хочет отдохнуть, что явная ложь. Но на это никто и не обращает внимания, кроме самой Марии.       Гаутами надеется найти утешение в тихом одиночестве, но пока только лежит в постели, уставившись в потолок. Тело до сих пор подрагивает от недавнего. Она прокручивает в голове эти моменты, жар, желание и слова Марии, эхом отдающиеся в её ушах. Ничего не должно измениться. Мы продолжаем быть друзьями. Было немного весело.       По мере того, как недели превращались в месяцы, Мария и Гаутами обнаружили, что их тянет друг к другу во тьме ночи. В тот момент, когда они соприкасались, мир вокруг них исчезал, и они терялись в объятиях друг друга. Это стало их рутиной, секретом, которым они ни с кем не делились, островком спокойствия (но при этом страсти) среди хаоса их жизни. Мария жила ради этих моментов, ради того, как тело Гаутами ощущалось под её пальцами, как она задыхалась и стонала, когда Мария касалась её. Ей нравилось, как губы Марии ощущались на ее коже, как она ощущалась на вкус. Когда они лежали в объятиях друг друга, Мария иногда едва слышно шептала: «я люблю тебя».       Но утром они снова становились друзьями, ведя себя так, будто ничего не произошло. Они продолжали свой день как друзья, которыми они должны были быть. Это была горько-сладкая договоренность. То, что у них было, было больше, чем просто физическое удовольствие, но они боялись признать это, боялись последствий. 

***

      Май. Прошёл всего месяц с дебюта. Все началось с мелочей. Джэи, которая обычно была душой компании, стала более замкнутой. Она часто пропускала тренировки, ссылаясь на различные оправдания, в том числе и здоровье. Когда она появлялась, то казалась рассеянной и незаинтересованной в деятельности группы. Её некогда яркая личность увяла, сменившись мрачным и меланхоличным поведением. Другие участницы замечали ее странное поведение, но не могли определить причину. Мария не могла не беспокоиться о своих друзьях. Она пыталась поговорить с ними, узнать, что происходит, но они отмахивались, настаивая, что все в порядке. Девушка напряжена, и ей совсем не до того, чтобы думать о Гаутами, поэтому приходится забыть о своих чувствах.       Напряжение внутри группы достигло критической точки. Джэи, которая вела себя все более и более непредсказуемо, объявила, что не будет выступать с группой на фестивале. Она ничего не объяснила и резко покинула репетиционную комнату, оставив остальных участников ошеломленными и сбитыми с толку. Мария, Гаутами и Йена попытались наверстать упущенное, неустанно работая над совершенствованием своей хореографии и вокала. Они надеялись, что Джэи передумает и присоединится к ним для выступления, но по мере того, как шли дни, становилось ясно, что она не вернется.       — Мне кажется... — начала Джиын, когда в репетиционном зале они вновь остались вчетвером. — Оставлять это просто так нельзя. Я поговорю с ней к следующей репетиции. Мне жаль, что я не сделала этого раньше, но я думала, что всё изменится к лучшему... Скоро ещё один фестиваль, как мы будем выступать без неё? — полная решимости продолжила лидерка.       — Не волнуйтесь слишком. Я уверена, что всё будет хорошо, не для этого мы так долго трудились и мы все это понимаем, — немного устало продолжила она, теребя в руках прядь волос. Они пытались поддерживать друг друга, но неопределённость и стресс всё равно сильно тяготили. Готовясь к выступлению на фестивале, они не могли избавиться от ощущения, что в их группе что-то ужасно не так.       После разговора с Джэи странности начались и с Джиын. Вместе они становились всё более отчуждёнными и сдержанными, часто исчезая на долгое время без объяснений. Мария и Гаутами начали замечать, что они разговаривают шёпотом, глаза нервно мечутся по комнате, когда они были вместе. Джэи извинилась перед группой, но причины остались неясными. Сначала они пытались объяснить это, говоря, что это просто стресс от дебюта. Но вскоре стало ясно, что что-то не так.       Их вызывают в кабинет генерального директора. Мария чувствует, как внутри неё нарастает паника, воспоминания об их последнем визите мелькают в её голове. Конечно, в тот раз не было ничего страшного, наоборот, они смогли дебютировать. Но теперь? Вряд ли будет то же самое, на этот раз что-то другое. Связанное с Джиын и Джэи. В голове Марии проносятся варианты. Они собираются распустить группу? Их заменят новые участницы?       Сердце девушки колотилось, разум метался от вариантов того, что может сказать генеральный директор. Неопределённость и стресс последних нескольких недель взяли своё. Будущее как группы давило на нее, и она чувствовала, как внутри нарастает паника. Девушка чувствует, что не может дышать, мир перед глазами начинает кружиться. Прислонившись к стене, Мария сползает на пол, прижимая колени к груди, когда паника берёт верх. Слёзы текут по щекам.       Гаутами, которая заметила её на пути к кабинету, увидела и внезапное падение. Она бросилась к Марии, широко распахнув глаза.       — Мария! Что случилось? — воскликнула она, положив мягкую руку ей на плечо. Сердце Гаутами разрывалось при виде страданий... Подруги. Она крепко обняла Марию, нежно поглаживая ее волосы. Мария прижалась к Гаутами, её рыдания эхом разносились по пустому коридору. Гаутами прижала ее к себе, позволяя плакать. Несмотря на то, что ответа не последовало, она опустилась на колени рядом, взяв девушку за руку и продолжая успокаивающим голосом.       — Эй, все в порядке... — Дальнейшие её слова не слышны из-за плача Марии.       — Я ничего не могу сделать... А если это наша вина? Моя? Не могу туда войти. Мне страшно. А вдруг они накричат ​​на нас? Обвинят нас в том, что происходит с Джиын и Джэи?       — С тобой все будет в порядке. И со мной, и с Йеной, Джиын и Джэи. Я уверена. Мы справимся с этим вместе. Ты не одна. Послушай, мы не знаем, что происходит, но зацикливаться на худшем варианте развития событий точно не стоит, это никак не поможет. Давай попробуем сосредоточиться на твоем дыхании, ладно? Медленно вдыхай через нос и выдыхай через рот, — Мария пыталась следовать инструкциям Гаутами, но её дыхание все еще было быстрым. Гаутами продолжала держать руку, нежно потирая, чтобы успокоить. Медленно дыхание Марии начало выравниваться и стеснение в груди ослабло. Она посмотрела на Гаутами глазами, полными благодарности.       — Вот и всё, ты большая умничка. Просто продолжай дышать. Я здесь с тобой, и мы вместе во всем разберемся.       — Спасибо, — хрипло прошептала Мария. — Я не знаю, что происходит, но я не могу перестать беспокоиться о Джиын и Джэи. Что-то не так, и мне страшно.       Гаутами кивнула, полностью понимая её беспокойство.       — Я знаю, и мне тоже страшно. Но мы справимся с этим вместе, ладно? Думаю, сейчас мы выясним, что происходит. Дальше будет проще, поверь мне.       Она чувствует, как новая волна паники снова накрывает её, но присутствие Гаутами рядом помогает успокоиться. Сердце Марии колотится, девушка нервно сжимает и разжимает руки, когда они входят в кабинет генерального директора.

***

      Несмотря на все усилия вести себя нормально в присутствии друг друга, время от времени чувствовалась неловкость. Они занимались своими повседневными делами: репетировали, записывали и продвигали свою музыку, но слон в комнате оставался без внимания. Были украдкой брошенные взгляды, быстрые прикосновения, странные и неожиданные перепалки по пустякам. Другие участницы точно также иногда замечали напряжение, но никто не осмеливался сказать ни слова о том, что происходило. Йена время от времени как-то странно смотрела на них обеих. Мария жаждала поговорить с Гаутами, прояснить ситуацию, узнать, чувствует ли она то же самое, но страх разрушить оставшиеся крупицы их былой крепкой дружбы и их таким тяжёлым трудом расцветающую карьеру заставлял молчать.       После того события многое изменилось. На место Джиын и Джэи пришла Суджон и Минкён, они переехали в новое общежитие, совсем недавно был ещё один камбек, а теперь у них есть немного времени для себя. Вне камбеков проще. Тогда в общежитии остаются только Мария и Гаутами, и оно становится более интимным местом для них. Так и сейчас. Йена, Минкён и Суджон съехали, и им больше не нужно было беспокоиться о том, что их услышат, и они, наконец, могли позволить свободно исследовать свои желания.       Последние месяцы были вихрем эмоций — стресс от дебюта, неопределённость с изменением состава, постоянный страх быть пойманной. Зажимания по всему общежитию стали более частыми, а прикосновения интимными. Но в эти моменты все волнения уходили на задний план. Они исследовали тела друг друга, изучая контуры и прикосновения к изгибам, которые приносили им обоим удовольствие. Мария провела пальцами по позвоночнику Гаутами, в то время как губы Гаутами нашли чувствительное место за ухом Марии, заставив её тихо застонать       В один из вечеров, когда они сидели вместе в гостиной, смотря какую-то второсортную дораму, Гаутами поворачивается к Марии.       — В последнее время я читаю много любовных романов и... ну, они заставляют меня думать. О нас. О том, что мы могли бы сделать вместе, — Девушка скрещивает руки перед собой. Мария видит лёгкую нервозность и волнение девушки перед собой, но при этом и любопытство. — Хочу попробовать что-то новое... Ох, боже, извини, мне так стыдно... — Гаутами закрывает лицо ладонями.       — Не извиняйся... И не смущайся. Думаю, это даже мило. Давай попробуем, — на губах у девушки расцветает улыбка. Сердце девушки бьётся быстрее при мысли о том, что задумала Гаутами. Мария не может не считать девушку очаровательной, убирая её руки с лица. Гаутами встаёт, протягивая руку Марии, делая глубокий вдох и собираясь с духом.        — Пойдём, — предложила она, подводя девушку к дивану в гостиной. Гаутами куда-то ушла, а после вернулась с мягким шарфом, своей спальной маской, массажным маслом и парочкой каких-то игрушек. — Ты... ты свяжешь меня? — Глаза Марии расширились. Вид маски заставляет хихикнуть, что она пытается сдержать, дабы не заставить Гаутами чувствовать себя неловко. Она понятия не имела, что её бывшая соседка по комнате была такой... авантюрной. Интересно, где она прятала эти игрушки? Передав Марии то, что она держала, Гаутами садится на край дивана, неловко перебирая край юбки.       С согласия Гаутами Мария начала связывать ее, используя шарф. Теперь, когда она была связана, Мария встала и начала раздеваться. Она не торопилась, дразня девушку проблесками своей кожи, медленно снимая каждый элемент одежды. Когда она полностью разделась, то заползла на кровать, надевая маску на глаза Гаутами, погрузив её в темноту. Дыхание Гаутами участилось, а тело напряглось, когда она отдалась под контроль Марии. В комнате потемнело, и чувства девушки обострились. Чувство связанности и маска на глазах усиливали возбуждение. Ожидание того, что девушка сделает дальше, заставило её затаить дыхание.       Мария наливает немного массажного масла на руки, согревая его между ладонями, прежде чем аккуратно нанести на плечи Гаутами. Сначала масло прохладное, но быстро нагревается, когда руки Марии творят чудеса, разминая напряженные мышцы. Гаутами чувствует, как напряжение тает, сменяясь растущим чувством возбуждения. Руки девушки двигаются ниже, лаская ее спину, бока и, наконец, бедра.       — Ложись на живот, — шепчет Мария. Гаутами подчиняется, чувствуя мягкие простыни на своей коже. Мария садится верхом, а её руки продолжают чувственный массаж, спускаясь вниз по ногам. Она начинает разминать ступни, оказывая давление во всех нужных местах. Гаутами тихо стонет от ощущений, не похожие ни на какие, что она когда-либо испытывала раньше. Прикосновения Марии одновременно успокаивают и возбуждают, и Мария чувствует, как её тело. Тут руки поднимаются по ногам, достигая внутренней стороны бёдер, да так, что перехватывает дыхание. Прикосновения Марии дразнят, манят, и Гаутами обнаруживает, что жаждет большего.       Руки Марии продолжают свое исследование, теперь сосредоточившись на груди, её пальцы дразнят чувствительные соски. Гаутами выгибает спину, прижимаясь сильнее к прикосновениям. Масло блестит на её коже, делая вид ещё более соблазнительным. Мария на мгновение восхитилась своей работой. Гаутами выглядела ошеломляюще, пока её грудь поднималась и опускалась с каждым предвкушающим вдохом.        Медленно, дразняще начинает расцеловывать тело, начиная с ключиц. Её рот двинулся ниже, к шее Гаутами, а зубы нежно царапали чувствительную кожу. Мария оставляет следы из лёгких нежных укусов вдоль ключицы и груди, время от времени останавливаясь, чтобы пососать и оставить следы на коже, создавая полотно из маленьких красных и фиолетовых синяков. Девушка явно наслаждается тем, как дыхание Гаутами сбивается, а её тело выгибается под прикосновениями. Она не торопится, смакуя каждый дюйм кожи, каждый вздох и стон, срывающийся с губ.       — Блять, — неожиданно громко раздаётся в комнате.       Пока девушки были вовсю заняты друг другом, не замечая остального мира, внезапно звенят ключи, и дверь в общежитие привычно поскрипывает. Глаза Минкён расширяются от шока, когда она открывает дверь. Рука крепко сжимает ремень сумки на плече. Конечно, она ожидала увидеть Марию и Гаутами в общежитии, но то, в каком состоянии она их видит, заставляет уронить челюсть. Там, на диване в гостиной, она видит их милую маленькую связанную макнэ Гаутами в спальной маске тигрёнка, лежащую на кровати, а сверху сидит Мария, оставляющая засосы по всему телу девушки. Комната наполнена звуками тяжёлого дыхания и тихих стонов.       Гаутами, всё еще с завязанными глазами и связанная, издаёт испуганный вопль, сбрасывая с себя девушку. Вставая, Мария быстро сдирает маску и развязывает девушку, помогая сесть и накрыться лежащим рядом пледом. Гаутами моргает, пытаясь привыкнуть к резкому свету.        Застывшая и пытающаяся успокоить быстро колотящееся сердце, стоящая у двери Минкён наконец обрела голос:       — Твою мать, я... Я забыла зарядку, а вы тут... — Девушка щедра на русские маты, которым их так любезно научила Мария, отчего последняя немного чувствует гордость. — Почему вы занимаетесь этим прямо, сука, в гостиной!       — Минки, это не то, чем кажется, — Гаутами, всё еще смущённая, вновь закрывает лицо руками, желая провалиться под землю.       — Так вот почему вы время от времени пропускали совместные корпоративы всегда вместе! Теперь всё имеет смысл. Конечно... Я догадывалась! Невозможно по-другому понимать, когда вы кричите друг другу «о да, глубже!», «люблю тебя!» и много чего другого, — Минкён расхаживает по гостиной, выдавая свою длинную тираду и не обращая внимания на сжавшихся на диване девушек. — Не могу поверить, вы двое, прямо в нашей общей гостиной! Оденьтесь быстрее, боже!       — Минки, пожалуйста, всё не так плохо, как кажется. Мы просто...       — Занимались сексом? Оставляли засосы повсюду, как подростки? — Минкён тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам. — Ну, вам определённо удалось сохранить это в тайне. Я и понятия не имела, что мои лучшие подруги — лесбиянки. А я-то думала, что мы друзья и всем друг с другом делимся. Я не злюсь, правда. Просто самом деле немного... Впечатлена. Вы двое тайно крутили роман прямо перед нашими носами. Как я и Суд... Вы же знаете, что мы не имеем ничего против!       — Я поняла. Я правда поняла. Просто... Я не уверена, как воспринимать эту информацию. Я имею в виду, вы мои друзья, и я хочу, чтобы вы были счастливы, но я также беспокоюсь о том, как это может повлиять на динамику группы. Когда вы вообще начали встречаться?       — Это сложно, мы не встречаемся, Минки, — повторяет Мария после минутного колебания, потирая переносицу. Её голос тихий и неожиданно серьезный. Гаутами сидит рядом с ней, также закутанная в плед, и выглядит слишком печальной. — И это не то, что ты думаешь, правда, — продолжает Мария, её глаза мечутся по комнате, избегая взгляда Минкён. —Послушай, мы просто... мы хотели сохранить непринуждённость.       От этих слов что-то разбивается внутри Гаутами. Девушка нервно ёрзает, всё ещё избегая зрительного контакта с другой девушкой. Она неловко дергает край пледа, пытаясь прикрыть как можно большую часть своего тела.       — Непринуждённость? — Минкён приподнимает бровь, прищурившись, глядя на девушек весьма скептически. Она указывает на кучу секс-игрушек, разбросанных на диване. — Ты называешь это непринуждённость? Вы не встречаетесь. Но вы... Любовницы? Без обязательств, да? — Гаутами быстро кивает, пытаясь выглядеть безразличной, но у неё это плохо получается. Мария просто пожимает плечами, сохраняя невозмутимость. Минкён фыркает и качает головой, скрещивая руки на груди.       — Ага, конечно, — девушка не может не закатить глаза, махнув рукой. Девушка быстро проходит через комнату, забирая зарядку, и уходит, громко хлопнув дверью.       Слезы Гаутами блестят на глазах, но она не позволяет им пролиться, сжав челюсти, гордость сдерживает их.       — Ты чувствуешь хотя бы что-нибудь ко мне? — голос девушки неожиданно твёрд. Сердце Марии замирает, когда она слышит эти слова, но всё равно девушка старается придать своему лицу как можно более нейтральное выражение. Мария не ожидала этого вопроса, по крайней мере сейчас. Она знала, что то, что они делают вместе, теперь было обыденностью. Гаутами сглатывает, её тело дрожит, и девушка даже задерживает дыхание, ожидая ответа Марии.       — П-пожалуйста, мне никогда не было так хорошо с тобой, пожалуйста, не оставляй меня так, я тоже хочу сделать тебе приятно.       Мария знала, что должна быть честной, но слова застряли у нее в горле. Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Глаза девушки перед ней полны надежды.       — Гаутами, я... я забочусь о тебе. Очень. Но я думала... Ты не готова к чему-то большему, — сказала дрожащим голосом Мария. — Мне жаль, если я произвела неправильное впечатление. Я никогда не хотела причинить тебе боль и боялась потерять нашу дружбу. Я... Я никогда не испытывала ничего подобного. Это сильно, страшно, но так волнующе. С самого первого дня.       Глаза Гаутами расширились, и она судорожно выдохнула. Она так боялась, что Мария не чувствует того же, что она просто мимолётное увлечение для нее. Но, услышав эти слова, девушка почувствовала, как её накрыла волна облегчения.       — Я тоже боялась тебя потерять. Мы такие дурочки...       Они замерли так на мгновение, наслаждаясь теплом. Затем, словно по команде, они обе начали хихикать, сбрасывая напряжение.       — Пожалуйста, позволь мне и дальше дарить тебе свою любовь, позволь доставлять тебе удовольствие, я тоже хочу сделать тебя счастливой. Ами, пожалуйста, давай будем вместе, полностью, позволь мне доставить тебе удовольствие, я люблю тебя.       И они чувствуют себя самыми счастливыми девушками на свете. Гаутами не может сдержать слёз и плачет навзрыд, чувствуя то, как тёплые руки Марии притягивают её ближе так, как она думала не будет никогда. Как же она не хочет это всё терять. Пусть мир увидит их такими, какие они есть — двумя влюблёнными глупышками, готовыми столкнуться с любыми трудностями, которые встанут на их пути. Вместе.

***

      — И что ты им сказала? — раздался любопытный голос девушки, всё ещё переводящей дыхание.       — Они совсем сумасшедшие, раз трахаются прямо в гостиной нашего общежития, — закатывает глаза Минкён, заправляя непослушные локоны за ухо. — В следующий раз они будут должны мне новую зарядку в качестве компенсации. Слушай, а давай введём правило: никакого секса в гостиной!       — Или, по крайней мере, без предупреждения. Я всё ещё пытаюсь стереть это из своей памяти!       — О чем они только думали? Дай мне, пожалуйста, бюстгальтер, Минкён.       Несколько дней спустя девушка обнаруживает себя в квартире Суджон, лениво развалившейся на кровати после того, как они только что закончили очередной раунд. Минкён усмехается, разглядывая кучу одежды, разбросанной вокруг.       — Но... Иногда ведь нужно немного встряхнуться, да? К тому же, они же не могут злиться на нас за то, что мы тоже... Веселимся. Думаю, нам стоит порадоваться. Кто бы мог подумать, что у нашей милой маленькой Гаутами что-то завертелось, да ещё и с Машей, — Когда Минкён кидает бюстгальтер через всю комнату, Суджон садится и ловко ловит его в воздухе, игриво улыбаясь. — Нам действительно нужно начать запирать дверь, когда мы в общежитии... заняты. А вдруг мы станем такими же? — застёгивая бретельки, вздыхает она. — Ну, им удалось сохранить это в тайне на некоторое время. Но теперь... — бормочет Минкён, и, не говоря больше ни слова, падает обратно в постель, начиная перебирать короткие волосы девушки рядом. Тихо звенит телефон, уведомляя о новом сообщении. Минкён тянется к нему, подавая своей девушке и попутно подсматривая в экран. @eternalotter - прочитано «вы не поверите! (и да, Минки, я знаю, что ты где-то близко!)» «Ами и Маша наконец-то встречаются!» «так рада за них, учитывая, что в последнее время, кажется, ситуация у них ещё больше накалялась» «помню, как они зажимались ещё при праздновании дебюта, как будто вчера! как быстро дети растут ㅋㅋㅋㅋㅋ» «кажется, я остаюсь единственной верной собачницей в группе»

@ikissgirls - отправлено

«не волнуйся! в море полно рыбы. к тому же, никогда не знаешь, что тебя ждет в будущем.»

«если нет, ты всегда можешь завести кучу собак и стать самой крутой собачницей на свете»

«а ещё у тебя уже есть целый зоопарк, который невероятно любит тебя 🦦🐰🐱🦊🐯»

      Суджон быстро печатает ответ и Минкён громко хихикает, представляя Йену в окружении очаровательных щенят.        — При праздновании дебюта, — девушка распахивает глаза от шока, переглядываясь с Минкён. — Жизнь иногда складывается так непредсказуемо... Знаешь что? Я рада, что мы их наконец поймали. Им давно пора было перестать прятаться и просто признать свои чувства. Наконец-то стали честны с собой и со всеми остальными.       — Может быть нам тоже стоит попробовать что-то новенькое, а? Давай дадим им фору и покажем, как выглядит настоящая страсть, — усмехается Суджон, притягивая Минкён для поцелуя.       — Боже, только не в гостиной нашего общежития!