Жить ради смерти

Удар. Ещё удар. Кровь течёт по виску. Глаза Тэхёна вцепились в фигуру, что так отчаянно пыталась защититься. Чонгук стоял, стиснув зубы, его лицо искажалось болью, но он не сдавался. Каждый новый удар казался сильнее предыдущего, но он продолжал держаться, словно стальной столп посреди бури. Тэхён чувствовал каждый удар, словно он приходился по нему самому, и его сердце сжималось от боли и бессилия. Удар и Техён встал не в силах сдержать себя. Хосок, увидев очередной удар, что пришёлся по лицу Чонгука, ринулся и схватил Тэ за руку и крепко сжал её, давая свою поддержку. Его взгляд был полон решимости и нежности одновременно — он не мог позволить другу упасть. — Ты не один, — прошептал Хосок, словно это было заклинание, способное остановить время. Тэхён почувствовал, как в груди разгорается огонь. Боль от удара отступила на второй план, уступая место ярости и желанию защитить. — Я справлюсь, — сказал он, хотя голос дрожал. Хосок кивнул, отпуская руку Тэхёна, но не отводя взгляда от друга. В этот момент между ними возникла невидимая связь — связь, которая была сильнее боли и страха. Тэхён, хоть и не мог драться за Чонгука, чувствовал, что его переживания и поддержка тоже были частью этой борьбы. Он стоял в нескольких метрах от арены, взгляд не отрывался от Чона, и в каждом его нервном движении рук читалась невысказанная мольба: "Держись". Каждый удар, каждый выпад Чонгука отдавался эхом в груди Тэхёна. Он видел, как напрягаются его мышцы, как блестят его глаза, полные решимости. Но видел и то, как противник, массивный и безжалостный, наносит ответные удары. Тэхён сжимал кулаки, его ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он хотел кричать, хотел броситься на арену, но знал, что это только навредит. Оставалось только стоять и молиться. Удар. Ещё удар. И противник упал, не в силах защититься. Беспокойство Тэхёна сменилось на облегчение, когда его ушей достиг звук гонга, означающий завершение боя. Он выдохнул, словно сам только что провел изнурительный поединок. Но тревога не покинула его, так как кровь, что всё не останавливалась, текла по подбородку Чонгука. Чонгук стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась и опускалась. Он поднял взгляд, ища Тэхёна в толпе, и когда их глаза встретились, на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Улыбка победителя, но и улыбка человека, которому нужна поддержка. Арена гудела, словно растревоженный улей. Звуки ликования смешивались с отголосками разочарования, но для Тэхёна все это было лишь фоном. В его глазах, полных ужаса и отчаяния, отражался только один образ – Чонгук, стоящий посреди окровавленного ринга, его тело, некогда безупречное, теперь покрытое ссадинами и синяками. Не дожидаясь ни секунды, Тэхён бросился к арене. Каждый шаг отдавался болью в груди, каждый вдох был пропитан страхом. Он добежал до прохода на арену, игнорируя крики организаторов, которые пытались его остановить. Их слова были пустым звуком, когда на кону стояло самое дорогое. Он подбежал к Чонгуку, его сердце колотилось, как сумасшедшее. Руки дрожали, когда он осторожно прикоснулся к окровавленному подбородку Чона. Кровь, теплая и липкая, осталась на его пальцах, но Тэхён не обращал на это внимания. — Чонгук... ты в порядке? – голос Тэхёна был хриплым от волнения, едва слышным шепотом, который, казалось, мог раствориться в шуме толпы. Чонгук кивнул, его взгляд был немного затуманен, но в нем читалась благодарность. Он посмотрел на Тэхёна, и в этом взгляде было столько нежности, столько облегчения, что сердце Тэхёна сжалось. — Я… я в порядке, Тэ. Просто... немного устал. – Голос Чонгука был низким, с хрипотцой, но он звучал так успокаивающе, так привычно. Нежно обняв Тэ за талию, Чонгук направил его к выходу с арены, не обращая внимания на поверженного противника, который все еще лежал на полу, окруженный врачами. Для Чонгука в этот момент существовал только Тэхён, его спасение, его якорь в бушующем море. — Тэ, подожди меня немного, я приведу себя в порядок и вернусь. – Чонгук попытался отстраниться, но Тэхён не дал ему этого сделать. Не сказав ни слова, Тэхён резким движением вцепился в губы Чона, даря ему самый сладкий поцелуй победы. Это был поцелуй, полный облегчения, страсти, нежности и безграничной любви. Поцелуй, который говорил больше, чем тысячи слов. Поцелуй, который смыл всю боль, всю усталость, все страхи. Чонгук ответил на поцелуй с такой же страстью, его руки крепко обняли Тэхёна, прижимая его к себе. В этот момент мир вокруг них перестал существовать. Были только они двое, их сердца, бьющиеся в унисон, и этот поцелуй, который стал символом их непоколебимой связи, их общей победы над всеми трудностями. Когда они наконец оторвались друг от друга, на лицах обоих сияли улыбки. Улыбки, полные обещаний, надежды и безграничной любви. Чонгук посмотрел на Тэхёна, и в его глазах читалось: "Я всегда буду бороться за тебя, Тэ. Всегда." А Тэхён, в свою очередь, знал, что всегда будет рядом, чтобы залечить его раны и разделить с ним каждую победу. — Эй голубки! Их всплеск эмоций прервал Юнги, который с улыбкой Чеширского кота стоял, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно скрывающий за собой целую вселенную сарказма и мудрости, сейчас был полон теплоты, смешанной с легким поддразниванием. Он наблюдал за ними, как за редким и прекрасным зрелищем, и его улыбка говорила: "Я вижу вас. И я рад за вас". Тэхён опустил взгляд, его щеки порозовели еще сильнее, но уголки губ все равно приподнялись в легкой улыбке. Чонгук же, наоборот, расправил плечи, его взгляд сиял озорством. — Чонгук, поздравляю тебя с победой! – Хосок появился словно тень из-за спины Юнги, его голос был полон энтузиазма. – Мы так волновались! А кто-то хотел уже бежать защищать тебя. – Он перевёл взгляд с победителя на Тэхёна и двусмысленно приподнял брови, намекая на их недавние разногласия, которые, судя по всему, теперь были в прошлом. Тэхён поднял голову, встретив взгляд Хосока, и на его лице появилась легкая, но искренняя улыбка. Он не стал отрицать, лишь пожал плечами, как бы говоря: "Ну, может быть". Чонгук, видя это, рассмеялся еще громче, обнимая Тэхёна за плечи. — Спасибо! – сказал он, его голос был полон радости и облегчения. – Я рад, что вы здесь. И да Тэхён действительно очень переживал. Тэхён слегка толкнул Чонгука в бок, но в его глазах светилась нежность. Будто придя в сознания Чонгук почесал свой затылок и выпустил из объятий Тэ. — Так, ребята, подождите меня немного, мне нужно привести себя в порядок и забрать свой выигрыш, а после мы отпразднуем это дело! – Он развернулся в сторону раздевалки и ещё громче произнёс: – Всех угощаю за свой счёт! Все засмеялись, атмосфера наполнилась лёгким волнением и предвкушением праздника. Юнги посмотрел вслед Чонгуку, улыбаясь, и тихо сказал: — Он всегда так… искренне радуется. Это здорово. — Да, – согласился Техён, – когда рядом такие люди, кажется, что всё возможно. Хосок, который до этого момента молча наблюдал за ними, взглянул на Юнги. Это был быстрый, но глубокий взгляд, полный чего-то невысказанного – то ли понимания, то ли нежности, то ли и того, и другого. И этот взгляд не остался незамеченным от взгляда Тэ. Техён, словно радар, уловил эту невидимую нить, протянувшуюся между этими двумя. В его глазах мелькнула искорка, но он тут же её погасил, прикрыв лёгкой улыбкой. — Такс, – Техён хлопнул себя по бедру, привлекая внимание. – Мне нужно отойти в уборную. Юнги, не подскажешь, где она находится? Юнги, который только что отвёл взгляд от Хосока, чтобы посмотреть на Техёна, показал рукой в сторону коридора, ведущего куда-то вглубь. — Вторая дверь налево. — Спасибо! – Техён подмигнул Хосоку, прежде чем исчезнуть за углом. Как только он ушёл, между Юнги и Хосоком повисла тишина, наполненная недавним обменом взглядов и невысказанными мыслями. Хосок почувствовал, как лёгкий румянец тронул его щёки, и он поспешно отвернулся, делая вид, что поправляет складки на своей майке. Юнги же, наоборот, оставался спокойным, но его глаза продолжали излучать ту же мягкость, что и мгновение назад. Он сделал шаг ближе к Хосоку. — Ты прав, – тихо сказал Хосок, его голос был низким и тёплым. – Чонгук действительно умеет радоваться. И это… это вдохновляет. Юнги кивнул, не опуская глаз. Он чувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее. — Да, – пробормотал он. Юнги протянул руку и осторожно коснулся плеча Хосок, его пальцы задержались там на секунду дольше, чем было положено. — Но знаешь, Юнги, – продолжил Хосок, его голос стал ещё тише – ты тоже умеешь радоваться. Просто по-своему. И это тоже здорово. Хосок наконец поднял глаза, встречаясь с тёплым, искренним взглядом Юнги. В этом взгляде было что-то особенное — тихая радость, которую не каждый мог заметить, но которая согревала сердце сильнее любого громкого смеха. Всего пятнадцать минут назад, до того, как Тэ убежал к Чонгуку, Хосок увидел самую душераздирающую улыбку на губах Юнги. Она была неяркой, почти незаметной, но в ней была вся глубина чувств — гордость, счастье и тихая благодарность. Юнги радовался победе Чонгука словно своей собственной, и это было так искренне, что Хосок почувствовал, как внутри что-то тронулось. Эту улыбку Хосок сохранит надолго в своём сердце и никому её не покажет. Ведь она будет его самой большой драгоценностью — напоминанием о том, что радость бывает разной, и что настоящие чувства не всегда кричат на весь мир. Иногда они тихие, как шёпот, но от этого не менее сильные. Первое, что вывело Хосока из равновесия, был нежный, изучающий его душу поцелуй. Он пришел так неожиданно, как летний ливень в знойный день, и охватил его сердце, словно пламя. Юнги, что так нежно держал его за талию, старался прижать его как можно ближе, и это прикосновение было одновременно утешающим и обжигающим. Буря эмоций свела Хосока с ума. В голове пронеслись тысячи мыслей, но ни одна из них не могла оформиться в нечто связное. Было ли это реально? Или он просто грезил наяву? По телу предательски разбежались мурашки, словно электрический разряд, и он почувствовал, как его кожа горит под прикосновением Юнги. Его губы были мягкими, теплыми, и Хосок не мог понять, как он мог жить без этого ощущения раньше. Он чувствовал вкус Юнги – легкую горечь кофе и что-то сладкое, неуловимое, что было присуще только ему. Этот вкус был опьяняющим, и Хосок хотел больше. Он не знал, как реагировать. Его руки, до этого беспомощно висевшие по бокам, медленно поднялись и обхватили шею Юнги. Он прижался к нему в ответ, стараясь сократить любое расстояние между ними. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, их дыхания, их бьющихся сердец. Поцелуй углубился, стал более страстным, требовательным. Юнги издал тихий стон, который Хосок почувствовал всем своим телом. Этот звук был подобен музыке, самой прекрасной мелодии, которую он когда-либо слышал. Он отвечал на каждый его поцелуй, на каждое движение, на каждый вздох. Время остановилось. Или, возможно, оно просто перестало иметь значение. Хосок чувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову, как все его представления о себе и о Юнги рушатся, чтобы быть перестроенными заново. В этом поцелуе было столько невысказанных слов, столько скрытых желаний, столько нежности, что Хосок чувствовал, как его сердце вот-вот разорвется от переполняющих его чувств. Когда Юнги наконец отстранился, их губы были припухшими, а дыхание сбитым. Глаза Юнги были темными, полными желания и чего-то еще, чего Хосок не мог расшифровать. Но в них не было ни капли сожаления, только глубокая, всепоглощающая нежность. Хосок смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон, но при этом был полон энергии, готовый к новым свершениям. Его тело дрожало, а сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Юнги улыбнулся, его улыбка была мягкой и немного смущенной. Он провел большим пальцем по нижней губе Хосока, стирая остатки поцелуя. — Спасибо тебе. – прошептал Юнги, его голос был хриплым. Но не успел Хосок что-то ответить, как из коридора, куда только что ушёл Техён, раздались выстрелы. Громкие, резкие, они разорвали хрупкую тишину и заставили обоих вздрогнуть. Паника мгновенно охватила Хосока. Юнги резким движением схватил Хо за руку, его пальцы сжали предплечье Хосока с неожиданной силой. Он потащил его в сторону раздевалки, отталкивая свободной рукой поддавшихся панике людей, которые в ужасе метались по коридору. Толпа была хаотичной, крики смешивались с топотом ног, но Юнги, казалось, видел только одну цель – безопасность Хосока. Добравшись до заветной двери раздевалки, Юнги с силой распахнул её и впихнул туда Хосока, словно тот был хрупким котёнком, которого нужно было уберечь от опасности. Хосок споткнулся, но удержался на ногах, его глаза расширились от страха и непонимания. — Оставайся здесь с Гуком, — прорычал Юнги, его голос был напряженным, но в нем звучала решимость. — Я найду Техёна и вернусь за вами! И прежде, чем Хосок успел возразить или спросить, что происходит, Юнги уже развернулся и бросился обратно в коридор, его силуэт растворился в полумраке так же быстро, как и появился. Он оставил Хосока наедине с нарастающим ужасом, который, казалось, просачивался сквозь стены, как холодный, липкий туман. Чонгук что успел привести себя в порядок уставился на Хосока не понимающим взглядом. Его обычно безмятежное лицо было слегка растерянным. — Что случилось? — спросил он, его голос был ровным, но в нем уже проскальзывала нотка беспокойства, улавливая панику в поведении Хосока. Хосок подбежал к Чонгуку, его движения были резкими, почти судорожными. Он схватился за рукав его кожаной куртки, его пальцы дрожали. Его дыхание сбивалось, превращая слова в прерывистый шепот, который едва можно было разобрать. — Выстрелы… два, нет, три… — он задыхался, пытаясь собрать мысли. — Я… я не… Там Техён! Он остался в уборной! Техён повисло в воздухе, как приговор. Чонгук, который до этого момента казался отстраненным, мгновенно напрягся. Его глаза расширились, и он посмотрел на Хосока с новой, острой тревогой. —Техён? – повторил он, его голос стал ниже, более настороженным. Хосок мотнул головой, его взгляд метался по коридору, словно он пытался найти выход из кошмара, который только начинался. — Я… я не знаю точно. Я слышал выстрелы… они были близко. Юнги… он побежал туда. Он сказал остаться здесь. Чонгук отпустил рукав Хосока и сделал шаг назад, его взгляд стал острым, оценивающим. Он огляделся, пытаясь уловить хоть какой-то звук, хоть какой-то намек на то, что происходит. Но вокруг была лишь гнетущая тишина, нарушаемая лишь их собственным учащенным дыханием. Хосок, бледный и напряженный, прижал руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Юнги же, не теряя ни секунды, вытащил пистолет из ветровки. Холодный металл приятно лег в ладонь, придавая уверенности. Он направился в сторону уборной, куда ушел Тэхён. Блондин вспомнил, что в том же коридоре находился кабинет Крестовика. — Кто же интересно осмелился идти против группировки отца? — прошептал Юнги, его голос был низким и отдавал хрипотцой. Он знал, что это не просто случайная стычка. Темный коридор встретил Юнги привычным, но всегда неприятным ароматом хлорки, смешанным с призрачным запахом старой крови. Этот запах, словно якорь, тянул его назад, к моментам, которые он предпочитал забыть. Но сейчас, в этой нарастающей тишине, он был лишь фоном для более острого, пронзительного чувства – тревоги. Паника, словно вирус, распространилась по толпе мгновенно. Люди разбегались, словно испуганные птицы, их крики и топот ног затихали где-то вдалеке. Выстрелы, еще недавно разрывавшие воздух, стихли. Юнги знал – это не просто стихийное бедствие. Кто-то из этой разбежавшейся толпы, кто-то из тех, кто видел или слышал, уже набрал 112. «Нужно быстрее найти Тэ, иначе нас повяжут», – пронеслось в голове. Мысль о том, как тяжело будет Каракурту вытаскивать их из полицейского участка, заставила его сердце сжаться. Гильзы, блестящие на тусклом полу, были разбросаны повсюду, как свидетели недавней схватки. Одна пуля, словно злой насмешкой, попала в лампочку, оставив ее мерцать тусклым, болезненным светом. Юнги, стараясь не шуметь, подошел к уборной. Его ботинок хрустнул по осколкам разбитой лампочки, и в этот момент из-за двери донесся бархатистый мужской голос, полный ревности и отчаяния: —Техён, зачем тебе этот молокосос? Зачем тебе Чон, если есть я? Не раздумывая больше ни секунды, Юнги резко распахнул дверь. Она с грохотом ударилась о стену, и его глаза мгновенно выхватили картину, от которой кровь застыла в жилах. Бо Хён, чье лицо было искажено безумной ревностью, прижимал Техёна к стене, его рука крепко сжимала рот Тэ, а другая угрожающе покоилась на его шее. Глаза Техёна были широко распахнуты. —Техён, – прошипел Бо Хён, его голос был низким и опасным, – я предупреждаю тебя. Если ты не будешь со мной, я убью Чонгука. Юнги почувствовал, как ярость волной захлестнула его. Угроза Чонгуку, была последней каплей. Он не мог позволить этому случиться. В его глазах вспыхнул холодный огонь. Он не мог позволить этому случиться. Он видел, как Бо Хён давит на Техёна, как его слова впиваются в него, как будто острые осколки стекла. И он видел страх, который, несмотря на всю храбрость Техёна, все же проглядывал в его глазах. – Отпусти его, – произнес Юнги, его голос был низким, но в нем звучала сталь, способная расколоть камень. Он сделал шаг вперед, его рука, в которой был пистолет, резко вытянулась, дуло уперлось в висок Бо Хёна. Холодный металл коснулся горячей кожи, и Бо Хён замер. Бо Хён медленно повернул голову, его глаза встретились с глазами Юнги. В них читалось удивление, смешанное с презрением. Он ожидал чего угодно, но не этого. Он не ожидал, что Юнги, всегда такой сдержанный и осторожный, окажется здесь, с пистолетом в руке, готовый защищать Тэ. —Ты – прошипел Бо Хён, его голос потерял часть своей угрозы, но не опасность. – Ты не должен был вмешиваться в наш миленький разговор. Так принято в высшем обществе. —Я вмешиваюсь, когда кто-то угрожает тому, кем я дорожу, – ответил Юнги, его взгляд не отрывался от Бо Хёна. – И как минимум то, что ты делаешь не похоже на светскую беседу! Юнги стоял, как скала, его взгляд был прикован к Бо Хёну, который все еще держал Техёна. Он чувствовал, как дрожат его собственные руки, но не позволял этому проявиться. Он знал, что сейчас он – единственная преграда между Бо Хёном и Техёном, и эта преграда должна быть несокрушимой. Техён, услышав слова Юнги, почувствовал, как в груди разливается тепло, смешанное с облегчением. Он понял, что Юнги не оставит его, что он будет бороться за него до конца. Это знание дало ему силы, которых, казалось, уже не осталось. —Ты думаешь, это остановит меня? – усмехнулся Бо Хён, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, которая стремительно ускользала из его рук. – Ты всего лишь один. А я… —Ты один против меня, – перебил его Юнги, его голос стал еще тише, но от этого еще более угрожающим. Каждое слово было отточено, как лезвие. – Быстро убрал от него руки и отошёл, иначе я не побрезгую испачкаться в твоих мозгах! Последние слова прозвучали как приговор. В них не было ни тени сомнения, ни колебания. Только холодная, расчетливая решимость. Бо Хён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел этот взгляд у Юнги раньше, и знал, что тот не блефует. За этой кажущейся хрупкостью скрывалась стальная воля и готовность идти до конца. Рука Бо Хёна, державшая Техёна, медленно ослабла. Он отпустил его, и Техён, пошатнувшись, сделал шаг назад, ближе к Юнги. Бо Хён отступил еще на шаг, его лицо исказилось от злости и унижения. Он был пойман, загнан в угол, и это было невыносимо. Юнги не отводил от него глаз, пока Бо Хён не оказался на безопасном расстоянии. Только тогда он позволил себе перевести взгляд на Техёна. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но тут же скрылось за привычной маской невозмутимости. —Ты в порядке? – спросил Юнги, его голос вернулся к обычному тону, но в нем все еще слышалась скрытая тревога. Техён кивнул, не в силах произнести ни слова. Он просто смотрел на Юнги, чувствуя, как его сердце переполняет благодарность. Быстро сообразив, что непосредственная угроза миновала, Юнги перевел взгляд на Бо Хёна как на отброс, на грязь, которую хотелось бы стереть с лица земли. Его лицо, обычно такое спокойное, исказилось презрением. —А теперь свали и что бы больше не подходил к Тэ и Чонгуку, понял? – Юнги поднес пистолет к своему виску, его пальцы уверенно легли на рукоять. Демонстрация была немой, но красноречивой. Черный металл блеснул в тусклом свете, обещая неминуемое, если Бо Хён осмелится ослушаться. – Противная тварь. Бросив эти слова напоследок, словно плевок в пустоту, Юнги вывел Техёна из уборной. Его рука мягко, но настойчиво коснулась спины Техёна, направляя его вперед. При выходе, он демонстративно сплюнул на бежевый кафель, словно это была ядовитая слизь, оставляя Бо Хёна наедине с его унижением, чтобы тот упивался своим проигрышем в этой грязной игре. Техён шел рядом с Юнги, все еще ощущая дрожь в теле. Каждый шаг отдавался легким покалыванием в мышцах, но это было ничто по сравнению с бурей, бушевавшей внутри. Он чувствовал тепло руки Юнги на своей спине, легкое, но уверенное прикосновение, которое было якорем в этом бушующем море его эмоций. Благодарность, облегчение, страх – все смешалось в тугой узел в груди. Он не знал, что сказать, как выразить всю глубину своей признательности. Слова казались мелкими и незначительными перед лицом того, что произошло. Его мысли прервал сам Юнги, его голос был ровным, но в нем чувствовалась лёгкое беспокойство. — Кто стрелял? Ты что-нибудь слышал? Они прошли в главный зал арены, где еще недавно царил хаос, а теперь лишь эхом отдавались шаги и приглушенные голоса. Воздух был пропитан запахом пота, металла и чего-то еще, чего Техён не мог определить, но что то вызывало неприятный холодок. Они направились в раздевалку. Техён остановился, пытаясь собрать свои мысли. В голове мелькали обрывки воспоминаний: яркий свет, крики, паника. Он вспомнил, как, когда в уборную вошёл Бо Хён, были оглушающие выстрелы. Звук был настолько резким, что казалось, будто он пронзил его насквозь. — Я слышал выстрелы и… – Техён задумался, пытаясь уловить ускользающую деталь. – Кто-то крикнул...

«Я не отдам тебе Чимина!»