Перенос

      Мир снова закружился, сбивая её с ног, всё быстрее и быстрее, как будто ось мира сместилась, а гравитация исчезла. Порывы ветра поднимались вокруг, разрушая всё на своём пути, но Гермиона оставалась в безопасности в самом центре этого хаоса, в центре бури. Потом она с грохотом рухнула на кровать, наблюдая, как её спящее “я” медленно поднимается, словно мираж, и, попав в вихрь, исчезает в пустоте.       Её дыхание было прерывистым, тело обессилено от столь мощного использования магии. Ритуал оказался настолько сложным, что едва не сломил её. Гермиона бессильно опустилась на мягкую подушку, не в силах даже приподнять голову.       Неделя ушла на подготовку ритуала. Сначала она тайно проникла в кабинет Дамблдора, украв два Маховика времени, чтобы добыть достаточно Песка времени. Затем, подмешав снотворное в виски Северуса, она бесшумно выскользнула на территорию школы.       Создав Круг и сделав надрез на левой груди, прямо над сердцем, Гермиона увидела, как хлынула тёмная кровь. Призывая дикий ветер, она закричала в звёздное ночное небо:        «Turbo Tempus Vortex! Orbis parallel, domus meus, Translatio!»        Ветры, вихрясь вокруг, ненасытно поглощали её кровь, как зловещая пульсирующая вена, соединяющая её с бурей. Алые капли вплетались в вихрь, окрашивая его в кровавые тона, увлекая её всё глубже, закручивая в водоворот времени и пространства.       И теперь… Где она? Это была не палатка, но… Ужасное подозрение закралось в её мысли: она снова в Хогвартсе. Но не в своей спальне в Гриффиндоре и не в подземелье Северуса. Это место было другим, чужим.       Гермиона с трудом подняла голову, чувствуя, как мышцы болезненно протестуют. Оглядевшись, она поняла, что находится где-то высоко, вероятно, в одной из башен, в просторной круглой спальне. Кровать с балдахином была значительно больше и богаче украшена, чем любые, что она видела раньше: резные деревянные лозы извивались по каркасу балдахина. В дальнем конце комнаты находилась винтовая лестница, перила которой были искусно вырезаны из тёмно-красного дерева. Высокие узкие окна с готическими арками подтверждали её догадку — это точно был Хогвартс. И вдруг она услышала рядом тихое, ровное дыхание кого-то ещё.       Её голова резко повернулась, и она вздрогнула, увидев спящего Северуса Снейпа. На этот раз перед ней был тот самый человек, которого она помнила со школьных времён — суровый, стареющий профессор. Его лицо избороздили глубокие морщины, как будто он видел слишком многое из того, что его разочаровало или обескуражило. Даже во сне он оставался мрачным и непреклонным.       С тоской Грейджер осознала, что лежит в постели рядом с директором Хогвартса, высокопоставленным Пожирателем Смерти, убийцей Дамблдора и предателем Ордена Феникса. Что её другое “я” сделало, чтобы оказаться здесь?       Его глаза внезапно распахнулись — проницательный взгляд, пронзавший её, создавал ощущение, будто он видит её насквозь, самую суть.        Гермиона невольно ахнула от страха. Зачем она здесь? Она пленница? Или, что ещё хуже, его любовница? Что её тёмное «я» сделало с этим миром?       Снейп задумчиво смотрел на неё, и даже с растрёпанными после сна волосами и в поношенной ночной рубашке он всё равно выглядел внушительно. Как на уроках с профессором Снейпом не позволялось расслабляться, так и сейчас Гермиона была уверена: в его постели не место для глупостей.       Но он должен был знать — она всё ещё была беременна, носила его ребёнка, хотя он и не был отцом в полном смысле этого слова. Возможно, беременность станет её защитой от того, что задумал этот безжалостный Пожиратель смерти, смотрящий на неё с холодной решимостью. Может быть, он не осмелится убить или мучить ведьму, вынашивающую его наследника. Это было её единственным щитом, её единственной надеждой на спасение — эта крохотная трепещущая жизнь внутри неё.        — Я беременна, — выпалила Гермиона, её голос был едва слышным хриплым шёпотом.       Его брови слегка приподнялись, и он спокойно сказал:        — Я знаю, ты мне сказала это вчера.       Его голос был таким же глубоким и тяжёлым, как всегда, словно не он только что проснулся.        Он всё ещё смотрел на неё, как будто пытался что-то найти в её взгляде или сознании — она на мгновение почувствовала лёгкое прикосновение к своему разуму. Наконец он сел, произнеся коротко:        — Хорошо, ты действительно… ты. Наконец-то Империус спал.        — Империус? — переспросила Грейнджер дрожащим голосом, хотя отчаянно старалась казаться уверенной, будто она всё ещё держит ситуацию под контролем.       — О, ты была очень убедительна, и это позабавило Тёмного Лорда. Я даже задумался, как и сам Лорд: кто мог наложить на тебя такое проклятие? — Он жестом указал на них обоих. — Это, — сухо добавил он, — далеко не то, чего я хотел. Ты — школьница, и я…       Он покачал головой.       — Но ты стояла на своём, рассказывая всем эту нелепую историю о многолетней влюблённости в меня. Не волнуйся, Грейнджер, я знаю, что это ложь. Но когда ты умоляла сделать меня своей наградой, Тёмный Лорд не смог тебе отказать. А я… — Он замолчал, вновь пристально вглядываясь в неё. — У меня просто не было выбора. Ты нуждалась в моей помощи, и я не мог оставить тебя там.       Почему он хотел помочь ей? Этот вопрос мучил её, но мысли зацепились за одно слово:       — «Моя награда?» — её голос прозвучал слишком резко, дрожащий от страха. Что же она могла сделать, чтобы заслужить награду от самого Волан-де-Морта?       — Да, — тихо ответил он, его плечи поникли, а в глазах мелькнула горечь, пугающая её больше, чем его слова. — Ты явилась к нам и заявила нашему Лорду, что убила Рона Уизли… и тяжело ранила Гарри Поттера, оставив его беспомощным, готовым для последнего удара Тёмного Лорда.       В ужасе Гермиона прижала руки ко рту, с её губ сорвался приглушённый всхлип.       — Нет? — умоляюще прошептала она. — Нет?       — Да, — ответил он с тяжестью в голосе. — Именно это ты и сделала.        Это оказалось хуже, чем она могла себе представить: её злая версия обеспечила победу Волан-де-Морта чудовищным, безжалостным способом. Что подумали мальчики, когда их подруга внезапно обернулась против них? О чём думал Гарри, лёжа беспомощно, зная, что смерть от руки Волан-де-Морта близка? Считали ли они, что она предала их, пока лежали там, умирая? Её сердце бешено стучало, словно она неслась, спасаясь от неотвратимой опасности, и волна тошноты подкатила к горлу, сопровождаемая головокружением, которое накрыло её с новой силой.       Однако Снейп протянул руку и приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его голос прозвучал неожиданно мягко, почти ласково, как никогда раньше:        — Послушай меня. Ты была под влиянием одного из сильнейших проклятий Империуса, что я когда-либо видел, — и сам Тёмный Лорд это признал. Ты искренне верила, что пришла сюда из параллельной вселенной, чтобы помочь Волан-де-Морту. Но это невозможно. Всё происходящее было лишь в твоём сознании. Всё это было лишь в твоём сознании, словно сон, или, возможно, иллюзия, которую твой разум создал, чтобы сохранить рассудок, когда тебя вынудили стать орудием Тёмного Лорда.        Её губы дрожали, и слёзы начали собираться на ресницах. Гарри мёртв, Рон мёртв, Орден потерпел поражение, а Волан-де-Морт победил. Она всё ещё жива, и люди узнают, что это она… что она стала причиной этого? Она навсегда останется той, кто позволил Волан-де-Морту одержать окончательную победу во всех мирах.       Профессор Снейп осторожно коснулся пальцами её щеки и тихо произнёс:       — Не вини себя, девочка. Тебя сломил тот, кто владеет магией разума лучше, чем большинство волшебников и ведьм. Если бы сам Тёмный Лорд не был так удивлён, я бы мог подумать, что это его рук дело.        Её разум был захвачен вихрем мыслей. Может ли это быть правдой? Был ли последний месяц всего лишь сном, иллюзией, созданной, чтобы укрыться от слишком жестокой реальности? Видением, которое её сознание сотворило, чтобы скрыть ещё более страшную истину, кошмар, за которым пряталась невыносимая правда?       С трудом сглотнув и чувствуя, как не хватает воздуха, Гермиона попыталась собраться с мыслями. Как бы там ни было, она действительно была беременна, и это означало, что этот Северус Снейп, её профессор, должен был… Он, возможно, не хотел этого, но воспользовался проклятой девушкой, которая оказалась в его постели. Он действительно вступил в отношения с тем, кого считал неспособным контролировать свои действия, с кем-то, кто, вероятно, никогда бы не согласился на это, даже если Пожиратель Смерти - Гермиона пыталась его соблазнить. Это делало его, по сути…       Сдержанный всхлип вырвался наружу, и Грейнджер закрыла лицо руками, её плечи затряслись… Она готова была выцарапать себе глаза.       Вдруг сильные, жилистые руки притянули её к груди, и, к своему удивлению, Гермиона узнала этот запах — тот самый, что и в параллельном мире: пергамент, старые чернила и тимьян. Теперь он казался таким знакомым, словно перед ней был тот же самый человек. Может ли кто-то пахнуть одинаково в разных мирах?       Медленно вдыхая, она изо всех сил пыталась вернуться в реальность, но всё ускользало, словно нить, которую невозможно удержать. Был ли последний месяц настоящим? Существовала ли параллельная вселенная? Грань между правдой и иллюзией становилась всё более расплывчатой, и ей казалось, что связь с реальностью и собственным разумом постепенно исчезает.       Снейп тяжело вздохнул, его рука мягко поддерживала её голову, прижимая к своей груди.       — Девочка, я знаю, каково это — сожалеть о чём-то. Это может и не принесёт тебе большого утешения, но знай, что ты всегда будешь под моей защитой.        Горечь в его голосе была настолько сильной, что казалось, за ней скрывалась целая жизнь страданий, но Гермиона даже не могла представить, что он имел в виду. Почему он хотел её защитить? Он ведь Пожиратель Смерти, не так ли? Убийца Дамблдора. Какие сожаления могут быть у Пожирателя Смерти?       Медленно он начал гладить её по спине, плавно и размеренно, проводя рукой от бёдер к плечам и обратно, его пальцы мягко скользили по её талии и боку, как будто он знал каждую линию её тела.       — Вот так, девочка… успокойся, — тихо пробормотал он, а затем шёпотом добавил: — Раз уж ты здесь, нам придётся извлечь максимум из этой ситуации. Это далеко не идеал, но…       Как бы утешительно ни звучали его слова, внутри неё это отозвалось мрачным эхом. Что он действительно имел в виду, говоря: «извлечь максимум из этой ситуации»?       Северус улёгся на подушки и мягко притянул её к себе, опустив её голову на свою грудь. Его объятия были крепкими, удерживающими, и она дала волю слезам, пропитывая его старую, выцветшую ночную рубашку. Но вскоре Гермиона почувствовала его возбуждение, прижимающееся к бедру. Его член напрягался, постепенно удлиняясь и всё сильнее прижимаясь к её телу, натягивая ткань штанов, явно напоминая о своём присутствии.       Гермиона всё ещё безудержно плакала, но понимала: ей не сбежать от Северуса Снейпа в этой жизни. Ей было некуда идти, и он оставался её единственным прибежищем. Она должна была принять его защиту, что бы это ни значило. Единственная надежда заключалась в том, что он окажется хотя бы отчасти похож на того молодого Северуса, которого она встретила в параллельном мире — если этот мир действительно существовал.       Оглушённая, подавленная и растерянная, она не могла избавиться от гнетущей мысли: возможно, всё это время это был он, её профессор, а её разум лишь создавал иллюзию чего-то другого. Возможно, за суровой и угрюмой внешностью скрывался более добрый человек. А может и нет.