Гардения

      Дребезжание трубочек при открытии двери было равно звуку из рая. Бакуго широко шагает в цветочный магазин, будучи уверенным в себе, своих способностях и своем плане, раскрытие которого не подлежит огласке. Кацуки гордо выпячивает грудь, будто на ней висит золото, а вместо золотой медали первенства у него висит метафорическая золотая медаль по глупости и крестик.       Шото же поливает цветы, держа носик лейки так стабильно и ровно над поддоном, что можно подумать, будто там не три литра воды, а половина литра. К слову, вторая рука поправляет лепестки белой камелии.       Тодороки оборачивается на вошедшего и мелко улыбается.       — Здравствуйте. — официально приходится из-за того, что он на работе, а Кацуки сейчас покупатель.       — Давай без официоза своего. — фыркает блондин и садится на диванчик, откладывая портфель с ноутбуком по правую сторону.       — Привет.       И молчание. Весь план Кацуки идет крахом, потому что, опять же, у него на шее метаморфическая золотая медаль по тупизму и собственная неуверенность. Что идет вразрез с планом, составленным накануне.       — Почему именно флорист? Ну, твоя работа. — все, пишите пропало, Бакуго уже сказать три слова нормально не может.       Тодороки замолкает, смотрит на гортензию, а потом уходит в подсобку с пустой лейкой. После него остается дорожка из капель воды, которые быстро исчезают.       Кацуки смотрит ему вслед, думая о разном. Неужели Шото не может найти причин, почему выбрал эту работу? На самом деле, флористы не востребованы в нынешнем обществе, тут сложно разбираться в вещах, а еще нужно любить растения, иначе ты станешь Каминари.       Неужели Шото сомневается в чем-то относительно цветов?       Шото сомневался.       — Потому что… — начинает загадочно Тодороки, выходя с лейкой, полной воды. — Цветы красивые. Цветы вкусно пахнут и многое значат. Цветы приносят счастье, цветами чтят память погибшим, цветы используют для украшения. — как с книжки читал, готовился там что ли? — Какие твои любимые цветы?       — Их… Много. И названия сложные. — Бакуно стыдно такое отвечать знатоку цветов, будто он осознанно унижается перед ним.       — Мои вот нарциссы, лилии и гианциты. Первые мне подарила бабушка на день рождение перед уходом, — Тодороки слегка погрустнел, — лилии я увидел в этом магазине и стал тут работать, а гианциты мне подарил мой первый ухажер. — Шото без робости начал рассказывать о похождениях и историях его любимчиков.       — Ухажер? Кто это был? — как бы не было это позорно, Кацуки был обязан спросить об этом. Их разговор о цветах плавно сошел на нет.       — Серо, мы сейчас вместе с ним живем. — Шото вылил остатки воды в горшок и повернулся к Бакуго. Однако лицо покупателя было явно что с субтитрами на лбу, так что пришлось опрадываться. — Но мы не пара, успокойся.       От этого реально стало легче.       — Ты так и не ответил, какие твои любимые цветы. — напомнил Тодороки, уходя в подсобку снова. Все-таки, цветы его стезя, грех не вернуться к приятной теме диалога.       Кацуки пытался вспомнить нужное название цветов, были же те, что похожи на Шото… Времени ему вспомнить хватило, и когда Тодороки зашел, Бакуго чуть ли не с гордостью присущей ребенку ответил:       — Тюльпаны Триумф.       — Хорошие цветы. Мама их раньше ставила у меня в комнате.       — А сейчас что с мамой? — осмелел Бакуго и задал интересующий его вопрос, но…       Шото промолчал. Ушел снова в подсобку, будто это было местом его личного уединения и туда никто не смог бы зайти. Он не хочет говорить про маму? Она тоже лежит под землей? Или, чего хуже, она жива, но лежит в больнице и в тяжелом состоянии? Может, отношения плохие с ней? Вряд ли, именно Шото выглядит как «маменькин сынок».       Шото не доверяет?       — Зачем ты пришел сюда с ноутбуком? — Тодороки вернулся и присел рядом. Пока посетителей нет, можно позволить себе немного отойти от прилавка.       — Отчет не успеваю сделать, вот решил здесь, тут это, атмосфера лучше. — ляпнул Кацуки что пришло в голову. Но часть с отчетом была правдива.       На самом деле, он просто хотел побыть с Шото побольше. И всего-то.       — Тогда не буду мешать. — Шото уже хотел встать, как вдруг Кацуки взял его за руку и слегка потянул на себя.       — Ты не мешаешь. Посиди рядом. — звучит как бред одержимого маньяка. Шото не понял, с чего такая просьба, но послушно и слегка боязливо сел.       Бакуго понял, что напортачил и слишком поспешил, поэтому, уже нервный, начал делать свой отчет. Записать продажи продукта за месяц, поставки куда и из какой точки отправлены, стоимость всего…       Как же чертвоски вкусно пах Шото. Это было невыносимо. Вроде бы, живет среди цветов, всегда в их пыльце и запахе, но все это смешивается не в белиберду, а во что-то вкусное, тягучее и манящее еще вдохнуть и насладиться ароматом.       Его план пошел по красивому старому абажуру люстры. Через пять минут Бакуго не смог бы себя контролировать дальше, поэтому почти что сорвался с места с ноутбуком, кинув Шото: «До встречи».       Тодороки пожал плечами и слегка пригрустнел. Опять работать, а только все начало становится веселым.       Красно-белые тюльпаны Триумф выглядывали из открытой недавно коробки и ждали своего обрезания и обрабатывания.