Blue Moon

***

Проснувшись первым, Юнги начал потихоньку вспоминать, чем закончился вчерашний вечер. После непонятных гляделок и молчания между ним и гибридом, он боялся зайти проведать Чимина. Поужинали они без него, а ужин Чимину отнёс Тэхён. Душ и ужин в тишине не помогли ему забыть произошедшего. Очень хотелось вернуться в тот час и объясниться. Он ведь не хотел этого. Не имел ввиду ничего плохого и не собирался ничего делать. Но теперь уже даже Тэхёну ясно что с ним произошло в тот момент. Он влюбился. Влюбился в мальчика, у которого нежные пальцы, пухлые розовые от природы губы, милые глаза, ресницы, шелковистые волосы, мягкие уши, пушистый большой хвост и ангельский голос, вырывающий душу из него. Но если не говорить о внешности, он определённо точно та душа, которая поддаётся ему, идёт за ним, не боится его, чувствует себя хорошо подле него. Юнги чувствует себя оживлённым рядом с ним, хочет смотреть вечно в глубину его глаз и искать там то, что кроется долгие годы внутри. И это ненормально. Влюбиться в гибрида, или, по крайней мере, найти в нём что-то симпатичное, утягивающее в омут – ненормально. Умывшись и пройдя на кухню, он был уверен, что не встретит там Чимина. Но был приятно удивлён тем, что они с Тэхёном уже сели завтракать. И, кажется, о чём-то беседовали. – Простите, прервал беседу, – извинившись за неожиданное появление, Юнги присел рядом с другом, но пожалел, что выбрал именно это место, поскольку теперь придётся есть с опущенной головой, дабы не сталкиваться взглядами с младшим. – Да всё нормально, – добродушно отозвался рядом сидящий Тэ, протягивая тарелку с печеньями гибриду. – Мы просто болтали о погоде. Сегодня действительно хорошая погода. Солнце приглашает нас пройтись по местности и посмотреть на озеро. Мина передёрнуло от увиденного. То, как мило протягивал Ким печенья Чимину, показалось ему через чур странным и неправильным. Но не став заострять на этом внимание, он продолжил пить остывший кофе. Видимо, они довольно долго тут пробыли без него, не разбудив, раз кофе успело остыть. – Давно проснулись? – будто невзначай спросил Мин, повернув голову к другу. – Я просто люблю долго спать. – Я заметил, дорогой, – улыбнулся Ким в своей манере передразнивания, хотя Юнги и не давил из себя улыбку. – Нет. Мы проснулись в разное время. Чимин пришёл буквально за 5 минут до твоего пробуждения. – Я не об этом спросил, но ладно, – пожал плечами Мин, тоже схватив одно печенье. Чимин молча пил какой-то коктейль. Но откуда он его достал или кто ему дал этот напиток Юнги спрашивать не стал. Но раздражало то, что до его прихода Чимин весело о чём-то общался с его другом, а как только он сел к ним, то разговор закончился и Пак не произнёс больше ни слова, даже не посмотрел на него. – Чимин, всё хорошо? – решил спросить он всё же, заметив, что настроение у гибрида заметно ухудшилось. Пак, не поднимая головы, ответил тихое: – Да. И Юнги убедился, что дело было в его приходе. Настроение у мальчика было до его появления на кухне. Причина его обиды ясна. Не стоило делать вчера того, за что теперь придётся снова просить прощения. Но всё же – некрасиво перед посторонними вести себя так. Тэхён Чимину не друг и не близкий человек, чтобы с ним о чём-то весело говорить, а после прихода Мина отмалчиваться, как рыба. Это выглядело смешно и глупо. И более того, оскорбительно. – Так, ладно, наверно, на озеро мы не пойдём... Давайте лучше поедем в Тэгу? – словно чувствуя опасность тишины между ними, Тэхён снова оживился. – Да на вас лиц нет! Что случилось? Не выдержав этого бойкота, он был вынужден спросить. – Ничего. Просто пора возвращаться. Мы тут задержались, – проговорил монотонно Юнги, бросив палочки и прекратив есть лапшу. Встав с места, он извинился перед Тэхёном, что им пора срочно уезжать, но на Чимина не бросил взгляда и ничего говорить больше не стал. Ушёл почти сразу. Чимин молча покинул стол и подошёл к хозяину дома. – Простите, пожалуйста. Наверно, Господин Мин действительно хочет вернуться домой... Мне тут очень понравилось. Надеюсь, однажды ещё приедем, – улыбнувшись уголками губ, Чимин всё так же скромно смотрел на Кима. – Ничего. Главное, что вам всё понравилось. В следующий раз приедете и я покажу вам здешние горы. Но советую приехать летом, зимой тут слишком холодно, – улыбнулся в ответ Тэхён, провожая гибрида до ворот. Когда Чимин вышел за территорию имения, Тэхён помахал ему рукой и снова улыбнулся. Чимин неуверенно пошагал к заведённой машине, в которой уже сидел Юнги. Было странно, что они не попрощались нормально, но Тэхён ему ничего говорить не стал. Кивнув с улыбкой и ему, он вернулся домой, в то время, как Мин уже отъехал от ворот. Выехали они довольно быстро. Но на протяжении всего пути ни один из них не произнес ни слова, словно оба дали обет молчания. Юнги сдерживал гнев, образовавшийся из ниоткуда, и пытался вести машину ровно, не превышая скорости на трассе и не сворачивая с дороги, но по сжавшим крепко руль рукам Чимин понял, что мужчина очень сильно зол и в любой момент готов сорваться. Просто ужасное чувство. Словно через секунду ты взорвёшься вместе с чужим терпением и останется от тебя лишь пепел. Когда рука рядом с ним дёрнулась на руле, он от страха даже глаза зажмурил, почти сжавшись в кресле и молясь остаться в живых, хотя повода бояться не видел. Разве он ему мог что-то сделать? Всю дорогу до дома Пак места не находил себе и мечтал скорее оказаться в тёплой постели в той самой комнате, где проснулся вчера. Там, где никто не видел его, не знал что он делал, где не было лишних глаз. Он просто хотел скрыться. От всех. В том числе и от нового хозяина...

***

По прибытию домой уже к вечеру Юнги не знал чего хотел больше – кинуться искать бутылку соджу или просто пойти спать. Но лучшим решением для себя в таком состоянии, в котором встречал себя впервые, он нашёл выпивку. А лучше не в одиночестве. Набрав номер единственного человека, который согласился бы сейчас его выслушать, он оставил гибрида дома одного и, ничего не сказав, ушёл к своей машине. Возможно, он поступает плохо. Но сейчас ему это необходимо. По крайней мере, он знает, что вернётся. Доехав до ближайшего бара в своём районе, Юнги заметил сидящую за стойкой перекрашенную макушку друга. Писать и сообщать о прибытии не стал, решил напугать и неожиданно подлетел к его спине, резко вцепившись обеими руками в его плечи и до ужаса напугав парня. – Блин! Ты придурок, Мин! – вскрикнул на автомате Чон, обернувшись к Юнги, что сразу сел рядом и заказал себе как обычно. – Я же просил не делать этого! – Да всё-всё, не истери, – усмехаясь, похлопал Хосока по плечу и принялся наблюдать, как молодой симпатичный парень наливает ему привычное соджу. – Я по делу пришёл. – Какому? – сел к нему вполоборота и схватил одной рукой полную и явно уже допитую бутылку коньяка, приставив горлышко к губам. – Джун оставил на мое временное попечение гибрида, которого привезли к ним в лабораторию для изучения. Сказали, что там его не с кем оставлять и нужно временное жильё. Я согласился. И теперь понял, что совершил ошибку, – опустошив рюмку за раз, жестом указал бармену налить ещё. – И в чём оказалась проблема? Он слишком опасен? Надоедлив? Достаёт тебя? – затуманенным взглядом оглядел профиль Юнги и только сейчас задумался о том, почему этот тип пришёл к нему. Раньше они собирались только по праздникам. – Он разгромил твой дом? Напал на тебя!? – Наоборот.. – Ты на него напал? – икнув, потянулся к дольке лимона. – Что? Ты дурак!? Нет конечно! – тут же дернулся на стуле, повернув голову к нему. – Хосок, это звучит ещё хуже, чем.. – Чем что?? – наконец, приняв решение углубиться в историю, повернулся к Юнги полностью и шире раскрыл глаза. – Ну.. Юнги потерялся среди собственных мыслей и едва раскрыл губы, чтобы что-то сказать, как вспомнил, что это будет настоящим камингаутом перед другом. А этого он не планировал. – Черт... – опустив голову и схватив себя за волосы на затылке обеими руками, Мин тихо выдохнул и вдруг замолчал. – Дружище, если тебе нечего сказать, зачем ты пришёл? – уже в полубреду едва осознавал что происходит и начал вставать с места, будто что-то тянуло его в сторону. И пока Чон пытался снова пришвартоваться у бара, Юнги с отвращением посмотрел на рюмку перед собой, вспоминая единственный момент в жизни, когда из-за высокого содержания алкоголя в организме чуть не попал в аварию. Тут же отшвырнув её бармену, Мин попытался встать, и благо, что сейчас его ноги это позволяли сделать, поскольку вставать вовсе не хотелось. Но он всё же удачно избавился от алкоголя и ушёл к выходу, забыв о друге, который остался искать ровную мягкую поверхность для приземления. Полчаса езды по городу, морозный воздух, освеживший голову, и мятная жвачка, придавшая приятный аромат после выпитого алкоголя. Теперь Юнги готов ехать обратно. Прихватив по пути в небольших маркетах рамён и напитки, он надеялся сегодня благополучно поесть, поговорить с одним конкретным человеком и лечь спать со спокойно душой. Потому что до завтра оттягивать разговор будет странно. Он не должен был так поступать и прекрасно это осознаёт. Особенно сейчас, когда до него доходит вся обсурдность ситуации. По факту, она пустяковая, мелочная. Ошибки ни с чьей стороны не было – ни со стороны Тэхёна ни со стороны Чимина. Они вели короткий непринуждённый разговор утром, как вполне нормальные люди, знающие друг друга всего ничего. И ведь он сам знает гибрида не дольше. Вообще ерунда всё, что произошло там на чужой кухне. Он не имел права злиться, прерывать их беседу и забирать его под таким страхом, только из-за собственной обиды. И эту обиду теперь даже объяснить было нельзя. Гибриды – существа ранимые, восприимчивые, принимающие всё близко к сердцу. Он знает. Его предупреждали. Да и он начитался в интернете всяких статей с заголовками: "Если неправильно коснуться и посмотреть на гибрида, он может стать неуправляемым и может на вас напасть!"; "Опасайтесь злых и обиженных гибридов, они становятся настоящими монстрами, стоит только в глазах их посмотреть!". И всё в этом духе. Конечно, он в это не верил. Вот только глаза всё равно боялись. Боялись смотреть, смотреть именно в его глаза, увидеть там тот самый страх, что вызывается человеком в животных. Если их ранить – они могут затаить обиду, даже если нападать не станут. В этом была вся проблема. Чимин не нападёт, он знает. Но он ужасно обидится. Нельзя было приходить пьяным поздно ночью после дня молчания, без объяснений и подобающих извинений. Это была крайне безответственно – вот так просто взять и оставить малыша совсем одного, не зная в каком он состоянии, хочет ли чего, нуждается ли в чем-то. Он боялся. Боялся спросить, поинтересоваться, а ведь искренне хочется. В груди от чего-то жжет, словно он делает всё настолько плохо, что гибрид в любой момент может сделать что-то с собой или сбежать. Хотя, больше всего, он боялся признаваться самому себе в трусости. Доехав до дома и вынув ключ зажигания, он осторожно вышел из машины, впервые очень тихо захлопнув дверь после, как только заметил, что у окна в гостинной спит Чимин. Наверно, испугавшись, что может его разбудить каким-то образом, даже находясь на улице, он постарался сделать всё бесшумно. Открыть дверь в дом, зайти, оставить верхнюю одежду на вешалке и максимально беззвучно вымыть руки в ванной, не включив свет нигде. Дома было ожидаемо тепло, хотя уюта по-прежнему не наблюдалось. Логично. Ведь он жил всегда один и за уютом смотреть было некому. Да, впрочем, и сейчас никто этим не занимается. Но Мина всё устраивает. С порога его окутывает тепло, комфорт создаёт домашняя атмосфера и тёплые тапки возле пуфа. Этого, кажется, достаточно. Но пройдя до гостинной, он понимает, что ошибался. Всегда. Когда он приходит домой уставшим с работы, единственное, что он не видел в такие моменты и что было необходимо больше всего – видеть спящим на диване в гостинной уснувшее пушистое чудо. Раньше был кот, но теперь он проходит лечение и он давно забыл, как выглядит такая милая картина. Или, даже точнее сказать, он никогда на это не обращал внимания. Кот просто запрыгивал на любой диван без разрешения и спал где его душе угодно, а Мин, когда успевал, замечал его рядом и пару раз гладил для собственного успокоения. Кажется, только теперь до него дошло, какое значение имело это пушистое создание на четырёх лапках. Но сказать о том, что кот его был на первом месте в его сердце и больше остальных согревал его, Юнги не смог бы. Поскольку теперь, с появлением этого хвостатого и ушастого милого парня, в его сердце любимый котик занимает уже не первое место. Неужели гибриды так очаровательны во сне? – промелькает в мыслях у Мина и тот совсем осторожно садится на диван рядом с его ногами и замечает, что мальчик занимает на диване совсем немного места, словно маленький котёнок. Он не лежал, а скорее просто сидел и скучал всё это время, выжидающе смотря в окно, пытаясь разглядеть среди прохожих лицо Юнги. Мин уверен, что так и было. Чимину просто нечего было больше делать в этом доме. Но мысль о том, что он не выбрал сон в отдельной комнате и отдых после поездки, а ожидал только его, грела тело лучше любой печки. Сейчас вся его злость прошла и он лишь слегка задумывался о том, что действительно зря уехал и оставил его одного. Мальчик, вероятно, тоже хотел поговорить прежде, чем уйдёт в свою комнату, но не дождался и уснул. В его состоянии и после поездки – любой бы вырубился на месте. Но в дороге он действительно хорошо держался и не заснул даже при въезде в город. Удивительный малыш. Но не став его будить, он решил укрыть его пледом прямо тут. Он вторую ночь остаётся спать на не очень удобном диване, но тревожить его сон сейчас вообще не хотелось. Поговорить они могут и утром – на свежую голову, когда будут бодрее и все эмоции спадут вместе с лишними мыслями. А сон – это важно. Гибрид болен и ему нужен хороший отдых. Придя к этому умозаключению, Мин всё же покидает гостинную, настроив камин до нужной температуры и позаботившись об удобствах Чимина. Но тревога внутри всё ещё грелась и становилась больше, надуваясь, как воздушный шар, потому как никакой уверенности в завтрашнем хорошем настроении и желании гибрида говорить может и не быть. Что, если он действительно обижен?

***

Чувствуя тепло, расползающееся по коже руки, Юнги вдруг вздрагивает и весь покрывается мурашками от испуга и от того, насколько приятным оказывается легкое едва ощутимое прикосновение чужих пальцев. Он разлепляет глаза и почти в полусонном состоянии видит лицо Чимина, осознавая, что это уже не сон. После странного сна с голым Паком, стоящим спиной к нему в запаренной душевой кабинке и намыливающим себя, он был сбит с толку, когда первое, что он увидел с утра – был именно этот гибрид. Руки и лицо в онемении даже не смогли сразу среагировать на появление мальчика в его постели, но на тело словно разливался гель с приятным запахом, когда он ощутил не только нежные пальчики на своём запястье, но и ладонь, обжигающую его сквозь кожу и пускающую необъяснимые импульсы в его обездвиженное тело. Он лишь удивлённо и завороженно смотрел в глаза-пуговицы напротив, осознавая снова, что это было фатальной ошибкой, самой большой его ошибкой в жизни – брать это создание к себе пожить. Потому что чувство, что теплится в сердце, уже давно пустило корни глубоко внутрь, и теперь он вряд ли сможет отпустить эту маленькую нежную ручку, что сейчас цепко держится за него и снова о чём-то просит. – Я... не могу спать один.. – признаётся, наконец, младший, опуская взгляд, который, кажется, слишком задержался на лице Юнги. – И.. мне.. – с каждым словом отстраняя пальцы один за другим, он неуверенно мямлил себе под нос, – неудобно спать.. на том диване... Мин тут же перехватил чужую руку своей второй и не дал ей сползти с его собственной, за которую тот держался. Ему показалось, что именно сейчас лучший момент признать ошибку и искренне извиниться. – Всё в порядке, Чимин, – впервые за весь день заговорив с ним, Юнги по-доброму заглянул в его глаза и слабо сжал пальцы вокруг руки Чимина, которую держал. – Ты можешь остаться здесь. И переварив всю информацию за весь день снова, он принял решение пока не начинать разговор о том, что было утром, но при этом постеснялся укладывать ребёнка рядом с собой, потому как считал это неправильным – лежать со спокойной душой рядом с человеком, который буквально всем видом добивает тебя и тихо ожидает объяснений. Чимин напуган, он не знает его, как и Мин не знает гибрида. Они оба боятся начать. И всё же, на этом Юнги останавливается, предупреждая себя, что это опасная тропа и на неё лучше не ступать. Чимин прекрасен, слишком милый и очаровательный малыш. Но не его. И быть его не должен. Он скоро уедет. А всё это не должно быть выброшено в пустоту. И чтобы этого не делать, он отпускает свою навязчивую идею признаться и сделать хоть какой-то шаг. К тому же, из прошлого раза он уже понял, что сильно напугал его на кухне Тэхёна, когда лишь на мгновение позволил себе быть ближе. Можно смотреть, но заглядываться – нет. А этого не делать он не может, поэтому лучше пройти мимо. Юнги вдруг отпускает его руку и встаёт с постели, не оборачиваясь и не объясняясь, несётся к выходу, но внезапно чувствует, как в спину прилетает другое тело, вжимается сильно-сильно, крепко цепляется обеими руками за его грудь и опаясывает, не желая отпускать. Мин останавливается с резким выдохом и замиранием сердца. Всей спиной ощущает, как дрожит позади мальчик, но ничего понять не пытается, просто делает ещё шаг к двери, однако сразу после чувствует острые коготки, вдавливающиеся в его кожу. Попытки сбежать прекращает, но не разворачивается, даёт ещё какое-то время так постоять, пока, возможно, младший сам не образумится. Пак дышит сбито, закрыв глаза от испуга и ни на секунду не размыкая кольцо из рук, боясь, что могут уйти. В его руках сейчас не просто возможность уснуть в уюте и комфорте, в его руках человек, который заставляет его сердце трепетать в странном такте, образовывая новые ощущения оттого в груди и животе. Это волнение увеличивается всё больше, особенно, когда он теперь может сам схватить его тело и почувствовать снова ту самую грудь, к которой вчера упал и через которую ощутил чужое сердцебиение. Было мало. Ужасно мало, чтобы понять что из себя представляет этот мужчина, тянущий к себе с каждым кратким взглядом на него. Вчера он смотрел дольше. Он любовался. Он посмел коснуться. Заставил затаить дыхание в ожидании и упасть в свои догадки после. Он выжидал реакции. Юнги не шевельнулся за все эти несчастные пять минут, даже не успев сделать выдоха, так и застыв при вдохе от неожиданности. В голове крутились совсем иные мысли, не о гибриде, о чем угодно, но не о нем. Но когда голова позади повернулась и губы коснулись его голой кожи между лопаток, совсем без подтекста поцелуя, поток освежающих мурашек снова хлынул по телу, смыв с него утреннюю сонливость и усталось. В животе болезненно свело спазмом и тугой узел начал образовываться в самом низу, опускаясь к паху. Эти чувства он знал прекрасно. И, о нет, это вовсе не было хорошим знаком. Промолчав с минуту, Чимин осторожно начал спускать руки по животу Юнги, что почти втянул живот в себя от резких новых ощущений. Прикосновения становились всё нежнее и интимнее, опускаясь ниже живота. Но если сейчас его ручонка полезет ниже пояса и наткнётся на кое-что постыдное, то всё закончится прямо сегодня и сейчас, в этой комнате. Юнги сгорит со стыда. Но он не предпринимает попыток остановить весь этот ужас. Потому что ужасно нравится. Потому что всего на секунду он мечтает окунуться в эти чувства с головой, забыться и оторваться от земли. Потому что горячие маленькие пальчики уже достигают зоны, которой касаться запрещено в данный момент. Юнги сходит с ума. Закрывает глаза и выдыхает тихо-тихо, чтобы не услышали, но этот выдох, кажется, долетает до ушей Чимина и позволяет воспользоваться шансом. Пак резко переползает ловкими пальцами на затвердевший пах Мина, удивлённо раскрывает глаза и выдаёт тихий стон, почувствовав возбуждённый член старшего. О ужас! Как он посмел? Как додумался коснуться чужой интимной зоны? Тем более мужчины! Пак со стыдом, сгорая внутри от чувства вины, резко отдёргивает руку и в этот момент понимает всю абсурдность сложившейся ситуации. Это ужасно стыдно, это неправильно! Но теперь он сам себя готов закопать живьём за такую необдуманность и глупость. Ну неужели ему действительно нужно было именно сейчас оказаться таким глупым и совершить такую тупую ошибку??? Отодвигаясь от спины Юнги и опуская голову как можно ниже, Чимин прожигал дыру под ногами, чтобы провалиться и не оказаться под испытывающим взглядом хозяина. Чёрт возьми, он даже не его хозяин! Как он смел!? О боже! Стыд-то какой! Он просто ужасен! Ужасен! Ужасен! Он глупый... – Чимин, – обрывает надломленный голос с последующим выдохом. Чужие руки неожиданно оказываются на локтях гибрида и начинают медленно ласково поглаживать так, чтобы это было едва заметно. От ползущего вверх по коже неприятного ощущения мальчик вздрагивает совсем немного и тут же пытается отступить назад, чтобы не быть под руками мужчины. Это неловко. – Чимин, пожалуйста... Пожалуйста..? Что пожалуйста? О чём он просит?? Неужели.. о.. – Тебе стоит отдохнуть. Доброй ночи, Чимин, – сухо произносит Юнги, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица мальчика. Чимин молчит. Не может найти подходящих слов, чтобы описать свою неуверенность в данный момент. Как он вообще себе представляет эти оправдания? Но он и не успевает задуматься, как все мысли сбиваются тихим голосом над головой. Стоп... над головой..? Юнги оказывается ближе и невесомо целует макушку головы Чимина, находя это самым уместным поступком сейчас, как бы ни казалась ситуация странной и запутанной. Ему кажется, что первостепенная его задача – уложить спать Пака и не дать тому загрызть себя до смерти за необдуманный шаг в сторону хозяина дома. Сейчас ему нужен сон. Сладкий сон, в котором бегают милые единороги и карамельный попкорн льётся рекой вокруг, а не эротический сон с одним очевидным голым персонажем в главной роли. Никак нет! Пак только поднимает голову и хочет что-то сказать в ответ, как пальцы Юнги преграждают путь словам и не дают им сорваться с губ. Возможно, это предупреждение, что ему стоит заранее подумать, прежде, чем сказать, а возможно, это просто нежелание слушать сейчас что-либо. Юнги склоняется ко второму варианту и убирает руку, когда глаза Чимина по-щенячьи мило сверкают от слёз и просят не уходить снова. Только теперь это не сработает. Точно нет. Не теперь. – Нет, малыш, я не могу, – говорит осторожно, выдыхает почти в лицо и старается держать в себе все эмоции. Видит по глазам мальчика, как сильно тому хочется оказаться в его объятиях и меняется в лице на серьёзность. Брови сводятся к переносице, а в глазах блещет гнев, создавая образ грозного мужчины. Но в них Пак ошибочно видит обиду и злость за произошедшее и оттого слишком быстро опускает голову вниз. Мин не успевает ничего понять, поэтому чуть тише добавляет, слегка приподняв подбородок гибрида, – Смотри на меня, Чимин. Строгость в голосе пугает его и он вдруг решает слушаться. Поднимает голову, смотрит точно в зрачки мужчины и ощущает, как трясётся под этим взглядом. Требующим подчиняться, слушаться его бесприкословно. Он должен. Сердце, бьющееся сейчас как никогда ранее быстрее, говорит ему делать как говорят. И он смотрит. Не смеет опустить взгляда. Юнги зачарованно выслеживает в каждом глазу гибрида хоть какое-то чувство, говорящее об обратном, о том, что он вовсе не ждёт от него ответа. Не ждёт ведь? Он не должен. Не может. Так просто нельзя. И всё же его рука не слушает мозг и поднимается, тянется к виску, осторожно касается подушечками пальцев тонкой кожи, боясь как-либо навредить. Но Чимин не дрожит, не боится его, не отходит и не дёргается от прикосновения. Напротив, сам ластится к руке и незаметно подходит ближе, прикрыв глаза от наслаждения. Юнги не убирает руку какое-то время, пока не ощущает большим пальцем жар на лбу мальчика. – У тебя жар, – шепчет Юнги, почти не открывая рта, и касается губами открытого лба нежно-нежно, оставляя поцелуй. Берёт в свои руки ручки младшего и начинает медленно их сжимать и разжимать, словно бы пытаясь успокоить. Чимин не смотрит никуда больше, видит одного лишь хозяина и цепляется пальчиками за руки Юнги, высвобождаясь из их захвата без какого-либо сопротивления. Он снова дрожит, но теплота от невинного поцелуя в лоб расползлась по всему телу и позволила успокоиться на какое-то время. Теперь не так страшно. – Всё хорошо, малыш, я рядом, – проговаривает в полголоса Юнги, позволяя Чимину приблизиться ещё немного. И когда их носочки встречаются и становятся вплотную друг к другу, на лице мгновенно расцветает нескрываемая улыбка. – Юнги... Юнги.. – тихий голосок снова зовёт так непривычно, но он зовёт его и на это Юнги никак не может не отреагировать. Он отстраняется совсем немного, чтобы заглянуть в голубые глаза, и клянётся, что впервые видит нечто подобное. Эти глаза, губы и голос, что зовут его необычайно нежно. Просто невозможно оторвать взгляда. – Да, маленький, говори... Я слушаю... И он действительно слушает. На этот раз сердцем. – Прости меня, – вырывается с чужих губ жалобно и у Юнги окончательно сносит крышу. Он видит, как в милых голубых глазках копятся слёзы и просто не может сдерживаться больше. Тянет трясущееся тело к себе и обнимает крепко-крепко, позволяя ощутить всю теплоту, которую он заслуживает. Голова Чимина тут же прижимается к его груди и Мин уверен, что его сердце сейчас слышно очень хорошо. Оно бьётся ужасно быстро, но успокаивается, когда гибрид оказывается рядом, ближе, чем обычно. В его руках Чимин больше не трясётся, не боится и не плачет, но тихое хныкание всё же напрягает слух и он решает, что вот сейчас просто обязан сделать хоть что-то. – Не проси прощения, Чимин, не надо, – говорит на выдохе Юнги, когда Пак отрывает голову от его груди и смотрит в глаза. – Ты не должен. – Но я... – поджимая пальчики за спиной Мина, неуверенно опускает голову и не договаривает то, о чем хотел сказать. Юнги понимает его без слов. – Всё в порядке, Чимини, – подцепив пальцами подбородок мальчика снова и заставив того смотреть на себя, продолжил тише, – В этом нет ничего плохого и постыдного. К сожалению, есть. Это плохо, что мальчик-гибрид касался его члена и хотел чего-то! Это просто недопустимо! Чимин снова сияет улыбкой сквозь застывшие на глазах слёзы, но ничего не говорит больше. Кажется, успокоился. – А сейчас... тебе нужно поспать, малыш, – отстраняется и даёт гибриду возможность высвободиться из объятий, но тот не отходит, не собирается отпускать и держит в кольце своих маленьких ручек. И это вдруг вызывает удивление в Юнги. На лице появляется странная ухмылка и брови почти сразу взлетают вверх. – Что такое? Ты не хочешь спать? – Не хочу. Он не удивлен. Возможно, это просто от болезни. Юнги быстро расцепляет руки позади себя и отходит от него на шаг увереннее, дабы скорее отправить мальчика в кровать. – Я принесу тебе лекарства и тебе станет легче. Ты уснёшь, – улыбаясь и заметив странную серьёзность на лице гибрида, он снова напрягается. Ему не нравится то, как на него сейчас смотрит Чимин. – Тебе нужно спать, малыш. – Не хочу, – повторяет настойчиво. – Нужно. – Не хочу без тебя, – неожиданно продолжает Пак, зачем-то добавляя совсем ненужные слова. Юнги не хотел бы это слышать. Нет. Не сейчас. Нельзя. Такое недопустимо! Он несовершеннолетний мальчик! Приди в себя! Даже не думай! Несмотря на собственную неуверенность, он не мнётся дольше минуты перед ним и тут же разворачивается, оставляя Чимина одного в комнате. Он привыкнет. Должен привыкать спать один, потому что... Потому что так надо. Потому что им нельзя спать вместе! Унося себя из комнаты быстрее ветра, Юнги забывает о таблетке и горячем напитке, который хотел принести ребенку, но вспоминает об этом уже на первом этаже, где сворачивает на кухню и там первым делом осматривает холодильник на наличие нужных продуктов. Мёда или варенья не находит, поэтому берет с полки молоко и щедро наливает его в кружку до края, а после ставит кружку в микроволновку. Греет около минуты, добавляет сахар, чтобы было слаще, и находит в аптечке жаропонижающее. Теперь, когда всё необходимое готово, он несёт всё на подносе и уже без лишних мыслей доходит до всё ещё открытой комнаты мальчика. Чимин лежит на постели, не укрытый и без носков. Юнги кажется, будто его просто пытаются разозлить. Он всё-таки подросток. Его обидчивость объяснима. Хотя это начинает раздражать. Усаживаясь подле гибрида и ставя поднос на тумбу рядом, он поворачивается к Чимину, который вдруг показательно отвернулся, как только заметил старшего. Обида пройдёт. Но лечиться ему всё же нужно. Поэтому, не обращая внимания на его поведение, он берет кружку с горячим молоком и протягивает Паку. Чимин сначала не реагирует никак, а после, когда видит краем глаза, как Мин не собирается с ним возиться и готов уже уйти, оставив всё на подносе, тут же поворачивает голову и выхватывает кружку из рук старшего. В глаза не смотрит, обиду по-прежнему не скрывает и хмурит брови сильнее, возвращая пустую кружку. Юнги на это лишь слегка усмехается, кружку из рук забирает и таблетку со стаканом воды подаёт. Когда Пак выпивает таблетку и ложится обратно, его настроение словно бы немного меняется, в глазах загорается просьба. Он смотрит на Юнги долго-долго, пока тот пытается поправить его подушку и стягивает плед из-под Чимина, чтобы укрыть как надо. И ему всё же удаётся это сделать, несмотря на недолгие сопротивления. – Пожалуйста, – невнятно просит Пак, забыв о своей обиде. Юнги требуется несколько секунд, чтобы сообразить о чем его просят. Неужели это просьба остаться рядом с ним? – Тебе пора спать, – он повторяет это в очередной раз, но почему-то не встаёт с кровати. Чимин хватается за эту возможность и, не отрывая взгляда от глаз хозяина, останавливает его, хватая за руку. Юнги не ведёт и бровью, показывая стальную уверенность в своём выборе. Сейчас ни в коем случае нельзя поддаваться. Никак. Нельзя. – Прости меня, Юнги, – неожиданно вырывается с губ гибрида. Юнги застывает на этом моменте. Не говорит ни слова, оставляя эту фразу без ответа, когда сам очень хочет извиниться ещё с самого утра. Неожиданно он чувствует, что сердце его тает под таким тёплым взглядом мальчика, умоляющего всем видом простить и не оставлять. И не может больше терпеть собственный эгоизм. Его ужасный характер не позволял ему весь день притрагиваться к Пак Чимину – к своему временному гибриду, которого он обидел, не позволял даже думать о нём, пока в груди сжимались одновременно и возгорающиеся чувства и эта ледянящая душу обида. Он знал, что сорвался бы, если бы его сон стал реальностью. Но это всего лишь сон. Его больная фантазия, разыгравшаяся на фоне произошедшего в доме Тэхёна. Он хотел бы быть ближе, хотел как тогда на кухне, наедине, в тайне от всего мира, попытаться снова, коснуться лишь на секунду, ощутить на себе чужой взволнованный взгляд, чужое сорванное дыхание и руки... Но он не может. Внезапно его глаза открываются и пелена, застилающая его глаза весь день, спадает. Он видит под собой лицо невинного существа, которое плачет. Плачет по его вине. Не теряя ни минуты и не раскидываясь вопросами, он быстро наклоняется ко лбу Чимина и прижимается губами к нему, забывая о сегодняшнем инциденте и прошлых обидах. – Прости-прости-прости, – шепчет на одном выдохе прямо в лоб и боится отстраниться, потому что видеть эти заплаканные глаза для него хуже мучительного дня молчания. Когда он чувствует на своей щеке горячую ладонь мальчика, то тут же отстраняется. Ему приходится заглянуть в эти слезящиеся глаза, чтобы убедиться, что всё в порядке. Но это не так. И у Юнги от этого прямо сейчас кружится голова. Потому что Пак Чимин смотрит на него всё тем же взглядом. Полным похоти и желания. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Юнги срывается. Он больше не может это терпеть. Хватая поднос с тяжелым выдохом и сопротивляясь желанию остаться, он оставляет Чимина в этом состоянии ожидания на всю ночь, забывая предупредить, что этой ночью они не будут спать вместе, потому что, кажется, гибрид это понял и сам, когда дверь его комнаты наконец закрылась. Он будет зол. Он будет обижен ещё очень долго. И, наверное, ни за что не простит за то, что оставили одного. Но он поймёт. Когда его бушующие гормоны начнут потухать, когда пламя остынет и желание трогать Юнги поубавится, тогда он его поймёт. Поймёт, что так было нужно для него самого. Юнги не станет трогать невинного малыша из-за бьющих в его голову гормонов. Он, в конце концов, гибрид. А это неправильно. Гибрид с человеком... Такая связь может стать губительной. Для них обоих. Юнги никогда не станет насиловать подростка, даже если ему очень нравится этот подросток. Он уже поклялся. Впредь такой ошибки в его жизни быть не должно.