Пламя средь ночи

Пламя свечи колыхалось от небольшого ветерка. Чернила пронизывали пергамент, выводя на нём правила ордена Юнмэн Цзян. Двое юношей с абсолютно разными манерами и принципами трудились, не покладая рук. Один писал аккуратно и медленно, восседая ровно, словно сосна, вовсе не заботясь о потраченном времени. Другой выполнял дело в спешке, скрючившись в три погибели. Можно было догадаться, какой будет окончательный результат. Первым безмолвие прервал Цзынь Лин: — Сычжуй. Оппонент, не останавливаясь, выдавил едва слышный звук: — Мг. Цзынь Жулань, подперев ладонью щёку, продолжил: —Вот я совершенно не понимаю старшего дядю. Он повысил голос, делая его чуть высокомернее: —Всего-то спросил, когда у него был первый раз. А он так разгневался. Лань Сычжуй потянул руку к стопке пергамента: —Задав ты такой вульгарный вопрос Лань Цижэню, боюсь, наказание было бы построже — переписывание правил о надлежащем поведении. Юноша напротив вздохнул: —Такого правила там не было… И вообще… Почему дядя Цзян не такой, как младший дядюшка? Сычжуй перевернул страницу: —Это ты у него спроси. Затем возмутился: —А-Лин, не сиди без дела, я вызвался тебе помогать лишь для того, чтобы ты избежал очередного наказания за не вовремя выполнимую задачу. Недовольно фыркнув, Цзынь Лин наконец-то взял кисть в руки, продолжая работу. На какое-то время в помещении воцарилась тишина, которую иногда нарушал храп мирно спящего Лань Цзинъи. Спустя длительное молчание Сычжуй, отложил написанное в сторону, затем взял один из свитков и, глядя из-под лба , сказал: —Знаешь, ты стал походить на совсем юного учителя Вэя. Собеседник отвёл взгляд. Свет свечи не сумел достичь его лица, так что было сложно догадаться, какую эмоцию оно выражает. Всё же тот поинтересовался: —Чем же? А-Юань чуть улыбнулся: —В твоём разуме появилось место для более откровенных вещей. Заявление в адрес А-Лина подействовало на него как красный флаг на быка. Он старался скрыть смущение, сжав кулаки, и лупанул ими об стол, придавая себе злобный и серьёзный вид. Вот несколько книг и свитков со стороны Цзынь Лина с громким «Бум!» упали вниз. Сычжуй, поморщившись, прошептал: —Не шуми ты так, юная госпожа. И опустился, дабы поднять предметы. А-Лин, сведя брови у переносицы, прорычал: —Ещё раз назовёшь меня госпожой, получишь стрелой в глаз! … Эй! Ты слушаешь меня!? Он потянулся с намерением схватить того за шиворот. К всеобщей неожиданности Сычжуй, словно ошпаренный, отпрыгнул на три чи в угол комнаты. Другой, от удивления округлив глаза, произнёс: —Чего… боишься меня? Судя по выражению лица адепта клана Лань, не отмечалось и толики страха, скорее, замешательство, а лицо запылало красным. Цзынь Лин зорко глянул на упавшие книги. Страницы переполняли не нравоучения, а эротические картинки! Завидя это, юноша также отпрянул, мучаясь с догадками и сомнениями. Ведь все эти книги свитки вручил ему дядя. Неужели дядя Цзян…? Догадка так затуманила ему разум, что он и не заметил, как уставился на картинку с двумя целующимися мужчинами. Самое странное, были именно мужчины. Почему мужчины? Почему не женщины? В воспоминаниях Цзынь Лина старший дядя не флиртовал с мужчинами, но и женщины не являлись исключением. Он был столь прямолинеен и строг. Маловероятно, что такой занятой человек найдёт время на подобное. Сидевший на полу А-Юань облокотился на ладони и с изумлённым выражением лица выдавил : —А-Лин ты… Собеседник, придя в себя, развернулся к нему и в недоумении полюбопытствовал: —Что? —Ты… В этот момент пришло осознание. Цзынь Лин отпрыгнул ещё на несколько чи от сборника. Его голос заметно дрожал: —Нет-нет-нет!... Сычжуй… это не моё! Адепт клана Лань не воспринимал оправдание всерьёз, притворно подивился: —Не твоё? Тогда как он оказался у тебя в покоях? «Юная госпожа» Цзынь не «выдержала», схватила сборник и быстрыми шагами «вылетела» из собственных покоев. Пристани Лотоса покрывала ночная неприглядная пелена. По направлению тени было видно, что стукнуло 11 ночи. Лёгкое дуновение ветерка трепало волосы. Цзынь Жулань пытался бежать как можно тише. Он осознавал, что идёт на риск. Эмоции застилали его разум белесной дымкой. среди всего Юнмэна. А дозор патрулировал тут да там. Не пройти, не проехать. К тому же Цзян Чэн наказал ни в коем случае не выпускать жителей после девяти. Особенно А-Лина. И отбой, естественно, в девять. Это случайно не одно из правил ордена Гусу Лань? Верно. Любопытно… Глава ордена Цзян после того, как псы из клана Вэнь сожгли библиотеку Облачных Глубин, многое изменил. Это затрагивало как правил, так и наказаний. Вполне возможно, что он смог сдружиться с Лань Сичэнем. То и заметно. Главы частенько заглядывали друг к другу. Не только по заклинательским делам, но и просто побеседовать. В последнее время А-Чэн ходил мрачнее тучи, когда до него дошли известия, причины конфликта и о сбежавшем Сичэне, спасающем бесценные артефакты. Но сейчас не об этом… Вот Цзынь Лин находится около покоев главы ордена Цзян. Ему предстояло проскользнуть позади стражников, о чём-то «мило» беседующих. —Слушай, до меня тут дошли странные слухи… Что наш глава… с главой Лань… ну~ это. На этом моменте он осмотрелся. Убедившись, что поблизости никого, прошептал: —Предавались играм упавшей жар-птицы и феникса . Услышав сие слова в адрес дяди, брови его племянника поползли вверх. Другой служащий удивился не меньше: —Да разве можно? Наш глава никогда бы… А-Лин не в силах выслушивать их бредни, про себя рассудил: —Ложь и клевета! Оказалось, рассуждения были высказаны вслух. Те двое юношей со скоростью звука обернулись, вынув мечи из ножен, заголосили: —Кто здесь?! Но ответа не последовало. Цзынь-Жулань успел скрыться в циньфане. Помещение окутывала тьма. Догоревший бумажный фонарь недавно потух, оставив после себя горстку пепла. Однако дяди не обнаружено. Цзынь Лин про себя облегчённо выдохнул. Но тут его схватили за плечо, заставив вздрогнуть. Однако этим человеком оказался лишь Лань Сычжуй, беспокойно глядящий на него. —Что ты собираешься делать? Пропустив мимо ушей вопрос, А- Жулань закатил глаза. Вмиг его взгляд невольно соскользнул к юрте с тёмно-фиолетовыми простынями и приковался к прикроватному столику, на котором оказались предметы, заставляющие благородного юношу содрогнуться и разорвать их в мелкие щепки. Сборников насчитывалось около десяти! Самое интересное, что такие продавались за пределами Гусу. Естественно, некоторые молодые господа тайно их покупали. Были даже те, кто их рисовал. Цзян Ваньинь же имел возможность купить такие у своего ордена. В крайнем случае мог послать кого-то. Почему Гусу?! Опять Гусу! Орден Гусу Лань слишком замешан! Дядя Цзян и первый молодой господин Лань. Порнографические сборники из Гусу. Что ещё предстоит узнать Цзынь Лину? А если слухи не врут? Нет… Невозможно… Ложь… Обман… Клевета. Цзынь Лин остолбенел, не в силах шевельнуться. Одна мысль, довольно назойливая, заставляла действовать, пока не поздно: «Нужно поскорее убираться!» Собравшись, А-Лин небрежно бросил сборник к остальным. К огромному сожалению, юноши обнаружили, что окна заперты довольно мощным заклинанием, через которое они планировали выбраться. Единственным выходом оставалась лишь дверь! Сычжуй уже коснулся её, когда за окном промелькнули две фигуры. Адепт клана Лань мгновенно отреагировал, схватил Цзынь Лина и отбежал в самый тёмный угол, сорвав с себя всю одежду. Цзынь Лин последовал его примеру. Затем одеяние поместили в мешочек Цянькунь. Юноши взялись за руки, чтобы поток энергии был равномерным, и применили заклинание «Хамелеон». Оно скрывало тела, но одежду и тень — нет. Применяющие это заклинание остаются невидимыми лишь для тех, кто его не использует. Оно действует на протяжении четырёх часов, но только у могущественных заклинателей. В случае с молодыми господами оно будет эффективно не более одного-двух часов. Как только адепты скрылись, в тот же миг двери распахнулись.