Честно говоря, Арсений не очень понимает, что делать и что вообще чувствовать. Он не так уж часто встречал людей, у которых получалось найти хотя бы одного соулмейта, не говоря уже о том, чтобы иметь двух или больше. (Антон и Арсений соулмейты и в отношениях, встречают еще одну родственную душу Антона)

Арсений помнит и прекрасно понимает, что он сам попросил Антона никому ничего не говорить, но спокойно смотреть на то, как на него буквально вешается его полупьяная сестрица, он оказывается не очень-то готов.

Еще в самом начале всей этой беседы на этой несчастной кухне, он подумал о том, насколько всё-таки идея Антона «поговорить втроём» оказалась провальной. Но сейчас, смотря на тяжело дышащего Джабраилова, желая от души ему втащить, и видя в его взгляде такое же ответное желание, Арсений не был уверен, что в целом есть какой-то другой менее конфликтный вариант для подобного разговора.

Антон заглядывает ему в лицо, а Арсений до сих пор не осознаёт, что всё это с ним правда происходит. Что его не трахнули через стену в максимально привычной ему безликой и бесчувственной атмосфере, а кутали в плед, носили на руках, целовали, дарили и продолжают дарить тонны нежности, а сейчас вообще везут домой кушать жаренную картошечку, пить чай с тортиком, и, как он очень сильно в самой-самой глубине души надеется, продолжать окружать его комфортом и теплом.