LIMIT BREAK

Поездка в Чибу была жутко изматывающей. Из-за неспокойных мыслей Наруко ни разу не удалось подремать в электричках, и после почти бессонной ночи он чувствовал себя фигово. Лето заканчивалось, пролетев одним стремительным и одновременно бесконечным мигом, впереди ждало возвращение обратно в съемную квартиру, а через пару дней — начало нового триместра, и какие он мог подвести итоги? Что ж, итоги у Наруко по характеристике были не сильно лучше его физического состояния после недосыпа. Он чертовски глупо рассчитывал, что все изменится, сгладится, успокоится. Он думал, что снова научится дышать, вернет себе свободу от всяких неуместных сентиментальных чувств и привязанности не к тому человеку, ощутит потерянную легкость. Он сделал ради этого все, что мог. Не взял с собой передатчик для игры в Bakugeki, убрал из своего реального мира Имаизуми, старался не писать ему в quick talk, если на то не было острой необходимости. Сейчас, по прошествии почти двух месяцев, все это казалось настолько бесполезным и нелепым, что Наруко хотелось посмеяться над собой. Неужели он действительно мог рассчитывать, что это поможет исправить что-то? Думать следовало раньше. Намного раньше. Еще в начале ограничить свои желания было бы проще, но Наруко сам раз за разом позволял всему становиться сложнее. С каждой новой загрузкой на виртуальную арену Bakugeki, с каждой новой их близостью в ненастоящем мире игры невидимая цепь сжималась на его горле все крепче, привязывая его, делая его зависимым от всего происходящего. Сперва он удивлялся тому, почему ему было так хорошо, но со временем перестал думать и об этом. К хорошему привыкаешь быстро, вот и Наруко привык. Стал воспринимать их встречи с Имаизуми в Bakugeki как нечто обычное — такое же, как факт их сожительства или обучения в одном университете. Продолжал эти встречи, совершенно не желая брать в расчет то, что некоторые вещи могут понести за собой серьезные последствия. Когда он понял, насколько хуже все стало, было уже, собственно говоря, слегка поздно. Он лишил себя возможности быстро и безболезненно разорвать круг, который неизменно приводил его обратно на виртуальную арену, но, когда все-таки сделал это, воспользовавшись обстоятельствами, к своему глубокому разочарованию понял, что сорвется, скорее всего, в тот же день, как вернется обратно в их съемную квартиру. Ну а что будет дальше, Наруко вообще не понимал. Пусть когда-то он по глупости мог предполагать, что закончится все это как-нибудь само, что все это несерьезно и не более чем временное помешательство, но чем дальше, тем больше он сомневался, что так случится. Имаизуми и сам, похоже, не спешил заканчивать, но в самом деле — не могли же они продолжать заниматься этим вплоть до выпуска из универа. Все эти вещи вызывали слишком много дискомфорта, но и не думать о них Наруко тоже не мог. Особенно стоя перед дверью их квартиры и зная, что вот-вот они увидятся. Еще вчера он в quick talk предупредил о своем возвращении, написал, что приедет вечером, уточнил на всякий случай, будет ли Имаизуми дома. Тот ответил, что да, и Наруко соврал бы, если бы сказал, что его это ни капельки не напрягло. Он боялся своих чувств. Боялся, что они ошеломят его снова, а еще боялся, конечно, боли, которая приходила порой от любого малейшего игнорирования, холода или раздражения в его сторону. Реальность все еще была так недружелюбна к нему, а он не имел ни единой идеи о том, как исправить это. В конце концов ему пришлось собраться с силами, дать камере над дверью распознать его лицо, войти в небольшую прихожую, от которой он уже успел немного отвыкнуть. Первым делом Наруко скинул тяжелую сумку на ступеньку, сел там же, завозившись со шнурками кроссовок, и ему было бы лучше — в тысячу раз лучше, — если бы Имаизуми так и остался в своей комнате. Но ему, конечно, не сиделось. Он заметил, как открылась входная дверь, поэтому пришел, и Наруко поежился, услышав его шаги за спиной, а потом и голос. — Привет. Как добрался? — прозвучал стандартный вопрос самым стандартным голосом Имаизуми, а у Наруко даже от такой мелочи сердце чуть вниз не рухнуло. — Нормально, — пробормотал в ответ он, сняв второй кроссовок. — Просто очень устал. — Мм, хочешь есть? Я приготовил для тебя тонкацу, — сказал следующим Имаизуми. Именно в этот момент Наруко встал и развернулся, одновременно поднимая за лямку сумку с пола. И если до этого ему было не по себе, сейчас градус его чувств подпрыгнул действительно высоко. Его сердце сжалось, он ощутил странный трепет и тоску, а еще, конечно, почувствовал себя идиотом. Они виделись в LIMIT BREAK много раз за эти два месяца, разговаривали, делали там что-то вместе. Когда они встречались в этой игре, Наруко переживал это совершенно спокойно, даже с надеждой на то, что его глупый маленький план сработает и он перестанет быть таким влюбленным в своего соседа по квартире. Но увидеть Имаизуми в реальности стало чем-то сродни прыжку с обрыва в пропасть. Его внешний вид, его домашняя одежда рождали в душе Наруко чувство уюта и теплоты, а в его голове — осознание того, что он соскучился по нему. Безумно сильно соскучился. Желание подойти и обнять его вдруг стало таким сильным, что Наруко поспешил опустить глаза, прервать зрительный контакт, лишь бы не выдать своим взглядом все, что бушевало внутри него сейчас. А потом он вспомнил, что не ответил на вопрос. Вспомнил, что вообще-то до ужаса обожал тонкацу, и упоминание о нем должно было моментально взбодрить его, вызвать чувство приятного предвкушения. Это же было невероятно вкусно! — Да, я... — только и смог проговорить Наруко, медленно двинувшись по направлению к своей комнате. Чтобы добраться до ее двери, ему нужно было перед этим пройти мимо Имаизуми, и это показалось тем еще испытанием. — Я охрененно голодный. — Тогда приходи на кухню, как будешь готов. Я все разогрею, — ответил на это Имаизуми. Он стоял, оперевшись плечом о стену и сложив руки на груди, а еще он едва заметно улыбнулся, когда Наруко снова невольно посмотрел на него. Да черт, и какого хрена вообще он выглядел так привлекательно?! Издевался, что ли? Еще и ужин для него приготовил — точно что-то затеял! Стараясь идти побыстрее, Наруко скрылся за дверью и только в своей спальне почувствовал себя хотя бы немного в безопасности. Бросил сумку в угол, сменил джинсы на более удобные хлопковые штаны, в которых обычно ходил дома, когда было не слишком жарко. Така-чан активировался голографическим изображением над экраном, когда он поднял свой почти севший смартфон перед собой. — Ну че там с сердечным ритмом? Пиздец? — спросил Наруко, глядя на мультяшного кота, и тот плавно завилял хвостом, довольно улыбаясь. — Я бы не стал выражаться столь критично. Показатели примерно такие же, как раньше. Разве что чуть-чуть выше. Хотите услышать аналитику? — Нет, и так все понятно, — закатил глаза Наруко. — Я просто в ахере с того, что ничего не изменилось. — Я еще в прошлом месяце предупреждал, что это не сработает, если ваши чувства серьезны, — с умным видом ответил ему Така-чан, как будто, блять, был гуру по вопросам любовных отношений. — Я бы и не советовал пытаться от них избавиться, когда есть возможность обозначить отношения с объектом и быть счастливым. Может быть, вам пора попробовать поговорить с Имаизуми-саном? — Нет! — моментально возразил Наруко. — И я тебе ничего не рассказывал! Забудь все, что слышал! — приказал он, на что получил только усталый вздох. Иногда его виртуальный помощник реагировал уж очень натурально. Оставив смартфон заряжаться, Наруко отправился на кухню без него, собираясь быстро поесть, а после сходить в душ и упасть спать примерно часов на пятнадцать. Ему просто необходим был нормальный отдых, чтобы не сойти с ума, но на кухне ему снова пришлось встретиться с Имаизуми, а с тем и усомниться в том, что уснуть получится без новых оглушительно громких мыслей в голове о его дурацких черных волосах, прикосновение к которым хотелось вспомнить кончиками пальцев, или о его невыносимо приятной горячей коже, к которой Наруко так любил прижиматься собственной в Bakugeki. И пока Имаизуми ставил миску с ужином на стол, он вдруг понял, что не знает, какие на ощупь его волосы на самом деле. Он никогда их не трогал, не было причины и необходимости. И это осознание тоже отозвалось болезненным ощущением — что вообще настоящего было между ними и почему это так обеспокоило его? Неужели он и правда мог допустить мысль о том, что ему каким-то чудом могла бы зайти их близость, случись она в реале? И было, наверное, к лучшему то, что Имаизуми не стал задерживаться. Просто передал Наруко чистые многоразовые палочки для еды и, будучи как обычно немногословным, покинул кухню, возвращаясь к себе в комнату. Наруко только тогда смог сосредоточиться и на чем-то другом — сунул в рот первый кусочек порезанного мяса и едва не застонал от блаженства, потому что было ну, правда очень вкусно. Разумеется, он уже прекрасно знал, что Имаизуми хорошо готовит, но все равно постарался убедить себя, что ему так понравился вкус этого тонкацу еще и потому, что он целый день почти ничего не ел и перебивался лишь легкими перекусами. То, что он очистил миску буквально за пять минут, Наруко тоже списал на голод, но ужин по крайней мере успокоил его и приглушил неприятные тоскливые чувства. После он, как и собирался, принял душ и, переодевшись в свежую футболку и шорты, с удовольствием растянулся на своей кровати поверх одеяла. Ему следовало прямо сейчас просто заснуть, но взгляд то и дело невольно цеплялся за кейс с передатчиком для Bakugeki, который он еще перед отъездом оставил на столе возле монитора. Искушение пойти и взять его было невероятно сильным. Он мог бы сделать это снова — хотя бы на полчасика позвать Имаизуми в игру, развлечься, получить потрясающие ощущения, которые снова сорвали бы ему крышу, получить свою дозу ахуенного секса без обязательств... Да только вот... Если он и правда не хотел никаких обязательств ни от Имаизуми, ни от себя, почему тогда ему было так хреново? Почему он так и не смог почувствовать окончательное удовлетворение хотя бы раз? Нет, всегда было мало, всегда не хватало чего-то еще. Наруко не таким уж и тупым был, и, как бы сильно он ни отрицал наличие своих потребностей, он уже свыкся с мыслью, что Имаизуми нужен был ему в реале. Мысль эта звучала как та еще дикость, и от нее можно было легко избавиться, как был уверен Наруко, — достаточно попробовать. Если бы он только попробовал, как это все может быть в реале — между двумя парнями, — он бы сразу понял, насколько ошибался. В обратном случае ему бы пришлось попрощаться со своей гетеросексуальностью окончательно и открыть для себя нечто новое — то, в чем он никогда не мог себя представить, иными словами, гейский секс. Какой вариант из этого был хуже, Наруко не знал. Даже если бы Имаизуми каким-то чудом согласился на близость с ним в реальности, это означало бы осмелиться на риск разочароваться, перечеркнуть все то, что у них было в игре, навсегда обратив божественное удовольствие в неприятные воспоминания о провальной попытке испытать что-то из этого в реальном мире. И пусть тогда это стало бы решением всех проблем и через боль и сожаления вытолкнуло бы Наруко из болота его чувств, в которых он увяз, он понимал, что не хочет, чтобы это произошло так. Он ценил все те эмоции, которые переживал на виртуальной арене раз за разом, и он, как бы глупо это ни звучало, хотел сберечь их в своем сердце, боялся испортить их. Второй же вариант, похоже, тоже имел право на существование, хоть и был практически фантастическим. Наруко могла бы понравиться близость в реале, и тогда это болью другого вида заставило бы его мириться с невозможностью получить от Имаизуми какое-либо другое отношение, кроме снисходительности и равнодушия. Он и сейчас мирился с этой невозможностью и не был уверен, что справится, если их близость хотя бы раз выйдет за пределы виртуального мира и окажется тем самым необходимым ему вариантом близости. Все это загоняло его в тупик, из которого он видел только один выход: попытаться закончить все с минимальными потерями и минимальной болью. Он хотел остановиться. Но тогда почему этот чертов кейс с передатчиком на его столе никак не мог отпустить его внимание? В итоге Наруко отвернулся к стене, чтобы больше не искушать себя — хотя следовало бы просто затолкать кейс куда-нибудь подальше в ящик, — и взялся за заряжающийся смартфон. Он решил разобраться с кучей видео в галерее, которые он снял за время каникул, удалить ненужные, а в процессе этого, может быть, наконец и вырубиться, и, естественно, он совсем не ожидал, что Имаизуми пришлет ему сообщение в quick talk с вполне ясным вопросом. ‘Сыграем в Bakugeki?’ Сказать, что Наруко прифигел после этого — ничего не сказать. За все время, что они играли, Имаизуми лишь раз предложил сделать это по собственной инициативе — перед тем, как Наруко поехал домой, — и поэтому было слегка странно и непривычно получить от него такое сообщение. Но думать о том, что это значит, Наруко не стал; его мозги сразу заработали в другом направлении. Он должен был отказать. Придумать любую отговорку, сказать, что устал, что собирается спать. Сказать «давай как-нибудь потом» имея в виду, конечно, «никогда». Еще минуту или около того Наруко тупо пялился в экран, пока тот не погас, автоматически блокируясь, а потом... ну, потом он, видимо, совершил еще одну самую тупую вещь в своей жизни. Отправил в ответ короткое «давай». Бросив телефон на одеяло, он уже ни о чем не думал — его мысли стали стерильно чистыми, и работали только процессы, отвечающие за автоматические действия, вроде надевания контактных линз виртуальной реальности или поисков наушников в сумке. По ходу дела он дал плазме на стене команду включиться и запустить игру, а приземлившись с джойстиком в кресло и увидев знакомое меню, отчего-то почувствовал невероятное облегчение. — Вот это уже больше похоже на возвращение домой, — сказал себе под нос Наруко, принимая мелькнувшее приглашение на бой от Имаизуми. Игра поместила их на арену, которую справедливо можно было бы назвать девчачьей. Кругом все нежно-розовое от цветущих сакур и их летающих лепестков, небо над головой голубое, поют птички и в воздухе витает сладковатый запах. Наруко шагнул вперед по мощеной дорожке, тоже усыпанной лепестками, и подумал, что кто-то из них слегка просчитался. У Имаизуми, судя по выражению на лице его женского персонажа, мысль была та же. — Я думал, ты выберешь мужского персонажа, — сказал он, когда они остановились друг перед другом на расстоянии вытянутой руки. Наруко быстро оглядел свое красное платье, в котором обычно играл, посмотрел на черную школьную форму Имаизуми. Да, пожалуй, было потешно то, что они оба загрузились в девичьем облике на этой девичьей арене. — Я думал, что ты выберешь, — ответил Наруко слегка потерянно. — Кому-то из нас тогда следует перезагрузиться и поменять персонажа, — предложил Имаизуми. — Хмм... — задумчиво произнес Наруко, снова оценивая то, что он видел перед собой прямо сейчас. Ему и в прошлый раз очень понравилось, как Имаизуми выглядел, но тогда они были одного роста, а теперь Наруко снова был несколько ниже, и ему удалось взглянуть на их образы будто бы иначе. Дурная мысль (как и почти все мысли, которые у него бывали) пришла ему в голову. Он сделал шаг вперед, поднял руку и протолкнул ладонь под волосы Имаизуми, чтобы обхватить его за шею сзади, притянуть к себе ближе и сказать «а знаешь, плевать» перед тем, как столкнуть их губы вместе. Имаизуми возражать никак не стал — только положил ладони на плечи Наруко и наклонил голову, чтобы удобнее было целоваться. Мозги с этим поплыли почти сразу, и Наруко понял, что это было правильным решением — не тратить время на выяснение, кто должен меняться и перезагружаться. В этом не было никакого смысла, если все, что они делали, ощущалось ровно так же замечательно и потрясающе, как при двух других вариантах, которые они пробовали. И может, это происходило потому, что он действительно безумно соскучился, а может, и потому, что не было никакой разницы на самом деле, но Наруко распалился за считаные секунды и не сдерживался вообще никак. Сперва бесстыдно облапал задницу Имаизуми через ткань юбки, потом, стянув перчатки и выбросив их на землю, пробрался рукой под кофту и жадно смял его левую грудь сквозь свободное нижнее белье. Имаизуми все позволил и просто продолжал целовать его, слегка поглаживая его открытые плечи, в то время как у Наруко грозились отказать последние тормоза. Когда это все-таки случилось, он запустил руку под юбку Имаизуми и с силой прижал пальцы между его ног, слушая, как он резко выдыхает со стоном, разрывая их поцелуй. — Хэй, куда ты так спешишь? — спросил Имаизуми, обхватив щеки Наруко ладонями. — Никто у тебя не отберет. — А ты куда? — спросил в ответ Наруко, помассировав подушечками пальцев увлажнившуюся ткань нижнего белья. — Я же вижу, как ты хочешь мои пальцы в себе. — Ну так это ведь ты, — полушепотом ответил Имаизуми, закрывая глаза и слегка соединяя их губы снова. С огнем играешь, подумал Наруко, жадно возобновляя их поцелуй, с тем же запуская руку в нижнее белье, чтобы сразу втолкнуть внутрь Имаизуми пару пальцев, заставить его заткнуться и никогда больше не произносить таких выносящих мозг фраз. Стоны, конечно, были не в счет, потому что их послушать всегда было приятно. Имаизуми явно сдерживался, старался заглушить свой голос, но его тихий жалобный скулеж все равно звучал просто потрясающе. — Погромче, — сказал ему Наруко, крепче прижав к себе за талию и усилив движение пальцев внутри. — Ты так красиво стонешь — просто сдохнуть можно. — За... ахх... вались... — не без труда проговорил Имаизуми, цепляясь за его плечи. Наруко на это лишь усмехнулся и, проскользив губами по его задравшемуся подбородку, нежно прикусил кожу. Но Имаизуми, как выяснилось чуть позже, не собирался позволить ему быть абсолютным победителем в этой ситуации. Стащив с правой ладони перчатку, он ответил тем же — запустил руку под складки пышной юбки Наруко и скользнул пальцами ему между ног, чтобы отодвинуть край нижнего белья и погрузиться в его тело. И сам не зная зачем (видимо, только от вредности), первые секунды Наруко старательно игнорировал ощущения, восхитительно приятное давление и движение пальцев Имаизуми внутри себя, но потом, конечно же, он сломался, не сломаться было невозможно, и два их стона слились в один-единственный, прежде чем они снова начали жадно терзать губы друг друга в новом поцелуе. Когда стоять стало гораздо сложнее, Наруко понял, что он уже близок к вершине. Его собственный голос заглушил голос Имаизуми, все еще довольно тихий, а потом волна резко усилившегося удовольствия ударила ему в голову. На какое-то время он перестал соображать окончательно, его руки ослабли, повиснув вдоль тела, и ноги тоже не удержали бы его, если бы Имаизуми не прижал его к себе, держа очень бережно и надежно. — Ты как? — спросил Имаизуми почти ровным, успокоившимся голосом. Наруко слегка пришел в себя, начиная восстанавливаться, и ему почему-то захотелось только одного. Запрещать себе это он не стал, не важно, каким странным это могло показаться, просто обхватил руками шею Имаизуми, потянувшись вверх, поднял колено, проскользив по его бедру и слегка сминая ткань юбки. Имаизуми не нужно было время, чтобы понять его, — он подхватил его одной рукой под задницу, второй крепко обвил талию, чтобы Наруко мог обнять его не только руками, но и ногами тоже, и остаться в таком положении. Так было просто прекрасно. Удобно, приятно, и это были именно те ощущения, которые Наруко хотел сберечь больше всего. Чувствуя себя волшебно, он положил голову себе на локоть, уткнулся лицом в волосы Имаизуми и, желая застыть так навсегда, прошептал тихое и почти жалкое «я дома». Только после этого «воссоединения» Наруко смог наконец уснуть в своей постели без каких-либо мыслей, будто он что-то не сделал или упустил. Хватило бы, на самом деле, и пары поцелуев Имаизуми или его объятий. И хоть после выхода из игры он неизбежно исчезал, Наруко все равно слегка успокоился, ведь он позволил напомнить себе, что все то, что было ему дорого, все еще осталось в пределах досягаемости. И ему не обязательно было расставаться с этим прямо сейчас, он мог дать себе сколько угодно времени. Но хорошее, разумеется, не могло продолжаться слишком долго. Не в его случае, хах. Проблема, вообще-то, до сих пор была не решена, и он уже успел догадаться, что, если все продолжится в таком духе, рано или поздно настанет момент, когда все чувства и эмоции достигнут точки кипения, или произойдет ситуация, в которой он не сможет сдержать себя. Он должен был что-то сделать с этим, придумать наконец решение. Кроме того, возвращение в Чибу и осознание, что его тяга к Имаизуми никуда не делась, были не единственными вещами, которые происходили в жизни Наруко и о которых ему следовало думать. Начался новый триместр и новые задания, которые преподаватели давали всем без исключения, и им неважно было, насколько сложной иногда становилась личная жизнь студентов. Наруко, естественно, справлялся со всем в своем привычном духе: проще говоря, что мог сделать сам — делал, с остальным помогали либо Така-чан, либо хорошие связи (иметь много знакомых в университете порой было весьма полезно). Он хотел хотя бы этот год вытянуть без проблем с учебой, и он, естественно, совсем не ожидал, что эти проблемы у него появятся с тем почти единственным предметом, на котором его часто хвалили. Это случилось спустя пару недель после возобновления занятий. Ямада-сан, тот самый преподаватель, который еще в мае дал ему два передатчика для тестирования новой пробной версии Bakugeki, внезапно вызвал его к себе посреди дня. Эту информацию Наруко передала староста группы, ну а сам Наруко, в свою очередь, этому вызову очень удивился. Что там такого срочного могло быть у преподавателя, что он не смог подождать и сказать это перед их занятием, которое стояло сегодня последним? Догадаться было невозможно. Пришлось во время перерыва найти Ямаду-сана в пустой аудитории, куда направила староста, и вид у преподавателя, как заметил Наруко, был очень и очень возмущенным. Он что-то листал на планшете, разместившись за своим столом, и Наруко подошел прямо к нему. — Вы вызвали меня? — спросил он после короткого приветствия, и преподаватель посмотрел на него так недовольно, что показалось, у него пар сейчас из ушей пойдет от злости. Воу, изумленно подумал Наруко. Он что, серьезно влип? Но что он сделал? Наруко за собой не мог припомнить каких-то прегрешений, за которые его еще не отчитывали, поэтому то, что сказал Ямада-сан следующим, оказалось для него полной неожиданностью. — Вы, кажется, забылись, Наруко. И очень сильно забылись, — сквозь зубы пробормотал преподаватель, разворачивая перед Наруко экран планшета. На котором был ну... вообще-то, скриншот из Bakugeki, два игрока друг напротив друга, и в этих игроках Наруко... твою ж нахуй мать, к своему большому ужасу, узнал себя и Имаизуми. О нет, это была та самая их игра, в которой он трахнул его в костюме горничной! Какого... — Я так полагаю, указания к заданию вы не читали, — очевидно пытаясь сдерживаться, чтобы не повысить голос, сказал Ямада-сан, разворачивая планшет обратно к себе. — Иначе вы бы знали, что игры в тестовой версии не приватные и записываются для дальнейшей аналитики разработчиками. — Вот блять, — выругался Наруко и прикусил язык. Паника, которая поднималась в нем, с каждой секундой становилась все больше и сильнее. Он ни хрена не читал указания, конечно, просто забыл об этом! И за все это время у него даже мысли не появлялось, что игры тестовой версии может кто-то увидеть! Ого, а он не просто влип. Похоже, он был в полной заднице, если все так! — Это просто невообразимо, у меня нет никаких слов, — сказал преподаватель, и одна из его ладоней так сильно сжалась в кулак, что костяшки побелели. На своего провинившегося студента он больше не смотрел — наверное, было стыдно. — Эта игра предназначена совсем не для... — запнулся он, злясь и краснея. — Как вам вообще в голову такое пришло? Вы безнравственный и испорченный человек! — Я-я правда не читал указания, простите! — выпалил Наруко, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание. — Я не знал! — Вы должны немедленно вернуть мне оба кейса с передатчиками, — все-таки бросив на него суровый взгляд, сказал преподаватель. — Но у меня сейчас занятие! — опешил Наруко. — Я сказал, сейчас же! — рявкнул преподаватель. — Такие неблагочестивые личности, как вы, недостойны учиться в этом университете! Даже не думайте, что останетесь и сможете и дальше продолжать учебу! Вы будете отчислены! — Что? Только за это? — изумился Наруко. — Вы все еще не понимаете всю серьезность вашего положения? — гневно запыхтел преподаватель. — Вашего напарника это тоже касается. Не думайте, что я не знаю, в какой группе он учится. Вы оба будете исключены! — Вы про Шус... Имаизуми? — спросил Наруко, и вот теперь он испугался по-настоящему. — Нет, вы не можете! Он тут вообще ни при чем — это я заставил его! Это задание его никак не касалось! — Достаточно! — снова рявкнул Ямада-сан. — Я не собираюсь слушать ваши оправдания! — Я... — растерялся Наруко, начиная понимать плачевность ситуации, в которой он оказался по собственной же глупости. — Извините. Я все понял. Я схожу домой за кейсами и принесу их. С этими словами он развернулся на негнущихся ногах и с трудом поковылял к выходу. Что ему делать, он вообще не представлял. Он ужасно облажался, да еще и Имаизуми в это втянул, — могло ли произойти что-нибудь ужаснее этого? Если их обоих выкинут из универа... как он простит себе это? И ладно он сам — он никогда особо не верил, что сможет доучиться до конца, но Имаизуми такого не заслужил. Имаизуми ждали отличные баллы по всем выпускным экзаменам, Имаизуми ждала отличная работа, с которой он никогда не будет ни в чем нуждаться, ждала отличная жизнь. Наруко просто не имел никакого права разрушать все это, никто не имел. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — неустанно крутилось у него в голове, пока он торопливо шел домой, ни на секунду не переставая паниковать. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что устроил Имаизуми невероятные проблемы, и он хотел как можно быстрее выполнить просьбу преподавателя и вернуть ему кейсы, словно это могло подарить какую-то надежду на то, что хотя бы Имаизуми трогать не станут. Что Наруко мог сделать, чтобы избежать его исключения? И так как сейчас был полдень, в квартире было пусто. Имаизуми был на своих занятиях, и Наруко невольно содрогнулся, когда представил, как его вызывают к декану, отрывают от всех дел или лекции, представил шок и непонимание, которые возникнут на его лице после этого. Подумав, что он хочет умереть прямо здесь и сейчас, Наруко трясущимися руками взял в комнате свой кейс с передатчиком и положил его в сумку. Чтобы забрать второй, пришлось пойти в комнату Имаизуми. Нужный кейс был на краю компьютерного стола, Наруко положил и его в сумку и с тем наконец понял, что произошедшая ситуация означает не только невероятные проблемы для них двоих. Эта ситуация означала еще и то, что они больше не смогут играть в эту тестовую версию игры. Дорога в их маленький рай рухнула за одну секунду, да и было сомнительно, что после всего Имаизуми вообще захочет его видеть. Похоже, придется искать себе новое жилье и съезжать. Думая обо всем этом, Наруко едва не заплакал — так больно и обидно ему стало, но виноват здесь был только он один. Из-за того, что был идиотом, из-за того, что не прочитал подробности задания, из-за того, что осмелился когда-то прийти в комнату Имаизуми и попросить у него повторения их спонтанного первого поцелуя. Если он возненавидит его, это будет абсолютно справедливым уроком ему на всю жизнь. По возвращении в университет Наруко держался изо всех сил, даже если в горле все еще стоял комок, а все тело дрожало будто от озноба. Он, как и обещал, поставил оба кейса с передатчиками на стол, все еще глупо надеясь, что преподаватель передумает, сжалится над ними, но этого не произошло. Ямада-сан ни сказал ему ни слова, только прожег максимально неодобрительным взглядом, после чего у Наруко больше не было смысла оставаться здесь. Он снова вышел на улицу, совершенно потерянный и разбитый. Пойти домой он не мог, потому что слишком боялся встретиться с Имаизуми там, когда тот вернется, но что тогда оставалось? Не придумав ничего лучше, Наруко уселся на пустую скамью недалеко от автобусной остановки, вытащил смартфон и от безнадежности рассказал все, что случилось, виртуальному помощнику. Така-чан его внимательно выслушал с участливым выражением на мордочке, а когда Наруко закончил, беспокойно поднялся на лапы и вильнул хвостом, заговорив: — Вам следовало раньше рассказать мне, чем вы занимаетесь с Имаизуми-саном в игре. Я, в отличие от вас, указания к заданию прочитал полностью. — Да кто ж знал, — разочарованно протянул Наруко, страдальчески запрокидывая голову. — Я сам должен был догадаться о чем-нибудь подобном, ну почему я такой тупой? Что мне делать-то теперь? — Ну, преподаватель не может вас исключить из университета, вы должны получить приглашение на встречу к декану факультета в такой ситуации, — ответил Така-чан. — Если декан посчитает, что оснований для исключения достаточно, увы, это произойдет. При наличии записей игровых сессий ваше участие в них просто невозможно опровергнуть. — Отлично, я и правда в полной заднице, — обреченно подытожил Наруко. — На вашем месте я бы попробовал обсудить все с деканом еще до назначения официальной встречи, — посоветовал Така-чан. — Объяснить ситуацию. — Что я могу ему объяснить? Что я трахался в виртуальной игре с другим парнем? — иронично спросил Наруко. — Твою же мать, да я бы справился как-нибудь, но Шустряк... Как же хреново, что они знают и о нем тоже. — Да, вы не можете сказать, что он делал это не по собственной воле, — добавил Така-чан. — О, а я как раз этим аргументировать и хотел, — огрызнулся Наруко. — Но вы можете сделать упор на то, что он тоже не знал условий задания, — сказал Така-чан. — Я проанализировал все имеющиеся правила университета, и, на самом деле, нет ни одного правила, под которое ваш случай попадал бы прямо и являлся серьезным нарушением. — И что? Это мне поможет? — спросил Наруко, ощутив легкий отголосок надежды. — Возможно, — кивнул Така-чан. — И все же я настоятельно рекомендую вам поговорить с деканом. Чем раньше, тем лучше. — Эй, Така-чан, — позвал его Наруко. — А ты тоже тайный агент и записываешь все наши беседы? — Все наши разговоры записаны, — без прикрас ответил Така-чан. — Но могу заверить вас, что они хранятся исключительно в памяти вашего аккаунта и никуда не передаются. — Слава богу, — фыркнул Наруко, поднимаясь на ноги. И пусть совет поговорить с деканом не казался ему прямо спасительным, он все равно решился на это хотя бы потому, что все еще хотел уберечь Имаизуми от проблем. Он вернулся обратно в университет (даже несмотря на то, что боялся случайно попасться на глаза Ямады-сана или сразу Имаизуми), поднялся на нужный этаж, а потом ждал еще час, прежде чем декан смог принять его. Разумеется, он уже знал о сложившихся обстоятельствах — Ямада-сан ему все растрепал, нажаловался, — но сказать что-то определенное Наруко он сейчас не смог. — Мы должны разобраться в деталях, и только после этого мы вызовем тебя для беседы, — объяснил декан, виновато улыбаясь. Он был еще довольно молодым, моложе Ямады-сана, но даже так Наруко ни капли не чувствовал, что он сможет его понять и смягчить наказание. — Но до тех пор ты не можешь посещать занятия. Не обижайся, но так нужно. Наруко с трудом удержался, чтобы не закатить от раздражения глаза. В свою защиту он ничего не сказал — да и нечего было говорить, лишь только еще раз попросил, чтобы Имаизуми Шунске не впутывали в эту историю, а потом ему пришлось уйти. На этот раз надолго. Больше не осталось ничего, что он мог сделать прямо сейчас, чтобы как-то исправить ситуацию. Теперь его участью было только ожидание, и он должен был поступить благоразумно. Вернуться домой, например, поговорить с Имаизуми, когда они встретятся, и все ему объяснить. О нет, лучше сразу смерть, чем это. Лучше прямо сейчас взять билет на другой конец страны и позорно сбежать. Наруко просто не представлял, как сможет смотреть ему в глаза. Боялся даже подумать, какой у Имаизуми будет взгляд, когда он узнает (а может, он уже знал), что из-за него его возможность продолжить обучение в университете повисла на тонком волоске. И как же чертовски не вовремя все это было. Наруко даже не успел... разобраться в их отношениях, придумать хоть какое-то решение. А теперь и разбираться будет не в чем. Все кончено, все кончено, все кончено. Все кончено, так и не начавшись. Теперь у него не будет предлогов избегать с Имаизуми встреч на виртуальной арене. Теперь эти встречи будут невозможны и вовсе, избавив Наруко от необходимости понять, как разорвать этот круг удовольствия и страданий. Может быть, все это и к лучшему... Так и не решившись пойти домой, Наруко просидел возле автобусной остановки до самого вечера, бессмысленно наблюдая, как приходят и уезжают люди. Вернуться в съемную квартиру он все еще боялся и также со страхом смахивал все входящие сообщения, которые в основном были от старосты, интересовавшейся, куда он пропал и почему пропустил занятия. В конце концов он все же написал ей об отстранении, не став вдаваться в подробности, а потом решил сделать звонок. Ну, надо же было ему где-то заночевать. Он не мог остаться на улице, особенно с учетом, что к вечеру теперь холодало, а он в одной футболке. К удаче, Онода ответил ему быстро, а еще нисколько не возражал, когда Наруко спросил, может ли он приехать к нему. Таким внезапным появлением напрягать друга вообще не хотелось, но об иных вариантах и знакомых думать не было желания. С Онодой было проще — если не захочешь ничего объяснять, он и настаивать не станет, так что можно было вообще не запариваться. Поэтому, получив разрешение, Наруко и сам в итоге сел на автобус, чтобы добраться до него. Ехать пришлось почти целый час, поэтому, когда он наконец был на месте, на улице уже совсем стемнело и он продрог от холодного ночного воздуха. От взгляда взволнованного Оноды, когда он впустил его в прихожую, это, конечно, не укрылось. Ничего не спрашивая, он сразу пригласил Наруко на кухню, дал ему теплый плед и напоил горячим чаем, чтобы можно было быстрее согреться. Сел напротив, все еще обеспокоенно сканируя его глазами. — Наруко-кун, — позвал Онода в конце концов, пока Наруко угрюмо сидел над опустевшей наполовину кружкой и жевал уже седьмое печенье, так и не проронив ни слова. — Что случилось? И да, можно было ничего не рассказывать, Онода и правда не стал бы настаивать на откровенности, но Наруко подумал, что он заслуживает объяснений. — Походу, меня отчислят из универа. И, возможно, Шустряка тоже. — Что? — непонимающе переспросил Онода, пораженно моргая. — В каком смысле? Почему? — Ты когда-нибудь играл в Bakugeki? — издалека начал Наруко, понимая, что объяснить все не так-то просто. Онода растерялся лишь сильнее. — Эм. Ну да... Какое это имеет отношение... — Они хотят выпустить обновление. С воспроизведением физических ощущений. Можно чувствовать боль от ударов или падений и все такое, — сказал Наруко и снова отхлебнул из кружки, чтобы избавиться от сухости во рту после печенья. — Но и себя чувствуешь просто суперкрутым. Сильным и всемогущим. — Я... — пробормотал Онода, скептично поглядывая на него, — все еще не понимаю. — Ахахх, сейчас, подожди, я все объясню, — неловко сказал Наруко. — У меня был доступ к тестовой версии в качестве домашнего задания, ну и я по тупости предложил Шустряку сыграть со мной. Но мы там не мочилово устраивали, как надо было, а трахались. Много раз, очень много раз. А потом мой преподаватель это спалил. — ЧТО? — громко воскликнул Онода, вытаращив глаза, и почти сразу откуда-то из глубин дома послышался женский голос: — Сакамичи, что случилось? Мотнув головой, Онода кое-как пришел в себя и криком ответил маме: — Н-ничего! Ко мне пришел Наруко-кун, и у нас важный разговор! — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? — спросил он громким шепотом, снова обращаясь к Наруко. — ВЫ ДЕЛАЛИ ЧТО... — Извини, что вот так вывалил это тебе, — вздохнул Наруко. — Знаю, ситуация пиздец. — Мягко сказано, — все так же шокированно ответил Онода. — И давно? — Ну да, с мая, — пожал плечами Наруко, из-за чего Онода снова повысил тон. — С МАЯ? Но я... тогда я ничего не понимаю... Вы вместе... с мая? — Мы не вместе! — возразил Наруко, испугавшись. — Мы просто... занимались всякими штуками в игре, — объяснил он, притихнув и отведя взгляд. — Это было типа... развлечений. Не взаправду. Мы договорились, что это ничего не значит и ничего не меняет между нами. — Да как такое может ничего не менять? — поразился Онода и отчего-то погрустнел. — И правда, глупо как-то, — невесело усмехнулся Наруко. — Я хотел, чтобы это было несерьезно. Хотел без обязательств, да только вот ни хрена это не сработало. — О, боже, прости, — внезапно всполошился Онода, чуть на стуле не подпрыгнув. — Ты сказал, что твой преподаватель узнал об этом? Из-за этого вас могут исключить? — Ну да, — согласился Наруко. — Я затупил и не прочитал детали задания, а там вообще-то где-то говорилось, что игра не приватная и все файтинги записываются. — Вот черт, — понимающе произнес Онода. — Да, именно, — фыркнул Наруко. — Я, конечно, сделал все, что мог, поговорил с деканом, но мне сказали пока просто ждать официального вызова. — Но почему ты не пошел домой? — обеспокоенно спросил Онода. — Потому что как я буду ему в глаза смотреть? — почти в отчаянье ответил Наруко. — Что, если его исключат из-за меня? Я же испорчу ему жизнь! — Боже, я уверен, Имаизуми-кун не подумает такого, — поспешил сказать Онода. — Даже если вы не встречаетесь, вы все еще друзья, так ведь? — Мы не... — возразил Наруко и запнулся. — Я не знаю. Я уже больше не знаю, кто мы друг другу. Мне все так осточертело, а тут еще и эта херня с универом. Я просто... я не вынесу, если мне придется разговаривать еще и Шустряком. Поэтому я не пошел домой. — Хорошо, — сказал ему Онода, мягко улыбнувшись. — Я все понял. Мне жаль, что все так получилось. Если я могу чем-то тебе помочь... — Да все отлично, — отмахнулся Наруко. — Все закончилось, я ведь и сам этого хотел, да только не мог набраться смелости сделать что-нибудь. Жизнь разрулила все вместо меня, раз уж я оказался таким трусом и неудачником. Все это было ошибкой изначально. Не стоило даже начинать... — очень убедительно, на его взгляд, начал он, но под конец почему-то все равно услышал, как задрожал голос. — Наруко-кун, — снова обеспокоенно позвал его Онода и, привстав, дотянулся до его руки, чтобы сжать запястье. — Пожалуйста, не говори так. Почему ты хочешь отказаться от того, что дорого тебе? Наруко поднял голову и увидел не на шутку взволнованные и испуганные глаза Оноды. — У меня уже нет выбора отказываться или нет, — сказал ему Наруко. — Никакой игры больше не будет, потому что у меня забрали передатчики. — При чем тут игра? — изумился Онода, убрав руку, но оставшись стоять. — Имаизуми-кун настоящий! — Ну, — скептично ухмыльнулся Наруко. — Без этой игры я ему вряд ли нужен. Но Онода от этой очевидной для Наруко правды почему-то дар речи потерял и застыл словно в ужасе. Неужели реальность казалась столь жестокой для него? — Ладно, — сказал вдруг Онода, явно пытаясь успокоиться, и снова сел на стул. — Я хочу во всем разобраться, если ты не против. Но сначала... можешь сказать мне, почему ты так думаешь? — А что я еще должен думать? — слегка удивился Наруко. — Он никогда не... проявлял ко мне интереса. Он вообще не выглядит так, будто ему есть какое-то дело до... всего этого со мной, в общем. — О, я просто в шоке, — моргнул Онода, глядя куда-то на столешницу. — Это даже поражает... то, как у вас это получается. — Получается что? — поморщился Наруко, ничего не понимая. — Вы думаете друг о друге одно и то же, — сказал Онода, серьезно посмотрев на него. — Вы чувствуете друг к другу одно и то же. И при этом... вы одинаково противоречиво ведете себя. — Ну и что это значит? — Это значит то, что ты внушаешь Имаизуми-куну, что он не нравится тебе. А он внушает тебе, что ты не нравишься ему, — вздохнул Онода и уперся лбом в сжатый кулак. — Я просто... не понимаю, зачем такие сложности, если на самом деле вы оба нравитесь друг другу. — Ну... — слегка растерялся Наруко. — Даже если так, у нас все равно никогда... не было ничего такого в реальности. — Так пора попробовать, разве нет? — спокойно спросил Онода, чем даже удивил. — Онода-кун, ты знаешь, о чем ты говоришь? — стараясь не засмеяться, протянул Наруко. — Я говорю о том, что, может быть, стоит перестать притворятся? — покачал головой Онода. — Почему вы оба все время прячетесь то за масками, то за своими персонажами? Если так и будет продолжаться, вы просто причините друг другу еще больше боли, чем вы уже сделали. — А что, если он сделает мне больно именно потому, что я сниму эту маску? — помрачнел Наруко, но у Оноды и на это был ответ. — Не сделает, — слабо улыбнулся он и снова посмотрел на Наруко. — Ты, Наруко-кун, немного не понимаешь того, как влияешь на Имаизуми-куна. Может быть, со стороны это лучше видно, но он в основном повторяет за тобой. — Что? В каком смысле? — вновь скривился Наруко в непонимании. — Когда ты язвишь, он язвит в ответ. Когда ты пытаешься задеть его, он пытается задеть тебя, — попытался объяснить Онода. — Ты очень яркий человек, ты задаешь направление, и Имаизуми-кун как будто бы подстраивается под тебя. Но здесь важно понять, что точно так же, как ты умеешь вызвать его раздражение, ты можешь вызвать его нежность. Просто... дай ему ответить тебе тем, что ты сам хочешь увидеть. Он откроется, но тебе придется открыться первым. — О, — пораженно сказал Наруко, с трудом обрабатывая в голове все эти слова. Похоже, ему нужно было некоторое время, чтобы усвоить новые мысли, а пока Онода достал из кармана домашних штанов свой смартфон и, прочитав что-то на нем, сказал: — Имаизуми-кун спрашивает, не знаю ли я, где ты. На Наруко это подействовало как удар током. — Не говори ему! — испуганно попросил он, на что Онода только печально нахмурился. — Я не могу так поступить — он же волнуется за тебя. Ты не вернулся домой и на сообщения его не отвечаешь, судя по всему. Давай я, м... просто напишу ему, что ты здесь и что ты поговоришь с ним завтра, хорошо? Уверен, он представляет, как ты себя чувствуешь сейчас. — Я не... — замешкался Наруко, не зная, что делать, на что Онода лишь снова покачал головой. — Тебе нужно с ним поговорить. Просто поверь, что все будет хорошо, и сделай это. Сейчас, когда произошла такая неприятная ситуация в университете, вам лучше быть на одной стороне. Вместе, ну... справляться с трудностями всегда легче. Наруко снова замолчал, просто наблюдая, как Онода сосредоточенно печатает сообщение, и, похоже, он был прав во всем или, по крайней мере, очень близок к истине. Он не сказал почти ничего нового — Наруко и сам знал, что может спровоцировать любые эмоции Имаизуми, но... думал ли он когда-нибудь о том, что может... спровоцировать его нежность? Возможно, он может любить тебя, если ты сделаешь все правильно, — прошептал голос подсознания, явно издеваясь. Любить тебя так же, как он делал это на виртуальной арене каждый раз. У Наруко от таких мыслей голова пошла кругом, но с тем же это, наверное, было впервые, когда он поверил, что они и правда могут перенести что-то из тех моментов, которые были у них в игре, в реальность. Он еще не знал, сможет ли осмелиться проверить это в ближайшем будущем, но одно было ясно точно. Завтра им придется встретиться. Ну а пока у Наруко был шанс отдохнуть, успокоиться, настроиться морально на все, что еще предстоит. К его удивлению, уснуть он смог быстро и даже хорошо поспал ночью на футоне в комнате Оноды, но вот наступление утра заставило его вспомнить, что все хорошее скоро закончится. Оноде нужно было ехать на учебу, и, даже если он сказал, что можно остаться в его доме, Наруко не хотел потакать своему желанию и дальше прятать голову в песок. Следовало уже взять себя в руки, перестать трусить и быть таким слабаком. И так как он не мог поехать в универ из-за своего отстранения, разумной мыслью было наконец вернуться домой. Им было по пути, поэтому Наруко смог доехать до остановки с Онодой на одном автобусе. Там им, конечно, пришлось разойтись в разные стороны, Онода пожелал Наруко удачи, прежде чем уйти вместе с потоком других студентов, ну а самого Наруко ждала недолгая дорога до съемной квартиры. Он не знал, где сейчас Имаизуми: возможно, ему разрешили продолжать посещать занятия, возможно, тоже отстранили. Он мог написать, спросить об этом у него, но не решился, снова поддаваясь страху. Его сознание упрямо воспроизводило в фантазии момент, при котором он приходит домой, а Имаизуми злится и обвиняет его во всем. Это было так ужасно, что у Наруко затряслись руки. Он остановился посреди улицы, мешая прохожим, недолго постоял и отошел к углу ближайшего пока еще закрытого магазинчика, чтобы перевести дух. Он все еще не мог сделать это, все еще не был готов к встрече. Ему срочно нужно было отвлечься хоть чем-нибудь, хотя бы пару часов подумать о другом, переключиться. — Така-чан? — позвал Наруко, вытащив из кармана джинсов смартфон. Виртуальный помощник активировался и, сев на задних лапках, посмотрел на хозяина с интересом. — Чем могу помочь, Наруко-сан? Немного помявшись, Наруко тяжело вздохнул и спросил: — Скажи... есть ли здесь поблизости какие-нибудь места, в которых можно зависнуть на время? — Хмм, сейчас проверю, — серьезно сказал Така-чан, после чего надел откуда-то взявшиеся очки и принялся листать появившуюся толстую книгу перед ним. Наруко эта картинка забавляла — помощник всегда делал что-то подобное, когда искал информацию. — Через два дома есть столовая, которая уже открыта, — предложил Така-чан, когда закончил свое исследование местности. — Не, я даже не голоден, — забраковал эту идею Наруко, и виртуальный помощник продолжил: — К десяти часам откроется музыкальный магазин здесь недалеко, или в такое же время можно отправиться в зал игровых автоматов. — Долго ждать, — поморщился Наруко, отказываясь снова. — В таком случае... На соседней улице есть парикмахерский салон с окном на девять часов, — добавил слегка неожиданный вариант Така-чан. — Парикмахерская? Серьезно? — Верно. Если хотите, я легко запишу вас на это время. — Оу, ну... — задумался Наруко. Вообще-то ему и правда следовало подстричься в ближайшее время, поскольку он уже слегка оброс, но в такое время вроде было немного не до наведения красоты? И все же... если он все равно пока не собирался домой... — Слушай, а давай, — резко решил он. — Мне терять уже нечего, так что записывай. — Будет сделано! — бодро отозвался Така-чан. Это было тем еще странным действием сейчас? У него большие проблемы, он должен поговорить с Имаизуми, а он записывался на стрижку? Что-то гениальнее придумать было просто невозможно, мысленно подытожил Наруко и снова вздохнул. Да какая была уже разница? Ничего полезного он все равно не мог сделать, а тут хотя бы получит приятные эмоции перед своей преждевременной кончиной. В общем и целом, долго грузиться этим он не стал. Просто дошел до парикмахерского салона по карте, немного подождал открытия на улице, ну а дальше наконец и правда смог отвлечься. Девушка, которая работала с его волосами, оказалась очень энергичной и общительной — под стать ему самому прямо. Они потратили несколько минут на выбор стрижки, а во время процесса незаметно разговорились и Наруко удалось ненадолго забыть о его проблемах с универом или Имаизуми. Он вышел из салона спустя пару часов, обновленный, можно сказать. Его подстригли, уложили, обновили красный цвет, и на селфи под лучами утреннего солнца он выглядел просто супер-ярко. Он загрузил это селфи в trend pixel к куче остальных своих фотографий и добавил описание «народ зацените новость похоже меня отчислят из универа за публичный разврат а пока ловите фотку с потрясающим мной и моей новой потрясающей прической», завершив текст смайликом в виде ладони с поднятыми вверх указательным и средним пальцами. Вот подписчики охренеют, со смешком подумал он, представив, сколько комментариев наберет эта публикация к концу дня. От всех этих вещей настроение Наруко так улучшилось, будто никаких неприятностей с ним и вовсе не случалось. Да только вот вернуться в реальность все равно пришлось, когда он вспомнил, что пообещал себе сразу после салона пойти домой и больше не сметь искать пути отступления. И он не должен был так бояться этого, в самом деле, — он ведь даже не мог утверждать, что Имаизуми сейчас там. И пока Наруко наконец шел домой, он пытался придумать, что будет говорить, когда они встретятся, особенно в том случае, если Имаизуми сильно разозлится. Получится ли тогда сгладить углы? Он ведь все-таки к своей учебе относился очень серьезно и наверняка не сможет оставаться спокойным, зная, что, возможно, вылетит из универа. Да уж, такие размышления запросто могли вернуть все панические и негативные чувства. Наруко уже перестал рассчитывать на то, что этот день может каким-то чудом кончиться не плохо. И когда он стоял перед дверью квартиры, ему снова пришлось дать себе лишнюю минуту, чтобы настроиться, а потом он понял, что пути назад уже нет, стоило ему только увидеть уличную обувь Имаизуми на ее обычном месте в прихожей. Пиздец, он дома, — ошарашенно подумал Наруко, мысленно прощаясь с надеждой на то, что его легкое время не будет закончено так быстро и беспощадно. Имаизуми был здесь, а еще он... ну, ожидаемо довольно быстро пришел к нему — Наруко успел только кроссовки снять и сумку на пол уронить. Сначала он молчал, и это напугало до усрачки, но вскоре Наруко удалось вспомнить, что он вообще-то только что слегка поменял имидж, и это, видимо, и послужило причиной легкого ступора Имаизуми. — Ты... — произнес наконец Имаизуми слегка потерянно. — Что ты сделал с волосами? Наруко, до этого момента боявшись увидеть его лицо, все-таки невольно поднял взгляд, но, к своему изумлению, не заметил ни злости, ни раздражения в чужом выражении. Имаизуми и правда выглядел разве что просто сбитым с толку и слегка... заинтересованным? Ну, наверное, это было уместно, если учесть, что именно эту прическу он видел на его персонаже, когда Наруко играл за его женскую версию. Он и сам не знал, что именно подтолкнуло его на это, но он ни секунды не сомневался в своем решении, когда среди фоток разнообразных коротких стрижек на планшете в салоне увидел вариант с выбритым виском и уложенной на другую сторону длинной объемной челкой. Получилась, конечно, не точная копия его прически в игре, но выглядело очень похоже, и если Имаизуми прямо сейчас ловил флешбеки, то... блять... Наруко даже не знал, хорошо это или плохо. — Тебе не нравится? — спросил он, опустив глаза, и получил еще одно многозначительное молчание. — ...Не то чтобы... — как-то неуверенно ответил потом Имаизуми. — Просто это было неожиданно. Я думал, ты плохо себя чувствовал... — Да, да, просто ужасно, — слегка повысил тон Наруко, напрягшись всем телом. — Я надеялся, что все, может быть, еще не так дерьмово, но... Ты же в курсе всего, да? — По поводу проблемы с твоим преподавателем? — спокойно уточнил Имаизуми. — Ну да, меня вызывали к декану факультета, и он отстранил и меня тоже от занятий до повторного приглашения. От услышанного, от того, каким тоном это было произнесено, у Наруко просто голова пошла кругом. Какого хера вообще происходило? Почему Имаизуми вел себя так, будто это какая-то мелочь, не достойная его внимания? — Почему ты не злишься? — бесцветным голосом тихо спросил Наруко, все еще не в состоянии поднять голову. — Недоразумение вышло неприятным, ты прав, но это все еще недоразумение... — ответил Имаизуми, и Наруко резко дернулся ему навстречу, устремляя яростный взгляд прямо в его слегка удивленное лицо. — Недоразумение? По-твоему, это недоразумение?! Да это полный, нахуй, пиздец! А ты говоришь, что это недоразумение?! — Не драматизируй, — скривился Имаизуми от звучания его упреков. — Ты не можешь говорить об этом так, будто тебе все равно! Будто ты даже ни разу не пожалел о том, что мы делали! — сказал Наруко, понимая, что его уже понесло, хотя это даже не он, а Имаизуми должен был кричать здесь. — Что ты хочешь от меня? — спросил Имаизуми, снова без единой эмоции, разве что наконец в его лице промелькнуло хоть какая-то тень раздражения. — Я... — резко притих Наруко, чувствуя, как все внутри начинает разрываться от боли. — Я хочу вернуться назад. Хочу все отменить. Хочу, чтобы никогда ничего этого не начиналось, потому что это так мучительно! — всхлипнул он и быстро спрятал в ладонях лицо. — Я больше не могу — если ты хоть еще раз посмотришь на меня так... — Как? — дрогнувшим голосом спросил Имаизуми. — Равно-душно, — запнулся на середине слова Наруко и сжался еще сильнее, чувствуя, как кожу ладоней увлажняют хлынувшие слезы. — Наруко... — сказал Имаизуми словно предупреждающе. — Я знаю, что ты не должен! — быстро вскрикнул Наруко, чтобы не дать ему сказать что-то еще. — Это то, что я заслужил за то, что поступал с тобой так ужасно! — О чем ты говоришь? — произнес Имаизуми, и Наруко отчаянно помотал головой, не отнимая ладоней от лица. — Так было с самого начала! Еще в старшей школе, потому что ты мне... нравился, а я не понимал этого... — всхлипывая, сказал он. — С тобой все было таким ярким! Я встретил тебя — и моя жизнь наполнилась новыми красками! Все, что мы делали вместе, будь то очередная компьютерная игра или глупый спор о чем-нибудь, было так здорово! И я не понимал этого, но все это время я хотел, чтобы ты проявил ко мне что-то теплое... хоть что-нибудь. Да только вот я... не нравился тебе так, как мне того хотелось. Я должен был просто смириться с этим, потому что ничего не поделаешь, но я не смог. Я отрицал свои собственные чувства, потому что мне было обидно, я заставил тебя играть со мной, трахаться со мной, пока мы были в гребаном виртуальном мире, и все это кончилось просто ужасно! Я сделал неправильно все, что было возможно, но единственная вещь, которую я хотел, — это чтобы тебе было не все равно... Ох, блять, если бы я только раз смог убедиться, что это хоть что-то значит для тебя... Оборвав свою речь, не в силах больше говорить, Наруко услышал приближающиеся шаги, испугался, убрал руки от лица и увидел Имаизуми прямо перед собой. Сделать что-то или хотя бы отпрянуть назад возможности у него не было — Имаизуми забрал ее, парализовал Наруко в тот момент, когда обхватил его мокрые щеки ладонями, когда поднял его лицо к себе, когда наклонился к нему и без каких-либо слов поцеловал. Его губы, горячие и мягкие, ошеломили своим прикосновением, настойчивым, уверенным, но в то же время не требующим ответа. Наруко протестующе застонал, схватив его за запястья, попытался дернуться назад, чтобы освободиться, но передумал сам же. Вжался в Имаизуми вместо этого, приоткрыл рот, чтобы встретить его влажный язык своим, и чуть не задохнулся от ударивших в голову эмоций. Все перемешалось — мысли, чувства, верх и низ. Несколько секунд точно Наруко не мог адекватно соображать или чувствовать свое тело. Знакомый поцелуй, такой, какой он переживал уже сотню раз, стал единственной важной вещью, разбудил в нем иллюзорное осознание, что все хорошо. Ощущение этого поцелуя всегда значило, что сейчас его принимают, его хотят и любят. Наруко испытал все это поневоле, а потом очнулся, когда Имаизуми оторвался от его губ, погладил большими пальцами щеки и, глядя в глаза, спросил: — Это убеждает тебя?