Перенос

      Дорогой дневник…       Мир пошатнулся и закружился вокруг своей оси, вызывая у неё головокружение и тошноту. Листая страницы записей в лихорадочной спешке, она пыталась впитать как можно больше информации, пока молодой Северус Снейп не вернулся из душа. С дрожью она осознала, что Гермиона Грейнджер, рождённая и выросшая в этой временной линии, имела прошлое, кардинально отличающееся от её собственного. Возможно, это была даже параллельная вселенная, настолько разительны и ошеломляющи были различия.       Эта Гермиона была похищена Лордом Волан-де-Мортом, вырвана из семьи и возвращена во времени, чтобы стать его протеже в возрасте девяти лет, ещё до того, как поступила в Хогвартс в один год с профессором Снейпом в 1971. Её разум был искажён тёмной магией, опьянён властью и уважением, которыми её окружили в Слизерине, и она с лёгкостью забыла о своём маггловском происхождении.       Дверь ванной открылась, и в комнату проник приятный аромат — что-то манящее, мужское — с нотками тимьяна, пергамента и тонким, интригующим запахом старых чернил.       — Я пошёл! — сказал профессор Снейп, облачённый в свой привычный мрачный чёрный сюртук, а мокрые пряди его чёрных волос свободно свисали на плечи. Она ощутила напряжение, но не могла оторвать взгляд от дневника, который притягивал её с какой-то мрачной силой. Её собственный сбивчивый почерк резко выделялся на страницах, словно чернила были пропитаны затаённой яростью.       Застёгнутый на все пуговицы, но выглядящий значительно моложе — почти счастливым — её профессор остановился у кровати, мягко глядя на неё. Наклонившись, он тихо пробормотал:       — Читаешь, как всегда. Моя умная, красивая жена… Я так сильно тебя люблю… Ты ведь знаешь, знаешь?       Гермиона нервно на него посмотрела, размышляя — что бы сделала любящая жена? — но в итоге просто приоткрыла рот, когда он глубоко поцеловал её. Её тело невольно содрогнулось, когда его язык проник в её рот, одна рука обхватила её спину, притягивая ближе, а другая уверенно, но нежно обхватила её шею.       Когда он отстранился, она лишь слабо улыбнулась:       — Хорошего дня… Северус.       Когда за ним закрылась дверь, она вновь погрузилась в дневник, который описывал жизнь, совершенно не похожую на ту, что она когда-либо могла вообразить.       — Я протеже Лорда Волан-де-Морта, — гордо объявила она в гостиной Слизерина в первый день, заставив своих однокурсников ахнуть. Судя по всему, эта юная Гермиона не была впечатлена теми, кто стремился выезжать на заслугах своих родителей. Вместо этого она сблизилась с умным и трудолюбивым Северусом Снейпом, бедным полукровкой. Оба они были ненасытными читателями, проводили эксперименты с магией, бросали друг другу вызов, стремясь развивать свои способности и углублять знания.       Оставаясь близкими друзьями до пятнадцати лет, они разделили свой первый поцелуй после школьного танца, оба были удивлены тем, как быстро первый, осторожный поцелуй перерос во что-то горячее, исследующее и страстное. Через несколько недель они стали любовниками, и она впервые кончила от его ласк языком, он излился со стоном, когда она коснулась его голой кожи.       К её великому удивлению, эта Гермиона Грейнджер любила Волан-де-Морта как отца, которого потеряла, хоть он и не был ни добрым, ни заботливым. Она без колебаний выполняла его приказы, например, на втором курсе столкнула надоедливую гриффиндорку по имени Лили Эванс с Астрономической башни, никогда не раскрывая Северусу, почему его подруга детства упала и разбилась насмерть. Гермиона лишь равнодушно пожала плечами, глядя на безжизненное тело рыжеволосой девушки, скорчившееся у подножия башни, и на похоронах выглядела притворно печальной. За это она была вознаграждена драгоценным магическим фолиантом, но что было важнее — гордостью, которую испытывала, когда Лорд хвалил её. Волан-де-Морт утверждал, что благодаря её действиям опасный мальчик по имени Гарри никогда не родится.       С широко раскрытыми от ужаса глазами, потрясённая и испытывающая отвращение к собственному злу, она продолжала читать, пока не осознала, что Волан-де-Морт в этом мире нашёл иной путь к бессмертию — он обеспечивал своё существование во всех параллельных вселенных, устраняя возможность рождения Гарри Поттера и извлекая некую энергию из своей долгой жизни в разных мирах.       Но затем он обнаружил ошибку — мир, где Поттеру позволили вырасти.       Эта Пожирательница Смерти Гермиона так любила своего Лорда, что, когда Волан-де-Морт пришёл к ней всего через несколько дней после свадьбы с мужчиной её мечты, она без колебаний согласилась на Перенос в другую вселенную, поменявшись местами с другой Гермионой Грейнджер.       По всей видимости, Гермиона из этого мира считала свою замену глупой и предательской версией, которая пыталась бороться с их Тёмным Лордом. С помощью ритуала Пожирательница Смерти-Гермиона должна была отправиться в другой мир, чтобы исправить ситуацию, заняв место Гермионы в её родной вселенной.       Дальнейших записей не было, и несколько мгновений она тупо смотрела в дневник, прежде чем захлопнуть его. Её нижняя губа дрожала, когда до неё дошло: она никогда не защищала палатку от себя самой или возможных двойников. Её злая версия могла беспрепятственно пройти через защитные чары и убить Рона и Гарри одним махом. Мальчики будут беззащитны и, вероятно, очень скоро погибнут.       Задыхаясь, она скинула одеяло и начала бесцельно бродить по комнате, чувствуя, как внутри поднимается паника, готовая вот-вот взорваться. Её сердце бешено колотилось, казалось, что воздуха не хватает, Гермиона задыхалась от чувства бессилия и беспомощности. Она не могла остановить своё злое «я», не могла сбежать из этого кошмарного мира, в который попала.       Чтобы выжить, ей придётся притворяться любящей женой и послушной Пожирательницей Смерти, преданной Лорду Волан-де-Морту, лишь бы продержаться хоть немного. Если, конечно, Волан-де-Морт не убьёт её первым. Он-то точно знает, кем она на самом деле была — и что она из себя представляла. О, Мерлин, она уже была покойницей.

***

      — Ну, как прошёл твой день? — ворчливо спросила она Северуса Снейпа, когда он вернулся в их комнату к ужину. Пока его не было, она старательно накладывала заклинание Гламуром, чтобы выглядеть на несколько лет старше, как на свадебной фотографии. Чего бы это ни стоило, она постарается остаться в живых как можно дольше. Решение должно было быть найдено, она обязана была попытаться, ведь её задачей было вернуться в свой мир. Она несла ответственность за то, чтобы спасти всё, что могла, после вмешательства её другого «я».       — Ох, эти бесконечные собрания персонала, — вздохнул он, закатывая глаза. — Директор выглядит всё более измученным с каждым днём, и я не совсем понимаю, почему наш Лорд заставляет его столько работать. Конечно, было бы лучше уйти на пенсию с достоинством. Альбус ещё не так стар, но всё же…       — Да уж, — пробормотала она, размышляя, не попал ли Дамблдор под влияние чар Волан-де-Морта в этом мире. Если это так, её положение было ещё более опасным. Не к кому будет обратиться за помощью, никто не сможет её спасти. Кто вообще способен настолько глубоко понимать магию, чтобы повторить ритуал и вернуть её обратно в нормальный мир, кроме самого Тёмного Лорда? Почти истерически хихикнув, она задумалась, будет ли Волан-де-Морт скучать по своему послушному Пожирателю Смерти. Может, он всё же согласится отправить её обратно в её мир.       Северус Снейп с любопытством посмотрел на неё, как будто почувствовав что-то неладное, но затем ухмыльнулся.       — Так что, сегодня меня ждёт сюрприз на ужин?       Она поморщилась при этой мысли. К её ужасу, дневник также раскрыл, что её другая версия, похоже, любила готовить и часто баловала Снейпа домашними блюдами, несмотря на то что они жили в Хогвартсе.       Перед глазами вспыхнул образ сгоревших грибов из леса Дин, и она знала, что он непременно заметит её полное отсутствие кулинарных навыков.       — Почему бы нам сегодня не поужинать в Большом зале? — предложила она с улыбкой, которую надеялась сделать соблазнительной.       Северус — её муж — вновь посмотрел на неё с тем странным, полным надежды взглядом и спросил:       — Ты устала? Плохо себя чувствуешь?       Честно говоря, она никогда в жизни не чувствовала себя хуже, но знала, на что он надеялся. Решив подыграть — дать себе немного передышки и, возможно, избежать секса с ним на этот раз, — она кивнула, прошептав:       — Да, устала.       Он улыбнулся, прежде чем наклониться и чутко поцеловать её.       — В таком случае — идём в Большой зал, — объявил он, взяв её за руку. — Поторопимся, а то Минерва съест всю подливку.       Большой зал выглядел почти как всегда: облачное небо на потолке, а мягкий золотистый свет закатного солнца заливал зал сверху. Однако ученические столы были пока пусты. Во главе стола сидела Минерва МакГонагалл, заменявшая Дамблдора, который больше не появлялся на трапезах, ссылаясь на ухудшающееся здоровье. Большинство преподавателей оказались более молодыми версиями тех, кого она помнила по своим школьным годам, и это только усиливало её чувство нереальности происходящего.       — О, Гермиона, как приятно тебя видеть, — пробормотала профессор Вектор. — Я надеялась, что ты найдёшь время зайти, нам нужно обсудить наш проект. Я понимаю, что ты очень занята в Министерстве, но, может быть, в отпуске у тебя будет немного свободного времени?       Улыбнувшись, она кивнула и вновь пожалела, что не владеет легилименцией. Тогда она смогла бы узнать, о каком проекте идёт речь, ведь сейчас она не имела ни малейшего представления. Дневник, по крайней мере, намекал, что она была Невыразимцем, а значит, никто бы не удивился её молчанию о работе. Хотя, похоже, в данный момент она находилась в некоем отпуске, посвящённом медовому месяцу. Если ей не удастся вернуться в свой мир до его окончания, ей придётся непросто — ведь она не знала, чем занималась на работе.

***

      Однако к вечеру стало ясно, что Снейпа не так-то просто убедить в своём плохом самочувствии, и Гермиона осознала, что плотный ужин был далеко не лучшим решением. Но кто мог её винить? После нескольких месяцев голодания в лесу она не могла устоять перед возможностью наесться досыта — настолько, что даже МакГонагалл заметила:       — Кто-то сегодня явно голоден!       Это вызвало целую волну подмигиваний и лёгких толчков локтем, на что Северус довольно засиял, обняв её рукой и нежно сжав плечо.       Вернувшись в их апартаменты, Гермиона чувствовала замешательство, не зная, как реагировать, когда её муж притянул её к себе, хрипло прошептав:       — Я в долгу перед тобой, моя дорогая жена.       Она стояла неподвижно, чувствуя неловкость, но всё равно позволила ему снять с неё одежду. Затем он опустился перед ней на колени, прижавшись лицом к её бёдрам. Поражённая неожиданным действием, она инстинктивно отшатнулось, но он уверенно притянул её обратно, его сильные руки крепко обхватили её бедра. Осторожно раздвинув её ноги, Северус скользнул языком по её складкам.       Она тихо заскулила, потому что, о Мерлин, это было так странно… и в то же время приятно. Она никогда не могла представить, что её строгий профессор способен вызвать в ней такие чувства. Но этот мужчина был не тем взрослым, саркастичным и порой откровенно грубым преподавателем, которого она знала. Он был моложе, и казалось, что он боготворил её, будто Гермиона была для него важнее, чем сама жизнь. Возможно, так же, как Гермиона Грейнджер в этом мире была другой, и Северус Снейп мог быть иным. Но это…       — Я знаю, что тебе это нравится, — прорычал он у самого её центра, и его озорной язык скользнул по нежной коже, заставляя волну удовольствия прокатиться по всему её телу. Нет, это было неправильно, но… это было частью её игры, её прикрытия — единственным способом выжить в этом странном мире.       Она вскрикнула, когда горячие потоки наслаждения пронеслись вверх по её животу. Он ласкал её, сосредоточившись на самой чувствительной точке. Кончик языка сначала кружил вокруг клитора, сменяясь плоскими движениями, заставляя Гермиону извиваться от переизбытка ощущений, которые, казалось, сжигали её изнутри.       Внезапное головокружение едва не заставило её рухнуть вперёд, и она, рефлекторно схватившись за его волосы, к счастью, на этот раз чистые и ухоженные, удержала равновесие. Не раздумывая, она прижалась лоном к его губам, вызывая у него довольную усмешку. Одна его рука крепко обхватила её ягодицы, нежно поглаживая, прежде чем пальцы скользнули к её влажным складкам. К собственному смущению и удивлению, Грейнджер осознала, насколько мокрой была, что её соки почти начали стекать по ногам.       — Ты даже не представляешь, насколько это мне нравится, — промурлыкал Снейп, его голос был бархатным и слегка хриплым. — Чувствовать, как ты намокаешь, видеть, как тебе приятно… Я бы мог заставлять тебя испытывать это каждый день. Каждый день… на протяжении всей нашей жизни.       Гермиона не могла найти слов — это было неправильно на всех уровнях. Она даже не была той, за кого он её принимал, и никогда не думала и не мечтала о том, чтобы почувствовать язык профессора на своём самом сокровенном месте. Но ощущения были так хороши. Ошеломляющи, умопомрачительны, невероятны.       Единственное, что сорвалось с её губ, был едва слышный стон, пока её тело продолжало извиваться под его ласками. В этот момент он скользнул в неё своим длинным, тонким пальцем, и…       Моргана! Её бёдра дёрнулись вперёд, внутренний огонь разгорелся, и волны конвульсивного удовольствия пронзили её тело, заполняя живот пульсирующим жаром. Она задыхалась, дрожа от наслаждения, её соски ныли от напряжения, а в голове была лишь одна мысль — больше, больше, ещё БОЛЬШЕ! Она жаждала продолжения этой сладкой пытки, хотела, чтобы это ощущение длилось бесконечно, чтобы оно довело её до самого предела блаженства.       Скуля, постепенно сходя с волны оргазма, Гермиона ощущала, как блаженство всё ещё прокатывалось маленькими всплесками по её телу. Глянув вниз, Гермиона встретила взгляд молодого, безупречного лица Северуса Снейпа — его подбородок блестел от её соков, а на губах играла самодовольная улыбка.       — Вот и всё, жена, — пропел он, его низкий голос проникал в неё, заставляя дрожать от этой странной близости к тому, кто никогда не должен был дарить ей такие ощущения. Ведь её профессор — настоящий Снейп — никогда бы не сделал этого, ни при каких обстоятельствах. Гермиона широко распахнула глаза. Мужчина у её ног уже вовсю ласкал себя, его кулак обхватил толстый, пульсирующий член, головка выглядела налитой и влажной. Северус хрипло прорычал: — А теперь ты получишь по полной.       Поднявшись, он грубо развернул её и наклонил над кроватью. Через мгновение его ствол упёрся в её вход, а затем мощно вторгся, словно разрывая её изнутри.       Задыхаясь, Гермиона рухнула на кровать, но он резко потянул её назад, удерживая за бёдра, двигаясь в ней как поршень. Из его рта вырывались грубые стоны и невнятные бормотания, пока он продолжал врываться в неё всё глубже. Его движения становились всё быстрее, а она вздрагивала и стонала, ещё чувствуя слабость и боль после событий этого утра. Но он, похоже, принял их за стоны удовольствия.       — Я знаю, тебе нравится моя грубость, — прохрипел он. — Ты так хорошо меня принимаешь, позволяешь мне так сильно и грубо трахать твою маленькую дырочку, Гермиона. Боже, как же я тебя люблю… Ты просто невероятная, и я не могу остановиться. Я хочу тебя всегда.       Грейнджер всхлипнула, ощущая, как боль постепенно отступает благодаря её собственной влажности, но он не останавливался, продолжал резко толкаться, врываясь в неё всё сильнее, пока наконец не выдохнул:       — Fertilitas, Heres!       Что-то тёплое разлилось внутри её живота, словно луч золотистого, мерцающего света, и с холодной дрожью страха она осознала, что он наложил на них заклинание плодородия, усилив её овуляцию и своё семя. Его движения стали хаотичными, пальцы глубоко вонзились в её бёдра, оставляя следы. Снейп застонал позади неё, и она почувствовала, как его член дёрнулся и запульсировал, когда он излился внутри неё.       О, только не это… Неужели всё закончится беременностью? Мерлин, пожалуйста… — мысленно молила она, стараясь проглотить рыдания. Её тело безвольно упало в объятия кровати, она прижалась к влажному от пота телу своего профессора, пытаясь найти хоть каплю утешения в этой странной близости. По крайней мере, этот мужчина был влюблён в образ, который она ему представляла. Это было хоть что-то… Хотя всё остальное казалось неправильным. В её собственном мире, определённо, не было никого, кто любил бы её так.       Он даже не подозревал, что на самом деле сделал с ней, не знал, что она не желала его. Гермионе казалось, что, если бы он узнал, что занимался любовью с женщиной, которая не являлась его женой, это бы сильно его потрясло. Возможно, он бы даже сам почувствовал себя изнасилованным.       Чувствуя себя совершенно измотанной, настолько одинокой, что казалось, она вот-вот сломается и разлетится на крошечные осколки под тяжестью этой ужасной ситуации, Гермиона не могла избавиться от мысли: такая любовь могла бы быть прекрасной, если бы была настоящей. Если бы только она могла любить его в ответ. Если бы всё было иначе.

***

      Жизнь в замке текла тихо. Пока Северус проводил свои уроки, Гермиона часами просиживала в библиотеке Хогвартса, просматривая старые газеты, стараясь лучше понять этот странный мир, в который она попала. Она отчаянно пыталась не поддаваться панике, не думать о хаосе, который её злое «я» могло устроить в родной реальности. Студенты, заполнявшие коридоры и библиотеку, были спасительным отвлечением: их привычная суета и разговоры наполняли замок жизнью, создавая иллюзию нормальности.       Однако этот мир был далёк от нормальности. Здесь Лорд Волан-де-Морт правил с 1965 года, и, к её удивлению, волшебное сообщество, казалось, вполне устраивало его господство. Не было ни восстаний, ни признаков Ордена Феникса. МакГонагалл и другие преподаватели, похоже, полностью поддерживали правление Волан-де-Морта, а Альбус Дамблдор выглядел не более чем марионеткой, теряющей свою силу и влияние. Гермиона не могла отделаться от мысли, что он находится под сильным воздействием заклятия Империус, медленно разрушающего его разум и волю.       Она думала, что хорошо притворяется, но иногда чувство удушья накатывало с такой силой, что казалось, будто она уже никогда не сделает очередной глоток воздуха. В такие моменты Гермиона убегала наверх, на Астрономическую башню, делая вид, что сильный ветер облегчает её дыхание. Она стояла там, размышляя о длинном падении вниз, вспоминая, как Северус Снейп убил Дамблдора, и представляла ту зелёную вспышку Авады Кедавры, что отбросила директора через перила, словно сломанную куклу. Мысли о том, чтобы сдаться, покончить с этим всем, мелькали в её голове. Но нет, она не могла так уйти, каким бы ужасным ни был этот мир. Каждый раз Гермиона упрямо отводила взгляд. Она найдёт способ всё исправить.       Ночами она едва ли спала. Лежала неподвижно, чтобы не потревожить Северуса, но её глаза всё что-то искали в темноте, заполнявшей подземелье. Казалось, весь замок давил на неё, превращая в бессильную тень самой себя. Паника глубоко укоренилась в её сознании, лишая её сна и покоя. Рационально она понимала, что не несёт вины за происходящее, но ощущение беспомощности, невозможность помочь друзьям и защитить свой мир разъедали её изнутри. Она чувствовала себя по-настоящему больной, зная, что её злобное «я» подвергает всех, кого она когда-либо любила, страшной опасности.       Прочесав всю библиотеку Хогвартса, Гермиона поняла, что решений там не найти. Ведь кто в здравом уме позволил бы детям получить доступ к столь опасной магии, способной перемещать людей между мирами? Однако она цеплялась за крохотную надежду, что ответ может скрываться в Отделе тайн. Время истекало — её так называемый отпуск заканчивался 30 сентября.       Вечерами она старалась как можно меньше разговаривать с Северусом, слушая, как он с энтузиазмом рассказывал о своих исследованиях в области зелий или ворчал на студентов. Она расспрашивала его о текущих событиях, избегая тем, связанных с прошлым. Но иногда он сам упоминал их совместную жизнь. Так Гермиона узнала причину её долгого отпуска:       — Ты никогда не брала перерывов, работала без остановки, почти одержимо, — сказал он с тёплой улыбкой, нежно поглаживая её живот, когда они лежали в постели. — Я всегда буду помнить твою реакцию на нашей свадьбе, когда Берни сообщил тебе, что подарок от Министерства — это полтора месяца отпуска. Ты выглядела так, будто собиралась расплакаться от радости. Но, по-моему, ты отлично проводишь время, не так ли? Готовишься к тому, когда… — Он выжидательно похлопал её по животу.       Притворство скрытной и поглощённой работой сотрудницы Отдела тайн оказалось её спасением во время обедов с профессорами в Большом зале. Небольшая загадочная улыбка помогала ей избегать любых лишних вопросов.       Кем бы ни был Северус Снейп в этом мире, Гермиона осознала, что он был невероятно мужественным и страстным человеком. Он хотел её каждое утро и вечер, а иногда и в самые неожиданные моменты дня, например, во время обеда, когда пытался уговорить её отдаться ему в укромном уголке замка. Ещё в первые дни пребывания в замке она тайно сварила противозачаточное зелье, но понимала, что, если беременность наступила в первый день, никакие зелья уже не помогут. Она скрещивала пальцы крепче, чем когда-либо прежде, молясь, чтобы месячные пришли вовремя.       Она пришла к выводу, что, как бы ужасно это ни звучало, единственным источником света и облегчения в этом мрачном мире для неё были ночи с Северусом Снейпом. Он оказался неожиданно внимательным любовником, всегда стремящимся доставить ей удовольствие. Его ласки и нежность были настолько щедрыми и искренними, что она не могла представить, что такой человек, которого она знала как сурового и холодного профессора, способен на такие чувства.       Ну и пусть ей это нравится! Пусть её тянет к этому серьёзному, блестящему молодому человеку. Разве она не заслужила немного удовольствия, хотя бы в этом тёмном и искажённом мире?       К концу третьей недели она освоила секс в разных позах: миссионерской, на четвереньках, прижимаясь к стене, на боку. Но его любимой неизменно оставалась поза наездницы. Это давало ему полный доступ к её груди и напряжённым соскам, которые он любил ласкать. Гермиона неизменно достигала оргазма, находясь сверху, её мышцы волнами сжимали его член, заставляя его тоже быстро кончить.       Ей меньше всего нравилось ублажать его ртом. Он становился слишком нетерпеливым, грубо вталкивал себя ей в глотку, заставляя её задыхаться и брызгать слюной, и, теряя контроль, с силой упирался вперёд и кончал ей в рот. Похоже, её злобному «я» это доставляло удовольствие, поэтому она не знала, как объяснить ему, что его так называемая жена радикально изменила своё мнение по этому поводу.       Но затем все эти мелкие беспокойства отошли на второй план, потому что их пригласили на ужин к Волан-де-Морту.

***

      — Моя дорогая, почему на тебе чары гламура? — Лорд Волан-де-Морт слабым подобием улыбки исказил своё жуткое лицо, и Гермиона почувствовала, как холодеет кровь.       Она оглядела роскошную гостиную, принадлежащую самому правителю волшебного мира, — дом, который в этом мире считался её домом. Удобные кресла, мягкие ковры, изящные деревянные столики, выставленные напоказ бесценные магические артефакты, ревущий камин… Боже, из этого ада не будет спасения, если Лорд Волан-де-Морт разоблачит её истинную сущность.       — Чары гламура?.. — голос Северуса звучал удивлённо и настороженно. Он медленно повернулся к ней. — Зачем тебе зачаровывать себя?       Злобное веселье сверкнуло в алых глазах Волан-де-Морта, и он с усмешкой пробормотал:       — О, может быть, на то есть несколько причин, не так ли, моя дорогая?       — Да, — сухо ответила Гермиона, понимая, что Лорд явно решил поиграть с ней, как кошка с мышкой. Он знал, кто она на самом деле, и, скорее всего, мог убить её в любой момент, если бы захотел. Гермиона осознала, что её контроль над собственной жизнью был настолько ничтожным, что это казалось просто абсурдом.       Но быть раскрытой как другая — как другая Гермиона… Она не могла не думать о том, как на это отреагирует Северус. Возненавидит ли он её за обман, за то, что она притворялась его женой?       Слёзы подступили к глазам, но она изо всех сил старалась удержать их.       — Я плохо спала, — произнесла она, опустив взгляд в пол. — Совсем не спала, поэтому выгляжу… отвратительно, как будто я — другой человек. Я не хотела, чтобы ты волновался, Северус. Это не смертельно и не опасно, просто… я хочу хорошо выглядеть для тебя.       — Нет же, — отозвался Северус, его взгляд неожиданно смягчился, и он нежно провёл рукой по её спине. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, ты же знаешь, я… — Он запнулся, бросив смущённый взгляд на Лорда, словно проявление чувств в присутствии Волан-де-Морта было чем-то недопустимым.       — Очень хорошо, — протянул Лорд Волан-де-Морт, наслаждаясь её попыткой оправдаться, — но я хочу увидеть, как ты выглядишь на самом деле.       Лёгким движением пальцев он снял с неё тщательно наложенные чары гламура, обнажая её истинный, усталый облик перед их взорами.       — Дорогая, — сказал Северус, внимательно вглядываясь в её лицо, — ты выглядишь прекрасно, как всегда. Просто… ты слишком бледна и худа. Я вижу, что ты плохо спишь.       — Тебе следует лучше заботиться о себе, — добавил Лорд Волан-де-Морт со скрытой злобой, — особенно ради ребёнка.       — Ребёнка? — ахнул Северус, резко поворачиваясь к ней. Сердце Гермионы замерло. Месячные так и не начались, и пусть она не делала тест, надежда всё ещё теплилась где-то глубоко внутри, вопреки всему.       — Ты знала? — спросил Снейп с явной тревогой в голосе, его взгляд был затуманен. Гермиона знала, как сильно он хотел быть первым, кто узнает.       Покачав головой, она тихо ответила:       — Я начала подозревать, но точно не знала.       — Всё это видно в её магической подписи, — сказал Лорд Волан-де-Морт с явным удовлетворением. — Можно легко почувствовать изменение — она беременна. Это будет настоящая чистая магия, никаких сквибов. Прекрасно.       Ужин был настоящим кошмаром. Лорд Волан-де-Морт бросал ей колкие замечания, намекая на её истинную сущность, а она изо всех сил пыталась отражать их, вежливо улыбаясь. Северус, казалось, был погружён в свой собственный мир счастья, нежно поглаживая её живот под столом, словно не замечая ничего вокруг. Она продолжала словесную дуэль с Лордом, стараясь парировать его удары. А может, это всегда было нормой для Северуса? Может, для него такая жизнь и была обычной?       По мере того, как ужин продолжался, подносили одно роскошное блюдо за другим: устрицы, затем ризотто со сладким хлебом, тюрбо в лимонном соусе, жаркое из ягнёнка с зеленью, сыр и на десерт — шоколадная помадка. Честно говоря, это была лучшая еда в её жизни, если закрыть глаза на компанию. К её удивлению, Лорд Волан-де-Морт ел с таким видимым наслаждением, словно пытался насытить своё измождённое, почти скелетное тело, поглощая изысканные блюда с неожиданной для него жадностью.       После ужина они переместились в библиотеку. Волшебники выпили по стакану портвейна, а ей пришлось довольствоваться тыквенным соком. Но библиотека сама по себе захватила её внимание — количество редких и драгоценных книг поражало. Пока два волшебника вели тихую беседу, она не могла оторвать взгляд от полок.       Библиотека Волан-де-Морта была огромной: высокие стеллажи уходили в полумрак глубокой комнаты, а потолок с массивными стропилами терялся где-то высоко над головой. Между полками стояли несколько читальных пюпитров, что делало работу с книгами быстрой и удобной, особенно когда нужно было просмотреть лишь отдельные детали. Казалось, здесь находились тысячи книг, и внутри Гермионы вспыхнула искорка радости при виде такого несметного книжного богатства.       Обернувшись, она оставила двух волшебников сидеть у камина в удобных креслах с подголовниками. Их напитки стояли на маленьком столике, а рядом с камином стоял явно старинный буфет из красного дерева, где в сверкающих хрустальных графинах находились напитки всех видов, дополненные набором различных стаканов для разных напитков. Свет отражался на бутылках рубиново-красного портвейна, янтарного огневиски, тёмно-коричневой мадеры и золотистого хереса.       — Несмотря ни на что, — крикнул ей Лорд Волан-де-Морт, — кажется, некоторые вещи не меняются. Ты всё так же остаёшься собой, ведь первое, что ты делаешь, — это теряешься в библиотеке.       Гермиона рассеянно усмехнулась, пролистывая захватывающий том о путешествиях во времени, хоть и осознавала, что это был очередной колкий комментарий.       — Ты прав, — съязвила она, ставя книгу обратно на полку, и двинулась дальше, в поисках информации о параллельных вселенных. Если не здесь, то где ещё она сможет найти информацию. Он создал этот ритуал, поэтому исходные материалы должны быть где-то в этой библиотеке. Если Лорд Волан-де-Морт сумел разработать такой ритуал, то и Гермиона Грейнджер сможет повторить его.       Позже вечером она услышала лёгкий шорох. Оглянувшись, она увидела Лорда Волан-де-Морта, стоящего позади неё и пристально наблюдающего за ней своими красными, пугающими глазами.       — Где Северус? — нервно спросила она, делая шаг назад, её взгляд скользнул мимо высокой фигуры Тёмного Лорда в поисках Северуса. Его присутствие не гарантировало ей безопасности, но это было лучше, чем оставаться наедине с Лордом Волан-де-Мортом.       — Отвечает на зов природы, — прошипел он с отвращением. — Я знаю, что ты ищешь, но ты этого не найдёшь, учитывая имеющееся у тебя время.       Гермиона сделала ещё один шаг назад, раздражённо поджав губы. Она должна была попытаться, не так ли?       На лице Лорда Волан-де-Морта появилась зловещая ухмылка, и он кивнул.       — Однако скажу тебе одно. Хотя этот вечер был забавным, я бы предпочёл вернуть своего верного подданного. Мерлин свидетель, кто-то вроде тебя может легко разрушить мою спокойную жизнь здесь.       — Разве? — скептически произнесла Гермиона, но его рука внезапно метнулась вперёд, схватив её за подбородок. В этот момент он проник в её сознание.       Образы в её голове пронеслись вихрем: создание ритуального круга с помощью Песков Времени, порезы на теле, чтобы принести в жертву кровь, сложное заклинание, огромный водоворот, окружающий её… и…       Лорд Волан-де-Морт медленно кивнул.       — Постарайся провести ритуал как можно быстрее. — Злобная усмешка вернулась, когда он добавил: — Возможно, ты сможешь спасти какую-то маленькую часть своей жизни. Но я боюсь, моя дорогая, что ты проиграла. Полностью и окончательно. Я уже чувствую это.