Колдунья из деревни Момошима, упавшая с дерева

Мы с Макото словно познакомились заново. Казалось, раньше нас разделяла высокая каменная стена, которая от прикосновения губ рухнула, и за ней оказалось не поле с выжженной землёй, а зелёная поляна, где цветы цветут круглый год и каждый день — лето. Однако его чувства обладали и обратной стороной — из деревенского воробья я вдруг превратилась в важную птицу, которую не пускали гулять по городскому рынку. Стоило мне пару раз выйти в аптекарскую лавку на главной площади, как за мной приходила стража и, словно преступницу, сопровождала до дворца. «Зачем тебе бродить одной по городу, когда кто-то из слуг может принести всё, что тебе нужно?» — удивлялся Макото. В такие моменты я страшно злилась на него, но потом он мог сказать что-то ласковое, и злость испарялась, как вода, случайно разлитая под июльским солнцем. Одно меня удивляло: чем я ему приглянулась? Разве мужчинам не нравятся хрупкие девушки, руки которых не знали труда? Когда я смотрела на свои руки, огрубевшие от работы в лекарском огороде, я не понимала, почему Макото нравится их целовать. Может, это и есть любовь? Жаль, что ни в одной из книг в библиотеке не нашлось точного описания. Хотя у Макото и не было всевидящего духа, он знал об обитателях дворца больше, чем может показаться. У Хранителя Земель везде имелся свой шпион, который докладывал, что происходит во дворце. Коюби любезно поведала ему об эликсире, меняющем голос, и проговорилась, что любопытным гостем из Хокурикудо был наш достопочтенный Хранитель Земель. Макото однажды спросил меня, где мне нравится гулять, и тогда я решила открыть ему своё секретное место и показать лесное озеро, столь непохожее на ухоженные сады во дворце. Красота леса — дикая, незаискивающая, не стремящаяся к совершенству, казалась противоположностью фруктовому саду, за которым следили сотни слуг. Тем летом мы часто выбирались туда, и мне хотелось, чтобы Макото полюбил лесное озеро так же, как я. В одну из наших прогулок Макото лежал на траве, закинув руки за голову и прикрыв глаза, а я сидела рядом, ладонью прикрывая лицо от полуденного солнца. Яркие лучи отражались в воде, и, хотя мы сидели под тенью пушистой ивы, глаза щурились и немного слезились. – В тот день, когда ты упала с дерева, я подумал, может быть, это какой-то знак, – сказал он. – О чём ты? – Меня всю жизнь окружали женщины, верившие в колдовство. Я мало что помню о матери, но по рассказам Ино знаю, что она часто ездила в провинцию Момошима, твои родные края. Говорят, мама долго не могла забеременеть, и один из местных колдунов дал ей отвар, после которого её здоровье наладилось, и она родила меня. Ино удивлялась, как у Суми-сан может родиться такой упрямый сын. Она смеялась и говорила: «Чтобы такой, как ты, поверил, с неба должно упасть что-то необыкновенное». Я провела рукой по волосам Макото. Никогда бы не подумала, что волосы у таких, как он, могут быть мягкими. Мне казалось, они должны быть колючими, как наконечники стрел. – Я бы хотела, вместе поехать в Момошима. Тебе бы там понравилось. Мой родной край – это бесконечный фруктовый сад. Ты бы видел, какие там растут персики. – Как тебе работается с Ирукой? Он не слишком строгий? – неожиданно спросил Макото. – Ирука-сан талантлив и обладает ценным для колдунов качеством – терпением. Хотя наше знакомство не было гладким, мы, кажется, нашли общий язык. – Он и вправду очень терпелив. За всю жизнь я лишь пару раз наблюдал, как он терял самообладание. Один из них произошёл тогда, когда ты уронила на его голову корзину с персиками. Макото посмотрел на меня с улыбкой и вновь повернулся к небу, которое за пару минут успели затянуть облака, поймав в свои прозрачные сети солнце. Оно барахталось, вырывалось, но не могло освободиться. – Рассказывай иногда, как у вас идут дела. – Хочешь, чтобы я шпионила за твоим советником? – спросила я в шутку. – Вовсе нет. Я не разбираюсь в колдовстве, и мне интересно, как будет проходить подготовка к обряду. Капля упала мне прямо на нос. На небе кто-то пролил тушь, и темно-серые облака, крепко обнявшись, превратились в одну большую тучу. Почти шёпотом я сказала: – А что, если обряд не поможет? – Ты же отыскала ещё один способ. Вдалеке мелькнула вспышка. Должно быть, скоро пойдёт дождь, и тонкие ветви ивы, которые словно поводья вздёрнул ветер, больше не смогут нас прикрывать. Через пару мгновений слова Макото прогремели в моей голове: «Мизуки, ты станешь моей женой?» Достопочтенный Хранитель Земель, когда я посоветовала вам влюбиться, то, кажется, ничего не говорила про свадьбу

***

Со стороны моё превращение из деревенской пленницы в невесту Макото могло показаться головокружительной карьерой. Однако я не могла порадоваться своему выгодному положению, потому что вместе с новым титулом в мою жизнь вошли новые ограничения. Мне пришлось покинуть лекарский домик и переселиться во дворец. Я могла возвращаться туда днём, но от меня ожидали, что большую часть времени я буду находиться неподалёку от Макото, ведь служение будущему мужу считалось высшей формой благодетели для избранницы Хранителя Земель. «Даже цветы сакуры надоедают, если долго смотреть на них», – пожаловалась я однажды Коюби, которая вызвалась подготовить меня к грядущей свадьбе. Она обучала меня танцам и игре на ко́то, показывала, как правильно улыбаться (не показывай зубов, Мизуки!) и как вести беседы на любую тему, даже когда ничего о ней не знаешь. Как же мне хотелось оказаться в лесу, рыться в земле и искать грибы-невидимки, а не перебирать кимоно для будущих приёмов в ожидании высокопоставленных гостей. Коюби мягко смеялась и гладила меня по голове. Она рассказывала мне о маленьких хитростях, которые передаются от одной женщины к другой, «чтобы мужчина никогда не уставал смотреть на свою единственную сакуру». – А что, если я от него устану? Почему только меня должно заботить, как муж будет относиться ко мне? – Такова наша природа. Мы живём, чтобы дополнять мужчину, помогать ему добиваться целей. А мужчина живёт, чтобы сделать женщину счастливой. Тебе не кажется, что это равноценный обмен? «Смотря, что для тебя счастье, Коюби», – подумала я с грустью. Цветы и люди в чём-то схожи. Когда подсаживаешь одно растение к другому, то поведение первого меняется – оно приспосабливается к жизни с соседом, ему приходится делиться ресурсами и влагой. Даже к солнцу, которое равномерно освещает каждое из них, первое растение начинает тянуться с удвоенной силой – вдруг и его отберут. Я заметила, что во дворце на меня стали смотреть по-другому, как на кого-то, кто может забрать у них солнце. Улыбки придворных дам, не считая Коюби, стали слаще, но менее искренними; они спрятали золотые заколки и распустили волосы, подражая невесте Хранителя Земель, глубоко кланялись при встрече, но, когда я отворачивалась, они шептались и жужжали, словно рой ос над кустом малины. Мне хотелось обернуться, но я заставляла себя идти дальше и жалела, что у меня нет глаз на затылке. «Войди в их положение, – успокаивала Коюби. – Даже если Хранитель Земель не заинтересован в них, раньше он был свободен, а значит, у них был шанс. А ты выиграла в лотерею, не покупая билета». Я не понимала завистливых взглядов дворцовых девиц, чья жизнь от рождения и до смерти зависела сначала от их семьи, а потом от мужа. После того как Макото стал Хранителем Земель, они могли вернуться домой в любой момент, но выбрали сидеть во дворце в Гэнси. Меня же не покидало ощущение, что с каждым днём я теряю связь со своим прошлым, и скоро от Мизуки из Трёх Холмов ничего не останется. Скоро в зеркало на меня будет смотреть не колдунья, а достопочтенная госпожа Оба, которая наблюдает за миром не с верхушки дерева, а сквозь прутья хорошо обставленной клетки, куда она зашла по собственному желанию, а ключ отдала Макото. Как в сердце могут уживаться столь противоречивые чувства – грусть, страх, а вместе с тем любовь и вера, что всё идёт своим чередом? Макото пообещал, что после свадьбы мы вместе отправимся в Момошима на поиски старика Манасэ, а если не найдём его, то на месте нашего заброшенного дома мы построим храм. Я сказала, что это будет лучшим свадебным подарком, и надеялась, что старик Манасэ выжил и вернулся домой. На улицах Гэнси только и говорили, что о колдуне, который мастерил устройства, похожие на руки и ноги, волшебством приводил их в движение, а потом пришивал к людям, потерявшим конечности во время сражений. На такие чудеса был способен только мой учитель. К несчастью, желающих приобрести волшебные протезы становилось всё больше. Трон Небесного Владыки пустовал после того как юный наследник скончался от болезни, а главы провинций вновь не могли договориться, поэтому новая война была лишь вопросом времени. Битвы словно угольки вспыхивали и затухали в разных частях страны, угрожая превратиться во всепоглощающий пожар. Каждый Хранитель Земель мечтал сделать свою провинцию центром Нихона и подчинить себе остальные земли. Хотя официально провинция Суо оставалась нейтральной, Макото часами заседал с генералами, обсуждая военные планы, а после этих встреч выходил из покоев радостный, как мальчишка, который обыграл всех дворовых детишек. Ирука мрачно шутил, что у меня есть лишь одна соперница за сердце Макото, и имя её – война. В такие моменты я особенно скучала по Шитто, который успел стать моим единственным другом во дворце. Уверенная, что он исчез по вине советника, я пыталась расспросить Ируку о судьбе духа, но тот лишь игнорировал мои вопросы. Однако я исполнила часть обещания, данного Шитто. Я узнала, сколько копий той самой книги о духах существует в городе, и распорядилась заменить их на новые, отредактированные версии, где история Шитто описана по его словам. Всё-таки в статусе невесты тоже есть свои преимущества.