Или кто-то третий к нам подключён

Одно из последних мест где Арсений ожидал себя найти этим вечером – кухня Игоря Джабраилова. Квартира Игоря Джабраилова в целом, если уж на то пошло. Но если вспомнить что эта квартира, как и кухня, была ещё и Антона тоже, пусть и только формально, то место, в самом-то деле, вполне ожидаемо. Точно ещё не было таким полгода назад, возможно были какие-то поползновения мыслей в эту сторону последние пару-тройку месяцев, но серьёзно он начал думать об этом после дня рождения Антона. И так вышло, что, как и почти во всём остальном, они с Антоном в этом совпали. Потому что Арсению точно понадобилось бы больше времени, чтоб решиться на подобный разговор, и он бы так и сыпал намёками еще не один месяц, пока Антон не взял бы всё в свои руки. Арсений, к своему стыду, сильно не уверен в том, что они с Антоном вообще дошли бы до той точки их отношений, в которой они находятся сейчас, если бы все важные решения и первые шаги зависли бы исключительно от самого Арсения. Нет, он не был трусом, умел ухаживать, умел добиваться, был максимально в себе уверен и совершенно точно не переживал за душевное состояние Джабраилова. Но это же был Антон. Антон, от взгляда на которого сбивалось дыхание, от запаха которого кружилась голова, при общении с которым путались мысли, забывались слова, и ещё миллион подобных сопливых и идиотских, но неожиданно абсолютно правдивых, выражений. И всё это регулярно случалось с Арсением (да и до сих пор случается). Поэтому, если бы не смелость и решительность Антона, вероятно не было бы вообще ничего. Возможно, Арсений и сподвигся бы на какой-нибудь шаг от глубокого отчаяния, но он не уверен в том, что это закончилось бы чем-нибудь хорошим. Но сейчас он здесь, на этой довольно уютной кухне, в ситуации, которую никогда в жизни не мог себе представить как ту, где он когда-либо будет принимать участие, да ещё и в качестве одного из главных действующих лиц. На самом деле, стоит порадоваться, что он тут не в той роли, в которой сейчас находится совершенно охуевший и уже начинающий психовать Джабраилов. Арсений точно уверен, что не выдержал бы подобного, если бы перед ним самим вот так вот сидел Антон. О таком он даже не будет сейчас думать. Никогда не будет. А в данный момент Антон сидит перед Джабраиловым, который уже начал повышать на него голос, и Арсению это, вообще-то, пиздец как не нравится. Но Антон его просил постараться не вмешиваться и избегать открытых конфликтов, поэтому он стискивает зубы и покрепче сжимает плечо Антона, всё так же молча стоя за его спиной. — Ты, блять, сейчас серьёзно? — Арсений прослушал часть диалога, в ходе которого Игорь успел встать из-за кухонного стола и сейчас кричал на Антона, практически нависая над ним. — Не ори, — совсем не вмешиваться всё же не получилось. — А ты, Попов, вообще нахуй заткнись! — Игорь, успокойся пожалу… — Успокоиться, блять? Какие ещё будут советы, Антош? Делать вид, что мой муж, которого я, между прочим, люблю, не вёл себя как самая дешёвая шлюха последние несколько месяцев? Арсений прекрасно понимал, что любые его слова, скорее всего, выведут Джабраилова из себя ещё больше, но стоять и молча смотреть на то, как этот придурок оскорбляет Антона, он точно не собирался. Поэтому он отодвинул немного назад стул, вместе с сидящим на нём Антоном, и наклонился чуть вперёд, к истерящему Джабраилову. — Возьми себя в руки и начни уже, наконец, фильтровать то, что вылетает из твоего рта, — Арсений старался говорить спокойно и уверенно, но поорать, если честно, тоже хотелось. Еще в самом начале всей этой беседы на этой несчастной кухне, он подумал о том, насколько всё-таки идея Антона «поговорить втроём» оказалась провальной. Но сейчас, смотря на тяжело дышащего Джабраилова, желая от души ему втащить, и видя в его взгляде такое же ответное желание, Арсений не был уверен, что в целом есть какой-то другой менее конфликтный вариант для подобного разговора. А ещё он кажется начал понимать, почему обычно такой самодостаточный и независимый Антон попросил его присутствовать тоже, а не поговорил со своим пока-ещё-мужем сначала сам. От мысли, что вся эта злость Джабраилова была бы направлена на Антона одного, Арсений чуть не зарычал и еле удержал лицо, чтоб не начать скалиться. — Игорь, я понимаю почему ты так говоришь сейчас, но пойми и ты меня, пожалуйста, — для Арсения, честно, было загадкой, зачем Антон всё ещё пытался до Джабраилова что-то донести. — Что мне, блять, понять? Что с новогоднего, блять, корпоратива мой муж ебался за моей спиной с моим же, блять, коллегой? — Джабраилов опять начал орать, а потом резко повернулся к Арсению. — А до тебя же доходит, что все это время я ебал его тоже? Вот сейчас уебать ему хотелось максимально сильно. И Арсений не уверен, что сдержался бы, если б не Антон, который тоже вскочил со своего стула и вылез вперед него, негодующе крича: — Да неужели? Может не будешь пиздеть? А следующие несколько секунд Арсений себя и свои действия как-будто бы не полностью осознавал, и если честно, подобное с ним было впервые. Он более менее пришел в себя, только когда почувствовал панику, исходящую от Антона и отражающуюся горечью в его обычно невероятно нежном и свежем цветочном запахе. Ещё через мгновение он ощутил руки Антона, гладящие его плечи и грудь, потом услышал голос Антона, зовущий его по имени и просящий его успокоиться. И только когда одной рукой он Антона обнял, притянув его к себе поближе, он понял, что второй рукой он со всей силы сжимает запястье Джабраилова. Пока, как сквозь туман, он пытался собрать у себя в голове всю картину происходящего, он начал осознавать причину, по которой вообще Джабраилова схватил, и постарался подавить в себе желание это запястье ему прямо сейчас нахер сломать. — Отпусти, блять, — тот прорычал, раздражённо тряхнув своей рукой. — Я бы никогда в жизни его не ударил. И только в эту секунду Арсений услышал свой собственный рык и почувствовал свои же феромоны, которые он, видимо, неосознанно начал выпускать “для устрашения противника”. Он и правда отпустил Джабраилова, и сосредоточил всё своё внимание на переживающем Антоне, обнимая его уже двумя руками, поглубже вдыхая его запах, пытаясь успокоиться самому и успокоить его. Антон тоже обнимал его, прижимаясь к нему всем телом и тычась своим постоянно холодным кончиком носа Арсению в шею, и, как ни странно, именно это отрезвило его окончательно. В его жизни никогда ещё инстинкты не брали над ним верх настолько сильно, что практически полностью затмевали его разум, и, если совсем честно, Арсения это неплохо так напугало. Он всегда гордился тем, что умеет почти идеально контролировать свое животное начало – он никогда не срывался на омег во время их течек и своего гона, все разы имея абсолютно чистый рассудок и прекрасно осознавая свои действия. Даже находясь в состоянии максимальной злости или раздражения, что случалось не часто, он ни разу не позволял своим природным инстинктам вырваться наружу. В памяти всплыл момент, когда его состояние было наиболее близко к тому, в котором он оказался сейчас. Они с Антоном как-то раз встречались за пару дней до начала его течки, и в тот день Арсений испытал столько неизвестных ему ранее эмоций и животных порывов, особенно от мысли что свою течку Антон будет проводить не с ним (хотя он и так прекрасно это знал), что им пришлось разойтись раньше, чем они планировали. Иначе Арсений был не уверен, что не утащит Антона, абсолютно по-пещерному, в свою квартиру и не привяжет его там к кровати, не позволяя больше никому и никогда прикасаться к его омеге. Пришлось напоминать себе, что эта омега не совсем его, но лучше от этого не стало. Внезапная мысль, что все будущие течки Антона, как и приближающийся гон Арсения, они проведут вместе, вызвала невероятно сводящее с ума предвкушение. И пока Арсений пытался окончательно прийти в себя, Антон сел обратно на свой стул и зачем-то решил пояснить: — Вообще-то, на том корпоративе мы с Арсом впервые увидели друг друга и познакомились. И мы не только, как ты выразился, «ебались», мы много времени проводили вместе, по-разному. И мы хорошо друг друга узнали. Арс знаком с Димкой, с Лизой и Олесей, недавно я рассказал о нём родителям. Я же тебе всё это только что говорил. — И я постарался всю эту хуйню как можно быстрее, блять, забыть, — Джабраилов больше не выглядел злым, скорее заебанным. Он тоже сел и отрешенно уставился в окно, находящееся за спиной Антона. Арсений, в целом, не сильно удивился, что Джабраилов так легко успокоился (он работал с ним не над одним проектом, и уже успел познакомиться с его вспыльчивым, но быстро отходчивым, нравом), но он всё ещё не ожидал, что тот так легко сдаст позиции. — Игорь, ну я правда хотел сказать тебе раньше. Я не смог. Это очень тяжело вообще-то. — Джабраилов на это только скептически хмыкнул, но Антон продолжал. — А недавно я понял, что я уже как-будто больше Арса обманываю, а не тебя, держу его в каком-то подвешенном состоянии, и только из-за того что я боюсь уйти, мы с ним не можем быть вместе. А я хочу… — Антош, замолчи. Я уже понял, что всё что ты делаешь имеет отношение к нему. Не ко мне. Ведь обманывать только меня было норм, да? Думаешь, приятно такое слышать? — Я… Прости… — Ну нахуя мне твое «прости», Антош? Ты можешь вообще представить, чтоб это «прости» мне сейчас как-то помогло? Антон ничего не ответил, он тяжело вздохнул и прижался лбом к боку все ещё так и стоящего чуть перед ним Арсения. В попытке его поддержать и немного успокоить, Арсений начал гладить его волосы и слегка массировать кожу головы, зная как Антон это любит. А Арсений любит Антона. Пиздец как сильно. И почему-то именно сейчас, чувствуя как Антон, чуть не мурча от удовольствия, обнимает двумя руками его ногу, в то время как на них с нечитаемыми эмоциями на лице смотрит этого самого Антона пока-ещё-муж, Арсений, помимо всего прочего, особенно сильно почувствовал Антона своим, и насколько сильно его захотелось своим сделать, целиком и полностью, во всевозможных смыслах, что у Арсения начала кружиться голова. — Попов, а ты хоть в курсе того, что у нас есть Иветта? — пока он пытался со всем, что сейчас с ним творилось, совладать, он почти пропустил этот вопрос от Джабраилова, который впервые за вечер обратился к нему без оскорблений. — Конечно, — более того, Арсений был с ней знаком, и к его невероятному удивлению, довольно быстро нашел с ней общий язык. — И что ты думаешь? — Думаю, что она прекрасный, милый, добрый и любознательный человек. — Я спрашивал не это, — Джабраилов опять начал повышать голос, что Арсения уже конкретно так подзаебало. — А что? — спокойно спросил он. — Не делай вид, что не понимаешь, блять! — Не успев снова закипеть, Игорь сразу успокоился и даже начал задавать вполне адекватные вопросы. — У нас с Антоном есть ребёнок. Ты понимаешь, что это значит? Ты готов к такой ответственности? Ты вообще эту ответственность осознаешь? Антон его ногу уже отпустил, поэтому Арсений решил тоже сесть, полагая что так, когда они все трое на одном уровне и никто из них ни на кого не орёт, разговор получится более обстоятельным. — Мне просто интересно, — подал голос Антон, — ты что, думал, что я собрался с ним жить, не рассказав, что у меня есть четырёхлетняя дочь? — Помолчи, лапуль, я сейчас не с тобой говорю. Не то чтобы Арсений сомневался в словах Антона, когда тот говорил, что с Игорем они поженились отнюдь не благодаря большому и светлому чувству, а из-за случайной и достаточно ранней для Антона беременности, но сейчас, видя как Джабраилов себя с ним ведёт, он в этом только ещё больше убедился. Он даже удивлён, что Антон так долго продержался. Хотя он, конечно же, понимал причину. — Мы говорим все втроём, Игорь, не нужно никого затыкать, — Арсению стоило больших усилий не срываться на этом придурке, но он неплохо держался. Не зря же на работе всех самых сложных клиентов отправляли именно к нему. — Арс у себя дома переделал свой кабинет в комнату для Ивы, — тихо сказал Антон. — Достаточно ответственно, как считаешь? Кабинетом эту комнату, конечно, назвать можно было с сильной натяжкой. Арсений им по прямому назначению никогда не пользовался. Если он и работал из дома, что бывало нечасто, то обычно валялся с ноутом на диване в гостинной или сидел с ним за столом на кухне. А этот так называемый кабинет больше играл роль комнаты, где хранилась его коллекция книг и в которой ночевал Матвиенко, если оставался у него после бурных посиделок. Сейчас они с Матвиенко для подобных мероприятий уже не в том возрасте, да и на крайний случай есть диван в гостинной. Поэтому Арсений не думал ни секунды, предлагая эту идею Антону, и совсем не ожидая увидеть в ответ на это его слёзы и услышать сбивчивые (и первые!) признания в любви. Джабраилов же на слова Антона только тяжело сглотнул и опять уставился в окно. А Арсений решил ответить ему на ранее заданные вопросы: — Я наверняка не осознаю до конца что такое жить с ребёнком, потому что у меня нет своих детей, но у меня есть племянники, друзья с детьми, и я имею какое-никакое представление об этом. Я читал некоторые статьи, мы много говорили с Антоном… — Я её отец. — Я в курсе. И не планировал тебя заменять. — Ты же не собираешься пропадать из её жизни? — Антон спросил это с таким надрывом, что Арсений испугался, что тот плачет. Он обнял его плечи и взял за руку, но тот неотрывно смотрел на своего пока-ещё-мужа. Джабраилов к Антону тоже как-то странно дёрнулся, но вовремя себя остановил. — Не собираюсь, Антош, — вздохнул он. — Я переживал, что… Что ты можешь… — Антош, Ива – моя дочь, и я её люблю. И у меня есть родители и сестра, которые её тоже любят, и всегда будут рады видеть, как её, так и тебя. Уверен, что даже сейчас Надя будет на твоей стороне. И ты знаешь как сильно тебя обожают папа и отец. — Сомневаюсь, что… — Не сомневайся. Папа тебя любит не за то, что ты мой муж, а просто потому что ты это ты, Антош. Отец тоже. Тебя тяжело не любить, — Антон всхлипнул и Игорь снова дёрнулся к нему, в итоге по-идиотски замерев над серединой стола. — И папа не раз мне говорил, что рано или поздно ты от меня уйдёшь. Джабраилов упал обратно на свой стул и тяжело вздохнул. Арсений бросил на него взгляд, и ему почему-то стало неловко. Он не собирался его жалеть, нет, и сейчас ему было совершенно не важно, что тот в данный момент чувствует. Но эти эмоции в его глазах, смотрящих на плачущего и жмущегося к Арсению Антона, что-то в Арсении зацепили. Возможно, напомнили ему, что Игорь хоть и бесячий и неуравновешенный кретин, но всё-таки человек, который ещё утром этого дня не имел понятия о том, что его муж подал на развод и уходит от него к другому альфе. — А твои родители, Попов? Они в курсе, что ты уводишь омег из семей? — Игорь, я тебя умоляю, — начал раздражаться Антон, — Можно без этой херни? — он сел ровнее и вытер слёзы рукавом своей толстовки. — Если ты не можешь удержать рядом с собой омегу, Джабраилов, это не мои проблемы. Антона я ни к чему не принуждал, наши отношения начались плавно и были достаточно последовательны. И пока я делал твоего мужа счастливым, окружал любовью и заботой его и вашу дочь, ты настолько не обращал на них внимания, что не заметил, что они всё реже появляются дома, и что тут почти не осталось их вещей. А насчет родителей, я не особо поддерживаю с ними связь, и, скорее всего, когда-нибудь я Антона и Ветку с ними познакомлю, но точно не в ближайшее время. — Ветку? — Арсений не подумал, что Джабраилову, как и когда-то Антону, не понравится данный вариант сокращения имени их дочери, но он смог убедить смириться с этим Антона, а на отца Веты и на то, что ему там нравится и что нет, Арсению, по-большому счёту, похер. — Я тоже не в восторге, но Иве нравится, — ответил Антон своему пока-ещё-мужу, двигая стул ближе к Арсению, чтоб было удобнее к нему прижиматься. Джабраилов опять странно на них посмотрел, но ничего не ответил, и несколько минут они провели в тишине. Вообще, у Джабраилова как будто бы должно было не быть причин к удивлению таким новостям, на самом-то деле. Арсений даже по началу не особо верил его искреннему возмущению, потому что он был уверен, что их с Антоном уже давно разоблачили, и молчит Джабраилов только исключительно ради призрачных надежд на сохранение семьи. По словам Антона, и Арсений не имел причин ему не верить, они уже несколько месяцев даже не спали в одной кровати. Антон спал в детской, часто оставался с Веткой на ночевках у своих подруг, которые её обожали и, к слову, частенько могли её забрать на день, или даже на сутки, давая Антону и Арсению провести время вместе. Да и втроём с Ветой они проводили достаточно много времени, – гуляли, ходили в кафе, по магазинам, несколько раз Арсений даже оставался с ней один, ненадолго конечно, но тем не менее. И было бы странно, если б Вета в разговорах с её отцом Арсения ни разу не упомянула. Но, возможно, Джабраилов не особо-то с ней общался, либо просто не вслушивался в её детскую болтовню. А ещё идею с их переездом они вынашивали почти месяц, готовились, делали незначительные намёки Ветке, Арсений затеял ремонт, Антон по-немногу перевозил их вещи, и не только одежду, – у Арсения в ванной комнате теперь было абсолютное омежье царство из всевозможных баночек и бутылочек, огромное зеркало и множество свечек в гостиной, детские вещи и игрушки в разных уголках квартиры, а на кухне появились парочка необычных наборов посуды, несколько самодельных керамических тарелок, мороженица, три горшка с цветами и невероятный уют. А сам Арсений даже свой отпуск, начинающийся на следующей неделе, специально под это подстроил. Вчера Антон отвез дочь к маме в Воронеж, предположительно на месяц, и за этот месяц они планировали окончательно обустроится с перевозом всех оставшихся вещей, решить всё с разводом, провести вместе (впервые) приближающийся гон Арсения, а потом вдвоём поехать забирать Ветку. Антон как раз-таки в эту поездку рассказал своей маме о том, что Арсений – не интрижка, как она думала, когда Антон сказал ей о нём впервые, а что у них всё более чем серьёзно, и чтоб она готовилась к знакомству. — Если ты не будешь ничему препятствовать, то весь процесс должен уложиться в пару месяцев, — похоже, что пока Арсений опять ушёл в свои мысли, Антон перешёл к делу, и они с его пока-ещё-мужем начали наконец-то обсуждать развод. — Может затянуться из-за того что у нас ребёнок, но я не подавал на алименты и не собираюсь лишать тебя никаких прав. — Я бы никогда не отказал тебе и Иве в финансовой помощи, на алименты мог бы и подать, — недовольно пробурчал Джабраилов. — Без финансовой помощи они не останутся, не беспокойся, — не смог промолчать Арсений. — Со всеми этими дополнительными пунктами весь процесс мог бы растянуться на несколько месяцев, — поспешил что-то сказать Антон, пока Джабраилов не начал опять психовать. — А ты хочешь побыстрее, я понял, — он всё-таки психанул, и громко ударив ладонью по столу, встал и вышел из кухни. Арсению, конечно же, на его закидоны было абсолютно похуй, да и Антон не выглядел расстроенным или напряжённым. Он уже принялся паковать какой-то чайный сервиз, параллельно рассказывая каких трудов стоило Лизе привезти его из Китая в целости и сохранности. Арсений помогал ему оборачивать бумагой и укладывать в коробку чашки и блюдца с причудливым узором, и даже не сразу заметил, что Джабраилов вернулся, да ещё и с ноутбуком, где подтвердил в личном кабинете на Госуслугах свое согласие на развод, о чём он им угрюмо сообщил. Арсений бы предпочёл больше в этой квартире не появляться ни самому, ни отпускать сюда Антона, но тому было немного неловко паковать оставшиеся вещи, пока его сверлил взглядом его пока-ещё-муж, поэтому они договаривались о дне, когда смогут приехать так, чтоб не пересечься, обсуждали какие вещи и игрушки Ветки стоит тут оставить, и ругались из-за собрания книг Гарри Поттера в оригинале, потому что Джабраилов утверждал, что их подарили им обоим на новоселье, а Антон пытался его убедить, что подарок был всё же для него, так как Игорь не знает английского. Арсений сначала не решался вмешиваться, но страстный поцелуй, которым наградил его Антон прям на глазах у своего пока-ещё-мужа, был прекрасной наградой за то, как он чуть не подрался с Джабраиловым за последний оставшийся у того в руках том. — Если б я знал, что инфантильный очкарик-подросток вызывает у тебя такую реакцию, как минимум не стеснялся бы так долго носить перед тобой очки, — с улыбкой шепнул Арсений ему в губы, на что Антон, приподнявшись на носочки, игриво куснул его за нос. — Не говори так о нём, Гарри был мой первый краш, — он наигранно возмутился, заставив Арсения ещё шире улыбнуться с его надутых совсем как у капризничающей Ветки щёчек. — Пиздец блять. Про Джабраилова в этой же комнате Арсений как-то вообще забыл. Антон тоже, судя по его виноватому взгляду на своего пока-ещё-мужа, с полным ахуем на лице удаляющегося в соседнюю комнату. — Арс, сложи, пожалуйста, ещё эти журналы, — попросил его Антон. — Я быстро, — и поспешил за Игорем. Арсений старался не думать и не представлять о чём они там говорят и что делают. Он понимал, что Джабраилов, как отец Иветты, в их жизни будет навсегда, и что Антон старается сохранить с ним хоть какое-то подобие нормального общения ради неё. Но странное и не так давно пробудившееся чувство собственничества не давало адекватно реагировать на их уединение. Но Антон вышел к нему уже через пару минут, и крепко к нему прижавшись, попросил увезти его к ним домой. Сходящий с ума от счастья Арсений, окрылённый мыслями об их совместном будущем, вынес его из этой чёртовой квартиры на руках, пока Антон тихонько смеялся, устроив голову у него на плече и крепко держа в руках коробку с чайным сервизом из Китая и, в буквальном смысле, отвоёванными книгами про Гарри Поттера.