Жить ради смерти

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые оттенки, но для Юнги этот день был далек от романтики. Он стоял у подъезда своего нового дома, чувствуя, как раздражение медленно, но верно заполняет его изнутри. Переезд, который должен был стать началом новой главы, превратился в череду мелких неприятностей. Грузчики опоздали на час, заставив его нервно топтаться на месте, а потом, как вишенка на торте, он умудрился наступить в огромную лужу, испортив новые, еще пахнущие магазином кеды. Но самым главным источником его недовольства был он. Парень с ярко-голубыми волосами, стоявший неподалеку, словно специально притягивал к себе взгляд Юнги. Что-то в нем казалось до боли знакомым. Высокий рост, тонкая талия, эти самые голубые волосы. Юнги вздохнул, вспоминая лицо своего лучшего друга, Чонгука, когда тот с горящими глазами рассказывал о своем новом увлечении. "Какой же Чон дурачок, влюбленный дурачок," – пронеслось в голове Юнги. Он был уверен, что этот парень с голубыми волосами – не кто иной, как тот самый Ким Техён, о котором Чонгук говорил с таким восторгом.     Внезапно, парень рядом с ним начал тихо ругаться, от нервов топая ногой. Юнги не было никакого интереса наблюдать за чужими истериками. Как только он заметил, что его грузчики заносят последние коробки, он направился к подъезду. Войдя внутрь, он едва успел достать телефон, как на экране появилось сообщение от Чона: "Привет, Шуга, как ты смотришь на предложение сегодня оторваться в честь твоего переезда?"    Юнги улыбнулся, уже набирая ответ, когда что-то сбило его с ног. Он почувствовал резкий удар, и мир померк на мгновение. Открыв глаза, он ощутил пульсирующую боль в голове. Не обращая внимания на протянутую ему руку, Юнги с трудом поднялся. Ему было все равно, что говорит этот незнакомец, но промолчать в такой ситуации было не в его характере. — Нужно смотреть, куда бежишь. Мудак! – процедил он сквозь зубы, чувствуя, как гнев снова закипает в нем. Светловолосый парень решил, что ему нужно как можно скорее добраться до квартиры, расплатиться с грузчиками и остаться в одиночестве. Этот день был окончательно испорчен. Но как только он поднялся на свою лестничную клетку, до его ушей донеслось язвительное: — САМ МУДАК! Юнги хотел броситься в погоню, но единственное, что он увидел, это удаляющийся темно-каштановый затылок. — Я надеюсь, ты еще здесь появишься… – тихо проговорил парень, чувствуя, как в нем зарождается странное предвкушение. Этот день, начавшийся так паршиво, внезапно приобрел совершенно неожиданный поворот.   Добравшись до квартиры и расплатившись с грузчиками, Юнги принял единственно верное, по его мнению, решение: поспать. После такого бешеного утра любая новая неприятность могла стать последней каплей. Наплевав на не распакованные вещи, он прошел мимо коробок и направился в зал. Скинув обувь и устало потянувшись, он плюхнулся на диван. Уснуть в любом месте и в любом положении – это был настоящий дар Юнги. Он вспомнил, как однажды, после вечеринки с Чоном, уснул, облокотившись на уличный фонарь. Его тогда искали по всему парку, думали, что он сбежал. Чон, нашедший его, подкалывал его потом целый месяц. Но все шутки и приколы отошли на второй план, когда появился Ким Техён. Он стал единственной постоянной темой любого разговора. Юнги проснулся от настойчивого звонка в дверь. Еле открыв глаза, он нащупал в заднем кармане телефон. Тридцать пропущенных и сорок три сообщения. Восемь вечера. Юнги был уверен – это Чон. Он, наверное, потерял его, ведь Юнги так и не ответил на утреннее сообщение. Под продолжающийся звон парень встал с дивана и, спотыкаясь почти о каждую коробку, направился к двери. — ДА ИДУ Я БЛЯТЬ! ХАРЕ НАЗВАНИВАТЬ! — прорычал он, наконец добравшись до двери. Открыв ее, он увидел Чонгука, который настойчиво удерживал пальцем кнопку звонка. Чон, заметив, что друг открыл дверь, тут же закричал, чтобы было слышно: — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЛ? Я ЖЕ ПЕРЕЖИВАЛ! Юнги протянул руку к голове Чона и со всей силы дал ему подзатыльник. — ЕБЛАН! Как только Чон убрал руку от звонка, чтобы почесать затылок, Юнги спокойным голосом добавил: — Когда тебе открывают дверь, необязательно держать палец на звонке! Светловолосый парень развернулся и прошел в зал, теперь уже лавируя между коробками. Чон, виновато вздохнув, закрыл за собой дверь и последовал за ним. — Юнги, почему ты не отвечал? Я звонил и писал, так как не получил ответа, решил уже прийти и удостовериться, что с тобой всё в порядке. Юнги сел на диван и посмотрев на Чона ответил. — Я собирался ответить, но меня сбил с ног какой-то мудак. Ну и после этого у меня вылетело из головы, что ты мне писал. Чонгук ухмыльнулся, его взгляд скользнул по Юнги, оценивая его состояние. Увидев, что тот цел и невредим, хоть и выглядит немного помятым, он расслабился. — Ну раз с тобой всё в порядке то собирайся мы идём в бар! Только Юнги открыл рот, чтобы возразить, но Чон его опередил — И отказов не приму! Одевай что-нибудь нормальное, сегодня я покажу тебе как нужно отдыхать! — Чувствую ничем хорошим это не закончится...     Юнги нервно переступил с ноги на ногу, оглядывая вывеску бара. Неоновые огни, мигающие в такт какой-то агрессивной музыке, казались зловещими. Он чувствовал, как холодок пробегает по спине, и это было не от вечерней прохлады. — Чон, ты уверен, что это то место, куда мы шли? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все сжималось от предчувствия беды.    Чон, напротив, сиял. Его глаза горели азартом, а широкая улыбка не сходила с лица. Он был одет в белый свитшот, светлые джинсы, рваные на коленях, и массивные, тяжелые на вид берцы, которые, казалось, могли пробить асфальт. Его образ кричал о бунтарстве и готовности к любым приключениям.   Юнги же, следуя совету друга, выглядел как воплощение мрачной элегантности. Черная рубашка, того же цвета джинсы, ремень в виде цепи и черные кеды с красными вставками – все это создавало образ человека, который, возможно, и готов к чему-то, но точно не к тому, что, как он подозревал, ждало его внутри. — Да ладно тебе, Юнги! Это самое крутое место в городе, я тебе говорил! – Чон хлопнул его по плечу, чуть не сбив с ног. – Там такая атмосфера, ты офигеешь! — Атмосфера чего? – пробормотал Юнги, его взгляд снова упал на вывеску. На ней, помимо названия бара, красовался серебряный скорпион. — Стрип-бар? – наконец выдавил он – Чувствую, ничем хорошим это не закончится...  Чон рассмеялся, его смех был заразительным, но для Юнги звучал как предвестник катастрофы.   Он помнил, как Чон рассказывал о "невероятном месте с музыкой и напитками", и как он, Юнги, согласился, наивно полагая, что речь идет о каком-то модном клубе с живой музыкой. Теперь же он стоял перед дверью, которая, казалось, вела в совершенно другой мир. Мир, где его черная рубашка и ремень-цепь могли оказаться не самым экстравагантным нарядом, но где он чувствовал себя абсолютно неуместным.   Двери клуба распахнулись с тихим шипением, впуская Юнги в полумрак, пропитанный запахом дорогого парфюма и чего-то терпкого, алкогольного. Он сделал шаг внутрь, и только тогда, когда его друг подтолкнул его чуть ближе, перед ним открылся вид на сцену. Сначала Юнги не понял, что происходит. Полумрак, приглушенная музыка, странные тени, пляшущие в свете прожекторов. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.   И тут он увидел её. Знакомую макушку.   Сердце Юнги пропустило удар. Он знал эту макушку. Узнал бы её даже в таком освещении, даже когда она была скрыта полупрозрачным шелком.            Парень, украшенный золотыми цепями, которые тускло блестели на его руках и ногах, был завёрнут наполовину в алую шёлковую ткань. Он двигался, извиваясь под ритмичную, гипнотизирующую музыку, возле блестящего шеста. Каждый его жест был отточен, каждое движение – выверено. Это было завораживающе и… неправильно. Затем парень повернулся к зрителям. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по лицам в зале, словно стреляя в каждого, кто осмеливался на него смотреть. И в этот момент, когда его глаза встретились с глазами Юнги, мир вокруг замер.    Юнги почувствовал, как будто его обжигают. Он застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Взгляд, который был насмешливым. Парень на сцене застыл в ответ. Его тело, ещё секунду назад полное дикой, необузданной энергии, вдруг стало напряженным. Шёлковая ткань, казалось, обвила его ещё плотнее. И тогда, с губ парня сорвалось одно слово, едва слышное в гуле музыки, но прозвучавшее для Юнги как гром среди ясного неба. — Мудак. Юнги усмехнулся. Это была злобная усмешка, полная понимания. Он сделал шаг вперёд, игнорируя удивлённый взгляд Чонгука. — Ну что, попался? — произнёс Юнги, его голос был низким и спокойным, но в нём звучала сталь. — Я же говорил, что найду тебя. Парень на сцене, тот, кто только что назвал его мудаком, не ответил. Он просто смотрел, и в его глазах мелькнуло что-то, что Юнги не мог расшифровать. Но он знал одно: игра только началась. И он был готов играть до конца.