LIMIT BREAK

К следующему утру многое произошло. Первое значительное изменение состояло в том, что Онода проснулся с осознанием, что вчера он победил финального босса в LIMIT BREAK, сделал то, во что сам не верил, удивил всех — не только себя, ну а все остальные изменения вытекали прямо из этого факта. Теперь у Оноды на его банковском счету было три миллиона йен, его игровой чат был завален кучей сообщений от самых разных игроков, которые писали ему самые разные сообщения и задавали вопросы (на которые Онода, конечно, не отвечал, потому что было немного не до этого), а еще он никогда не чувствовал себя таким подавленным и потерянным. Он встал по будильнику довольно рано, поскольку его ждала обычная — уже ставшая обычной — поездка в Одавару. Ему предстояло увидеться с Манами вживую, и он, честно говоря, ощущал себя ужасно из-за этого. Все это время, что они играли вместе, прокачивали персонажей, Онода думал только о призе за победу над финальным боссом, думал о том, как эти деньги волшебным образом исправят жизнь Манами, и он ни разу не задумался о том, что Манами мог испытывать в глубине души по поводу всего этого, а в особенности — по поводу операции. Они всегда разговаривали не о тех вещах. О чем угодно, только не о его здоровье или о том, что придется сделать, чтобы его поправить. Онода с таким удовольствием каждый раз забывался рядом с Манами, что в конце концов упустил всего его чувства и мысли, не разглядел, не докопался до сути. Но вчерашний телефонный звонок поставил все на свои места. Вчерашний голос Манами, звучавший с таким страхом, которого Онода не слышал в его голосе с их самой первой встречи в реале, отрезвил его. Заставил его понять, что все не так легко и радужно, как он себе нафантазировал. Он представлял, что, если они получат деньги, Манами сделает операцию, поправится, и у них все будет хорошо, но пора было взглянуть правде в глаза, принять то, что ситуация далеко не так проста. Вчера Онода облажался, сегодня у него был шанс исправиться, и он собирался сделать все, что в его силах, для этого, однако сперва нужно было найти силы позавтракать и поехать на вокзал. Он чувствовал себя плохо не только душевно — физически тоже, что и неудивительно. Весь конец вечера и начало ночи ему пришлось рассказывать в командном чате, как он смог победить дракона, а потом еще разговаривать по телефону с Наруко, у которого было много эмоций и дополнительных вопросов. Онода уже представлял, как будет клевать носом весь день, и успокаивало его только одно осознание: он сможет подремать в электричках, пока будет добираться до Манами. Тем не менее в полуспящем состоянии во время поездки он пребывал не всегда. В один момент его отвлекло уведомление в новостной ленте LIMIT BREAK. Разработчики опубликовали еще один пост в ответ на многочисленные вопросы о том, что теперь будет с игрой и закроют ли ее. В тексте говорилось, что игра готовится к большому обновлению и в следующем месяце появятся новые локации, новые квесты, мобы, возможности для игроков, а также новый финальный босс. Каким именно он будет и где обитать, разработчики пока подсказок не оставили, поделились лишь тем, что откроется новый остров, куда можно будет попасть лишь на корабле. Онода к этой новости отнесся неоднозначно. С одной стороны, он был рад, что игра не закроется. Его друзья смогут продолжать наслаждаться ей, да и он тоже, только вот Манами для этого пришлось бы заново создавать своего персонажа, заново качать его с первого уровня. Это казалось чем-то ужасно несправедливым. Он столько сделал для того, чтобы у Оноды появился шанс победить дракона, а в итоге не получил никакого поощрения — только лишения. И захочет ли он вообще после такого продолжать играть... Как и всегда, путь до Одавары составил несколько часов. Онода приехал к времени обеда, но на этот раз дверь ему открыл почему-то совсем не Манами, а его мама. — Здравствуй, Онода-кун, — радушно сказала она, увидев его, и пошире открыла дверь, явно предлагая пройти в прихожую. Оноду же эта перемена заставила забеспокоиться. Манами всегда встречал его сам — неужели что-то случилось? — Здравствуйте, — тем не менее не забыл о приветствии Онода, неуверенно перешагивая порог. — А где Манами-кун? С ним все в порядке? Утром, часов в десять, они списывались, и все вроде было хорошо, вспомнил Онода. Но он так же помнил и то, что здоровье Манами порой могло резко ухудшиться, если он нарушал правила безопасности. И как же он хотел надеяться, что сейчас был не этот случай. — Да, он на веранде, которая выходит на задний двор, — поспешила ответить мама Манами, закрывая за спиной Оноды дверь. — Просил меня впустить тебя. — О, — понимающе произнес Онода. — У него... ничего не болит? — Нет, — ответила мама Манами и отошла в сторону, чтобы не мешать. Однако с тем же ее улыбка пропала, и лицо стало озабоченным. — Он скорее... просто грустит о чем-то. Но мне ничего не рассказывает, может, ты поговоришь с ним? Ну, Онода, на самом деле, подозревал, о чем мог печалиться Манами, и ему вдруг стало очень стыдно. Он чувствовал себя виноватым в том, что у Манами теперь было такое настроение. — Я попробую, — сказал Онода и, оставив в прихожей свои кроссовки и рюкзак, прошел через дом. Он прекрасно знал, как выйти на веранду заднего двора, поэтому быстро нашел Манами. Тот сидел на широкой ступеньке, закутавшись в плед поверх теплой толстовки, смотрел куда-то в сторону декоративного пруда. Он мог показаться задумчивым и слишком отстраненным, но появление Оноды он заметил и повернул голову в его сторону, слабо улыбаясь. — Привет, — сказал он, и Онода почувствовал себя чуть легче. Флиппер тоже был здесь, парил недалеко от головы Манами и дружелюбно помахал плавником гостю, бодро здороваясь. — Привет вам обоим, — тоже улыбнулся Онода и подошел ближе, чтобы сесть рядом. Не сдержавшись, он сразу нашел руку Манами и взял ее, чтобы почувствовать его тепло, и Манами ткнулся в его шею губами легким щекотным прикосновением. — Извини, что сам не встретил тебя, — пробормотал он, не спеша возвращаться в обратное положение. — Я тут уже два часа сижу, никак не могу прийти в себя. — Прости, — расстроился Онода. — Это из-за меня? — Из-за тебя? — удивился Манами, все же выпрямляясь. — Я вчера сказал какую-то глупость, похоже, — попытался объяснить Онода. — Как будто вынуждаю тебя или что-то в этом роде. — Да нет, дело не в этом, — покачал головой Манами и снова устремил взгляд куда-то вперед. — Ты не вынуждаешь меня — я и сам понимаю, что должен сделать это. Отказываться от такого шанса было бы очень глупо. — Что? Нет! — возразил Онода. — Если ты вдруг по какой-то причине передумал, то ты не должен заставлять себя! — Разве не должен? — слабо улыбнулся Манами. — Даже после того, как ты все-таки победил финального босса? Ты ведь сделал все это именно ради денег на мою операцию? — Прости и за это, — еще сильнее поник Онода. — Я и правда так зациклился на этом, что совсем перестал думать и о других вещах. Ты ведь... — Да, я боюсь, — выдохнул Манами, опуская голову. — Когда ты победил, я представил, что теперь смогу сделать операцию, и мне стало так не по себе... Если решусь на это, мне снова придется лечь в больницу, пройти кучу обследований и анализов, а потом пережить общий наркоз и все остальное. Я спросил у себя, хватит ли мне сил справиться со всем этим... Онода почувствовал себя нехорошо и невольно сжал ладонь Манами сильнее, только сейчас вспомнив, что все еще держит ее. — Если решишься, я буду навещать тебя так часто, как смогу, — тихо сказал Онода. — Не знаю, могу ли я это говорить, но я бы очень хотел, чтобы ты исполнил свою мечту. Сделал свою жизнь такой, какой ты хочешь ее видеть. — Я и правда мечтал изменить свою жизнь, — ответил Манами. — Но потом я встретил тебя, и ты... Ты сделал меня счастливым в такой мере, что в какой-то момент я подумал, что мне... достаточно и того, что я имею сейчас. Рядом с тобой отсутствие возможностей и ограничения перестали тяготить меня, как это было раньше. Слушая его, Онода сначала не поверил, потом удивился, а потом его сердце затрепетало. Если Манами так к нему относился... — Ты показал мне, что кто-то может быть так близко ко мне и принимать меня таким, какой я есть, — продолжил он. — И я знаю, что ты согласишься, даже если я никогда не решусь на эту операцию. Ты, наверное... выберешь быть со мной до тех самых пор, пока я... Манами прервался, не закончив фразу, и Онода подтянул его руку ближе к себе, чтобы обхватить ее и второй ладонью. — Даже не сомневайся в этом. — Но разве это не слишком жестоко? — спросил Манами, поморщившись. — Я не должен поступать так с тобой, когда есть шанс избавиться от проблемы. — Подумай о себе, Манами-кун, — мягко сказал Онода. — Делай то, что считаешь нужным, а обо мне не волнуйся. Со мной все будет в порядке. — Ты говоришь так, чтобы не причинять мне боль, — подавленно ответил Манами. — Хочешь, чтобы я не брал на себя ответственность за твои чувства. — А что я должен сделать? — спросил Онода, бережно погладив его ладонь. — Сказать, что я хочу не расставаться с тобой как можно дольше? Что хочу объездить с тобой весь мир и побывать в самых удивительных местах? Посмотреть на Фудзи вблизи, как мы и договаривались? Но ты и так все это знаешь, ведь так? — ...Да, — прошептал Манами, сжав пальцы Оноды в ответ. — Наверное... это я и должен был услышать. — Иди ко мне, — попросил Онода и, пододвинувшись как можно ближе, обнял Манами и прижал его голову к своему плечу. — Все будет хорошо. Ты можешь подумать, можешь принять любое решение. — Я должен снова пройти обследование для начала, — тихо пробормотал Манами в его плечо. — Чтобы узнать, разрешат ли мне эту операцию. С того времени, когда мне предлагали ее в последний раз, прошло уже несколько лет. — Ты правда сделаешь это? — слегка удивился Онода, не переставая поглаживать его по волосам. — Ну да, — выдохнул Манами. — Если скажут, что противопоказаний нет, приму это как знак судьбы. — Оу, ну... хорошо? — сказал Онода. — Я рад, что ты хочешь попробовать. — Это будет здорово... — ответил Манами. — Посмотреть на Фудзи вблизи вместе. — Обязательно посмотрим, — пообещал ему Онода. — И будем играть столько, сколько захотим... Ох... Прости. Если ты, конечно, захочешь. Сегодняшние новости LIMIT BREAK были слегка неожиданными. — Ага, я читал. Наверное, тебе уже не терпится выйти против нового босса, — сказал Манами и приглушенно засмеялся. — Ну нет, в следующий раз тебе придется, — тоже не удержавшись от смешка, ответил ему Онода и отпустил, когда Манами потянулся отстраниться. — В больнице не смогу играть, — сказал он, но с легкой улыбкой на лице, что показалось Оноде обнадеживающим. С этим наконец из их встречи пропал оттенок грусти. Они прошли в дом, на кухню, чтобы поесть, а потом смогли провести вместе такой же чудесный день, как все их предыдущие дни, когда Онода приезжал в Одавару. Утром ему, конечно, снова пришлось уехать. Из-за того, что триместр был сейчас в самом разгаре, приходилось возвращаться домой в воскресенье пораньше и успевать доделать домашнее задание на неделю. Они с Манами все так же продолжали переписываться, но теперь в основном в quick talk. Онода не поднимал тему операции или обследования, специально, чтобы не давить, не загружался в LIMIT BREAK, потому что играть в нее без Манами не хотелось, а ближе к пятнице он получил сообщение. Манами написал, что ложится в местную больницу для обследования, которое продлится неделю, и поэтому они не смогут встретиться у него дома. Онода от этого известия почувствовал и облегчение, и грусть одновременно. Это был огромный шаг вперед, даже если для этого Манами пришлось переступить через себя, и Онода не собирался оставлять его одного на этом нелегком пути. Он узнал, можно ли приехать в субботу и навестить его в больнице, и Манами сказал, что будет очень рад все же его увидеть, даже если им не удастся долго побыть вместе. С понедельника же у Оноды началась новая учебная неделя, ему приходилось посещать занятия, как самому прилежному студенту, и пытаться быть сосредоточенным хотя бы в аудиториях. В любое другое время он старался писать Манами как можно больше, звонил ему каждый день, чтобы в очередной раз понять, что нервничает, похоже, даже сильнее, чем он. Но сопротивляться волнению было сложно — приближался момент, когда врачи смогут дать свой вердикт, и он, к новому неоднозначному чувству Оноды, оказался положительным. Манами одобрили операцию в токийской больнице, — если он не простудится и ничем не заболеет (в дополнение к его основной болезни), то через месяц она уже состоится. И когда Онода услышал эту информацию, он почти сразу понял, что этот месяц будет одним из самых тяжелых в его жизни. И пусть он не думал, что Манами поменяет решение в течение этого времени, он знал, что сам каждый день будет просыпаться с тревожной мыслью о том, что операция все ближе и ближе. Примерно в таком духе и шло время: по будням учеба, в субботу поездка в Одавару, каждый день волнение. Онода старался быть внимательным к любым, даже незначительным изменениям в настроении Манами, и несколько раз снова сталкивался с его страхом перед грядущей операцией, пытаясь прогнать его так, как только мог. Страх был нормальной, естественной реакцией, и все же Манами довольно остро его переживал, даже если старался этого не показывать. Из-за этого Онода еще больше хотел поддержать его. Хотел, чтобы Манами не передумал в решающий момент, чтобы сама операция прошла гладко и без каких-либо осложнений, чтобы он смог поскорее восстановиться и изменить свою жизнь к лучшему с осознанием, что самое тяжелое осталось позади. В день, когда Манами поступал на операцию, Онода приехал в Токио сразу после учебы, чтобы встретить его и его маму в холле огромной больницы. Манами ожидаемо был очень взволнован, нервничал и долго не хотел подниматься в палату. Онода все время держал его за руки, пока они сидели на металлических белых креслах, и ехать обратно в Чибу ему пришлось уже в начале ночи. Стоило ли говорить о том, что, даже вернувшись домой ужасно измотанным, Онода все равно почти не спал? Операцию Манами проводили с раннего утра, и она должна была продлиться несколько часов, пока Онода был вынужден сидеть на занятиях, не в силах ни на минуту справиться с волнением. Он знал, что сейчас ничем не мог помочь, а его уделом было только ожидание, но все равно мучился от желания прямо сейчас поехать обратно в больницу, бессмысленно просидеть весь день в холле, но главное, чтобы поближе к Манами. Но самым сложным оказалось даже не это, а тот момент, когда ближе к трем часам на его смартфон поступил вызов. Он, конечно, договорился о том, чтобы мама Манами позвонила ему, как только станет известно, как прошла операция, и ужасным чувством оказалось бояться взять трубку. К счастью, опасался Онода напрасно. Мама Манами слегка дрожащим от радости голосом сообщила ему, что все хорошо, и передала слова врача о том, что во время операции не было никаких осложнений. Оноде после этого, конечно, пришлось собирать себя по кусочкам. Затопившее его чувство облегчения успокоило его, заставило поверить, что самое сложное и опасное время теперь позади. Они с Манами скоро снова увидятся, оставалось лишь дождаться нового звонка, когда его переведут в обычную палату и его можно будет навестить. Загвоздка этого вопроса заключалась лишь в том, что не было известно заранее, когда именно это случится. Смотря по состоянию, его могут перевести из реанимации уже на следующий день, а могут через два или три дня, если будут какие-то опасения. Онода, честно говоря, не представлял, как будет выдерживать все это время, и после операции держался лишь чудом, чтобы снова не поехать на вокзал. Следующим утром он с самого пробуждения не выпускал телефон из рук, ждал звонка и даже был готов сбежать с занятий, если ему разрешат приехать навестить Манами. Но смартфон молчал и во время завтрака, и в автобусе, пока Онода ехал в университет. Он все заходил то в quick talk, то в игровой чат LIMIT BREAK с Манами, перечитывал их последние переписки, и было ужасно непривычным, что последние сутки диалог был пустым. Оноде так хотелось, чтобы от Манами пришло хотя бы одно короткое сообщение, но, вероятно, даже если он просыпался, ему пока нельзя было пользоваться смартфоном. И если с первой лекцией Онода как-то справился, все так же продолжая держать телефон в руке и ждать, то во время первого перерыва стало совсем невыносимо. Он чувствовал себя будто в трансе, шел по оживленному коридору, но словно не видел дороги перед собой и не слышал шума чужих разговоров. В конце он отошел к стене, прижался к ней спиной и опустил голову. Он не мог больше так продолжать, ему срочно нужно было... — Онода-кун? — услышал он внезапно знакомый голос. Резко оторвав ладонь ото лба, Онода поднял голову и изумленно моргнул. Перед ним стояли его друзья, Наруко и Имаизуми, и вид у них был отчего-то очень обеспокоенный. Ох, ну, наверное, из-за него, запоздало догадался Онода, чувствуя себя очень глупо и очень плохо. — Что случилось? У тебя что-то болит? — спросил Имаизуми, на что Онода быстро замотал головой. — Нет, я... — пробормотал он, держа сжатую ладонь возле рта, после чего бессильно опустил руку. — Просто хочу уйти с занятий. — Уйти? Сейчас? — удивился Наруко. — В чем дело? — У Манами-куна день назад была операция... — сказал Онода, подавленно отводя взгляд. — Он сейчас в больнице в Токио. — У него была операция? — еще сильнее изумился Наруко. — Почему ты не сказал раньше? — Я... — растерялся Онода, снова опуская голову. — Не знаю, я просто... — Все нормально прошло? — спросил тут же Наруко, и Онода кивнул. — Да, все удачно, но его пока не перевели в обычную палату, чтобы его можно было навестить, и... это может случиться в любой момент, на самом деле. Его мама обещала позвонить мне, чтобы сказать, когда я смогу приехать к нему, и я, честно говоря... не могу уже ждать. Я хочу увидеть его как можно скорее. Онода замолчал, глядя на свои кроссовки и чувствуя себя очень глупым и жалким, неспособным совладать с эмоциями, рассуждать рационально. — Тогда почему ты сомневаешься? — спросил вдруг Имаизуми, вынуждая вскинуть голову. — Ну да, — подхватил Наруко. — Почему ты все еще здесь? — Я бы сразу поехал, если бы получил разрешение, но... — взволнованно начал Онода. — Пока неясно, когда его можно будет навестить, а после обеда у меня важное занятие... Я не должен... пропускать его ради неизвестности и бессмысленного порыва. Стоит дождаться окончания учебного дня и тогда уже поехать... — Слушай, Онода-кун, — виновато улыбнулся Наруко и шагнул к нему, чтобы положить ладонь на плечо. — Я догадываюсь, что ты чувствуешь. Ты весь месяц был на нервах, а сейчас, ну... если твое сердце хочет, чтобы ты поехал прямо сейчас, просто сделай это. — Но это ведь... — растерялся Онода, почувствовав, как в горле встает предвестником слез комок. — Это будет... — Это не будет глупым, — вздохнул Имаизуми. — У тебя уважительная причина. — Ну конечно! — поддержал Наруко и, похлопав пару раз по плечу Оноды, отодвинулся. — Слушай, если правда хочешь ехать, поезжай прямо сейчас и не думай ни о чем. Мы с Шустряком посмотрим расписание твоей группы, сходим к твоим преподавателям, объясним им ситуацию, и все будет в порядке. Уверен, они войдут в положение! — Охх, нет, мне самому стоит сделать это! — испугался Онода, взволнованно подняв ладони. — У вас наверняка и свои дела есть! — О чем ты, Онода-кун? — рассмеялся Наруко. — Мы твои друзья, и если это единственное, чем мы можем помочь тебе в такое время, мы сделаем это! Никаких неудобств нам это не причинит! — Вы... — растерянно пробормотал Онода, изумленно моргая, — правда можете? — Разумеется, — ответил ему Имаизуми. — Не трать время и поезжай в Токио. Путь неблизкий. — Боже, — пораженно выдохнул Онода, вцепившись в лямку сумки на своей груди. — Спасибо вам, ребят! Я тогда пойду прямо сейчас! — Поспеши! — смеясь, крикнул ему в спину Наруко, когда Онода со всех ног рванул к лестнице, ведущей на первый этаж. Едва не врезавшись в одного из студентов в парадных дверях, он выскочил на улицу и сразу взял курс к автобусной остановке. Спустя полчаса он был уже на вокзале, чтобы сесть на электричку до Токио, и все так же беспрерывно продолжал проверять свой смартфон на случай, если он каким-то образом пропустил звонок. В поезде он стал нервничать сильнее, сам не зная отчего, и совершенно невозможно было отвлечься хоть на что-нибудь — мысли продолжали крутиться вокруг больницы и ее просторного белого холла. Онода очень боялся, что Манами и сегодня не переведут в обычную палату, и тогда они уж точно не смогут увидеться. Придется ждать еще одну бесконечную ночь, и, думая об этом, Онода начинал чувствовать себя эгоистом, зацикленным только на своих переживаниях. Разве в такой момент он не должен был думать только том, чтобы Манами поскорее восстановился после операции, чтобы у него ничего не болело и ничего не беспокоило? И пусть звонка все еще не было, Онода все равно не мог перестать торопиться, когда через три часа наконец добрался до больницы. Он так спешил, что на входе снова чуть не врезался в кого-то, и только после быстро произнесенного извинения понял, кто перед ним. — Онода-кун? — изумленно сказала мама Манами, держа в руке смартфон. — Ох, а я как раз собиралась звонить тебе... — Манами-куна выписали из реанимации? — запыхавшись, взволнованно спросил Онода, уже воспылав надеждой. — Д-да, буквально пару часов назад, — ответила мама Манами и погрустнела. — Я хотела позвонить тебе и сказать, что ты можешь навестить его завтра. — Только завтра? — испугался Онода, и его надежда рухнула так же быстро, как появилась. — Мне разрешили зайти к нему на десять минут, но... Ты, наверное, места себе не находишь, раз приехал даже не дождавшись звонка, — понимающе сказала мама Манами. — Хочешь, подойдем к регистратору и спросим, можно ли разрешить еще одно посещение? — Да! — не думая, ответил Онода, закивав, но тут же заставил себя собраться. — А как Манами-кун? Он хорошо себя чувствует? — С ним все хорошо, — слабо улыбнулась мама Манами. — Он только сказал, что хочет домой. — Ну конечно, — выдохнул Онода, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. — Он пережил такое событие... — Пойдем, — сказала ему мама Манами и легко коснулась его локтя, чтобы позвать с собой к стройке регистрации. Онода поспешил следом, снова, кажется, обретая слабую надежду. Но за стойкой их ждала сотрудница самого строгого вида, и, судя по всему, договориться о еще одном визите к пациенту будет нелегко. Она выслушала объяснения ситуации и сказала, что этот вопрос стоит решать с врачом. Сделав пару звонков, сотрудница велела им ждать, и Оноде вместе с мамой Манами пришлось еще около часа просидеть в холле, прежде чем врач смог найти время подойти к ним. К слову, врачом оказалась стройная женщина, средних лет, что слегка обескуражило Оноду, потому что он, похоже, почему-то рассчитывал увидеть мужчину. Она подошла к ним и, поправив свой идеально белый халат, окинула быстрым взглядом сначала Оноду, а потом маму Манами. — Простите, Кояма-сан, я знаю, что вы сказали перенести все посещения Сангаку на завтра, но этот юноша очень хотел увидеть его сегодня, если можно, — виновато сказала мама Манами, поднявшись на ноги и склонив голову. Онода повторил за ней, быстро встал, чувствуя волну страха и паники, и уставился в пол перед своими ногами, ожидая приговора. — Нельзя, — сказала врач спокойно и даже холодно, не задумываясь ни на секунду, и Онода вздрогнул. — Пациенту нужен полный покой, а юноша может прийти завтра утром, когда начнутся часы помещения. — Он приехал из Чибы... — попыталась еще раз мама Манами, и Онода не выдержал. — Позвольте мне увидеть его всего на пять минут! — сказал он, подняв голову и посмотрев прямо на невозмутимое лицо врача. — Пожалуйста, сделайте всего одно исключение! — На каком основании я должна его сделать? — устало и слегка раздраженно вздохнула врач. — Я... — напрягся Онода, снова опуская голову, и зажмурился, — люблю его, — сказал он, а потом до боли прикусил губу. Ему хотелось расплакаться, но он сдержался, понимая, насколько неуместным и жалким это будет. Ему пора было сдаться, приехать завтра утром, а сейчас просто смириться и вернуться в Чибу... Но врач вдруг заговорила снова, прерывая повисшее молчание: — Ему недавно должны были дать лекарства. Скорее всего, он спит, но, так уж и быть, вы можете зайти к нему на несколько минут. Онода посмотрел на нее в неверии. — Правда можно? — Да, — прозвучало так же уверенно, как и все остальные слова врача. — Пойдемте. Я провожу вас до палаты. — Огромное спасибо! — в полном смятении сказал Онода. Он успел быстро пораженно взглянуть на маму Манами, получить от нее легкую улыбку, а уже потом ему пришлось поторопиться, поскольку шаг у врача был совсем не медленным. Они воспользовались лифтом, чтобы подняться вверх на несколько этажей, а потом еще какое-то время шли по длинному светлому коридору, в котором иногда встречался идущий куда-то персонал. Чувствуя себя очень неловко, Онода больше ничего не говорил и не спрашивал, и врач в конце концов привела его к нужной палате, остановившись и указав рукой на закрытую дверь. — Если он спит, не будите его, договорились? — сказала она со строгим взглядом, и Онода, сглотнув, кивнул. После этого врач ушла, не став ждать, когда он наконец перестанет мяться и наберется смелости войти в палату. Сделать это почему-то было очень сложно, но в итоге Онода переборол себя и осторожно нажал на ручку, чтобы открыть дверь. В палате оказалось довольно светло, хотя шторы на окнах и были частично опущены. Здесь стояла всего одна больничная кровать, зато было много экранов с непонятными Оноде цифрами и графиками рядом с ней. Манами, похоже, действительно спал, поскольку на легкий звук шагов никак не отреагировал. Его голова на подушке была слегка повернута в сторону окна, волосы разметались по белоснежной наволочке, и Онода смог увидеть спокойный профиль его лица с закрытыми глазами, когда тихо закрыл за собой дверь и подошел немного ближе. Из-под белого одеяла торчало множество проводков и трубочек, которые вели ко всем этим считывающим какие-то показатели экранам, а также к капельнице. Оноде стало больно от всей этой картинки, он медленно опустился на табурет, оставленный рядом с кроватью, и дотронулся кончиками пальцев руки Манами, лежавшей поверх одеяла. Он старался сделать это совсем невесомо, чтобы не разбудить, но Манами слегка зашевелился, и Онода вздрогнул. — Сакамичи... — тихо и едва слышно произнес Манами, поворачивая голову в его сторону. Его глаза приоткрылись, и Онода невольно дернулся вперед, сжимая его ладонь чуть крепче. — Это я. Я здесь, — всхлипнул он, снова находясь на грани того, чтобы заплакать. Манами закрыл глаза и немного улыбнулся. — Как хорошо, что ты пришел... Я так ждал. Мысленно я призывал тебя, и ты пришел... — Я должен был. Я бы обязательно пришел к тебе, — взволнованно прошептал Онода. — Я хотел сказать тебе... что справился, — проговорил Манами, и Онода почувствовал, как по его щеке все-таки скатилась слезинка. — Конечно, — дрожащим голосом ответил он. — Конечно ты справился. Иначе и быть не могло. Ты большой, большой молодец. Я так горжусь тобой. У тебя ничего не болит? — Нет, ничего такого, — ответил Манами и снова посмотрел на него усталым и сонным взглядом. — Но мне сказали, что сегодня ко мне больше никого не пустят. Как тебе удалось уговорить их? — Очень легко, — усмехнулся Онода и быстро вытер мокрую щеку. — Просто сказал, что люблю тебя. — Мм, — произнес Манами, ненадолго поджав губы. — Ты сказал, что любишь меня, не мне первому. — Прости, — улыбнулся Онода, едва сдерживая дрожь. — Как мне загладить свою вину? — ...Попробуй сделать это через поцелуй, — сказал Манами, и Оноде не требовалось повторять дважды. Он привстал, потянулся к его лицу и мягко прижался к его губам своими. Совсем ненадолго, даже если хотелось продлить этот момент примерно на вечность. Слегка отстранившись, Онода посмотрел на опущенные черные ресницы Манами и услышал его немного запоздалый ответ: — И я тебя. Этого было, кажется, достаточно для того, чтобы поверить, что с этого момента все точно будет хорошо.