Тёплое пламя

В тёмной комнате горит лишь маленький ночник в форме головы Всемогущего. Маркетологи наверняка считали, что будет гениально продавать мерч героя номер один под лозунгом: "Свет в каждый дом". Однако Старатель лишь вздыхает, представляя истерики детей в момент, когда однажды вечером ночник перестаёт работать. Шото спит, скинув с себя одеяло и разведя руки в стороны. Как днём, так и ночью в это время года очень душно. Вокруг глаза бинты, так как кожа ещё не зажила, всё ещё очень чувствительна, и может легко словить инфекцию, особенно от детских игр. Рей сказала, что теперь водит его в местную клинику на перевязку ежедневно. Энджи у кровати сел на пол, вытянув ноги, что ощущается особенно хорошо после самолёта, и стал гладить сына по голове, перебирая волосы. — Кажется, я ещё никогда так не пугался, — еле слышно прошептал он сам для себя, только чтобы заземлиться и убедится, что реальность не та, что в его воспоминаниях. Когда он только услышал об ожоге, все звуки стали раздаваться лишь в его голове через много слоёв ткани, изолируя его. Даже пришлось сказать Дэвиду, что ему нехорошо, и отойти. Благо, выяснилось, что Шилд уже всё сказал и хотел лишь попросить ещё немного времени для доработки системы работы с причудой Тойи. И даже несколько часов в одиночестве и вместе с сыном не смогли помочь Старателю успокоиться. Пришлось пойти на крайние меры. Написать Кавабате и попросить экстренную консультацию. Они созвонились утром, когда Мелисса пришла позвать Тойю гулять. Сын, конечно, чувствовал, что он очень переживает за Шото, но ничего не сказал, чему Энджи даже обрадовался. — Что же у вас случилось? — Мичико не тратила время на лишние приветствия, даже находясь в домашней обстановке. — Мой младший сын, он... — стараясь коротко описать, что случилось, Тодороки часто терялся, не зная, как правильно донести свои переживания. Он не может сказать, что история его прошлой жизни повторяется. Его же примут за сумасшедшего и самого отправят в психиатрическую больницу при должной сноровке. Приходится быть очень осторожным с каждой фразой. — Мне кажется, будто я теряю контроль. Словно все изменения в пустую. Шото... Теперь у него будет шрам, и... Поняв, что Старатель вновь потерял мысль, Мичико задала вопрос: — Наличие шрама как-то меняет ваше восприятие сына? Или может меняет ваши отношения? — Нет, конечно нет, — Энджи провёл рукой по волосам. — Тогда что вы имеете в виду под потерей контроля в этой ситуации? — Я имею в виду, что... Что если какая-то случайность в какой-то момент приведёт к тому, что моя семья... просто распадётся, — плечи его тяжело опустились, — и все мои старания будут напрасны. — Скажите мне, распадалась ли ваша семья до того, как вы стали меняться? — Скорее да, чем нет, — ответил Энджи через минуту молчания, — жена всё больше замыкалась в себе, дочка считала себя пустым местом, старший сын всегда старался привлечь моё внимание, средний всегда оставался в тени, а младший... Терпел всё... — В чём же выражается этот распад? — Мы все... Просто носили общую фамилию, вот и всё. Были сожителями, но каждый в своём мире. — То есть, если бы вы не начали меняться, то вы перестали бы быть семьёй в какой-то момент? Энджи не знал, что ответить. С одной стороны, даже в прошлой жизни, Нацуо, Фуюми и Шото узнавали больше друг о друге и готовы были сражаться все вместе. А с другой стороны, они выросли вместе и даже не знали, что младший любит холодную собу. — Да. — А если бы от них отделились только вы и ваша жестокость? Без вас они были бы семьёй? Энджи напрягся, чувствуя, как начинает болеть голова. — Думаю, да... Они были бы хорошей семьёй... — Даже в том случае, если бы Тойя продолжал нуждаться лишь в вашем внимании? Даже тогда, когда Фуюми, Нацуо и Шото хотели проводить с вами время? Старатель нахмурился, не совсем понимая, к чему ведёт Кавабата. Она часто задаёт ему много вопросов, но раньше он хотя бы понимал её логику. Сейчас же всё кажется бессмысленным. — Даже не знаю, это... Сложный вопрос. Я не думал, что они хотели бы взаимодействовать со мной. — Но разве не вы сами говорили, что Тойя нуждается в вас? Также вы упоминали, что дочь часто хочет заняться чем-то с вами, что Нацуо теперь зовёт вас на свои спектакли. Энджи замер от ощущения будто врезался в стену. Почему он раньше не думал об этом? Почему раньше не додумался о чём-то очевидном? Как вообще эти мысли были у него одновременно? — Говорил... — Получается, вы всё же нужны им? — Получается, что так... Мичико молчала около минуты, давая время этой мысли устаканиться. — В жизни происходят разные события, но только от нас зависит, что будет после них. Скажите, если бы вы точно знали, что ничто не сможет привести к распаду вашей семьи, вы бы продолжали и дальше сомневаться? Старатель провёл рукой по волосам. Если бы у него не было воспоминаний о прошлой жизни, то он и дальше был бы уверен, что всё делает правильно для своей цели. Правда сейчас цель у него совершенно иная. — Выходит, что я всё делаю правильно, а главная моя проблема в том, как я воспринял ситуацию с ожогом... В прошлой жизни Рей стала главной причиной произошедшего. Однако в этот раз это лишь случайность. История прошла через ту же точку, но совершенно другим путём. — Когда я вернусь домой Шото наверняка позовёт меня смотреть какое-то шоу по телевизору, а ещё попроситься гулять и играть в саду. Ожог и шрам... Не должны ничего изменить. — Вы теперь мыслите в другом направлении. Что вы чувствуете, думая об этом в таком ключе? Энджи взглянул в окно, где солнце играло на водной глади. Если думать, что после всех изменений ни одна случайность не сможет вызвать в детях ненависть к нему, что никто не сумеет утянуть Тойю на злодейскую дорожку, то на душе становится гораздо легче. Может быть он действительно достаточно хорошо наладил связь с семьёй, чтобы больше не бояться потерять их? Находясь дома, он только больше убеждается в этой мысли. Когда он проходит мимо, никто не замирает, не втягивает шею и не старается научиться причуде невидимости. Время, когда его боялись, сейчас кажется таким далёким. Но в то же время оно всё ещё где-то рядом, в воспоминаниях. Особенно когда Энджи повышает голос. Фуюми всё ещё становится очень внимательной в такие моменты, а Рей начинает за что-то хвататься, или за свою же руку, или за какой-то предмет. — Папа... — Шото приоткрыл глаз, скривившись, — вы уже приехали... — он схватился за его руку и тут же снова уснул. Энджи не заметил, как улыбнулся, начав поглаживать маленькую ладошку. — Спи давай, чего только просыпался? Внизу слышно, как Тойя рассказывает брату, сестре и матери о Ай острове и новом временном костюме, который поможет контролировать температуру тела и повышение температуры огня. Даже Мелиссу упомянул как глупую девчонку, которую ему удалось одолеть в шахматы. Правда он не сказал, что отец ему подсказывал ходы, сидя чуть поодаль. Рей ждёт его с чашкой чая и тарелкой моти, большую часть которых дети уже уничтожили. И сейчас нет ничего более правильного. *** Зима наступила незаметно, погрузив японские дома в холод и необходимость вновь использовать обогреватели. Семья Тодороки, однако, экономила много денег, используя причуды Энджи, Тойю и Шото для прогрева воздуха. Лучше всех, конечно, получалось у отца. Тойя хоть и стал лучше контролировать причуду, долго держать одну температуру у него совсем не получилось, а Шото быстро надоедало помогать. Одна лишь Рей соскучилась по холоду. Горы на Хоккайдо ощущаются даже более особенными чем прежде. Высокие, величественные, чуть ли не касающиеся небес. Пусть это и не самые высокие горы в мире, но их аура в любое время года неповторима. Снег хрустит под ногами, а полосы на лыжной тропе напоминают о цели её визита. Услышав уведомление с телефона, Рей тут же остановилась, сняла одну перчатку и зашла в мессенджер. Мало ли, что там дома случилось. Оказалось, что Фуюми прислала видео. — Мама, привет, у нас всё хорошо, — она улыбается в камеру, идя по коридору к кухне и показывает отца, — а папа тут решил приготовить барбекю, но первая порция сгорела. — Сдала меня с потрохами, — недовольно проворчал Энджи под нос, продолжая готовить. Фуюми рассмеялась, после чего хитро прищурилась. — А ещё Тойя получил открытку от своей подружки, — она выделила последнее слово, после чего послышался голос старшего сына: — Никакая она мне не подружка! — Он покраснел, мам, смотри, — Фуюми наводит камеру на брата, но тот закрывает лицо и спешит спрятаться. — Он эту открытку даже в школу носил! — в кадре появился весёлый Нацуо, приобнявший сестру за плечи, за последнее время он сильно подрос. В их сторону тут же полетела подушка, сначала первая, а затем и вторая. — Не устраивайте беспорядок! — важный голос Шото раздался довольно громко. Фуюми навела на него камеру. Оказалось, что младший держит в руках большую ложку, поправляя слишком большой поварской колпак, — я за вас больше убираться не буду! По выражению лица Фуюми стало ясно, что Шото только что выдал какую-то тайну. Она поспешила завершить видео. — Ладно, мам, мы ждём твоего звонка. И видео тоже. Там наверно уже очень много снега! Пока! Рей засмеялась, решив сделать фотографию для них прямо сейчас и отправить, чтобы дальше какое-то время ни о чём не думать и просто катить по заснеженной природе. Ещё год назад она и мечтать не могла снова вернуться сюда. Мир казался суженым до дома и детей. Там не было места даже маленьким радостям, которые разрушались одной случайной мыслью. Сейчас же всё изменилось настолько, что они с Энджи даже могут позволить себе свидания. Неловкие, будто подростковые. Одно такое, первое, было как раз перед её поездкой. Стоило ей вспомнить об этом, как на повороте одно неловкое движение привело к падению и вылету из лыж. Лёжа в снегу и смотря на голубое небо, которое приобретает такой оттенок только зимой, она почувствовала, как краснеют щёки. Даже прижатые ладони в перчатках, покрытых снегом, не уняли жар. Кто бы мог подумать, что её жизнь может оказаться такой. Дети тем вечером впервые остались с няней. Старшие были насторожены и внимательно следили за каждым её движением, и лишь Шото предложил устроить для неё экскурсию. Рей сама не знала, можно ли ей доверять, но Энджи уверил её, что у неё много рекомендаций от других героев профи, так что всё будет хорошо. По дороге до театра они молчали, смотря каждый в разные стороны, не зная, с чего начать. Рей лишь смогла поблагодарить за небольшой букет любимых цветов, но так и не нашла, что ещё сказать. Говорить о детях кажется слишком странным. Они и дома часто их обсуждают по вечерам, когда все уже спят. О психологе? Слишком личное и интимное, что хотелось бы оставить лишь для себя. В итоге так и пробыли в тишине до начала представления. В ресторане дело намного сдвинулось с мёртвой точки. Оказалось, что им обоим не нравится театр кабуки, они оба готовы были уйти ещё во время антракта, но боялись признаться. — Я не хотел оказаться совсем бескультурным, вот и молчал. Как тебе лосось? Говорят, что местный повар больше десяти лет доводил рецепт до идеала. — Значит, он не захочет поделиться рецептом, — Рей хихикнула, но, не услышав смех Энджи в ответ, быстро затихла, испугавшись, что шутка вышла не смешной. Расслабиться немного удалось лишь после хмыка от мужа. — Думаю, спросить не помешает, — сказал он, отведя взгляд. — Сделаем это, как поедим, — кивнула Рей, подумав, что они с Энджи могли бы собирать понравившиеся им рецепты вместе в каком-нибудь блокноте. Домой они возвращались всё в той же тишине, но она не давила, а скорее дополняла что-то в их отношениях. Со временем они наверняка найдут, о чём поговорить. А тогда было достаточно просто держаться за руки. Заставив себя выбраться из сугроба, Рей нашла лыжи и вернулась на тропу. Ей стоит больше сосредоточиться на ней, чтобы ещё раз не улететь в снег. Возвращаться то уже через пару дней. Главное не забыть вечером купить местных сладостей. Дети и Энджи наверняка будут в восторге.