Глава 19: Самый необычный год
15 февраля 2025 г., 13:45
День для обряда Ирука выбрал в соответствии с местным календарем священных праздников, чтобы сами небеса благоволили нам, а духи предков помогли привести задуманное в жизнь. Накануне вечером я встретилась в лекарском домике с Ирукой, чтобы закончить зелье: Макото должен был выпить его, чтобы очиститься от проклятья, а его потомки — быть защищёнными от тёмных сил на поколения вперёд.
Ингредиенты для зелья смешивались постепенно — взаимодействуя друг с другом, они приобретали новые свойства, поэтому важно было добавлять их в строгой последовательности. Если её нарушить, можно смело выкидывать отвар. Каждый из ингредиентов сам по себе не отличался большой ценностью, и только работая вместе, они приобретали магические свойства.
Ирука работал весь день, выпаривая лишнюю жидкость из зелья, чтобы получилась эссенция — несколько капель, которые изменят судьбу целого клана. Я сидела рядом и готовила свитки с молитвами, которые должны были вдохнуть волшебство в зелье и привести его в действие. Текст я выписывала из книги, заставшей зарождение Нихона; полупрозрачные страницы, истончённые временем, крошились, словно пыльца лимонницы. Слова молитвы, простые и понятные, как каждый отдельный ингредиент зелья, вместе превращались в длинную песнь о рождении и смерти. Чтобы зародилось что-то новое, старое должно умереть.
— Ирука-сан, мне кое-что непонятно. Тут говорится, что в последние строчки молитвы нужно вписать жертву, равносильную запрошенному желанию.
— Мы просим у богов избавить целый род от проклятья, а за это они справедливо требуют что-то взамен.
— Что же мы можем им предложить?
Ирука отложил зелье в сторону и задумчиво протянул:
— Память — это то, что наполняет нас, как пустой сосуд. Она равносильна органу чувства, как зрение или слух, но не привязана к телесному. Память делает нас сильными и слабыми одновременно, может встать у нас на пути или, наоборот, придать уверенности в наших действиях. Это достойная жертва. Пусть Макото забудет о тебе навсегда.
Кисть, которой я старательно выводила последние строчки на свитке, выпала из рук и чёрным пятном приземлилась мне на подол кимоно. Я никогда раньше не носила таких дорогих и изысканных нарядов. Макото подарил мне его в качестве свадебного подарка — шёлковая ткань, расшитая узорами, которые складывались в герб клана Оба. Ирука не мог этого не заметить.
— Я понимаю твоё замешательство. Колдун в редкие моменты жизни вынужден становиться одним из ингредиентов собственного зелья. Если для тебя эта цена слишком высока, то ты можешь принести в жертву свой дар. Ты сохранишь Макото, но перестанешь колдовать. Решать тебе.
Разве это такая большая редкость — жертвовать собой ради других?
Я уставилась на пятно, расползающееся по ткани, как зловещее предзнаменование. Чернила пропитывали кимоно насквозь, и я чувствовала, как они отпечатываются на моём теле, въедаются в кожу и по сосудам текут к сердцу, чтобы и его окрасить в чёрный цвет.
— Вы же с самого начала знали. Почему ничего не сказали?
— Тогда бы у тебя было слишком много времени на ненужные размышления. К тому же Макото не должен об этом знать.
Советник перелил получившийся концентрат во флакончик и спрятал его в рукав кимоно. Должно быть, это особый талант — оставаться холодным и отстранённым, когда перед тобой разворачивается чужая трагедия.
— Мне жаль, — после недолгой паузы сказал он. — У тебя есть талант, Мизуки. На твоём месте я бы хорошенько подумал, скольких ещё людей ты можешь спасти, сохранив его.
Вот она, свобода, Мизуки, всё, как ты хотела. Заплати судьбе, сколько должно, и бери то, о чём мечтала.
Выбор — это всегда иллюзия. Никто, даже боги, не могут иметь всё и сразу.
Сначала я погрузилась в тишину, но потом в моей голове наперебой зазвучали голоса — старика Манасэ, Ино-сан, Макото, — каждый из них советовал мне, как поступить. Только своего собственного голоса я не слышала.
Ночью я не могла уснуть. Мне казалось, что уже никогда не смогу. Закончив свитки с молитвами и дописав жертву в две последние строчки, я спрятала их в сундук и заперла на замок, чтобы избежать соблазна вернуться к ним и перечитать.
Мне захотелось отмыть пятно от чернил. Я сняла кимоно и принялась старательно оттирать запачканную ткань, словно от этого зависела моя жизнь. Кожа на руках сморщилась и побелела от трения и воды, а ноги онемели, пока я часами сидела на коленях. Пятно намертво въелось в шёлк. Я стала яростно царапать его ногтями, пока не проделала в кимоно дырку.
На рассвете мы прибыли в Каменный храм, который располагался на самой высокой точке города. Согласно обряду, Макото должен был пережить маленькую смерть, чтобы обновить карму прошлого и переродиться. Зелье, приготовленное Ирукой, вводило Хранителя Земель в состояние глубокого сна, и его душа балансировала между миром живых и миром теней. Молитва, которую я зачитывала, оберегала душу Макото и одновременно разрушала проклятье.
Он лежал неподвижно, еле дыша, и я боялась, что он может не вернуться в мир живых. Однако, когда Макото открыл глаза, он уже не помнил меня. Он поприветствовал Ируку, а потом спросил, как меня зовут, чтобы отблагодарить. В Каменном храме через неделю должна была пройти наша свадьба.
Вечером того же дня я покинула дворец. Я забрала с собой совсем немного: кимоно с дыркой, которое я никогда не надену, несколько книг из библиотеки и воспоминания о Макото — последние легли самым тяжёлым грузом, который я по сей день несу в уставшем сердце.
Год, который я провела в Гэнси, оказался самым прекрасным и самым грустным временем моей жизни, словно окончание праздника, на которое ты случайно забрёл, но успел привыкнуть к хозяевам и даже полюбить их.
Вернувшись в Три Холма, я восстановила дом, начала принимать посетителей, а со временем взяла себе несколько учеников. Старика Манасэ я так и не смогла отыскать, хотя и мечтала, что однажды увижу его на пороге дома — моего ворчливого, но доброго старика, который спросит, просушила ли я травы для отваров. Его голос продолжал меня наставлять, и я обращалась к нему за советом в минуты сомнения.
Я намеренно избегала новостей из других провинций, но через несколько лет после возвращения домой мне пришло письмо с печатью провинции Суо. В нём Ирука благодарил меня за чудесное зелье, которое вернуло ему колдовской дар. Советник сомневался, стоит ли мне сообщать об этом, но, раз я помогла ему, он не мог позволить себе утаить всю правду.
Он наблюдал, какой несчастливой я была во дворце и как сопротивлялась его порядкам. Он знал, что чувства ослепляют, и хотел помочь мне принять верное решение, поэтому выдумал историю про жертву и поставил передо мной выбор: любовь или колдовство.
"Обряд сработал бы в любом случае, но зато ты смогла стать свободной. Ты можешь возненавидеть меня за то, что я сделал, но я бы не хотел, чтобы тебя постигла участь моей матери. Береги свой дар." — так заканчивалось письмо.
Позже я поняла, что советник рассказал мне не всё. Из случайного разговора посетительниц я узнала, что генерал Макото Оба погиб во время очередного сражения, а новым правителем провинции Суо стал его советник Ирука.
Я не знаю, кто писал нашу историю там, на небесах, но у него определённо причудливое чувство юмора.
