Пламя средь ночи

Порыв ветра ворвался в помещение. Перед ним влетели двое фигур, пребывая в утомлённом состоянии. Обладатель более низкого роста, как только переступил порог, захлопнул за собой двери, прижавшись к ним спиной. Другой взмахнул широкими рукавами буквально во мгновение и уже всматривался в темно-синие омуты. Глаза Ваньиня, изначально излучающие холод, переполнились теплом. Цзэу-цзюнь взял выступающую прядь, словно смоль, перебирая ее так трепетно, будто это редчайшее сокровище. Взгляд его предельно ясен. Он вел себя как подчинённый, спрашивающий разрешения у своего господина. Кожа щек А-Чэна налилась румянцем. Взгляд непроизвольно опустился. Цзян Чэн поджал губы в тонкую полоску, но всё же проговорил вполголоса: — Можешь не спрашивать. Лань Хуань, мягко улыбаясь, легонько стал поглаживать щеку Ваньиня, склоняясь всё ближе. Судя по его действиям, не сложно догадаться, какие чувства он испытывает. На этом моменте шиди не выдержал: он как-то по-хамски резко сократил дистанцию, заключая Сичэня в пропитанный нежностью поцелуй. Четыре лепестка переплетались, проникая всё глубже, соприкасаясь, увлажняя друг друга. Медленно, медленно. Мужчины наслаждались каждой секундой, проваливаясь во всё более глубокий гипноз, из которого выбраться далеко не просто. Наблюдающим за ними также не удавалось сохранить ясность мыслей. Цзынь Жулань только-только начал осознавать происходящее, вкушая , словно сочную ягоду, чей сок проскальзывает к горлу, будто пробиваясь в центр разума. А Сычжуй, подражающий Ханьгуань-цзюню и прилежный ученик клана Лань, отвернулся, зажмурил глаза и перекрыл уши. Как и подобает любому другому адепту из Гусу. Это не так-то просто, как кажется на первый взгляд. Ты ведь отказываешься от столь сильного соблазна, будто от наркотика, от которого получаешь зависимость. Как мы все хорошо знаем, любая персона из Облачных Глубин легко возбудима. Будь то просто шуточка с ноткой пошлости или упоминание предметов, действий, используемых в любовной близости. Напротив, лицезрящих эту картину, раздался колеблющийся голос: — Ах… Сичэнь… думаю… нам следует… отойти от… ах… д-двери. Цзэу-цзюнь не спеша покрывал тёплыми поцелуями шею А-Чэна. Еле слышно проговаривая: «Люблю». Теперь-то пазл складывается. Но тут возникает вопрос: «Кто распустил эти слухи?» С бледных тел постепенно скидывались верхние одеяния. От накатывающего волнами накала находиться хоть в какой-нибудь одежде было невыносимо. Мужчины настолько сильно прижимались друг к другу, будто желали слиться в одно целое. Небольшими шагами направляясь к кровати, возле которой имеется многое для ублажения тела. Стало совершенно понятно, почему подобные вещи находятся на виду. Вероятно, Цзян Чэн ожидал этой встречи с Первым Нефритом. Заметно в этот день дядя был на удивление дружелюбен, что случалось крайне редко. Образ лица, глаза Ваньинь перенял у отца, а характер — всю эту жестокость, строгость, настойчивость — у матери. Видимо, всё это не мешает любить. Лань Сичэнь завёл ладони под ляжки А-Чэна, поднимая вверх. А тот в свою очередь обхватил его шею, нежно целуя носик, губы, лобик, глазки… Цзынь Жулань совершенно не узнавал своего дядю. Разве он умеет проявлять заботу? Разве знает, что такое любовь? С такой нежностью целуя человека, нежа его волосы, произнося так ласково «Сичэнь», видимо, А-Лин ошибался за свой счет. Все способны проявлять заботу и все достойны этой же заботы. Поэтому Первый Нефрит, еле оторвавшись от возлюбленного, восстанавливая дыхание, положил того на матрас. Медленно скинул с Цзян Чэна, а после и с себя оставшиеся одеяния, тихо сказал: — А-Чэн, ты уверен, что хочешь? Главу ордена Цзян, вопрос расстроил. Вот только выражает мужчина свои эмоции через гнев. Он резко вскочил и сжал кулаки до хруста, высказав: — А ты, как я погляжу, совсем не желаешь этого. Затем отвернулся, глядя в пол: — Что ж… Мужчина толком не успел закончить, как оказался прижат к кровати. Цзэу-цзюнь заправил прядь пепельных волос. Вымолвил: — Для меня ты всегда будешь самым желанным человеком во всей вселенной. — И потёрся носиком об носик. — Я просто хочу знать, хочешь ли ты этого? Цзян Чэн от подобных речей еще больше зарумянился и тихо проговорил: — Хочу. Тут же впиваясь уже без того припухшие губы от недавних страстных поцелуев. Обнаженные тела никогда не вызывали у Цзынь Жуланя позитивных эмоций. Этот раз не исключение. Его переполняет целая палитра эмоций, учиняющих в нем анархию. Он, содрогаясь всем телом, бросил взгляд на А-Юаня, который пытался погрузиться в медитацию, что с трудом получалось. На фоне раздалось: -Ты… ты точно уверен, что это именно то место? Цзян Чэн уткнулся лицом в теплое мускулистое плечо Сичэня, крепко обнимая его. Тот только и успел войти на половину. Лицо Цзэу-цзюня, изначально выражавшее мягкую улыбку, поникло состраданием. Мужчина и так очень старался здерживаться от яростных проникновений. Прилагая неимоверные усилия. В этом-то они с Ванцзы похожи. «Если вы понимаете, о чем я.» -А-Чэн, за время нашей последней встречи твое тело заметно сузилось. – Сичэнь легким движением руки смахнул накатывающуюся слезу: – Даже при использовании масла лотоса. – В его голосе слышалась печаль. Нет! Вовсе не из-за того, что ему придется себя сдерживать. Это что-то другое… Цзян Чэн скрестил ноги на спине Ланя, твердо настаивая: - Все хорошо… Не сдерживай себя. -Но… – Ваньинь приступил двигать бедрами: – Мне не больно. Доминирующий партнер взглотнул. Затем рывком развел ноги мужчины и наконец вошел во всю длину. Как все хорошо знают, адепты клана Лань могут похвастаться хорошими размерами. В помещении раздался глухой стон. По щекам тонкой струйкой потекли слезы. Глава ордена Цзян схватился за волосы Ланя, заодно сжимая вместе с ними лобную ленту. Оправдался: -Все хорошо, хорошо. Прошу, продолжай. По поведению Цзян Чэна имелась возможность понять. Он хочет удовлетворить своего возлюбленного. И ради него перетерпит какую-бы то ни было боль. Первый толчок – самый напряженный. Тем не менее последующие шли полегче. После каждого Ваньинь все меньше напрягался и все больше удовольствия получал. Сичэнь же вошел во вкус. Лицезрея, что любимому хорошо, приступил к более яростной атаке. Цзян Чэну пришлось искать опору, дабы не испустить слишком громкий стон. И не найдя ничего более подходящего, вцепился ногтями в кожу спины мужчины, оставляя отметины и тонкие полоски, будто от когтей зверя. Спустя время длительных глубоких проникновений, А-Чэн начал цепляться за плечи Сичэня, сжимая их до покраснения, осведомляя его, что вот-вот достигнет оргазма. - Я… я… ах… не могу больше… Сейчас я… – не закончив фразу, мужчина почувствовал облегчение. Молочная вязкая жидкость хлынула из его тела прямо на живот нефрита, от чего тот издал протяжный стон. Сичэнь же еще не дошел до предела. Но понял, что его партнер уже всё. Он не хотел доставлять тому дискомфорта, поэтому постепенно выходил. Но Цзян Чэн, как схватился, так и не думал его отпускать. Он прошептал в шею Ланя: - Ты тоже должен получить удовольствие. Услышав эти слова, Лань Сичэнь перевернул того на живот. Понимая, что вечные толчки к тому же в одной и той же позе весьма неприятны. А глава ордена Цзян как раз высматривал картинку в сборнике, в позу которой его поставили. Цзэу-цзюнь мигом взял бутылек с маслом лотоса. Затем немного потряс. С горлышка одна за другой стекали капли «золота» прямо на ягодицы А-Чэна, что до сих пор не на миг ни отпускал лобную ленту, с которой поигрывал. Он потянул ее на себя, и тогда прическа Лань Хуаня окончательно развалилась. Один и второй уже не походили на порядочных, воспитанных мужей. Выглядели словно вышли из бури. Неловкие пальцы Ваньиня тщетно пытались связать узлы на запястьях, создавая причудливые петли. Между тем Лань Хуань уже растёр масло. Заметив малоэффективные попытки Цзян Чэна, мужчина мягко улыбнулся. Следом прислонился грудью к его спине, помогая тому закрепить ленту. Потом он ухватился за талию Ваньиня, поглаживая его длинные ножки. Цзян Чэн же покрылся румянцем до корней волос и будто потерял дар речи. Помещение успело стать для двоих мужчин каким-то душным, тесным. Цзэу-цзюнь, оставляя теплые поцелуи на его шее, синхронно тёрся разгоряченной плотью. Ваньинь только и мог что пускать тяжелые вздохи. Внезапно позади него послышался тихий стон. Но не от Ланя. Глава ордена Цзян тут же отпрянул. Цзэу-цзюнь тоже услыхал еле слышный звук. Оба навострили уши. Цзынь Лин и Лань Сычжуй переглянулись. Они сидели достаточно близко друг к другу. Этого хватало с головой, дабы уловить любой шум от оппонента. Однако никто из них ни проронил и звука. «Неужели в помещении есть кто-то четвертый?»