забытая привычка

      Испуганное лицо. Широко распахнутые от страха глаза. Приоткрытый в немом крике рот. Чёрная паутинка тьмы медленно, но неумолимо расползающаяся по коже. И этот взгляд. Пустой и безжизненный. Остекленевшие глаза, которые больше никогда не увидят красоты этого мира...       Миньярд резко распахнул глаза, выныривая из омута ещё свежих в памяти воспоминаний. Руки, затянутые в кожаные перчатки, вцепились в подлокотники кресла, словно в спасительную соломинку. Мужчина быстро огляделся кругом, стряхивая с себя пелену дремы.       Солнце уже давно село за горизонт, и за окном лишь острые верхушки елей темнели на фоне звёздного неба. Гостиная погружена в мягкий полумрак. Единственный источник света - огонь в камине, поленья в котором негромко потрескивали. Длинные пугающие тени блуждали по стенам комнаты, навевая не самые приятные мысли. Рядом с изящными витыми канделябрами висели портреты членов семьи, облаченные в роскошные красные кафтаны с замысловатой чёрной вышивкой. Казалось, что эти суровые взгляды предков внимательно следят за каждым твоим движением, ожидают твоей ошибки, неверно сказанного слова, чтобы их губы изогнулись в холодных, презрительных усмешках.       За спиной послышался шорох подола юбки, и с губ герцога сорвался облегчённый вздох.       — Как вы, мой друг? — звук нежного голоса ласкал слух. Миньярд повернул голову по направлению к источнику этого прекрасного звука, встречаясь взглядом с красивой леди примерно его возраста. Светлые волосы, прикрывавшие стройную шейку, отливали серебром в свете пламени. Тонкие изящные пальцы украшали несколько колец с драгоценными камнями.       Женщина присела в соседнее с Эндрю кресло и доверительно положила свою руку поверх его. На лице мужчины появилась вымученная улыбка.       — Рене, не надо… — но ему не дали договорить.       — Эндрю, будь со мной откровенен. Как раньше, — нежная улыбка коснулась лица королевы. — Ты же знаешь, я могу помочь.       Сердцебит коротко кивнул, помня слова женщины, что он волен просить абсолютно все. Иногда возникало ощущение, что беззаботное детство: полное совместных проказ и шалостей, тихого шепота душевных разговоров о самых разнообразных вещах и опрометчивых обещаний - кануло в Лету вместе с распахнутой для всех и каждого душой Миньярда. Эндрю отрицательно покачал головой.       — Благодарю за вашу доброту, моя королева, но не стоит, — в голосе звучала непреклонность и нежелание менять ранее принятого для себя решения. — Не надо… — негромко проговорил мужчина, вновь переводя взгляд с миловидного лица женщины на ярко-алые языки пламени.       Уокер продолжала всматриваться в аристократические черты лица корпориала, заострившиеся от тусклого освещения. Она сочувствовала ему, но не показывала своей жалости, зная какая последует за этим проявлением чувства реакция.       — Уже довольно поздно. Я пойду спать. Доброй ночи, — Рене бросила на Эндрю последний взгляд, в котором мелькнуло сожаление, и удалилась, оставив мужчину наедине с собой и своими мыслями.       Как только дверь за женщиной тихо затворилась, Миньярд пружинисто вскочил на ноги и быстро заходил по комнате из угла в угол. Знакомое чувство тревоги плотным кольцом стиснуло лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью, схватило стальной хваткой сердце, отчего кровь стучала в ушах гулким абатом.       "Научись контролировать себя и свои эмоции", — сквозь пелену времён послышался в голове строгий голос давно почившей матушки Эндрю. Тильда Миньярд будучи жёсткой и жестокой женщиной нередко цедила сквозь зубы такие высказывания, пытаясь образумить своего сына, который раздражал и бесил её. Будучи единственным наследником Тильды, Эндрю столкнулся с более чем завышенными к нему требованиями, поэтому маленькому ребенку многое пришлось вытерпеть в процессе становления своих способностей.       Но именно эти "советы" помогали справиться со своими страхами и с мучительным одиночеством. Как всегда казалось юному сердцебиту, мать из вредности не давала ему резвится в огромном парке с другими детьми. Только Рене Уокер, которая жила в поместье поблизости, разрешали играть с Эндрю.       Глубокий вдох через нос и выдох через рот. Сделав так еще несколько раз, мужчина решил больше не мучить себя отсутствием сна и направился в спальню.       Сон не заставил себя долго ждать. Эндрю сразу же провалился в знакомую темноту кошмара. Только в этот раз что-то было по-другому.       Мужчина стоял посреди коридора. Он тянулся бесконечно далеко в обоих направлениях. Эндрю медленно двинулся вдоль многочисленных дверей, ведущих в различные комнаты. Обычно в его кошмарах каждая такая дверь-портал открывалась, перенося в какой-то определённый момент жизни, но в этот раз дверная ручка не поддалась.       — Странно. Раньше всегда открыто было, — пробормотал себе под нос ничего не понимающий Миньярд.       Мужчина двинулся дальше по коридору. Шаги по паркету эхом разлетались, многократно повторяя дробный звук. Тишина, повисла в воздухе, настораживала и казалась неестественной. Изредка подходя к очередной двери, Эндрю пытался её открыть. Но ничего не получалось, как бы он не старался.       Наконец, сердцебит остановился напротив неприметной двери. Светло-бежевая краска на ней ещё не просохла, и в воздухе стоял её стойкий характерный запах. Через вставленные квадратики стекла не было видно, что происходило по ту сторону, только сосредоточенно выражение лица Эндрю многократно отражалось в них. Поглядев поочерёдно вправо и влево и как всегда никого не обнаружив, Эндрю, следуя внутреннему порыву, толкнул дверь. Та поддалась и широко распахнулась, пропуская мужчину внутрь.       Миньярд оказался в большой зале. Высокий потолок терялся где-то над головой, а огромные зеркала, начинающиеся от пола, отражали толпы гостей. Несколько массивных люстр свешивалось с потолка, освещая огромное помещение. Люди, окружавшие мужчину, всячески пытались заглянуть ему в лицо, улыбались пугающими оскалами, показывая ряды острых, словно бритва зубов, смеялись над только им понятной шуткой. Но их лица Миньярд видел смутно, как бы не пытался разглядеть эти размытые пятна.       Расталкивая людей локтями, Эндрю двигался на манящий ориентир, сам того не подозревая. Существа со странными лицами хватали мужчину за плечи своими холодными руками, касались волос, кожи, тяжело дышали на ухо. Для Эндрю это было настоящей пыткой. Каждую секунду он ожидал услышать испуганный крик, который заглушит все остальные звуки и от которого голова будет разбиваться вдребезги до тех пор, пока голос не умолкнет. Навсегда.       Мужчина сделал последний рывок и оказался в единственном небольшом участке свободного пространства. Причудливые безликие люди сформировали круг и дальше не двигались, словно там находился барьер, видимый лишь им.       Напротив, спиной к Эндрю, среди этого хаоса неподвижно стоял человек. На его плечи была накинута волчья шкура, спускавшаяся до пола. Бело-серая шерсть некогда живого зверя еле заметно блестела, сотканная словно из сотен серебряных нитей. Незнакомец обернулся, но звериная голова отбрасывала тень на его лицо, не давая разглядеть. Только глаза сверкали причудливым огнём. Сверхъестественное сияние одного зрачка зеленовато-синим светом привлекло внимание мужчины.       — Кто ты? — громко спросил Миньярд, делая шаг навстречу незнакомцу, но его вопрос звучал тихо, словно сквозь вату, заглушающей любой звук. Двигаться стало сложнее, каждый шаг - борьба со сгустившимся воздухом.       Эндрю хотел было снова шагнуть вперёд, но на него прыгнули со спины и повалили на пол, погребая под кучей тел, наваливающихся сзади. Но незнакомец в волчьей шкуре продолжал стоять неподвижно, молчаливо наблюдая за тщетными попытками мужчины спастись.       — Помоги! — крик снова потонул в вате воздуха. И Эндрю показалось, что он заметил тень дерзкой ухмылки на лице незнакомца.       Миньярд сделал очередной рывок, пытаясь выбрать, но все было тщетно. Следующее, что увидел Эндрю, — озабоченное лицо королевы, проснувшейся от криков мужчины.